Глава 28

Холод. Проклятый холод окутал меня с головы до ног, бесстыдно пробираясь под теплую куртку. Страх почти парализовал. Я поняла, что сколько ни смотри фильмы о зомби, никогда не будешь готов к реальной встрече с одним из них.

То, что сейчас выплывало из темноты, определенно не могло быть живым человеком. Это было видно по тому, как немного заваливался корпус, как подволакивалась одна нога при каждом шаге. Но сознание все равно цеплялось за надежду и веру в лучшее, пока снова не каркнул ворон и еще один порыв ветра не привел в движение облака и между ними не образовался просвет, в который наконец-то выглянула луна.

Я почувствовала, как Рабан схватил меня за локоть и потянул назад. Совершенно молча, словно у него отнялся язык. Впрочем, у меня он определенно отнялся, я даже закричать не смогла, когда лунный свет открыл нам полную картину происходящего.

Медленно бредущая к нам фигура действительно оказалась мертвецом, никаких сомнений не оставлял местами оголившийся скелет и абсолютно непотребный вид кожи в прочих доступных взгляду местах.

Но по-настоящему ужасно было не это. С одним мертвецом вдвоем мы, должно быть, смогли бы как-нибудь справиться, но чуть дальше брел еще один. И еще. И еще парочка выползали из-за ближайших к кладбищу домов. Те, что пока отставали, двигались значительно быстрее, догоняя, а первый не торопился, наверное, потому что дожидался подкрепления.

– Бежим, – тихо и хрипло велел Рабан, внезапно толкая меня вбок. – Быстрее!

Второе слово прозвучало уже громче и помогло мне сбросить с себя оцепенение. Я сорвалась с места, стараясь обойти надвигающуюся на нас компанию по большому кругу.

Однако стоило нам ускориться, как то же самое сделали и зомби. Они бросились к нам – все пятеро! – пытаясь приблизиться с разных сторон.

– Нельзя дать им нас окружить! – подсказал Рабан.

Он был выше, сильнее и, конечно, быстрее меня, но держался вновь на полшага сзади, подгоняя и, вероятно, контролируя, чтобы я не упала и не отстала. Я неслась изо всех сил, мысленно обещая себе, что впредь буду лучше стараться на занятиях по физической подготовке и больше не возьму в рот ни одну сигарету! Если только смогу сейчас унести ноги…

Мы добрались до кладбища и теперь бежали между могилами, до леса оставалось немного, но топот и хриплое рычание мертвецов раздавалось уже совсем рядом. Внезапно я осознала, что больше не слышу над ухом тяжелого дыхания дракона, и сделала то, что по всем канонам фильмов ужасов делать нельзя ни в коем случае: обернулась.

Рабан не просто отстал, он прикрывал мое отступление. В его руках непонятно откуда взялся огненный меч. Никак иначе я это назвать не могу, потому что выглядело оно как рыцарский меч, но над рукояткой в форме длинного лезвия полыхал огонь. Рабан ловко размахивал необычным оружием, проворно перемещаясь по одной линии и не давая мертвецам ее переступить. У них решительности поубавилось, возможно, пугал огонь.

Наверное, дракон тоже услышал, что я остановилась, поэтому оглянулся и грозно велел:

– Беги к люку! Я за тобой…

Вид у него при этом был крайне болезненный, лицо в лунном свете казалось слишком бледным. Мне оставалось только догадываться, какую боль ему причиняет сотканный из магии огненный меч.

Но в словах Рабана я видела разумное зерно: он может бежать быстрее, а я не могу. Если он даст мне возможность оторваться, потом сумеет догнать. Поэтому я повернулась и побежала дальше, но через какое-то время все же снова затормозила и обернулась, проверяя, пошел ли он за мной.

Не пошел. И уже не мог пойти. Мертвецы почти окружили его и постепенно сужали кольцо. У одного не хватало руки, у другого обеих, третий за это время потерял голову, но все они продолжали наступать. Даже безголовый, что в моем понимании совершенно противоречило возможностям зомби.

Рабан повернулся вместе с очередным взмахом меча, заставившим мертвецов немного отступить. Заметил, что я снова встала и смотрю на него, и крикнул:

– Беги!

Но теперь этот приказ предполагал продолжение в виде: «Оставь меня», вместо: «Я догоню».

