Глава 14

– А ты хотя бы примерно представляешь, где искать вход в этот потайной коридор? – поинтересовалась я, выпуская Рабана из холла и следуя за ним. Поймав его выразительный взгляд, тут же поправилась: – Ну, в смысле, вы.

Уголок его рта дернулся, словно на лицо просилась улыбка, но дракон-не-лорд удержался от нее.

– Честно говоря, я даже до конца не уверен, что он существует. Встретил упоминание о нем лишь однажды. Но у меня есть кое-какие мысли насчет того, как его найти.

С этими словами Рабан подошел к одному из светильников, висящих на стене, достал из него стеклянный шарик, поднял на раскрытой ладони – и несколько мгновений спустя за припорошенным пылью стеклом зажегся огонек. Сначала довольно тусклый, слабый, но постепенно он набрал силу и весьма неплохо осветил пространство вокруг нас.

Я все это время смотрела не столько на шарик, сколько на запястье Рабана, сейчас едва выглядывающее из-под манжеты. Однако ничего похожего на светящиеся линии на нем так и не появилось.

– Браслеты проступают не всегда, – спокойно произнес Рабан, давая понять, что заметил мой взгляд. – Мне оставлена возможность пользоваться магией на бытовом уровне. На самом деле, я могу и больше, просто это…

– Сложно? – подсказала я, когда он осекся, подбирая слово.

– Больно.

– За что тебя… вас так? Вы действительно убили своего отца?

– А ты… вы действительно думаете, что ваш отец позволил бы мне преподавать здесь, будь это так? – в голосе Рабана прозвучал хорошо заметный вызов.

Наши взгляды встретились, отчего у меня снова тягостно заныло где-то в районе солнечного сплетения.

– Честно? Да я понятия не имею. Я не знаю своего отца. Совсем.

– Я никого не убивал, – заявил Рабан, продолжая смотреть мне прямо в глаза.

И это прозвучало так убедительно, что я поверила. Или мне просто очень захотелось поверить. А еще – спросить, почему он не пытается доказать свою невиновность, но я вовремя вспомнила, что сама в аналогичной ситуации предпочла скрыться в ином мире, чем что-то доказывать.

– Так какой у вас план, профессор Рабан? – сменила я тему.

– Откуда вы знали, какой камень открывает проход? – вопросом на вопрос ответил Рабан.

Честно говоря, такая манера меня ужасно бесит! Хотя я и сама подобным грешу…

– Не все ли равно?

– Вы видели, как кто-то пользуется этим тайным проходом?

– Мы так и будем общаться вопросами? – Я против воли улыбнулась.

Удивительно, но он улыбнулся в ответ.

– Вы видели, как кто-то пользуется тайным проходом, – повторил Рабан, но на этот раз утвердительно. – Поэтому вы знали, какой камень, но не знали заклятия.

Мне оставалось только признать его правоту.

– Какая-то девушка кралась сюда в ночи, я случайно ее увидела.

– В ночи? – вдруг с сомнением нахмурился он. – Вы уверены?

– Абсолютно.

– Тогда мой план, вероятно, не сработает… – опечалился Рабан. – Едва ли кто-то крался сюда в ночи, чтобы пройти по тайному коридору в Мертвый лес. Тем более девушка… Впрочем…

Он покосился на ничего не понимающую меня и решительно тряхнул головой.

– Ладно, попробовать стоит. Мало ли…

– Попробовать – что? – несколько раздраженно поинтересовалась я.

– Пройти по следу того, кто ходит сюда по ночам, – пояснил Рабан. – И ходит, судя по всему, довольно часто.

– Судя по чему? И как мы пройдем по следу? Потребуется какое-то специальное заклинание? Вам помощь для него нужна?

Он снова сдержанно улыбнулся и едва заметно качнул головой.

– Нет, помощь не потребуется, это… особая магия. Внимательностью называется. Видите?

Рабан опустил шарик чуть ниже, так что яркий свет упал на грязный пол, который не протирали и не подметали годами. В слое грязи я не сразу рассмотрела протоптанную дорожку. Протоптали ее явно не за одну ночь.

