Глава 13. Слово призрака

Когда Майя открыла глаза, все предметы вокруг казались немного нереальными, словно она все еще спала. Тело слегка морозило, будто от температуры. Девушка повернулась и поняла, что снова лежит в покоях Маскарона. За зашторенным окном по-прежнему стояла ночь. Майя вспомнила о событиях в театре. Ее хотели убить… Но даже это оказалось не столь важным, чем то, что случилось после.

Она видела ее! Видела маму!

— Вы очнулись, Ваше Темнейшество?

Майя повернулась к Смех, вошедшей в комнату.

— Что произошло? Как долго я здесь?

— Через час рассвет, — подошла к кровати Смех. — Идем, я все приготовила, — протянула руку девушке кукла.

Она повела Майю в конец коридора. Девушка сонно смотрела по сторонам. В доме, как в самих покоях Маскарона, преобладали холодные темные тона. А стоявший вокруг полумрак не придавал месту обаяния. Все, кроме покоев мага, казалось нежилым и неуютным.

— Не сильно глазей на чужое добро, рабыня, — проворчала Грех, чей лик следил за шедшей позади девушкой.

Они вошли в просторную комнату с неожиданно светлыми тонами. Здесь везде стелилась плитка, висела витражная люстра, высокое окно наполовину прикрывали белые шторы. Комнату украшали столики с цветами в ажурных вазах, декоративные колонны с витками украшали стены. В центре стояла изящная ванна в виде лебедя, наполненная белой жидкостью, от которой поднимался легкий пар. Майя тут же уловила запах молока и трав.

— Раздевайся и залазь, — сказала Смех.

— А она не полетит? — на всякий случай уточнила Майя, видя явное сходство с черной лодкой.

— Она зачарована только держать температуру, — отозвалась Смех и, увидев, с какой озадаченностью Майя рассматривает жижу, объяснила: — Это молоко и живая вода с примесью настоек из горных тонизирующих трав фэйри. Это все восстановит в твоем теле жизненные силы и снимет последствия отравления. — Поймав вопросительный взгляд девушки, кукла пояснила: — Грань между мирами живых и мертвых была порвана, вот ты и надышалась испарений эктоплазмы. Это довольно опасно. Тебе повезло, что хозяин успел вовремя.

— А ему — явно нет, — буркнула из-за затылка Грех.

Девушку так бил озноб, что она не стала даже особо расспрашивать, просто дала Смех помочь ей раздеться. Служанка заколола ей волосы наверх, и Майя опустилась в ванную. По телу тут же расползлось блаженное тепло.

— Вещи я постираю. Они испачканы в земле, — сказала Смех и забрала корзинку, куда Майя сложила одежду.

Некоторое время девушка рассматривала витражную люстру с рисунком золотых рыбок. Постепенно ей стало легче. Ушел мороз и слабость, тело, словно губка, набирало силы, и Майя это явственно ощущала. Наверное, так действовала живая вода. Когда Майе стало лучше, она вышла из ванны и ополоснулась под душем. Взяла со столика полотенце и, вытерев тело, надела белый махровый халат. Повернулась к зеркалу, желая расчесаться, и так замерла, увидев в отражении Маскарона — он стоял в дверях, сложив руки на груди.

— Давно ты там? — напряженно спросила Майя, развернувшись.

— Мне жаль, — пропустил ее вопрос маг. — Я не ожидал, что Стригой решится на подобное. Считал, он достаточно умен, чтобы не идти против меня. Я нечасто недооцениваю человеческую глупость. Но сколько прожил, столько не устаю удивляться. — Мужчина грустно улыбнулся. — Что произошло там? Я видел Юту.

— Ты тоже? — напряглась Майя. Значит, ей не показалось. Все случилось в самом деле.

Поскольку ее рот не разразился потоком объяснений, она поняла, что маг просит ее, а не приказывает. Это немного смягчило ее настрой. Она коротко описала то, как Вергилий Стригой натравил на нее двух призраков-рыцарей. Как она удирала от них по всем кустам, едва успевая предугадывать их появление рядом.

