Глава 12. Смертельный антракт

Сколько Майя себя помнила, столько ее тянуло к магии. Ей всегда казалось, что без чародейства ее мир будет неполным. И чем больше ее ограничивали в ней, тем отчаяннее она цеплялась за крошки желанного волшебного мира. Этими крошками для нее были небольшие заговоренные амулеты на такие мелочи, как успех в учебе и защиту против сглаза, или ручка, зачарованная менять цвет чернила. Простые и обыденные вещи в глазах рядового чародея для маленькой Майи были на вес золота. Ее личные сокровища, что она прятала по комнате или в саду, надеясь, что ни тетя Эмма, ни служанки не найдут их.

Но особо Майя ценила вещи, что остались от ее прежней жизни. Больше всего девочке нравился деревянный двухсторонний гребень с инкрустацией рогатого месяца и солнца с волнистыми лучами. Проведешь по волосам одной стороной гребня — и у тебя кудряшки, как у барашки. Проведешь другой — и локоны ложатся ровно, как потоки дождя. При взгляде на этот гребень Майя вспоминала сидящую за трюмо маму, расчесывавшую свои золотисто-каштановые волосы и что-то мягко напевавшую. Помнила она, как мама усаживала ее себе на колени и начинала заботливо водить гребнем по ее прядям, а после заплетала косы или завязывала кучерявые хвостики.

После переезда девочка держала мамину вещицу поближе к себе, пряча ее в щели между матрацем и изголовьем кровати. И однажды тетя Эмма ее нашла…

— Что это? — строго спросила тетя.

Она возвышалась над двенадцатилетней племянницей, смотря не нее с прищуром таких же, как у мамы, голубых, но поразительно холодных с изничтожающим взглядом глаз. Тонкая линия губ от недовольства, ходившие под кожей желваки — все это служило первыми признаками грядущего наказания.

— Гребень, — опустив голову, тихо сказала Майя.

— Я вижу, что гребень. На него наложены чары.

— Совсем капелька, — решилась поднять глаза девочка.

Тетя Эмма, как и мама, обладала бесспорной миловидностью, но она умело свела все это на нет строгими прическами, очками-полумесяцами и резкостью в движениях. Она всегда ходила с ровной спиной, словно проглотила меч, всегда слегка хмурилась, словно что-то ей постоянно натирало в туфле, и всегда говорила размеренно и четко, будто давала команду псам. Совершенная противоположность жизнерадостной и шаловливой Юте Камели.

— Скажи мне первое правило проживания в этом доме, — потребовала тетя Эмма.

— Но…

— Говори!

Майя снова потупилась себе под ноги.

— Никакой магии, — буркнула она.

— А что это? — кивнула женщина на расческу в руке.

— Магия.

— Верно. А что в моем доме делают с магией?

— Но это мамы! — вскинула голову девочка. — Его нельзя выкидывать!

Глаза тети Эммы потемнели. На миг она замерла, словно заявление окатило ее ледяной водой. Затем резко развернулась и кинула гребень в пылающий огонь камина.

— Магия — везде магия, — сухо констатировала она.

Майя пораженно смотрела, как языки поглощают тонкие зубцы, как чернеет дерево с рисунком. Не до конца давая себе отчет, девочка присела у камина и сунула руки в огонь. За спиной испуганно вскрикнули, но острая боль в ладонях перекрыла все вокруг. Не в силах удержать расческу, Майя выпустила ее, и та упала на узорный ковер. Тетя тут же наступила на горящее дерево и потушила мелкое пламя.

— Ты что творишь?! — выкрикнула тетя и схватила за запястья девочку. — Элиз! — закричала она. — Элиз! — В комнату вбежала служанка. — Тазик воды сюда! Немедленно! — Служанка тут же выскочила в коридор. — Ты, глупая, глупая девчонка! — повернулась тетя к племяннице, сдерживавшей слезы. — Зачем ты полезла в камин?

— Но так оно мамино… — всхлипнула девочка. — Ей папа подарил…

— Папа? — скривилась тетя и, видно, хотела сказать какую-то колкость в сторону того, кого так же презирала, как и магию, но промолчала.

В гостиную вбежала служанка и поставила медный тазик с водой на стол. Тут же тетя Эмма опустила руки девочки в прохладную воду. Острая боль на коже притупилась прохладой. Вынув руки племянницы из воды, тетя Эмма осторожно замотала покрасневшие ладони в полотенце, принесенное следом. На миг на ее лице проступила вина, но после она снова посмотрела на девочку с прежним негодованием.

— Твой отец — прославленный чародей — позволил магии погубить твою мать. Ей не стоило связывать свою жизнь с тем, в ком живет эта страшная сила.