Убедившись, что я вижу то же, что и он, Рабан выпрямился и пошел по следу, тихонько попросив меня держаться позади него. Я не стала спорить.

– А почему лес называется Мертвым? – поинтересовалась я секунд через тридцать, поскольку тишина заброшенного строения угнетала меня даже сильнее, чем обычно. – И почему в него нельзя ходить ночью?

– В него никогда нельзя ходить, – поправил Рабан. – Как и никуда нельзя ходить ночью. А уж для того, чтобы пойти именно ночью и именно туда, нужно иметь очень веские причины, я даже не могу представить себе какие. А что до названия… Вообще-то, прежде он назывался Лес Мертвых. Потому что там легко можно было встретить мертвецов. Ведь по другую сторону обитали некроманты.

– О как… – выдохнула я ошарашенно.

Дракон притормозил и удивленно посмотрел на меня.

– А ты не знала? То есть, вы…

– Да ладно, ко мне можно на ты, – махнула я рукой. – Я не буду копировать, раз вам неприятно.

Показалось, что он хотел возразить, но потом передумал.

– Про некромантов я знаю одно: у вас тут была война с ними. Примерно двадцать лет назад, – продолжила я. – Но это все. Может, просветите меня заодно?

Мы едва вошли в просторный зал с потолком, теряющимся в полутьме где-то далеко вверху, и галереями вдоль стен на высоте примерно двух моих ростов. Судя по многочисленным стеллажам, когда-то здесь была библиотека. И, похоже, куда более удобная и просторная, чем нынешняя. Однако сейчас от нее осталась лишь оболочка помещения. Кстати, оно тоже совсем не выглядело ветхим, как и все остальное в старом строении.

Рабан тем временем вновь притормозил и недоверчиво уставился на меня.

– Ты не знаешь о войне? – удивленно уточнил он. – Твой отец прославился на ней, стал одним из наиболее известных ее героев.

– Колт не любит говорить о тех временах, – поморщилась я.

– Об этом написаны десятки книг! Если не сотни…

Черт, опять книги… Память в очередной раз услужливо подсунула образ книжной стопочки, уже покрывшейся пылью: так давно я ничего нового из нее не брала, делая вид, что читаю одну и ту же книгу уже три месяца.

– Я жду годную экранизацию.

Рабан нахмурился, очевидно, не сумев понять последнее слово. Ожидаемо: едва ли в мире, где еще не дошло до кинематографа, может существовать аналогичное понятие.

– Столько всего навалилось, что совершенно некогда читать, – пояснила я.

Он хмыкнул, многозначительно посмотрев на меня. Его взгляд как бы говорил: «Вот сейчас ты могла бы читать что-нибудь полезное». Или это говорила моя совесть?

– Когда-то некромантия была просто одним из направлений магии, – принялся рассказывать Рабан, внимательно изучая следы на полу. Здесь они отчего-то были видны хуже. – Не самым популярным из-за специфики работы, сложности обучения и рисков, но довольно распространенным. Некроманты давали возможность переговорить с усопшими родственниками, помогали миллитам расследовать убийства или допрашивать погибших в процессе задержания преступников. К их услугам прибегали поверенные, когда возникали сомнения в подлинности завещаний. Доходило до того, что порой завещание менялось уже после смерти и такие изменения признавались. Вместе с тем для некромантов действовали определенные ограничения. Скажем, дух усопшего можно было призвать не больше одного раза ради прощания, а не тревожить его постоянно, продолжая общение. Категорически запрещалось поднимать тела и превращать их в слуг. Ну и, конечно, преступления, совершаемые с помощью мертвых тел или призванных духов, карались, как и все прочие.

Рабан наконец перестал кружить по залу, который прежде наверняка был читальным, и остановился у одного из стеллажей. Видимо, следы исчезали рядом с ним. Я подошла ближе, теперь уже не боясь ничего затоптать, и поинтересовалась:

– И что же пошло не так?