Сердце бухало в груди, по венам бежал адреналин, который, несомненно, поможет мне добраться до люка. Если Рабану повезет, патруль миллиты вернется и заметит битву на кладбище раньше, чем она будет окончательно проиграна. Помогут, должно быть…

А если не успеют? Как можно вот так бросить человека?..

Впрочем, я и помочь ничем не могла. Понятия не имела, как воюют с местными зомби, и вообще умела не так уж много.

Один мертвец внезапно повернул голову и посмотрел на меня. Потом, кажется, решил, что приятели справятся и без него, и уверенно зашагал в мою сторону.

– Ника! – В голосе Рабана послышалось отчаяние, но больше он ничего не сказал, вынужденный обороняться.

Я сделала единственное, что пришло в голову: применила дистанционную подсечку, которой успела научить Мелиса. Мертвец, шедший ко мне, рухнул. Ободренная, я попыталась сделать то же самое с парочкой его друзей, что позволило Рабану вновь отвоевать немного пространства. Но этим моя помощь и ограничилась, потому что успел подняться идущий ко мне зомби и на этот раз он двигался быстрее.

Мне удалось завалить его снова, но я понимала, что это не решение проблемы, лишь небольшая отсрочка. Зато, когда сделала подсечку в четвертый раз, я осознала, что, дотягиваясь до мертвеца своей магией, чувствую воздействие другой. Как если бы моя невидимая нить, которой я делаю подсечку, с чем-то пересекалась. С другой нитью?

«Они марионетки, – поняла я. – Двигаются, потому что их дергают за ниточки, а если их обрубить… Нужно лишь правильное заклятье…»

В памяти возникла структура щита – заклятия, способного противодействовать направленной магической энергии. А чем еще могли быть «нити», если не направленной магической энергией? Но нужно было не просто выставить щит, а создать из него… своего рода короб вокруг мертвеца. Шесть смежных щитов: по четыре на каждую сторону и еще два сверху и снизу.

Мозг добавил в структуру нужные изменения в считаные секунды, это было несложно. Оставалось под вопросом, смогу ли я правильно наполнить ее магией.

Видимо, адреналин работал на меня, а находящийся уже в пяти шагах мертвец очень способствовал его выработке, потому что магия хлынула в структуру практически сама. Зомби остановился, обмяк, рухнул на землю и замер, не пытаясь подняться. Его нити были обрезаны.

– Получилось, – радостно пробормотала я, глядя на неподвижное тело практически у моих ног.

А потом уверенно зашагала к Рабану и его противникам, на ходу создавая новую структуру: теперь мне требовался короб из щитов побольше, чтобы заключить в него сразу четыре мертвеца и одного симпатичного дракона, которому он едва ли повредит.

И у меня получилось снова! Рабан растерянно замер, когда окружавшие его зомби попадали и остались неподвижно лежать. Убедившись, что они не встают, он убрал меч и удивленно воззрился на меня.

– Что ты сделала? Как ты это сделала?

Мне нечего было скрывать, поэтому я собиралась с гордостью поведать, до чего и как додумалась, но губы почему-то вдруг онемели, не желая слушаться. Рукам и ногам стало очень холодно, словно я залезла ими в снег, а лунный свет исчез, и ночная мгла окутала все вокруг темнотой куда более плотной, чем раньше. Голова закружилась, я потеряла ориентиры, перестала понимать, где верх и где низ.

Последнее, что я почувствовала, проваливаясь в глубокую глухую бездну, – это тепло обхвативших меня рук, но потом исчезло и оно.

* * *

Холод. И снова проклятый холод сковывал меня, не давая вдохнуть полной грудью или пошевелить хотя бы пальцем. Он пудовыми ледяными гирями вис на руках, обнимал за плечи и шаловливо скользил вверх по бедрам. Мне казалось, что остывает даже не кожа, а кровь, бегущая по венам все медленнее. И сердце бьется уже через раз.

Иногда я приходила в себя, но буквально на считаные секунды. Успевала услышать треск веток и шелест листвы, потом глухое эхо шагов, отражающееся от каменных стен. Все это время меня несли на руках, моя голова лежала на чьем-то плече, а хорошо знакомый голос настойчиво повторял:

– Потерпи… Потерпи еще немного, скоро доберемся… Тебе скоро станет лучше…

Я в этом сомневалась. Вместе с вязким холодом на меня навалилась такая слабость, что я уставала даже дышать. Казалось, скоро силы совсем иссякнут, тогда и сердце окончательно перестанет биться.