— Магия не страшная, — тут же буркнула Майя, держа руки в полотенце. — Не вся точно.

— Магия развращает человека. Дает ему иллюзию, что все можно получить, только произнеся пару слов и сплетя какую-то закорючку. Но магия поедает душу, заманивает ее во тьму.

Майя промолчала. Не могла сказать, что не видит смысла беречь душу, если она и так угасает в лишенных смысла днях. И даже тьма не так пугает, когда знаком с тем, что истязает тебя еще больше — пустотой.

— Мама любила магию, — тихо произнесла Майя.

— Конечно, любила. И позволила ей совратить себя.

Девочка непонимающе глянула на тетю, на лице которой вдруг гнев сменился тоской.

— Театр — вот о чем твоя мать мечтала столько, сколько я ее помню, — сказала тетя Эмма. — Но мы, две сироты из трущоб, могли лишь скитаться по улицам и напевать песенки за монетки. А теперь посмотри вокруг, — развела она руками, — тебе нравится этот дом?..

Майя оглянулась. Сказать, что ей сильно нравился старый особняк, она не могла. Но он был большой, и в каждой комнате стояли красивые фарфоровые фигурки, украшенная резьбой мебель и картины в крупных рамках с завитушками.

— …Все в этом мире имеет цену, — сказала тетя Эмма. — Это я получила, потому что продала свою молодость, десять лет ложась на ложе с несносным эгоистичным стариком.

— Дядей Орестом? — удивилась Майя.

— Госпожа Эмма, — сконфужено подала голос Элиз, которая до этого молча стояла у дверей.

— Она уже достаточно взрослая, чтобы понять, — отчеканила тетя Эмма и вернула взгляд к растерянной племяннице, смотревшей на нее большими глазами. — Когда ты рожден на дне, выбиться на поверхность непросто, а порой и невозможно.

— У мамы получилось, — решилась заметить Майя. — Она стала признанной актрисой трудом и талантом.

— Да, она была талантливой. Но в этом мире талант не гарантия, что все двери открыты. Многие считают, что Юте невероятно повезло. Но меня ей не удалось обмануть. Слишком неожиданно она поднялась из уличной певицы на главную сцену города. — Тетя отошла от девочки и встала у камина, уперев руку в мраморную полку. — За этот дом я ночами продавалась своему покойному супругу. Твоя мать за свое желание тоже что-то отдала. И, боюсь, что-то пострашнее, чем свое тело.

Женщина подняла обугленный гребень и положила его перед девочкой, которая испугано смотрела на нее и даже позабыла о боли в руках. Больше не сказав ни слова, женщина вышла из гостиной.

Позже Майя попыталась об этом заговорить, но тетя Эмма пресекла ее попытку, пригрозив наказать неделей домашнего ареста. Тогда девочка решила, что это очередная тирада о вреде магии, сопровождаемая недовольством ее отцом и маминой карьерой — обычное дело, когда у тети не задавался день.

Пожженный гребень пришлось выкинуть: он больше не завивал волосы, а только путал их.

***

— Нет повести печальнее на свете, чем повесть обо мне и о диете, — вздохнул Стефан и с трагическим видом откусил край отрезанного куска вишневого пирога.

Он и Майя сидели за столом на террасе перед кондитерской. Друг с трагически блаженным видом жевал, а девушка задумчиво отламывала куски рогалика с повидлом и закидывала их в рот.

Был поздний вечер выходного. Весь день Стефан помогал Майе подтягивать уроки в беседке в одном из двориков общежития. Ей было стыдно занимать так много времени друга, но последние события сбили весь ее учебный режим. Опасаясь, что ее рассеянность на занятиях привлечет внимание отца, Майя попросила у Стефана помочь с успешно прозеванными темами на этой неделе. Да, у нее горели дела посерьезней решения алхимических уравнений, но все равно она пока не знала, как выбраться из запутанного клубка навалившихся проблем. А мысль сидеть и сокрушаться от своего бессилия казалась еще бессмысленнее.

Они возвращались в корпус, когда Майя предложила в знак благодарности угостить друга. Тот покосился на пекарню недалеко от их общежития. И столько внутренней борьбы отразилось в его глазах… Затем он пылко глянул на девушку:

— Поклянись, что никому не скажешь! Если грядет война и город разрушится, то я должен… Должен попробовать, пока не поздно!

— Это станет нашей маленькой тайной, — положа руку на сердце, кивнула Майя.