– Магия смерти оказалась губительнее, чем люди и оборотни думали, – продолжил Рабан, одновременно ощупывая и подергивая стеллаж, пытаясь сдвинуть его в сторону. – Тем, кто не соприкасался с ней, трудно понять, но некроманты что-то такое чувствовали. Или, может быть, слышали. Нечто воздействовало на них. С той стороны. И постепенно сводило с ума недостаточно стойких. С годами таких становилось все больше. Некроманты все чаще нарушали запреты, проводили опасные эксперименты, злоупотребляли своей властью над мертвыми. И однажды терпение драконов лопнуло…

Вместе с последним словом послышался глухой щелчок и стеллаж поехал нам навстречу так бойко, что мы едва успели отскочить. Зато у наших ног оказалась большая дыра в полу и вершина лестницы, спускающейся в холодный темный подвал. Рабан присел на корточки, опустил руку с шариком к первой ступеньке, и свет с трудом, но дотянулся до последней. Однако коридора и того, что могло таиться в нем, с нашего места не было видно.

– Слушай… те, а откуда здесь этот подземный ход? – напряженно поинтересовалась я, чувствуя, как сердце подскочило к горлу и забилось в нем, немного мешая дышать. – Почему он ведет туда, где бродят мертвецы?

– Сейчас уже едва ли бродят, – тихо возразил Рабан. – В лесу теперь проще наткнуться на патруль миллитов, особенно днем. Но это очень древний замок. Он был построен задолго до образования Содружества, когда некроманты жили повсюду. Тогда здесь тоже проходила граница – земель, принадлежавших кланам горгулий. И как любое подобное укрепление, замок мог быть осажден. Потайные ходы, ведущие за стены, делались, чтобы иметь возможность выбраться. Лишь через несколько веков некромантов выселили за Мертвый лес, когда мои предки решили очистить от них Содружество. Это было одной из самых больших ошибок драконов за всю нашу историю.

– Почему?

Он повернулся и посмотрел на меня снизу вверх, криво усмехаясь.

– Потому что это дало им шанс объединиться, расплодиться, нарастить силы и еще пару веков спустя пойти на Содружество войной. Их следовало уничтожить. Всех до единого. По одному. Нас подвела чрезмерная уверенность в собственных силах.

– В каком смысле?

Рабан выпрямился, теперь снова глядя в темноту спуска в подземелье.

– Драконы сохранили некромантам жизнь, потому что хотели оставить себе возможность пользоваться их услугами. Всегда ведь может понадобиться. Мои предки думали, что смогут держать ситуацию под контролем. Долгое время так оно и было. Небольшие столкновения случались, преступления расследовались, диверсанты выслеживались и казнились, а кому было нужно, те вели с некромантами дела. Пока однажды не полыхнуло по-настоящему страшно.

– Двадцать лет назад? – уточнила я.

– Даже чуть больше. Война длилась семь.

– Почему так долго?

– Потому что очень трудно воевать с армиями мертвецов. И со всей той нечистью, которую некроманты научились призываться из-за порога и воплощать в тела людей и оборотней. А некоторым и воплощения-то не требовались. Обычные боевые заклятия малоэффективны против поднятых из могил тел. Ну, бросишь ты в них огненный шар. И что? Получишь в итоге ходячий факел, еще более опасный, чем простой солдат. Чтобы остановить мертвых огнем, нужен такой, каким когда-то дышали мы: испепеляющий почти мгновенно. А в остальном… Нельзя убить то, что уже мертво. Самый эффективный способ борьбы – упокоение, а на это способны только некроманты. Как понимаешь, на нашей стороне их не было.

Я вдруг осознала, что уже давно задерживаю дыхание, и судорожно вздохнула, стараясь одновременно унять дрожь и успокоить бешено колотящееся сердце. Похоже, Колт все-таки не лгал, когда говорил о той войне. И теперь мне казалось вполне логичным, что он и не думал забирать маму к себе, пока все не закончится.

Оставалось непонятным, почему он не забрал меня, когда проблема была решена.