— …Наверное, это сработала интуитивная магия, — поделилась догадкой Майя, но тут же одернула себя. Маскарон не тот, кому стоит рассказывать про свои небольшие преимущества. К счастью, он не стал ничего уточнять. Но почему-то его губы тронула легкая улыбка, будто кинутая случайно фраза его порадовала. Когда же Майя рассказала о шкатулке и о том, как разбила артефакт некроманта, мужчина откровенно улыбнулся. — Что смешного? — буркнула Майя.

— Я сделал эту Плеть Мрачных Теней.

— И дал ее этому самодовольному психу? — зыркнула на мага Майя и недовольно отвела взгляд. — И почему я не удивлена?

— Так некроманты же на каждом шагу не валяются. Кто был, тому и дал, — без малейшего укора совести сказал маг.

Майя едва не закатила глаза. И с чего она забыла, с кем говорит?

— Но те призраки, они его куда-то забрали, — вспомнила она, как мало поняла о том, что произошло после.

— Некромантия — одна из самых опасных видов магии, — сказал Маскарон. — Ты имеешь дело не с обычной энергией, а с тем, что имеет сознание — призраками, что были в прошлом людьми. У них есть воспоминания, чувства и даже гордость. Обычно некроманты договариваются с душами покойных, просят их об услуге. По просьбе Вергилия я создал Плеть Мрачных Теней, что позволяла без всяких уговоров подчинять любого призрака. Но ему стоило понимать, что тот, кто подчиняется поневоле, самый опасный слуга. Силу, что используешь, особенно если она из иного мира, нужно уважать. Стоило заклинанию в плети разбиться, как освободившиеся от его контроля призраки обернулись против него.

— Тогда та дыра в пространстве и множество рук… — тихо произнесла Майя.

— Жители потустороннего мира, — кивнул Маскарон. — Все имеет цену. Вергилий хотел получить силу, не платя за нее. Но расплата все равно его забрала.

— Так он мертв?

— Возможно, смерть в его случае была бы лучше. — Майя напугано посмотрела на мага. Это ведь она сделала… Но она хотела лишь остановить Вергилия. — Он больше не твоя забота, — понял ее мысли Маскарон. — У него было два боевых призрака, а у тебя всего лишь музыкальная шкатулка, — он слегка склонил голову, рассматривая лицо Майи. — Я не ошибся в тебе. — Майя напряженно посмотрела на мага. Ей вдруг захотелось его стукнуть. Все это происходило с ней из-за него! И теперь он смел заявлять, что все сделал правильно?! — Не злись, — прочел все в ее глазах Маскарон. — С тем, что я тебе дал, ты можешь больше.

— Ты про венец? Знаешь, от твоего головного убора у меня пока только головная боль, — едко заметила Майя.

— Венец всего лишь украшение, маленькая ведьма. Правда в том, что какую бы ты силу ни давал другим, умение ею правильно распоряжаться — вот что имеет значение. И ты с этим справляешься, как я вижу.

— Я ведь уже говорила — не хочу участвовать в твоих играх, — как можно холоднее напомнила Майя. — Из меня чуть мясное конфетти не сделали из-за этого проклятого обруча с камнем!

— Власть всегда подразумевает врагов.

— Так дай эту власть тому, кто ее хочет!

— Кому-то вроде Стригоя? — криво улыбнулся маг.

Майя нахмурилась. Она вспомнила, как некромант распинался на трибуне, обещая рабство, беспредел и кровавую войну.

— Он бы с ролью темного гаденыша точно справился, — заметила она.

— Ты превратно меня поняла, Майя, — помотал головой маг. — Он хорошо умел разрушать и подчинять. Но я уже короновал однажды того, кто только это и умел. Теперь все будет по-другому.