И вот они сидели за милым кованым столиком и в атмосфере абсолютного таинства предавались наслаждению от мягких и теплых хлебобулочных изделий. И, может, за всю неделю это был первый вечер, когда Майя смогла как следует расслабиться. Эльдар оказался прав: трудно разгуливать спокойно, когда родному отцу поручили охоту на тебя. Да и мысли о самом Эльдаре не давали покоя, особенно теперь, когда он вернулся в Академию.

Майя пересекалась с ним в коридорах, видела, как на перемене он сидел с Яном и другими ребятами из группы, теми, кто принял его не совсем человеческое происхождение и не стал избегать. Сидел и о чем-то разговаривал как ни в чем не бывало, а на нее даже короткого взгляда не кидал… И после таких вот мыслей Майя злилась уже на себя.

И, наконец, настал тот блаженный вечер без напряженных дум о хитрых красноволосых сокурсниках, коварных магах в масках и опасных интригах и сделках. Тишина да покой. Когда вся твоя жизнь грозит обратиться в прах, самые простые и обыденные вещи начинают приносить душе настоящее удовольствие.

Стефан поднялся и сообщил, что ненадолго отлучится. Майя кивнула и закинула в рот последний кусочек рогалика. Она потянулась за салфеткой на столе и уставилась на ленточку на запястье. Один из двух узелков немного развязался. Девушка спешно оглянулась. Люди вокруг спокойно беседовали и ели выпечку. А прямо перед ней медленно опустилось черное перо с привязанной маленькой запиской. Майя подняла голову. Где-то в темноте кто-то улетел, но рассмотреть его она не успела. Майя снова глянула на перо. Догадка заставила внутренне напрячься. Она осторожно подняла перо и развернула записку.

«Подуй на него три раза и держи очень крепко», — сообщалось в послании.

Майя кисло поморщилась. А ведь вечер так хорошо начинался…

Она покосилась в сторону Академии — не поспешить ли к Эльдару? Но тут же откинула эту мысль — неразумно злить того, кто способен в любую ночь заставить тебя сделать что угодно. Пока стоит продолжать играть куклу и надеяться, что скоро найдется способ освободить свою жизнь до того, как магу в маске надоест с ней забавляться.

Майя написала на салфетке послание Стефану — извинилась за свой срочный уход. Не к чему другу волноваться. Затем отошла за угол кондитерской и с мыслью, что как минимум две ночи она нужна Маскарону живой и невредимой, подула на перо. В ответ ее окатило легким морозцем. Она снова подула на перо. На этот раз почувствовала странную невесомость в теле, словно оно стало легким-легким, как пушинка. Майя подула третий раз и резко утратила твердость под ногами. Все вокруг закрутилось. Девушка ощущала, как ее куда-то несет, словно она сама стала перышком на ветру. Голова пошла кругом, и Майя больше не понимала, где верх, где низ, где падение, а где полет.

Но все вдруг прекратилось. Не будучи готова к такому, девушка по инерции полетела вперед и распласталась на ворсистом ковре. Сев на колени, она обвела взглядом знакомые покои в темных тонах. Их хозяин стоял у трельяжа. На миг Майя увидела в зеркалах три главных аллеи города, затем картинки погасли. Теперь она смотрела на застегивавшего манжеты на рукавах рубашки мужчину, который несколько напряженно следил за ней через отражение. Когда он развернулся, на губах его играла приветливая улыбка.

— Не укачало от прыжка? — поинтересовался он.

Майя хлопнула глазами, пытаясь понять, что случилось. Глянула на перо, что все еще крепко сжимала в руке, и вдруг осознала, что только что совершила перемещение в пространстве. Она об этом не раз читала, но такая магия — высшего порядка. Создать вещь для телепортации — одно из сложнейших заданий для мастера артефактов.

Пока Майя рассматривала перо, к ней подошел маг и протянул руку.

— Рад снова видеть тебя, моя Княгиня, — мягко произнес он, когда девушка поднялась. — Я скучал.

Майя промолчала. Она не скучала, но, что уж отрицать, много о нем думала.

— И какая развлекательная программа сегодня? — сухо поинтересовалась. — Разодеть меня в клоуна и приказать жонглировать мячиками на радость публике?

— Мы же не в цирке.

— Но тебе нравится заставлять других прыгать под твою команду в горящие кольца, — заметила Майя.