Рабан тем временем серьезно добавил:

– Земли некромантов начинались за Мертвым лесом. Когда-то они пришли из него, и горгульи, жившие на этих территориях, приняли на себя первый удар. Они сдерживали армии мертвецов так долго, как только могли. В итоге большинство были уничтожены в первые месяцы войны, а некроманты со своей армией двинулись дальше. Каждый наш павший воин пополнял их ряды. Сопротивление казалось безнадежным, но Содружество выстояло. И даже смогло обратить врага в бегство. Твой отец сыграл не последнюю роль в этом.

Я чувствовала, что Рабан смотрит на меня, но избегала встречаться с его взглядом. Почему-то я испытывала неловкость за то, что не знала таких подробностей. И сколько ни говори себе, что Колт не любит рассказывать о славном военном прошлом, звучит неубедительно.

– Закончилось все тем, с чего следовало начать: некромантов истребили. Некоторых пришлось выслеживать и добивать еще какое-то время после войны, потому что они спрятались, растворились среди граждан пограничных районов. Некромантию запретили, все книги уничтожили, земли, на которых жили ее адепты, объявили запретным местом. Говорят, неупокоенные мертвецы, духи и разная нечисть до сих пор там бродят.

– Поэтому миллиты патрулируют границы? Чтобы сюда не забредали?

– В том числе. Но задача патрулей еще и в том, чтобы не пускать никого в те земли. Ведь там могли остаться какие-то книги или записи. Магия смерти по-прежнему влечет людей. То, что шептало некромантам, сводя их с ума, все еще зовет новых последователей. Ходят слухи, что такие уже есть. Они селятся в пограничных зонах, а порой и на запретных территориях… Я собираюсь пройти через лес в земли мертвых. Думаю, ты уже поняла, что там и сейчас может быть опасно. Поэтому лучше тебе не ходить со мной.

Да, так определенно было бы лучше, умом я это понимала. Наверное, если бы я всегда следовала подсказкам своей рациональной части, моя жизнь сложилась бы иначе. Как минимум я не оказалась бы в том переулке в обнимку с трупами и, соответственно, здесь.

Но, кроме понятия «правильно», во мне жили еще «хочу» и «должна». И вот сейчас я чувствовала, что должна пойти с Рабаном. Не потому, что действительно хотела. Просто казалось низким отпускать в земли мертвых того, на кого наложены магические ограничения. От меня, конечно, тоже мало толку, но у двоих всегда вдвое больше шансов. В конце концов, я посмотрела с десяток сезонов «Ходячих мертвецов» и еще пару десятков разнообразных зомби-апокалипсисов. Можно сказать, готовилась к подобной вылазке последние несколько лет.

– Вам бы лучше тоже туда не ходить, – вздохнула я. – Но если уж очень надо, не стоит идти одному.

Он смотрел на меня, должно быть, полминуты. Молча, не мигая, никак не давая понять, о чем думает или что чувствует в этот момент. А потом просто кивнул.

– Хорошо. Но держись у меня за спиной, ладно? И позволь мне сначала спуститься и осмотреться. Я позову, когда буду уверен, что опасности нет.

Возникло подозрение, что он собирается меня кинуть, но я все же согласилась и терпеливо ждала наверху, пока Рабан опускался в темное подземелье и изучал обстановку. Мне был виден свет шара в его руке, который становился то слабее, то ярче.

Наконец дракон вернулся и сообщил, что можно спускаться.

Лестница, конечно, оставляла желать лучшего: крутая, узкая, с частично разрушенными временем ступенями и без перил. Приходилось держаться за шершавую, влажную, покрытую какой-то мерзкой слизью стену, чтобы не потерять равновесие. Впрочем, я едва касалась ее, просто для большей уверенности и на всякий непредвиденный случай. Когда я почти добралась до конца, Рабан галантно подал мне руку. Я вновь невольно отметила, что у него очень горячие руки. И что от его прикосновения у меня перехватывает дыхание. Дурной признак.