В очередной раз я пришла в себя на кровати, под тяжелым теплым одеялом. Совсем рядом яростно полыхал камин, и только свет его огня разгонял темноту в комнате. В чужой комнате.

Рядом появился Рабан. Приподняв меня за плечи, он позволил привалиться к себе спиной, помог держать голову и поднес к губам чашку с чем-то горячим.

– Давай, Ника, попей. Тебе нужно согреться, ты очень замерзла. Тебе нужно восстановить силы.

Я послушно приоткрыла губы и честно попыталась сделать глоток, но горячее мерзкое пойло – кажется, в весьма неплохой чай добавили какое-то лечебное зелье, – встало поперек горла. Так ни грамма и не проглотив, я закашлялась, жидкость потекла по подбородку, несколько капель проделали мокрые дорожки по горлу к ключицам, остальное пролилось на одеяло.

Рабан чуть ли не зарычал от досады и убрал чашку. Обхватив меня обеими руками, он принялся растирать мне плечи, продолжая прижимать к себе. Он был теплым. Там, где мое тело касалось его, холод отступал и кровь заметно согревалась, что давало ей сил бежать дальше.

– Ну как же ты так, девочка? – прошептал Рабан, и в тоне его слышались злость бессилия и сожаление. – Зачем же ты так? Надо было бежать, не оглядываясь…

Виска коснулись горячие губы, и мои сами собой растянулись в улыбке.

– Я не могла… – выдохнула я. Прозвучало тише шелеста ветра в траве. – Бросить тебя… Ты же не бросил…

– Я бы справился… – Голос Рабана заметно охрип. – А не справился бы, так и поделом… Мне нельзя было тащить тебя туда… Болван!

Его слова снова вызвали у меня улыбку. Я попыталась повернуться в его объятиях, чтобы обнять в ответ. Меня не покидало ощущение, что все было сделано правильно. Даже если это конец и, соскользнув в мутный холод сна, я больше не проснусь, все равно… У меня не было сожалений. Почти. Только о том, что я так ни разу и не решилась обнять отца. По-настоящему обнять, а не в танце. Даже если он этого не хотел, если не заслужил… Я ведь когда-то мечтала так сделать. Надо было сделать…

– Все хорошо, – снова прошелестела я. – Только не отпускай… С тобой теплее.

Мне удалось повернуться в его объятиях так, что я почувствовала горячее дыхание на своем лице. Почти как тогда, на балу. Чуть запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза и показать, что мне совсем не больно и не страшно. Просто холодно.

Веки весили, должно быть, целую тонну, их удалось приподнять не больше, чем на мгновение. Голова начала куда-то заваливаться, но ее подхватила крепкая ладонь. Я снова почувствовала на лице дыхание, а секунду спустя – прикосновение губ. В одном месте, в другом… И наконец – к моим приоткрытым губам.

Тепло. Мягкое, обволакивающее. Оно проникало внутрь, словно я пила его из поцелуя дракона. Ледяные гири на руках растаяли, позволяя обнять целующего меня мужчину, привлечь ближе к себе.

Мгновения спустя я уже лежала на чужой кровати на спине, а Рабан накрывал меня собой, как одеялом. Скользнувшая под тунику рука казалась почти обжигающе горячей, от ее прикосновений таяла покрывающая меня корка льда. И кровь по жилам бежала все быстрее, и сердце билось, как сумасшедшее.

Забавно, но чем меньше на нас оставалось одежды, тем больше я согревалась. Ведь все больше горячей кожи дракона касалось моей, все бесстыднее ласкали его губы. Холод смерти отступал перед торжеством жизни. И вместе с последним стоном на два голоса вспыхнуло пламя, прокатилось по всему моему телу, до самых кончиков пальцев, не оставляя холоду ни единого места, где можно было притаиться, выжигая все скверное, что проникло внутрь на том кладбище.

«Не в этот раз, Костлявая, – подумала я, глядя в карие глаза, которые сейчас были близко, как никогда. И в них, кажется, вновь полыхал огонь. – Не в этот раз».