— По-другому? — прищурилась Майя и выдохнула, помотав головой.

Хоть тело ее восстановилось, мысли все еще не могли собраться. Она едва понимала, что заставило мага в маске впутать во все это ее. Будто в городе начитанных да изворотливых чернокнижников мало. Вон даже брат Лауры. Бездушный мерзавец, но расчетливый и осторожный.

Майя выпрямилась, поняв, что нет смысла тянуть с давно мучавшим ее вопросом:

— Чего ты хочешь от меня? — требовательно посмотрела она на мужчину. — Три ночи закончатся, и что ты будешь делать дальше? Ты не сможешь вечно меня контролировать. Так чего ты добиваешься этим фарсом? — выпалила она.

Маскарон не сразу ответил. В его глазах заплясали хитрые искорки.

— Верно, три ночи закончатся. Но в нашем мире столько вещей можно сделать, если разумно использовать время.

— И что это значит? — изогнула бровь Майя, едва ли видя «разумными» две последние ночи с магом.

— Хочешь знать? — вдруг довольно спросил мужчина, глянул в окно, и голос его стал елейным. — Я покажу тебе. Не двигайся, Майя.

Девушка растерянно замерла. Тело охватила сила и припечатала ее к месту. Маскарон подошел совсем близко. Майя попробовала отступить, но безуспешно. Ее разум словно заключили в собственном теле, которое отказывалось реагировать на ее кричащие мысли.

— Секунда первая, — тихо произнес он. — Сними с плеча халат.

Майя растерянно расширила глаза, но рука послушно оголила плечо.

— Секунда вторая, — так же тихо произнес маг. — Сними со второго плеча.

Майя испуганно моргнула, когда со второго плеча соскользнула махровая ткань. В голове бешено заскакал пульс. В щеки ударил жар. Девушка не могла ни крикнуть, ни шелохнуться. Как пригвожденная бабочка, она стояла перед магом в полной власти любого его слова. Маскарон с неприкрытым удовольствием следил за ее немой паникой во взгляде. Глаза его вспыхнули сильнее. Он плавно отвел ее влажные волосы и склонился к ней. Уха мягко коснулись теплые губы, пустив по коже мурашки.

— Секунда третья, — горячо шепнул мужчина. — Развяжи пояс.

Руки потянулись к узлу на талии. От паники перехватило дыхание. Майя дернула конец пояса. Внутри все оборвалось, стоило ей почувствовать, как халат беспощадно пополз вниз по груди. Она зажмурилась, желая хоть так убежать от неминуемого падения.

Ладонь сжалась в кулак. Девушка вздрогнула, осознав свободу движения, и резко толкнула мага, подхватив халат рукой. В следующий миг она рефлекторно сплела заклинание и направила огненное острие в шею мужчины.

— Не подходи! — почти прорычала она.

Маскарон даже бровью не повел. Лишь спокойно глянул в окно.

— Четвертая секунда, — он посмотрел на Майю и лукаво улыбнулся. — Вот и рассвет.

Майя озадаченно глянула на мага, а затем в окно. В комнату пробивались первые лучи солнца. Глянув на запястье, девушка обнаружила всего один узелок.

— Ты… — повернулась она к Маскарону, и ее бешенство смешалось с удивлением. — Ты все это рассчитал.

— За одну секунду в этом мире случается множество вещей, Майя, — произнес Маскарон. — Жизнь рождается и обрывается, солнце садится и поднимается, а звезды взрываются и молнии раскалывают небеса за меньшее мгновение. Время — это тоже сила. Пожалуй, одна из величайших сил, которой стоит научиться правильно пользоваться. Особенно вам, людям, чья жизнь быстротечна. Три ночи — это может быть столь же много, сколько и мало. Но мне вполне достаточно, и маленькая ведьма станет великой Темной Княгиней, — он склонился перед ней, как склоняются актеры перед зрителями в конце спектакля.

Майя напряженно следила за ним, а затем опустила руку и спешно завязала халат, натянув его обратно на плечи.