Впрочем, когда я сошла с последней ступеньки и огляделась, дыхание у меня перехватило уже совсем по другой причине. Отсюда в разные стороны убегали три коридора. Возможно, дальше они еще разветвлялись.

– Да здесь целый лабиринт!

В прежние времена за такую находку я бы душу дьяволу продала, как и половина моих приятелей. Да и сейчас почувствовала, как в груди загорелся огонек любопытства, требующий как следует изучить подземелье, посмотреть, какие загадки и тайны оно сможет предложить. Тут их должно быть немало.

Вот только одеться для такой вылазки стоило получше: здесь было как в холодильнике! В замке вообще нежарко, но тут вполне можно хранить продукты. Вероятно, какие-то из этих коридоров даже и ведут в погреба с припасами.

– Нам сюда.

Голос Рабана вернул меня в реальность и заставил вспомнить, зачем мы пришли. Я поймала взгляд молодого профессора и заметила в нем огонек любопытства пополам с недоумением. Кажется, моя реакция на это место его удивила и заинтриговала.

Вскоре я перестала понимать, как он находит дорогу. Коридор изгибался и местами действительно раздваивался, но мой спутник каждый раз уверенно выбирал направление, немного изучив грязный пол. Я уже не видела следов, но, возможно, у драконов зрение лучше. Или они проходят какую-то особую подготовку, превращающую их в следопытов.

У меня от холода уже начали неметь руки, когда свет стеклянного шарика выхватил из темноты впереди еще одну лестницу. Она выглядела даже хуже предыдущей, хотя бы потому, что была приставной, с перекладинами вместо ступенек.

Рабан оставил наш единственный источник света на полу, заявив, что днем в лесу он будет только мешать. По лестнице вновь поднялся первым, немного застрял, возясь с каким-то замком, после чего наконец откинул в сторону крышку люка и выбрался на поверхность. Какое-то время он осматривался, после чего подал мне знак: можно подниматься.

Я была исключительно рада выбраться наружу. Пусть пасмурный день не очень-то баловал солнечным светом, и в середине местного сентября на улице тоже было нежарко, но все-таки воздух прогревался градусов до пятнадцати, а в подземелье, по которому мы шли, было не больше пяти. Так что мне сразу стало теплее.

И немного веселее, что скрывать? Пусть рассеянный, но свет, и многообразие осенних красок ласкали взгляд. Лес совсем не казался мертвым: деревья были покрыты сочной листвой, часть крон уже пожелтела, другая – покраснела, третья оставалась зеленой. Пахло корой, хвоей и землей, а мне всегда нравился этот букет. Когда облака слегка растянуло и на нас упал луч солнца, стало и вовсе так красиво, что сердце затрепетало в груди от восторга.

– И совсем нестрашно, – улыбнулась я, посмотрев на Рабана. – Может быть, когда-то этот лес и был опасным, но сейчас… это просто лес.

– Думаешь? – усмехнулся дракон. – А ты прислушайся. Слышишь?

Я напрягла слух, но в окружающей нас тишине лишь едва уловимо шелестела листва, когда ветвей касалось дыхание ветра.

– Нет, – честно призналась я, беззаботно пожав плечами.

– Вот именно, – загадочно ответил Рабан. Его лицо посерьезнело, когда он огляделся по сторонам. – Ни пения птиц, ни шуршания животных, ни жужжания насекомых. Мертвая тишина.

Чувство умиротворения, которое родилось, едва я выбралась из подвала, уступило место тревоге, и я поняла, что вокруг действительно нет звуков, какие обычно бывают в лесу. Даже дятел нигде не тарабанил.

– Может, не сезон? – тихо предположила я. Желание говорить громче вдруг пропало.

Рабан покачал головой.

– Здесь всегда так. Уже давно. Еще не поздно вернуться, Ника.

Он пытливо посмотрел на меня, и в этот раз я легко прочитала в его взгляде, что он сам не верит в то, что я решу пойти обратно, зайдя так далеко. И я не стала его разочаровывать:

– А здесь ты ориентируешься?