— Не без этого, — не стал спорить маг и вдруг настороженно заглянул ей в глаза. — Кстати, о зверях. Слышал, наш чешуйчатый друг вернулся в Академию. Да весьма громко. Ты с ним, надеюсь, не говорила? — Майя напряженно посмотрела на мужчину. — Говорила, — понял маг. — Но хоть не сказала о себе лишнего? — Тут Майя уже смотрела куда угодно, но не на мага. — Сказала, — снова вздохнул Маскарон. — Но раз ты здесь, а не в темнице, он твою тайну сохранил. Даже предположу, что ты попросила его о помощи, — ухмыльнулся он. Майя с опаской глянула на мага. Он что, мысли ее читал? И теперь разозлится? Но мужчина никак не выдал своего недовольства, словно все прекрасно понимал, и спокойно продолжил: — Предположу, он думает, что ты выведешь его на меня. А я уже порадовался, что он еще какое-то время не будет докучать. Ползучие меня всегда раздражали… — Майя вдруг поняла, что ей не показалось — маг встревожен. Не значит ли это, что Академия действительно в его планах весьма важна, а появления там Эльдара путает ему карты? — Как много он знает? — спросил Маскарон, пристально глянув на гостью. — Говори, Майя.

Девушка стиснула зубы, но тут ее словно пронзило тысяча ниток, овладев каждой ее клеточкой тела. И не успела она толком отдать себе отчет, как ее губы открылись. Слова неумолимо вылетали, как несносные жуки. Майя выдала все, что о ней стало известно Эльдару, как и все, о чем он догадывался насчет Академии и ритуала Лесаны.

— Как обычно, не дурак, — напряженно ухмыльнулся Маскарон.

— Ты боишься его? — спросила Майя, желая хоть как-то уколоть мага за то, что обязана ему подчиняться.

— За столько лет я хорошо усвоил, что с Яхонтами Красными у меня всегда проблемы. И да, я бы пожелал избегать с ним встречи, что и тебе советую. Он опасен для нас.

— Для тебя, — уточнила Майя.

— Я знаю, что ты к нему питаешь… некие чувства, — скривил губы маг на последних словах. — Замечал это на уроках. Но поверь, тебе лучше держаться от него подальше. Не ради меня, а в первую очередь ради себя.

— Сказал тот, кто собирается начать войну в целом королевстве, — буркнула Майя.

— Ты не понимаешь, — вдруг похолодел голос мужчины. — Он правда для тебя опасен. И дело вовсе не в твоей коронации. Он не пощадит тебя, если поймет… — маг замолчал и вдохнул, взяв себя в руки. — Нет, еще рано.

Он развернулся и пошел к шкафу. Майя настороженно наблюдала за тем, как он надевает перед зеркалом черный сюртук и застегивает пуговицы. На шее у него был повязан аскот такого же зеленого цвета, как ленточка на запястье Майи. Волосы собраны в хвост, как и в прошлый раз. Наблюдая за ним, девушка все больше понимала, что он серьезно раздражен.

— Так Эльдар прав? — решилась спросить она. — Армия Тварей придет из Академии?

Маскарон глянул на нее через отражение, и его губы тронула легкая ухмылка:

— Ничто не берется из ниоткуда, маленькая ведьма. И огромная Армия не может взяться из пустого замка. — Он развернулся к ней. — А насчет полукровки, то зря ты видишь в нем своего спасителя. — Чародей двинулся к девушке, она отступила. — Не стану отрицать — он очень смышленый ученик, — неожиданно мягко произнес он. — Учить его было одно удовольствие. Не будь он Яхонтом Красным, я бы из него сделал великого темного мага, которого в Чарогорье давно не хватает…

Майя озадаченно посмотрела на мужчину, не поняв, причем здесь учеба? Но вдруг задумалась — точно ли речь идет об уроках в Академии? Словно в подтверждение ее мыслей, маг подошел к ней и, склонившись к самому ее уху, прошептал:

— …Ты бы видела, как превосходно он справился с последним моим заданием. Огонь пылал так, что весь Рубиновый Бульвар озарило…

Девушка резко отстранилась от мужчины. На его губах играла неприкрыто жестокая улыбка, от которой у нее поползли мурашки по коже.

— Хочешь сказать, Эльдар… — выдохнула она.

— Все, ни слова больше о нем! — приказал Маскарон, довольно поправив свой воротник. — Я не хочу тратить ночь с тобой на разговоры о Яхонтах Красных. Их история закончена, а наша с тобой еще впереди. Так не будем же терять время…

И девушка замолчала. Рот так же предательски онемел, пока она старалась выдавить из него хоть слово. Поняв, что попытки напрасны, она стиснула зубы от злости. Маскарон надел белые перчатки, без лишних церемоний отвел ее накидку в сторону и окинул взглядом приталенную синюю тунику, темно-серые брюки и ботфорты.

— …Не ночная рубашка — уже хорошо, — улыбнулся он. — Но плащ академии нужно сменить, в такое позднее время он привлечет слишком много внимания.

