Глава 18. Самый светлый час перед рассветом

— Майя! — доносится сквозь темноту. — Майя, проснись! Проснись, пожалуйста! Проснись, проснись, проснись!

Из блаженного забвения не хотелось выходить, но кто-то бесцеремонно хлопал ее по щекам, вырывая из пучины темноты. Приоткрыв тяжелые веки, Майя увидела синие глаза с вертикальными зрачками. Эльдар навис над ней и выглядел взъерошенным, будто повстречал тайфун. Да и в глазах его разыгрывалась буря гнева не слабее. Он стукнул кулаком по земле.

— Да что с тобой творится?! — выкрикнул он. Его голос раскатился по ночной темноте.

Майя рассеянно смотрела на вскочившего парня. Тот развернулся и запустил в волосы руку, стараясь привести мысли в порядок. Она попыталась сесть, но голова пошла кругом.

— Прости… Я просто… Что случилось? — рассеяно спросила она.

— Ты не помнишь? — повернулся и остро глянул на нее Эльдар.

Майя видела, что в чем-то виновата, что-то сделала, от чего парень вышел из себя. Но в голове лишь отзывался легкий звон, стоило только попытаться достать из памяти хоть что-то после поцелуя нимфы и медового вкуса зачарованного напитка.

— Все так плохо? — осторожно уточнила Майя.

— Уж тебе было очень хорошо, — мрачно заметил юноша. — Что только творилось в твоей голове?!

— Когда именно?

— Да хоть когда ты полезла прыгать через костер вдвое выше тебя! Или пыталась подстричь келпи топором! Кстати, понятия не имею, как ты его выцыганила.

— Топор? — вскинула брови Майя. — Келпи ранен?

— Морально точно, но ты его чуть до икотки не довела. Бедолага до сих пор от тебя на дне озера прячется. Кстати, ты тоже полезла в озеро топиться! А затем на спор с одним троллем взялась жонглировать ножами!

— Но я не умею жонглировать! — опешила Майя.

— Именно! — подтвердил Эльдар.

Майя поджала губы. Теперь, когда в ее глазах прояснилось, она заметила, что плаща на ней не оказалось, ворот туники надорван, будто кто-то его сильно дернул. Промокла подошва ботфортов. Видимо, когда она полезла играть в русалочку.

Лес вокруг изменился. Она сидела в густой траве на небольшой поляне. Вокруг ни музыки, ни смеха. Здесь, в тишине и мраке, лишь мягко сияли волшебные огоньки, которые принес с пира ветер.

— Мы прогуливались?

— Я нес тебя. А ты вдруг вырубилась. И я серьезно волновался, ведь ты долго не просыпалась.

Майя снова оглянулась. Неужели они прошли Ворота Лесных Песен? И весь этот путь Эльдар ее тащил на себе? Да еще наверняка слушал, как она глупо хихикает или бормочет какую-то чепуху.

— Прости, — выдохнула она. — Я не знала. Не понимала… Прости.

У Эльдара и без того столько причин презирать ее, и, казалось, в его глазах она уже не падет ниже. Но всегда есть, куда падать дальше.

— Не извиняйся, — сказал парень, раздражение в его голосе уступило усталости. — Я злюсь, но не на тебя — я это допустил.

— Ты не знал, что так будет. Не знал, что задумала нимфа.

— Я знаю куда лучше, на что они способны, — отрезал Эльдар и помотал головой. — Еще когда она выпила из кубка, мне все стало ясно. Я бы успел ее остановить… Если бы хотел. Но не вмешался. Когда я здесь, среди них, то отчасти перестаю вести себя как человек. На самом деле мне нравится вести себя здесь не как человек, — горько улыбнулся он уголком рта. — Я знаю, как беспомощны здесь люди. Ты должна быть под моей защитой, но я позволил подвергнуть тебя опасности. А теперь еще повел себя отвратительно и накричал, потому что по-настоящему испугался того, что натворил. Обоим нашим отцам стоит врезать мне как следует и заставить просить у тебя прощение. Мне жаль, Майя. Очень жаль. Ты даже не представляешь, сколько раз могла пострадать.

— Я в порядке, — окинула себя взглядом Майя.

— Благодаря чуду.

— Чуду, на которого сейчас смотрю, — заметила девушка, теперь окинув его взглядом.