Дракон хмыкнул, закрыл люк и уверенно шагнул вперед, поманив за собой. Какое-то время мы маневрировали между деревьями, пробираясь сквозь заросли. С каждой минутой Рабан шел все быстрее, словно нетерпение в нем нарастало, мне становилось труднее не отставать, но я не жаловалась. Лишь пыхтела громче.

Не знаю, сколько мы шли. Я пару раз успела спросить, уверен ли он в направлении и не заблудились ли мы, оба раза получив в ответ уверенное: «Да». Когда вопрос захотелось задать в третий раз, деревья впереди внезапно расступились, заросли стали не такими густыми и вскоре мы оказались на опушке леса. Мой спутник остановился, переводя дыхание, а я непроизвольно охнула и прижала ко рту ладонь, увидев то, чего совершенно не ожидала увидеть.

Перед нами, насколько хватало глаз, раскинулось… кладбище. Или вроде того. Могильные холмики теснились буквально в метре друг от друга, каждый венчал столбик высотой в полметра с табличкой наверху. Полагаю, на табличках были выбиты даты и имена, но с нашего места я не могла их разглядеть.

– Господи, что это? – выдохнула я. – Кто здесь похоронен?

– Некроманты, – мрачно отозвался Рабан. – Это своего рода предупреждение для тех, кто пойдет в эти края за запрещенным знанием, чтобы изучать и практиковать магию смерти. Мол, смотрите, к чему это приводит. Пойдете этой дорогой, однажды ляжете здесь среди прочих.

– Убедительно, – признала я, чувствуя, как снова становится холодно, а по спине ползут мурашки.

Впрочем, это ощущение быстро прошло. Примерно так же проходит первый шок, когда, разогревшись под солнцем на пляже, резко ныряешь в прохладную воду. Сначала аж сердце заходится и хочется кричать, а потом становится нормально. И даже приятно. Вот и мне стало нормально, а я испугалась того, что еще через пару минут станет и хорошо. Это значило бы, что со мной что-то не так.

– Так зачем мы сюда пришли, профессор Рабан? Что ищем?

– Разве это не очевидно? – он повернулся ко мне и улыбнулся жутковатой улыбкой. – Некроманта. Того, кто ушел в эти земли, чтобы спрятаться от законов Содружества.

– Они так малы, что их можно обыскать за выходной? – удивилась я.

– Нет, но земли мертвых давно превратились в выжженные пустыни. Покинутые города и деревни, пустые поля, никаких животных. Чем дальше, тем больше шансов встретить жуткую нечисть. Не всякий выживет в таких условиях. Если кто-то здесь действительно селится, то рядом с границей. Иначе ему просто нечего будет есть. Да и остаточная магия смерти, пропитавшая все вокруг, со временем или сведет с ума, или погубит, если уйти далеко неподготовленным. Думаю, тот, кого я ищу, должен быть поблизости. Я хочу начать с деревни.

Он указал на очертания домов, виднеющихся за кладбищем. Добраться туда не составляло труда: всего лишь пройти примерно полкилометра между могилами. Сама деревня тоже едва ли была большой. За час или два легко можно управиться и успеть в замок к обеду.

– Как-то слишком просто для того, кто прячется, – заметила я. – Сюда же кто угодно может прийти.

Рабан неожиданно для меня… рассмеялся. Но как-то невесело. То ли нервно, то ли почти безумно.

– Нет, кто угодно не может. Только человек в такой же степени отчаяния, как я. И, пожалуй, такая как ты: ничего толком не знающая о нашем мире.

В такой же степени отчаяния… Эти слова меня зацепили. Я снова внимательно посмотрела на своего спутника. Что он имел в виду?

– Скажи, все это как-то связано с убийством твоего отца? – напрямик спросила я.

– Нет, – быстро ответил он. И добавил после недолгого колебания: – Это связано с другим убийством.

Не знаю, собирался ли он рассказать подробнее, но стремительно нарастающий в лесу шорох отвлек нас: кто-то приближался. Или что-то.