Он щелкнул пальцами. В комнату тут же вошла Смех с чем-то в руках. Маскарон вышел, и служанка помогла Майе сменить накидку на длинный черный плащ — его высокий ворот и плечи покрывали длинные перья с серебряным блеском.

В саду уже стояла знакомая летающая лодка с лебединой головой. Маскарон помог Майе сесть в нее. Миновав площадь, они свернули на аллею, вымощенную желтыми и оранжевыми камнями — Гиацинтовый Бульвар. Услышав музыку и смех, Майя выглянула за борт. Люди группками собрались по разным углам дороги и слушали игру музыкантов или хлопали под ритм отплясывавших танцоров.

В прошлом аллея вела к Гиацинтовому Замку, в котором проживали потомки третьего Основателя и целителя — Яхонта Желтого. Он, как самый красивый из трех Заклинателей Камней, отличался особой любовью ко всему прекрасному, особенно к искусству. Потому аллею с давних пор окружали выставочные павильоны, художественные галереи, музыкальные заведения и торговые лавки с принадлежностями для любой творческой деятельности. На самой же аллее почти на каждом шагу веселили публику уличные актеры, а также устраивались магические шоу, вроде водяных хороводов или кукольных сражений. Майя все это знала, потому что ее бывший дом находился в двух кварталах отсюда, и в детстве она пробегала этот бульвар вдоль и поперек. Будучи дочерью актрисы, ей не раз приходилось бывать здесь с ней.

Лодка несла их к концу аллеи. После разрушения Гиацинтового Замка его место на холме занял Оперный Театр. Он стал самым помпезным и вычурным зданием во всем Цветоче. Широкая мраморная лестница вела к центральному входу, украшенному мрамором, позолотой и декоративной живописью. И все это подсвечивали магические огни, свет от которых Майя увидела еще с другого конца аллеи.

Если расценивать бульвар как праздничный стол всех видов искусства, то Оперный Театр стоял тут как главное блюдо, вроде запеченного золотистого поросенка в эпицентре богатого фуршета веселья и зрелищ.

— Отлично. Не цирк, а театр, — буркнула Майя. — Комедия продолжается.

— Не любишь театр?

— Притворство и ложь — твоя стихия.

— Это не театр, Майя, — возразил Маскарон. — Игра от всей души — вот что такое театр. Тебе ли, как дочери актрисы, не знать этого.

Майя изогнула бровь, но промолчала. Ее внимание привлекла квадратная башня с острым мигающим шпилем, пристроенная к краю здания. На фоне блеска позолоченных стен она терялась, но Майя помнила, как мама рассказывала, что ее называют Поющей Башней, так как в ней собраны шкатулки с голосами лучших актеров за всю историю театра. Если твой голос сохранили в той башне, значит, тебя признали и не забыли.

Треугольный фронтон над главным входом украшали две огромные мраморные маски: смеющаяся и плачущая. Майе они напомнили два лика служанки Маскарона. Лодка направилась прямо к ним, ничуть не сбавляя скорость.

— Мы сейчас врежемся! — взволновано заметила Майя.

Маскарон только повел краем губ, лодка подлетела к фронтону, и девушка схватилась за бортик, приготовившись к удару. Но маски разъехались в стороны, как створки двери. Лодка влетела в круглый проход. Майя удивленно посмотрела на толстые стропила скатной крыши над головой. Здесь было много паутины и всякого мусора. Кое-где даже обосновались голуби. Летающий транспорт сел на дощатый пол.

С чердака они спустились в небольшую подсобку и, миновав пару узких коридоров с лестницами, вышли в просторное фойе. Тут продолжалась та же роскошь из мрамора и позолоты. Дамы и джентльмены в изысканных вечерних нарядах тянулись к входу в зрительный зал. Только когда Маскарон привел Майю в лоджию и усадил в удобное красное кресло, она поняла, что они действительно пришли смотреть представление.

— Мы будем слушать оперу? — не выдержав, спросила она.

— Мы, злодеи, тоже время от времени любим отдыхать культурно, — усмехнулся маг.

Майя только испытующе на него посмотрела. Он перевернул за одну ночь всю ее жизнь, а теперь на второй решил с ней мирно сходить в театр?

— В чем подвох? — не выдержала девушка. — Здесь что, собираются устроить очередной шабаш, только с лучшей подсветкой? — она осмотрела зал в поисках подозрительных лиц.

— Я ведь говорил, что не люблю повторяться, — напомнил Маскарон.

— Но какой смысл просто вести меня в театр? — не могла успокоиться Майя.