Челка его прилипла к влажному лбу, кожа блестела в слабом свете магических огоньков фейри. Майя подумала, что он даже после встречи с големом не выглядел таким вымотанным, как сейчас. Она напросилась к его народу, причинила неприятность его отцу, а после принесла еще невесть сколько проблем, о которых даже не помнит. А он все равно стоит сейчас здесь, рядом с ней.

Держи друзей близко, а врагов еще ближе.

Последнее слово эхом отозвалось в голове девушки. Если единственный способ быть ближе к Эльдару — стать его врагом, то, может, оно того и стоит…

Подул ветер, и Майя поежилась — хлопковая туника слабо защищала от ночного холода. Эльдар снял плащ и накинул ей на плечи. На нем осталась тонкая черная рубашка с короткими рукавами. Девушка закуталась в плащ. Чешуйчатая гладкая кожа хранила его тепло и аромат хвои с лесными травами.

— Мама мудро поступила, забрав меня отсюда, — тихо произнес юноша, прислонившись спиной к стволу дерева. — Не надо особо учиться быть чудовищем. Куда сложнее учиться стать человеком. Возможно, кому-то вроде меня это и вовсе недоступно.

— Ты человечнее многих людей, которых я встречала, — слабо усмехнулась Майя.

— Думаешь? — слегка прищурился Эльдар. В глазах его вспыхнул непонятный огонек.

Она всего лишь выгода. Всегда была всего лишь выгодой. Майя смотрела на парня, а в голове эхом звучали его слова. Был ли он когда-то с ней более честным, чем сегодня? Она не знала. Но знала, что никогда прежде не желала его лжи так отчаянно, как сейчас.

Но, конечно, об этой лжи она не могла попросить. А вот о правде…

— Каково это было — учиться у него?

К ее удивлению, Эльдар не спросил, о ком она. Не разозлился и даже не удивился. Он только странно скривился, и Майя поняла, что он ждал от нее этого вопроса.

— Ты достаточно умная девочка и сама уже догадалась. Если хочешь подробностей, спроси у него сама.

— Когда-то ты сказал мне, что если я хочу о тебе что-то узнать, то могу спросить тебя. И я старалась не слушать других. Старалась слушать только тебя.

— Уверен, ты уже не раз об этом пожалела, — ухмыльнулся Эльдар, обнажив клыки.

— Не хочу слушать о тебе от твоих врагов. Хочу услышать правду, которую скажешь мне ты.

Эльдар отвернулся. Она испугалась, что он снова закроется, натянет непроницаемую маску — и все пропало. Но когда повернулся к ней, Майя поняла: он устал. И это была не физическая усталость за эту ночь, а куда более глубокая и более долгая. Он выдохнул и сел рядом с ней на прохладную траву, почти коснувшись ее плеча.

— За жизнь я столкнулся с тремя ядами, из-за которых очутился на грани. Корнелий поил меня отравами по просьбе матери, но не врагов семьи она боялась. Заговоренные стены замка сожгут любого, кто пересечет его порог с намерением навредить хозяевам. И все-таки первый яд в своей жизни я попробовал с конфетой, оставленной у моей кровати.

Эльдар замолчал и глянул на Майю, давая ей время понять смысл услышанного.

— Тебя пытался отравить кто-то из твоей семьи? — не поверила она.

— Я родился полукровкой. Сама понимаешь, в какое положение этот факт ставил мой род и его влияние в городе. Враги Яхонтов Красных не упустили бы такого скандала, чтобы подточить нашу власть.

Майя потрясенно смотрела на юношу. Она многого еще не знала об Эльдаре, но его верность роду никогда не вызывала сомнения. Он всегда оставался предан памяти о семье и ее ценностях.

— Меня связало с Маскароном мое желание.

— Ты пожелал защититься от родных? — предположила Майя.

Эльдар хмыкнул, слова девушки его вдруг позабавили.

— Все еще хуже, — иронично заметил он. — Я пытался их защитить. — Он повернулся, взгляд его устремился куда-то в темноту леса. — Как ни странно, но именно рядом с Маскароном я забывал, что рожден чудовищем. Он хороший учитель, я бы сказал, даже очень хороший. Он обучал меня магии, хитростям и уловкам, говорил, как обставлять противника умом, а не только силой…

Майя едва не фыркнула. Жаль, не могла сказать Эльдару, что они оба высидели не один урок, слушая во все уши мага в маске, пока тот выступал перед ними с открытым благодушным лицом — куда более опасной его маской.