— У тебя осталась одна ночь, и тебе ее не хватит, — предупредила она. — Не со мной.

— Верно, — выровнялся мужчина. — С тобой я хочу провести куда больше и ночей, и дней.

Он вышел, Майя удивленно посмотрела ему вслед. Отвернувшись, она закутала на груди халат поплотнее, словно это могло скрыть то, что обуревало ее изнутри. Навязанную ей игру Маскарона разумно считать проклятием. Но правда в том, что минутой ранее, чувствуя его губы на коже, помимо кипящей злости, на краю ее сознания мелькнул интерес. Интерес к дальнейшему его шагу. И теперь, стоя смущенная и растерянная, она вдруг осознала, что внимание этого мужчины интригует ее все больше.

После завтрака Маскарон приказал Смех вызвать девушке экипаж. Сам он не без сожаления сообщил, что вынужден отлучиться раньше, чем Майя уедет.

— Нужно назначить нового владельца Стеклянной Арены, — объяснил он. — Стригой вряд ли вернется с того света, даже если его попытаться вызвать, — немного зловеще сообщил маг, сидя за столом.

Майя пила кофе с молоком, обмакивая в прозрачный мед крекеры. Когда мужчина поставил перед ней завернутый в шелковый платок предмет, девушка насторожилась. Она развернула лоскуток и увидела фарфоровую шкатулку с рисунком серебряного звездопада. Вопросительно глянув на мага, что с загадочной улыбкой наблюдал за ней, она осторожно приоткрыла крышку. Изнутри вырвалось сияние и мелодичное пение.

— Ты восстановил мамин голос?! — поразилась девушка.

— Нет, это моя личная шкатулка. Увы, ту уже не починить. Эту я даю тебе. — Встретив настороженный взгляд Майи, маг пояснил: — Записал как-то при случае. Не надо меня винить за любовь к искусству.

Майя повела бровью, но быстро переключила внимание на шкатулку. Песня была другая, но чистое, знакомое с малых лет пение пробрало до самой души. Девушка несколько секунд просто слушала, затем закрыла шкатулку и посмотрела на мага.

— Спасибо, — искренне поблагодарила. — Я возьму ее совсем ненадолго, а потом отнесу в Поющую Башню.

— Как пожелаешь. Она теперь твоя, хочешь — оставь себе навсегда.

— Нет, — помотала Майя головой. — Мама хотела дарить свой голос всем. Я тоже этого хочу. Чтобы другие могли послушать, как красиво она когда-то пела.

Маскарон улыбнулся. Он допил кофе и встал из-за стола.

— До встречи, моя Княгиня, — он протянул девушке руку.

Майя глянула на него. И спустя несколько мгновений сомнений вложила свою ладонь в его. Он поцеловал ее, довольно улыбнулся и вышел в сад. Через широкое окно она увидела, как за его спиной выросло два черных оперенных крыла. Девушка так и застыла с приоткрытым ртом, следя, как маг взмыл в небо.

— Так у него правда есть крылья? — глянула она на подошедшую Смех.

Та кивнула, убирая со стола посуду за хозяином.

***

Уже сидя в экипаже, Майя смотрела в окно на дома Рубинового Бульвара. Вторая ночь закончилась, а она все еще не получила от Маскарона внятного ответа, почему столь важная роль в его планах досталась ей. Но теперь не сомневалась — тремя ночами он не ограничится.

Девушка глянула на шкатулку в руках. Она не сказала магу, но все хорошо запомнила перед тем, как отключиться. Ее вырвала из сотни призрачных рук не кто иной, как мама.

Перед внутренним взором возникло бледное лицо, которое вдруг исказилось от ужаса и сожаления. Именно тогда подоспел маг в маске. Без сомнений, мама узнала его. И прежде чем исчезнуть, бледные губы призрака беззвучно произнесли Майе лишь одно слово:

«Прости…»