— Ты так говоришь, будто я вторую ночь тебя разочаровываю. Я не забыл твой интерес к цепям и прочим утехам, — вдруг склонился к ней маг и прихватил за подбородок. — Только попроси, и я все это устрою тебе после полуночи. И даже больше… — понизил его голос. Майя тут же отстранилась. Ее выражение видно позабавило Маскарона, так как он довольно откинулся в кресле и сказал: — Иногда вещи являются именно тем, на что похожи. Мне тоже нужно отдыхать время от времени. И что странного, что я захотел разделить удовольствие с хорошенькой ведьмочкой?

Тут свет погас, скрыв лицо мага во мраке, и занавес на сцене медленно поднялся.

Есть сложные вещи, что застают врасплох и выбивают из колеи. Но есть и простые вещи, которые могут делать то же самое.

Майя умывала лицо и пыталась привести мысли в порядок. Прошла половина представления, и ничего не произошло. Маскарон расслабленно сидел и просто наслаждался оперой, смотря на сцену из-под полуприкрытых век. Майя же думала, что она на это не поведется и битый час сидела в полной боевой готовности. Она твердо решила, что даже явление посреди сцены дракона в балетной пачке не застанет ее врасплох.

Но время шло, а ничего не происходило. На сцене разыгрывалась какая-то душещипательная любовная драма между темными и светлыми эльфами — явно ненастоящими. И вот на каждом излишне чувственном моменте влюбленных Майя ощущала себя крайне неловко рядом с соседом. Спасительный антракт дал ей повод ненадолго остаться наедине.

Девушка закрутила кран, поправила немного встрепанные волосы и пошла к лестнице. Может, и правда сегодня Маскарон решил не устраивать ей сюрпризов? В конце концов, то, что он сделал в прошлую ночь, трудно переплюнуть еще чем-то более фееричным. И стоило признать — опера ей понравилась. Игра актеров, декорации, яркие костюмы и пробиравшие до мурашек голоса и музыка.

Чем необычен театр, так это тем, что без всякой магии рождает удивительные зрелища и чувства. Она так давно не видела этого… С самого переезда к тете Майя избегала мест, где так много напоминало о той, кто больше не споет ей колыбельную и не расчешет на ночь волосы.

Слуха коснулся мягкий голос. Майя подумала, что ей показалось. Но голос снова зазвучал, и на этот раз более отчетливо. Девушка приросла к полу, внутри все заиндевело. Из глубины пустого коридора раскатывалось чистое и сладкое, словно вересковый мед, пение. Секунду помедлив, Майя пошла на звук.

Это не могло быть правдой, но и перепутать она не могла! Только не этот голос…

Она вышла на небольшую террасу с фонтаном. На краю чаши стояла изящная фарфоровая шкатулка. Из нее вырывалось легкое сияние. Майя подошла к ней. Осторожно, словно боялась спугнуть дикую птицу, взяла в руки. Некоторое время она просто слушала голос, а когда очнулась, спешно закрыла. Пение оборвалось. Надпись на крышке гласила «Юта Камели. Та, чья роль сыграна, но не забыта».

— Говорят, проклятье задушило ее изнутри, и она умирала в болезненных муках, — сказали сзади.

Майя вздрогнула и резко развернулась. Из-за угла здания вышел мужчина в меховой жилетке.

— Вы? — удивилась девушка, узнав Вергилия Стригоя.

— Маскарона в последнее время на глупых баб так и тянет, — насмешливо заметил он. — Я знал, что он безумец, но думал, он разумный безумец.

— Вы взяли это из Поющей Башни? — глянула на шкатулку Майя и осознала, что все это значит. Подняла напряженный взгляд на мага.

— Верно, Майя Семироз. Я все о тебе знаю. Ты забрала кое-что, что по праву принадлежит мне.

— Откуда вы знаете мое имя? — пропустила претензию Майя, чувствуя большую опасность в ином. — Маскарон сказал?

— Нет, он своих шлюшек всегда скрывает до последнего. К счастью, у меня есть свои клыкастые шлюшки. А они лучшие шпионки с самых давних времен.

Майя непонимающе нахмурилась, а затем вспомнила вампиршу в лифте Стеклянной Арены.

— Венера.

— Я все думал, откуда ты могла знать Лесану. И когда узнал, что в ночь коронации одна из моих пиявок встретила девку в накидке Тайлогос, сложил факты. Понадобилась неделя, чтобы я вычислил тебя. Но представь мое удивление, когда узнал, что та, кто возглавит темных магов, на самом деле дочь того, кто полжизни положил на их истребление. О, я смеялся весь вечер! — осклабился мужчина и двинулся к девушке. — А сегодня вижу тебя в фойе. Судьба мне улыбнулась, не иначе!

Майя попятилась.

— Что вам нужно?