— …Это длилось почти год. Все знания, что он мне дал, помогали жить в замке и не попадаться на уловки родных. Я очень собой гордился, ведь перестал быть беспомощным. Стал верить, что могу добиться всего, чего захочу. Стал верить самому Маскарону, ведь именно он это все мне дал, — парень глянул на Майю, словно загнанный зверь. Так смотрят, когда собираются сказать что-то очень постыдное и до боли откровенное. — Думаю, я любил его. Любил, как учителя и… как друга. Его доброта стала вторым смертельным ядом для меня… — Желваки на его лице дернулись, словно последние слова принесли ему физическую боль. — Настал день, когда он решил вознаградить за заслуги и исполнить мое желание. В тот момент я желал лишь одного — прекратить раздор в Рубиновом Замке, что так огорчал маму…

Эльдар глянул на девушку. Майя поняла, что он ждет, поймет ли она, что означает это желание. И она поняла: раздор легко прекратить, если его некому устраивать.

— …Он много рассказал о чародействе, но не научил кое-чему очень важному: есть вещи, которые магия не может дать, какой бы ни была жертва. Но в тот момент мне казалось иначе. — Парень взялся за ворот рубашки. Майя в недоумении замерла, видя, как он ловко растягивает пуговицу за пуговицей. — Посмотри через Занавес, чтобы лучше увидеть, — произнес он, распахнув рубашку.

— Лучше увидеть… — глупо повторила Майя.

Она вполне хорошо видела подтянутые мышцы на широкой груди и животе. Опьянение прошло, но мысли ее снова запутались, дав ей очередной раз понять, насколько она безнадежна рядом с Эльдаром.

— Через Занавес, — повторил парень.

Майя послушалась, надеясь, что он не заметил в ее выражении ничего лишнего.

Когда смотришь магическим зрением на мир, он меняется, обретает еще больше красок и форм. Видны потоки магии, скрытые от обычных глаз знаки или незаметные на первый взгляд связи. Посмотрев на парня, Майя прищурилась, а затем вновь вскинула брови: на его груди виднелся темный круг. Его едва было видно, но контур проступал под кожей, подобно клейму.

— Магия всегда оставляет следы, — произнес Эльдар. — Это память моего греха и его триумфа.

Девушка подвинулась ближе к нему. В диаметре магический круг был не больше ладони. Непроизвольно она потянулась, желая прикоснуться к незнакомым узорам, уловить их ауру, если она еще осталась. Но отдернула руку, вспомнив, что перед ней не письменная доска. Она просто рассматривала незнакомые руны, навсегда выжженные заклинанием в коже парня.

— Он создал проклятие, призванное уничтожить все, в чем теплится магия Яхонтов Красных. Нужен был всего лишь глупый мальчик, которого магия Основателя не тронет. Ключ к неприступному замку.

Девушка подняла на Эльдара взгляд и уже посмотрела обычным зрением. Сидя перед ним так близко, она видела, как его ресницы отбрасывают тень. В глазах с вертикальными зрачками промелькнула насмешка.

— Я сам его вывел по его указанию. Он дал мне кинжал и сказал, что последний ингредиент заклинания — моя храбрость.

— Он сказал тебе себя убить? — нахмурилась Майя.

— Ножом меня было и в детстве не убить, — возразил и стал застегивать рубашку. — Но заклинанию нужна была жертва носителя родовой магии Яхонта Красного. Добровольная жертва крови и путь к источнику. В моем случае живому, бьющемуся внутри меня. Маскарон объяснил — боль не такая большая плата за мир в моем доме. И я верил ему. Верил, потому что до этого он ни разу меня не подвел. Мне казалось, магия способна на все, если так говорит Маскарон…

«Магия сделала тебя счастливой?»

Майя нахмурилась, вспомнив белую маску. Там, в ее сне, Маскарон неожиданно задал ей странный вопрос. И что страннее, ее сердце так отчаянно заскакало в груди, словно хотело ответить вместо нее…

— …Я дождался ужина, чтобы все собрались за столом. А затем воткнул кинжал. В грудь он вошел довольно легко, даже боли особо не помню. Но хорошо помню, как в промежутках между забвением слышал стоны и крики. Вдыхал горящую плоть. Видел ползущие фигуры, чья кожа обугливалась за считанные секунды. Они корчились от боли, а я лежал под столом и шевельнуться не мог. Оцепенел от заколдованной стали ножа, пока мою душу выжирало проклятие…

Майя вспомнила, как Лесана пыталась вынуть ее магическую душу. Словно вырывают сердце, пока ты еще дышишь, видишь и — что хуже всего — чувствуешь.

