Глава 2. Провидица

Утро началось тяжело. Майя еле заставила себя сползти с кровати. Вечером, лежа под одеялом, она все думала об Эльдаре, Рубиновом Замке и словах командира о коронации Темного Князя и не заметила, как стрелки на часах перешли за полночь. И теперь ей казалось, что количество ее вчерашних мыслей стало физически ощутимым грузом в ее голове.

Поставив ноги на пол, Майя потянулась и поспешила в душ. Набрав в ладони воды, она невольно задержала взгляд на ленточке с тремя узелками на ее запястье. Этот безобидный кусочек ткани напоминал пиявку, плотно прицепившуюся к телу. Девушка резко окатила лицо прохладной водой, стараясь отогнать неприятные мысли.

После вечеринки на зимних каникулах не было ни дня, чтобы Майя не вспомнила о трех ночах, обещанных самому опасному обитателю этого города. И каждый вечер, ложась спать, она с тихим страхом гадала, не последует ли за сумерками час ее платы.

Но прошло уже почти пять месяцев, а Маскарон все не приходил за ее долгом. Может, он просто забыл о ней? У него скоро коронация Темного Князя, дел наверняка невпроворот. А если начнется война, то тем более будет не до какой-то чародейки-первогодки. Может, теперь он никогда и не придет забрать ее долг?

«Слишком хорошо, чтобы оказаться правдой», — заметил скептический внутренний голос.

Майя криво улыбнулась, прополоскала рот от зубной пасты и пошла одеваться. Как ни странно, и с мыслью о неизбежной опасности можно свыкнуться. Особенно, когда есть куча других забот. А у Майи как раз появилась одна такая: попробуй придумать, как незаметно стащить ключ у одного из сильнейших чародеев Цветоча. Да, у нее была лазейка в виде родственной связи, но расслабляться не стоило.

После кофе за завтраком тяжесть в голове окончательно прошла. Рядом за столом, медленно пожевывая яблоко, сидел Стефан. В руке он держал книгу, на обложке которой под картинкой летящего на облаке замка туманными буквами выведено «Сотня волшебных дворцов, замков и цитаделей». Парень настолько поглощено читал, что слопал даже косточки, оставив в руке только хвостик.

Стефан взял книгу в библиотеке чисто ради военных крепостей, но настолько увлекся чтением, что Майя уже неделю видела на переменах вместо его головы обложку. А после слушала рассказы о летающих, подводных и ледяных дворцах, замках-призраках и замках-монстрах — был даже замок в панцире огромной черепахи.

— Фигасики-пегасики! — воскликнул парень, отрывая взгляд от книги. — Ты слышала о Ходячем Замке?

— Кажется, еще в детстве, — отозвалась Майя, блаженно допивая теплый кофе с молоком.

— Его хозяин отдал свое сердце демону, и тот служил ему, живя в печи!

— Прям в печи?

Стефан активно закивал, опустил взгляд в книгу и причмокнул:

— Интересно, это влияло на пользу приготовленной в ней еды?

Майя усмехнулась, поняв его мысли.

Поскольку Стефан хотел идти на факультет воинов, он решительно настроился избавиться от пузика. Майя в нем не видела ничего плохого, да и полнота ему шла, делая похожим на милого мишку. Но, видимо, душа парня требовала сражения здесь и сейчас, и он вел суровый бой со своим аппетитом, обычно нападавшим под покровом ночи. Так что в те моменты, когда Стефан не говорил о замках, он говорил о здоровой пище и упражнениях на пресс. И в какой-то момент Майя осознала, что с другими девчонками из группы она не общается, потому что ей с головой хватало севшего на диету друга.

Они отнесли подносы и пошли к выходу. Стефан продолжал читать даже на ходу, и Майя опасалась, как бы он не споткнулся и не зарылся носом уже не в книгу, а в землю.

На улице пахло цветущими клумбами, пылью и выпечкой из пекарни, недавно открывшейся недалеко от общежития — еще одно испытание на долю Стефана. Приближалось лето, и город оживал рано. Уже утром собиралось полно народу. Важные дамы в ярких платьях гуляли с детьми или своими не менее ярко разодетым собачками, господа в деловых костюмах и цилиндрах спешили по делам. По бульвару разъезжали кареты и стучали колеса трамваев. Жизнь вокруг шла столь привычным, будничным чередом, что это никак не соответствовало предвоенному положению, о котором знала Майя. Казалось, наоборот, туристов с наступлением теплых дней только прибавилось — девушка каждое утро видела их, группами разгуливавших по Рубиновому Бульвару. Тут и там они стояли у прилавков с сувенирами и оберегами, покупали традиционные яства, вплетали в волосы узорные ленточки, обвешивались узелками с пахучими травами и амулетами с рунами. И делали это ради забавы, а не с пониманием, как важны эти зачарованные вещи для их жизни в таком месте, как Чарогорье. Но самым излюбленным их занятием было фотографироваться с жуткими каменными химерами. Туристы забирались на них, обнимались с ними, корчили рожи, подобные застившим гримасам, а самые смелые засовывали головы в клыкастые раззявленные пасти бездвижных чудищ.