— Чтобы ты, безродная крыса, вернула мне то, что украла.

— Я не хотела надевать этот венец. Хотите, говорите с Маскароном!

— И до него очередь дойдет. Как только скажешь, где он скрывает Армию Тварей.

— Я не знаю, где он ее скрывает, — выпалила Майя, подумав, что этому жуткому типу не скажет о своих догадках ни слова. — Спросите у Маскарона, — она зашла за фонтан.

— Я уже пытался у него выведать, — пошел в обход мраморной чаши Вергилий. — Подсылал к нему самых искусных вампирш. Но на него не действует ни их яд, ни внушение, ни всякие другие хитрости. Этот гад в маске еще имел наглость переманить нескольких на свою сторону. — Он окинул Майю взглядом с ног до головы. — Но вот ты, уверен, будешь посговорчивей.

Он поднял руку, в которой сжимал плеть. На наконечнике рукояти блеснул стеклянный череп. Сразу глянув через Занавес, Майя увидела внутри стекла магический круг с незнакомыми темными рунами. Это был артефакт. Но тут же в отражении фонтана за спиной она заметила движение и инстинктивно отскочила в сторону. Рядом пролетел меч. Он вошел в мраморную чашу, и камень треснул. Майя пораженно посмотрела на парящие в воздухе железные перчатки от доспеха.

«Призрак!» — осознала она и испуганно посмотрела на мага.

— Ты некромант, — выдохнула Майя.

— Какая умная девочка, — с издевкой заметил Вергилий. — А как иначе, в Академии же учишься!

Он хлестнул плетью, и рядом с перчатками с мечом появились перчатки с алебардой. Второй призрак замахнулся, и Майя едва успела уклониться. Она попятилась. Два призрака стали ее окружать. Как она заметила, их движения будто сковывали не только перчатки, а и полный набор брони. Наверное, они двигались, как при жизни, а значит, у нее есть шанс уклоняться от них. Все это пронеслось у Майи в голове за считанные секунды. Два призрака пошли на нее, подняв оружие. Она уклонилась от первого и едва не напоролась на алебарду второго. Хуже всего, Майя не знала, чем атаковать привидений. У нее не было ни святой воды, ни соли — ничего, что могло бы помочь. Лишь волшебная шкатулка для записи голоса, но вряд ли красота пения в ней очарует восставшие души.

Майя побежала по ступеням в сквер, но тут из груди пришел удар[О1]. Она снова отскочила в сторону, и там, где она стояла секунду назад, возникли перчатки с мечом и ударили по ступени. Поняв, что пусть быстро бегать призраки не могут, но вот прыгать горазды, Майя еще быстрее понеслась к живой изгороди. Ее тело реагировало на магию некромантии, интуитивно улавливая вблизи появление металлических перчаток. Воздух тогда словно сгущался, становился вязким и ледяным. Вскоре она поняла, что чувствует, когда они прошивают пространство. Ее магическое чутье реагировало на ауру призраков до того, как они появлялись рядом. И она едва успевала отскакивать в стороны, уходя с линии ударов меча и алебарды.

Забежав за высокий самшит, Майя присела. Она приготовилась к появлению железных перчаток, но те никак себя не проявили. Стало слышно, как Вергилий сбегает с террасы в сквер. До этого он бил плетью каждый раз, как призраки бросались в атаку. Чего же ждал теперь?

— Выходи, Майя Семироз, — заговорил некромант, идя мимо рощи в ее направлении. — Негоже Темной Княгине по кустам прятаться. Корона в ветках запутается, — он рассмеялся, найдя свою шутку весьма остроумной. — Если выйдешь сейчас, я убью тебя безболезненно.

Майя напряженно глянула в сторону, откуда слышала Вергилия. Выходит, ему нужно знать, где враг, чтобы направлять призрачных слуг.

Девушка тихо начала красться в полумраке чащи. Темнота даст ей выиграть немного времени. Но проблема в том, что она неизбежно устанет носиться от вооруженных летающих перчаток. А вот мертвые… мертвые не устают.

— Нет? — спросил Вергилий где-то позади. — Что ж, я надеялся, что ты не выйдешь. Теперь я прикажу живьем порубить тебя на кусочки. Половину отправлю твоему отцу, а половину — Маскарону. Или знаешь, — оживился некромант, — даже не так. Это было бы скучно. Лучше я убью тебя и призову твою душу. Точно-точно! — рассмеялся он. — Я сделаю твою душу своей рабыней. И заставлю ее задушить во сне могучего стирателя Семироза. Только так, чтобы он в конце проснулся и увидел твой бледный лик перед глазами. И то, что от тебя останется, будет у моих ног ползать сотни лет!