— …Я не должен был выжить. Мне предстояло погибнуть вместе с ними. Но в тот день моя мама опаздывала к ужину, как, впрочем, и всегда. Она часто уходила работать в сад на заднем дворе, любила проводить время с феями. Она была единственным Яхонтом Красным, кто мог в тот день выжить. Огонь не тронул бы ее, если бы она не вошла в замок…

Хоть Эльдар не сказал, но Майя и так поняла — она вошла. И понятно — ведь в пылающих стенах остался ее ребенок.

— …Утром Корнелий нашел меня, прикрытым обугленным телом матери. В руках она держала кинжал. Это она вынула его из меня и остановила проклятие. Не дала ему убить меня. Вот только для остальных и для нее было уже поздно. Я выжил, потому что не человек. Мое сердце билось даже с дыркой в груди, пока я истекал кровью и скверной. Корнелий подлатал меня и отдал лесному народу. Я не буду говорить, как именно отец приводил меня в чувство и чем отпаивал… — Он глянул на нее, ничего не уточнив. Майя вспомнила, как ее отец дал Эльдару свою кровь, чем тут же привел серьезно раненного парня почти в полный порядок. — …От раны не осталось даже мелкого шрама, — положил он руку на грудь и прижал ладонь, смяв темную ткань, словно хотел сорвать клеймо вместе с кожей. — Их тела обратились в прах, а на мне ни единой царапины или ожога. Проклятое пламя не трогало меня — свой источник. Ей не стоило входить в огонь, — с горечью в голосе произнес Эльдар. — Я сжег все, ради чего она жила. И ее сжег.

Майя смотрела на него, на его отрешенный взгляд — пугающе пустой — словно видела его впервые. Он никогда не жаловался на что-то серьезно, любил иронизировать и шутить, порой довольно неприлично. Учился, и хоть, бывало, бурчал, что обязан сидеть в Академии против своей воли, но она часто видела, как увлеченно он погружался в учебники или слушал лекции. В такие моменты он походил на обычного адепта с обычными сложностями и увлечениями в его возрасте.

Сейчас же ей стало ясно, что пряталось за мелькавшей во взгляде виной или странными фразами. Его боль просачивалась сквозь его спокойствие и сдержанность, подобно воде сквозь плотную стену, которую он выстроил от других. Но все стены, особенно те, что слишком долго держат огромный поток, рано или поздно дают трещины.

— Эльдар, ты был ребенком, — помотала головой Майя. — А Маскарон…

— Маскарон был тем, кем являлся всегда, — резко отрезал Эльдар. — И я был тем, кем являлся всегда. Оба мы монстра. Единственная разница в том, что он чудовищно умен, а я был чудовищно наивен. Вот та правда, которую ты так хотела услышать, — он мрачно глянул на Майю. — Я сжег свой дом и свою семью. Погубил все, за что боролась моя мать.

Майя хотела подбодрить Эльдара, что-то сказать, от чего ему стало бы легче. Но не представляла, что можно сказать. Разве что свою правду:

— Я давно нормально не сплю. Сердце отбивает сотни ударов в ожидании чего-то непоправимого. Я покажу…

Он помотал головой, но затем смягчился и позволил взять себя за руку. Майя положила ее на свое сердце. Сквозь ткань она ощутила прохладу его пальцев. Довольно непривычно, ведь руки у Эльдара обычно теплые.

— …Маскарон так нерушимо верит, что я стану Темной Княгиней, развяжу войну и погублю целый город. Это пугает меня. Но еще больше пугает, что я тоже начинаю в это верить.

— Он умеет находить нужные слова, — проступили в голосе парня нотки колючей иронии. — Его правильные слова — второй яд, который мог меня погубить. Он поражает не плоть или кровь, а въедается в саму душу.

Майя ответила не сразу. Сказать следующее — было уже проверкой на храбрость для нее:

— Я солгу, если не признаю, что мне понравилось видеть, как одно мое слово может поставить на колени самых влиятельных темных магов города. Я так долго жила, чувствуя себя никем, так из кожи вон лезла в Академии, чтобы доказать, что я кто-то. И вот нашелся тот, кто хочет вознести меня на ту высоту, о которой я и мечтать не могла. Кто готов дать мне то, что не каждый король может себе позволить. И это ужасает меня настолько же сильно, насколько и захватывает, — она сжала руку юноши сильнее, будто держаться за нее в эти секунды — единственный выход не упасть в бездну. — После таких мыслей я ненавижу себя. Но прокручиваю его безумные слова в голове снова и снова.