Когда Майя и Стефан подошли к воротам Академии, трое туристов рассматривали лицо Люси среди листьев плюща на кованых створках. Одна дама потянулась рукой к впадине на месте глаза хранительницы. Лиственное лицо тут же растворилось и вынырнуло на другой створке.

— Руками не трогать! — возмутилась нимфа, на что туристы ахнули и рассмеялись.

— Ты знала, почему раньше маги часто жили в башнях? — опустил книгу Стефан, когда ворота и возмущенное бурчание Люси остались позади.

Майя подняла глаза на одну из башен, вспомнив, как там живется Эльдару.

— Хороший вид?

— Башни удобны, чтобы направлять силу. Они как энергетические трубы, соединяющие небо с землей, удобны для сбора молний, влияния на погоду, вызывания землетрясений или тумана. По сути, их можно использовать, как огромную волшебную палочку.

Майя удивленно глянула на парня, а затем на замок. Магический Источник Академии стоит как раз под одной из башен. Интересно, это совпадение? Девушка прошлась взглядом по всему замку. На фоне других вычурных и пестрых домов Цветоча Академия была неброской со своими белыми, серыми и бледно-красными стенами. Но никакое здание на всем Рубиновом Бульваре не могло сравниться с ней.

Огромные витражные окна, множество террас и три острые, как клыки дракона, башни, уходящие в ясный небосвод. Внешне утонченная и легкая, словно сложенная из бумаги, но на самом деле нерушимая Тайлогос возвышалась на холме, как на троне. Академия напоминала царицу, которой не нужно доказывать свою красоту яркими красками, она и так притягивала взгляды величием и поднебесной высотой.

— Мы ведь тоже почти каждый день проводим в волшебном замке, — сказала Майя.

Стефан глянул на Академию.

— Семь лет, верно? — спросил он. — Твой отец основал ее семь лет назад. По магическим меркам — первый юбилей, — заметил парень.

Майя кивнула. Тайлогос — самая молодая Академия в королевстве Оскария. От того не особо успевшая обрасти тайнами и легендами. Самые большие секреты ей перешли от ее предшественника — Рубинового Замка. Впрочем, это не делало обучение в ней менее увлекательным. Чего только стоил сад на крыше, где росли плоды, вкус которых способен обратить в безумца, и цветы, которым ты сам сгодился бы за закуску.

***

Успешно пережив урок мадам Пуфы, Майя шла в класс профессора Чуба. Предстоял урок «Магические Вещи и Артефакты». В прошлый раз декан мастеров в конце занятий загадочно намекнул, что приготовил сюрприз к следующей теме.

По дороге Майя свернула в уборную, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Там уже стояли три ее сокурсницы: Лаура и ее новые «фрейлины» — Шарлота и Тая. Обе из семей аристократов, но куда менее богатых и влиятельных, чем род Кламорис. Так что каждая из них весь второй семестр от Лауры ни на шаг не отходила, надеясь занять место Руты Огневич. Богачка на это только иронично улыбалась и выбор делать не спешила, наслаждаясь их борьбой за ее покровительство. А может, ни одна из них не могла заменить ей Руту, вот она и довольствовалась двумя.

Майя снова начала поправлять торчавшую на макушке прядку. Краем глаза она увидела, как Лаура достала из сумки помаду в позолоченном футляре с крупной пятнистой ракушкой на крышке и стала наносить на губы нежно-коралловый цвет.

— Ох, это же Поцелуй Сирены? — спросила Шарлота. — Она ужасно дорогая.

— Да, — не глядя на нее подтвердила Лаура, продолжая подкрашивать губы.

— Говорят, в них действительно добавляют чары сирен, — подключилась Тая. — Если нанести ее и поцеловать парня, то он влюбится без памяти.

— Я слышала этот слух, — сказала Лаура. — Надо будет проверить.

Она скосила взгляд на Майю, которая продолжала бороться с наглой прядкой, и края ее чутких губ слегка изогнулись.

— Думаю, Яхонт Красный подойдет.

Майя на миг замерла, а затем с тем же спокойным лицом продолжила поправлять волосы.

— Почему бы и нет? — отозвалась она, повернулась к Лауре и мило улыбнулась: — Раз ничто другое не работает.