Майя прикусила губу. В какой-то момент ей захотелось выскочить и понестись на некроманта, чтобы заткнуть его поганый рот. Но здравый смысл, пусть и затуманенный звериным страхом перед смертью, не дал сорваться. Добраться до Вергилия и не напороться на вооруженных призраков — вот ее единственный шанс выжить.

Мужчина шел вперед и бил плетью. Призраки рубили кусты вокруг.

— Мы ведь можем договориться! — крикнула Майя.

Вергилий остановился и рассек воздух плетью. Тут же призраки направились к декоративному булыжнику. Майя выбежала из-за него и успела скрыться за чащей в темноте.

— Я не собираюсь договариваться с безродной дворнягой! — выплюнул Вергилий. — Я стану истинным Князем Чарогорья! Я изучал темную магию, когда ты еще в пеленках ревела!

— Мы ведь можем договориться! — повторилось из-за кустов чайной розы на другом конце сквера.

— Что, не понимаешь с первого раза? — насмешливо скривился некромант и снова стукнул плетью.

Призраки появились у кустов розы с двух сторон и принялись его рубить. Когда они закончили, Вергилий обошел куст и посмотрел на раскрытую шкатулку.

— Что за…

Договорить он не успел. Ему сзади на голову обрушился камень. Вергилий вскрикнул и повалился на землю. Майя вцепилась в плеть и вырвала ее из руки некроманта, чтобы он не успел ею хлестнуть.

— Мелкая дрянь! — зашипел маг, схватившись за окровавленную голову. — Ты записала свой голос, наглая крыса!

— Я же умная девочка. В Академии учусь, — процедила Майя и побежала к булыжнику.

Со всей силы она ударила наконечником плети о камень. Стеклянный череп треснул.

— Не смей! — кинулся к ней некромант.

Но Майя ударила снова. Череп разлетелся на осколки. Некромант взвыл, в руке его появился черный вихрь. Он направил его на девушку, но та успела отскочить, и проклятие влетело в булыжник, отбив от него кусок. Ударная волна повалила Майю на землю. Она поползла от озверевшего мага, уже сплётшего новое проклятие и прицелившегося ей в голову. Девушка зажмурилась. Рядом что-то взорвалось, грохот оглушил.

Когда Майя открыла глаза, в голове звенело. Но она все увидела. Две пары металлических перчаток держали за руки кричавшего некроманта и тащили в сторону. За ними словно кто-то разорвал пространство. Рванная дыра стала затягивать воздух. Майя почувствовала, что ее тоже тянет к бреши. Она поднялась, хотя тело шатало, и попыталась отбежать. Но ветер уже стал столь сильным, что она не могла ему противостоять.

Дыра все увеличивалась. В ней появилось множество рук, что обхватили брыкавшегося Вергилия и затащили к сотням других рук по ту сторону. Майя поняла, что она следующая. Обрубленные кисти потянулись к ней. Она закричала, пытаясь вырваться. Вдруг кто-то толкнул ее в грудь и отбросил назад. Майя рухнула на землю.

Подняв голову, она потрясенно посмотрела на бледную женщину, возвышавшуюся над ней. Яркие голубые глаза на белом полупрозрачном лице рассматривали ее нежно и радостно. Майя поднялась, не отрывая от нее взгляда.

— Мама… — потрясенно прошептала она.

Бледная женщина сделала к ней шаг, но остановилась, ее глаза испуганно расширились. Она посмотрела за спину девушки. В ужасе она перевела взгляд на Майю, и на ее лице проступило отчаяние, а затем и сожаление. Чья-то рука обняла Майю за плечи и резко оттянула назад. Тут же другая рука в белой перчатке вытянулась перед ней. Призрачная женщина что-то беззвучно сказала, когда у самого уха девушки шелестящий голос произнес незнакомое слово. Дыра начала уменьшаться, и белую фигуру затянуло внутрь.

— Нет! — крикнула Майя.

Однако образ женщины уже исчез. Дыра с хлопком закрылась, оставив пустое место. Девушка повернулась и увидела белую маску.

— Майя, ты в порядке? — взволнованно спросил маг. — Что здесь случилось?!

Майя рассеяно посмотрела на Маскарона и место, где стоял призрак. Не в силах пока что-либо сказать, она пошла вперед и оглянулась. У корней порубленной чайной розы лежала разбитая шкатулка — один из призраков задел ее. Девушка присела и взяла две части.

— Майя? — следил за ней маг.

Девушка все смотрела на разбитую вещь. Ноги перестали держать Майю. Ее подхватили за талию, но это не остановило от падения в темноту.