— Любой бы человек думал об этом, — произнес Эльдар. Ее признание его не сильно удивило. Кажется, он давно понял ее чувства. Может, даже раньше, чем она сама. — Власть пьянит не хуже напитков фейри. И куда быстрее вызывает привыкание.

— Это не оправдывает меня! — пылко возразила Майя. — Ты меняешься рядом со своим народом, потому что это отчасти твоя природа. Я же чувствую, как меняюсь из-за него. Как все больше увлекаюсь его игрой…

Были ли это остатки в крови вина или присутствие Эльдара, но пока ей хватало смелости, она хотела признаться в том, в чем боялась сознаваться даже себе. Пусть в городе война еще не началась, она давно уже идет в ее сердце. И она так устала вести этот бой в одиночестве.

— …Вся сложность в том, что не я выбрала сторону, а сторона — меня. Маскарон всегда получает то, что хочет. А я — нет.

Эльдар прищурился, затем склонился к ней.

— Есть еще я, — напомнил он.

Майя посмотрела в глаза парня. Их синева путала мысли без всякой магии. И вина не надо. Да, все верно — Эльдар тоже умел получать то, что хотел.

— И чего ты хочешь? — спросила она еле слышно.

Эльдар не ответил, но она уловила, как потянулось к ней его тело. И как ответно потянулось ее.

С соседнего дерева сорвалась сова и взмыла в небо. Майя испуганно повернулась на шум, а когда вернула взгляд к Эльдару, он уже стоял на ногах.

— Идем, нечего сидеть на холодной земле. — Говоря это, он не смотрел на нее. — Нам нужно вернуться в город, если не хотим попасть под дождь.

Майя с трудом скрыла разочарование. Она глянула на небо, видневшееся сквозь крону. Так много звезд… гораздо больше, чем видно в городе. Ни намека на грозу.

Они шли в молчании. Плащ Эльдара оказался довольно легким, кожа с чешуей тонкой и гладкой, подобно шелку, но все равно удивительно теплой. Стараясь еще больше согреться, Майя просунула руки в рукава и закутала полы поплотнее. Подол плаща волочился по земле. Дрожь в теле прошла, только сырые ботфорты приносили дискомфорт.

— Где Каролина?! — опомнилась девушка.

— Осталась на пиру. Я разрешил ей веселиться до утра.

Совесть опять больно кольнула. Эльдар наверняка сам хотел гулять до первых лучей рассвета, а вместо этого сейчас ведет домой ту, что полночи устраивала ему геенну огненную.

Они вышли из леса на склон. Внизу показалась долина с городом и его огнями. Цветоч был совсем близко. При виде его далеких улиц Майю охватила тоска. Совсем скоро они пересекут барьер, продолжат прежнюю жизнь, а точнее — выживание. Эльдар вернется к охоте и будет ее избегать, она — остерегаться каждого наступления ночи. Смертельная игра мага в маске вновь поглотит обоих, поставив их фигуры на разные стороны шахматной доски.

Как и говорил Эльдар, над городом собирался дождь. Когда они миновали подземный лаз и приблизились к первым домам Цветоча, прогремело. Видя, как парень напряжено посмотрел на небо, Майя вспомнила: Маскарон любит гулять в такую погоду. Невольно сжала кулон-оберег в кармане, что забрала по возвращении из-под кустарника. Не прознал ли маг в маске о ее вылазке в лес? Не явится ли к ней в комнату, как только она вернется?

Идя на пир, чтобы освободится от него, она так надеялась на успех, что не подумала: в случае неудачи придется столкнуться с последствиями своего предательства.

— Не успеем, все равно попадем под дождь, — нервно заметила Майя.

— Пойдем коротким путем, — сказал Эльдар странным тоном. Не разделял ли он ее опасений?

Юноша попросил вернуть ему плащ, быстро застегнулся.

— Не думаю, что стоит…

Договорить Майя не успела. Не тратя время на предупреждения, Эльдар подхватил ее и взмыл в небо. Они понеслись над улицами города, скрываясь во мраке. Черноту над головами рассекла белая молния. И снова громыхнуло так, что отозвалось в грудной клетке. Майя зажмурилась и прижалась к Эльдару. Ей хотелось закричать, чтобы он остановился, спустился, пока их не пронзило. Может, его молния не убьет, но она человек. Ее сердце остановить гораздо легче, чем его. Да оно и так вот-вот само разорвется от ужаса!

Все прекратилось так же неожиданно, как началось. Глухой стук и вой ветра остались позади. Майя открыла глаза. Эльдар стоял в ее комнате. Позади распахнуто настежь окно, а за ним стена шумного ливня — парень успел в комнату за секунду до его начала. Сердце Майи бешено колотилось. Тело пробивала легкая дрожь. Интересно, Эльдар так ей отомстил за испорченную ночь?

— Что ты творишь?! — вспыхнула она. — А если бы в нас попала молния?!

Эльдар глянул на нее, она увидела темное кольцо кобальтового цвета по краю радужки его синих глаз. И только тогда осознала, что он все еще держит ее на руках, а она вцепилась в его шею такой хваткой, что у нее занемели пальцы.

— Я бы не позволил этому случиться, — уверенно ответил Эльдар. Ставить на пол он ее не спешил.

И снова, как и в лесу, момент недосказанности незримо натянул секунды между ними.

— Поставь меня, — первой заговорила Майя, хотя все в ней желало, чтобы Эльдар этого не делал.

Помедлив, парень отпустил ее. Майя немного пошатнулась и отступила. Взгляд ее в полумраке наткнулся на свое отражение в зеркале туалетного столика. Взлохмаченная и растерянная, как бездомная из подворотни. Хвост набок и почти распутался. Брюки и туника грязны от земли и травы. Вот такой Эльдар видел ее полночи…

Она зажгла светильник у кровати и устало села на нее, не волнуясь, что испачкает покрывало. Хотелось просто рухнуть и жалеть себя.

Эльдар окинул ее комнату взглядом. На стуле небрежно кинут плащ Академии и перчатки из кожи саламандры для практических уроков магии. На столе беспорядок из тетрадок и учебников. На кровати разбросаны туники и блузки, которые девушка рассматривала, когда выбирала, в чем пойти на лесной пир. Майя в последнее время не особо волновалась о поддержании порядка в своей комнате. Казалось, какая разница, мнутся ли платья, валяясь по углам, если твоя жизнь уже давно напоминает один большой беспорядок. Но, все-таки приученная тетей Эммой принимать гостей с чистотой и блеском, она спешно сгребла одежду с кровати, подхватила плащ со спинки стула и спрятала это все в шкаф. Когда повернулась к Эльдару, тот смотрел на письменный стол. Затем подошел, взял флакон с белладонной и настороженно глянул на девушку.

— Я не рылась в твоей комнате, — спешно пояснила Майя. — Но была один раз там и… решила, раз ты вряд ли вернешься, можно взять себе.

— Из всех вещей, что там лежат, ты взяла яд? — изогнул бровь Эльдар.

— Снотворное, — поправила Майя.

— Так ты действительно плохо спишь…

Майя скептически дернула уголком рта. Значит, тогда Эльдар ей не поверил. Хотя неудивительно — с чего бы ему верить ей?

— Он так с тобой связывается? Через сны?

— От снов нельзя спрятаться, — тихо ответила Майя, и это было единственным, что она могла сказать.

Эльдар поставил флакон на стол. По лицу трудно прочесть, о чем он думал.

— Какой третий яд? — спросила девушка, а, встретив вопросительный взгляд парня, напомнила: — Ты сказал, что за жизнь оказался на грани по вине трех ядов. Яд в конфете в родном замке, обман с проклятьем Маскарона, а какой третий?

Странный огонек вспыхнул во взгляде парня.

— Желаешь знать, чем меня можно отравить?

— Нет, просто…

— Неважно, я уже им отравлен.

Майя испуганно глянула на Эльдара.

— Когда успел? — спросила она, не скрывая тревогу в голосе. — Профессор Белозор знает?

— Знает.

— И что, может помочь?

— Я не хочу, чтобы он мне помогал. Или кто-либо другой. — Парень направился к окну. — Мне пора, — кинул он.

— Эльдар, подожди, — Майя хотела его остановить, но он быстро вскочил на подоконник, прыжок — и он уже взмыл в небо.

Некоторое время она всматривалась в темноту и ливень за окном. Но бесполезно, ничего не рассмотреть.

Девушка прикрыла окно и прислонилась лбом к холодному стеклу. Кто отравил Эльдара? И когда? И почему она этого не заметила? Сколько у него времени?

Вопросы закрутились в голове, да так стремительно, что ее затошнило. Она подошла к графину, налила половину стакана воды и выпила. Подумала, а не отправиться ли в Академию прямо сейчас и вытрясти у Эльдара ответы? И плевать, что он об этом подумает или кто-либо еще. Она не может его потерять! Даже если уже потеряла…

Услышав шум у окна, она резко развернулась и едва не вскрикнула от неожиданности — Эльдар стоял перед ней. Промокший до нитки, челка прилипла ко лбу, с волос и одежды капало. Во взгляде безумный блеск.

— Я тоже не могу спать после возвращения в Академию, — голос его звучал тихо, но в нем сквозило опасное напряжение. — Не могу нормально есть и работать. Я ни капли не продвинулся в поисках Армии Тварей или в планах Маскарона. Не понимаю, что он задумал. Злюсь от своего бессилия. А стоит закрыть глаза, вижу его и…тебя. И ярость выжигает меня, дерет изнутри. — Он схватил ее запястье промокшей ладонью, прямо там, где держалась ленточка. — Я всего на неделю тебя оставил! Ты так решила отомстить мне и уйти к нему?!

Майя рассеяно смотрела на Эльдара. На боль и злость, отразившуюся в его глазах. Ей бы стоило сказать, что это не зависело от его побега, и наверняка было решено Маскароном уже давно. Но вместо этого с ее губ сорвались иные слова:

— После возвращения ты меня игнорировал. Мог раньше подойти и дать все объяснить.

— Мог, — криво улыбнулся Эльдар, показав клыки. — Но в тот момент мог сделать не только это. Ты не представляешь, как мне хотелось схватить тебя и где-то спрятать. Запереть в Подземелье под Академией, уколоть зачарованной булавкой с пыльцой лунной феи и погрузить в сон. Или спрятать в хрустальный гроб, чтобы ты проспала там, пока я не убью Маскарона. Доходило до того, что я думал, не сломать ли тебе ноги, чтобы ты не могла уйти к нему. Я прокручивал столько вариантов в голове хорошо спланированных и совершенно безумных. Даже не раз прилетал сюда, смотрел в окно и думал, как легко было бы тебя забрать и унести в лес. Маскарон тебя там не достанет. Никто не достанет, пока я этого не захочу…

Майя потрясенно смотрела в горящие глаза Эльдара. Он тяжело дышал, словно все его силы забрали эти слова. И сейчас он выглядел действительно пугающе, как и полагалось монстру, рожденному в самой темной чаще.

— Почему же не сделал ничего, если так хотел? — спросила Майя, стараясь не выдать охватившую ее панику.

Эльдар отпустил ее запястье и отступил.

— Я не знаю условий, что тебя связывают с ним. Возможно, если ты не придешь к нему, задохнешься от собственных слов. А может, проклятие обратит твою кровь в кисель. Мне трудно судить, насколько опасно нарушать ваш договор, пока я не знаю больше…

Майя вспомнила, как Эльдар помрачнел из-за неудачи с магической душой. И подумала: если бы Лорд выяснил о ее договоре больше, смогла бы она вернуться с пира? Отпустил бы ее Эльдар, пойми, что Маскарон просто может давать ей приказы?

— …И помимо прочего, — Эльдар посмотрел на Майю внимательно и сокрушенно, — я не хотел, чтобы ты смотрела на меня так, как сейчас.

— Как сейчас?

— Со страхом. Так смотрят на настоящее чудовище. Которым я, в общем-то, и являюсь, но… но рядом с тобой я тоже забывал об этом. Ты — Майя Семироз — мой третий яд, — тихо произнес Эльдар. — Сладкий до горечи. Манящий и нежный до такой степени, что без жалости лишает рассудка. Возможно, в этом и есть очередной урок Маскарона. Показать, что я по-прежнему беспомощный мальчишка. А он по-прежнему может у меня забрать все, что угодно…

Повисла тишина. За распахнутым окном бесчинствовала буря, ливень залил подоконник и капал на пол. Шторы колыхались на ветру, пока тяжелые капли барабанили по стеклу створок. Майя смотрела на Эльдара, промокшего и разбитого. И впервые осознала, что все это время не только в ее душе шла ожесточенная война. Она прошла к окну и закрыла его, оградив комнату от зверства погоды, встала перед Эльдаром, заглянула ему в глаза:

— Ты так и не ответил, — она осторожно отвела промокшую челку с его лба, — чего на самом деле хочешь?

— Не отдавать тебя ему, — произнес он тихо, но твердо, как нерушимую истину. — Вообще никому.

Майя смотрела на него пару секунд. Столько ей понадобилось, чтобы осознать его отчаянное желание. И столько же, чтобы свое:

— Так не отдавай…

Она не успела договорить, он притянул ее к себе и прижался к ее губам.

Поцелуй был подобен танцу на пиру — диким и головокружительным. Стоило пуститься в него — и разум потерял власть над телом. Эльдар крепко обнимал ее, пока она гладила его шею, жадно погружалась пальцами в его мокрые волосы. А он целовал ее так, будто она была тем самым источником, который мог утолить его невыносимо долгую и мучительную жажду. Упивался жгучим ядом, которому не мог сопротивляться.

Голова у Майи шла кругом, тело обмякло от прикосновений губ, что становились более требовательными. Все мысли вытиснились иными, горячими и неконтролируемыми чувствами. Его поцелуи перешли на шею, жаркое дыхание и губы пустили по коже будоражащие мурашки. Майя прижалась к Эльдару сильнее, прикрыв глаза.

На улице громыхнуло, стекло в окне задребезжало. Девушка вздрогнула и увидела охмелевший взгляд Эльдара. Туника ее промокла от его плаща. Жар в теле обострял холод капель, стекавших по волосам парня.

— Твоя одежда насквозь промокла, — заметила она.

— Знаю.

— Не хочешь снять?

Майя замерла, удивлено осознав, что сказала это вслух. По лицу Эльдара пробежала тень.

— Ты уверена? — прозвучал его голос глубже обычного. 1439f7c

Майя ответила не сразу. Стараясь не выдать вдруг накатившую растерянность, посмотрела в синие глаза. Стоило бы испугаться дикого огня в них, но ей нравилось, как они на нее смотрят. Как и нравилось, как нетерпеливо требуют ее положительного ответа. И сама поняла, что в ответе она ничуть не сомневается:

— Я верю тебе, Эльдар, — сказала она тихо, пока стук сердца заглушал собственный голос. — И верю в тебя.

Эльдар улыбнулся — сначала нежно, а затем торжествующе и почти хищно. Склонившись к ее губам, на этот раз он целовал мягко, словно опасался спугнуть. Развязал узелок на вороте ее туники. Губы его стали спускаться по коже ниже, оставляя горячую дорожку из поцелуев. Руки постепенно двигались искушенней.

Майя выгнулась в его объятьях. На миг ее взгляд скользнул к часам на стене. До рассвета оставался час. Самый темный час…

Мысли тут же улетучились, когда она позволила стянуть с себя тунику. А за ней и камисоль. Стоило бы смутиться от своей наготы или испугаться грядущего опыта, но нарастающий интерес затмил страх. Если она чего-то и боялась, то что все это окажется наваждением. Она взялась расстегивать плащ парня, целуя его так, словно это единственное, что могло удержать его в реальности. Хоть на миг отвлечется — и его объятья окажутся прекрасной и жестокой иллюзией.

Качнувшись назад, они оказались у кровати. Майя почувствовала, как Эльдар опускает ее на мягкое покрывало. Она потянула его на себя. Ее руки предательски дрожали, пока она расстегивала его рубашку и проводила по горячему животу. Он схватил ее ладони и покрыл благоговейными поцелуями. От остальной одежды они избавились быстро.

И ее увлекла новая игра: захватывающая и безумная. Но это было такое безумие, что стоит тысячи разумных вещей. Тело словно вновь наполнило невыносимо сладкое и будоражащее вино, которое сорвало внутри все цепи. Майя чувствовала, как тонет в собственных ощущениях. Как сознание расщепляется в них, пока не перехватывает дух. Как обещала, она доверяла Эльдару, следовала за ним, а он прислушивался к ней. Шептал «Хорошая моя… Милая… Никому не отдам…»

Майя уснула, когда дождь закончился и в окно пробились утренние лучи прояснившегося неба. Ускользнула в сон без видений. И впервые за долгое время в сердце ее царила тишина и безмятежная легкость.