Глаза богачки гневно вспыхнули, но Майя уже направилась к выходу. До аудитории она шла, стараясь унять в груди вспыхнувшее раздражение. Поскольку колкости насчет неудач в учебе или внешности на Майю больше не работали, Лаура бросила все штурмовые силы на последнюю ее слабость — Эльдара. В сокурснике Майя не сомневалась, но и в умении Лауры подкидывать ей свинью — тоже.

Она вошла в класс и села на свое место. Аудитория профессора Чуба была одной из самых интересных в Академии. Тут был целый музей самых разных волшебных предметов всех времен. Они стояли в витринах у стен: бутылки с маленькими кораблями в бушующем море, посохи, летающие метлы, бусы шаманов, плащ-невидимка, зонтик, поедающий молнии, и золотое блюдце с катающемся румяным яблоком. Профессор Чуб сидел за учительским столом и беседовал с женщиной, чье лицо скрывал капюшон темно-пурпурной шелковой мантии. В руках она держала что-то круглое, завернутое в черную бархатную ткань. Когда вся группа собралась, учитель встал перед адептами и довольно погладил седую бороду.

— Сегодня у нас очень интересное занятие, мои юные чародеи, — хитро заблестели его глазки. — Тема всем известная, но все еще очень таинственная… — Он вздернул руку, перчатка слетела с его ладони, в полете схватила мел и вывела на доске: «Магические кристаллы и их применение». — Способность к предсказанию всегда пленила разумы человечества, как, впрочем, и любой другой расы, — с чувством начал старик. Его летающая перчатка сама отряхнулась от мела и вернулась на подставленную руку чародея. — В мире придумано множество методов и способов гадания. И одним из самых известных — гадание с использованием кристального шара. И прежде чем я продолжу урок, я хочу представить вам нашу многоуважаемую гостью и мою добрую знакомую — Зинерву Трилуну.

По классу прошелся тихий вздох. Гостья поднялась, встала рядом с чародеем и скинула капюшон. Майя посмотрела на высокую смуглую женщину неопределенного возраста с треугольным лицом. На голове у нее был платок, завязанный в мудреный узел. На длинных, похожих на лезвия ушах блестело такое разнообразие золотых сережек в виде колечек и гвоздиков, что даже странно, как под их весом острые уши не прогибались.

«Эльфийка?» — удивленно подумала Майя.

Она оглянулась и поняла, что раса гостьи удивила лишь малую часть ее сокурсников, остальные же смотрели на женщину с явным узнаванием.

— Кто это? — тихо спросила Майя Стефана, поняв, что опять не в теме.

— Зинерва Трилуна, — зашептал парень, — высококлассная чародейка в области кристаллизма.

— Чего?

— Гадание на кристальных шарах, — объяснил Стефан. — Она одна из самых известных провидиц Цветоча, да и вообще Чарогорья. Эта женщина на треть эльфийка, на четверть цыганка, а еще поговаривают, что в предках у нее была даже банши.

— Последняя, это та фея, что предсказывает смерть? — задумалась Майя, пытаясь понять, что ее больше удивляет: тот факт, что перед ней настоящая провидица или то, что это эльфийка цыганских кровей.

— Да, — кивнул Стефан.

— Прямо мультифрукт для гадания, — оценила Майя.

Она повернулась к гостье, фиалковые глаза которой смотрели томным, слегка сонным взглядом.

— Приветствую, адепты академии Тайлогос, — произнесла она глубоким низким голосом. — Для меня честь присутствовать сегодня здесь и помогать господину Чубу вести этот урок.

— После того, как я расскажу вам историю и технологию изготовления магических кристаллов, — бодренько заговорил учитель, — госпожа Зиневра расскажет специфику их использования из личного богатого опыта…

Декан мастеров разразился речью с обилием исторических фактов. Оказалось, легендарный предмет воистину многофункциональный: на нем и предсказывай, и ясновиденьем занимайся, и исцеляй, и алхимию практикуй. В общем, куда шар не кати, везде ему находилось применение. На второй половине урока настал черед Зиневры Трилуны. Может, это было особенностью профессии, а может, ее личными качествами, но рассказчиком провидица оказалась мастерским. Все слушали с открытыми ртами, пока она ведала про глубокие погружения в тонкие сферы и тайные миры. Время от времени она разбавляла серьезную речь смешными случаями из жизни. Как выяснилось, Зиневра к своему дару относилась с иронией.

— Это довольно нелегко — проживать свою жизнь дважды. Например, когда я еще училась в столичной академии, мне дважды пришлось завалить экзамен по алхимии: первый раз — предсказав это, второй раз — таки завалив его, — вздохнула провидица. — Но с тем и дважды можно порадоваться, — улыбнулась она. — Дважды насладиться покупкой шикарного платья или дважды пережить признание в любви.

Женская половина слушателей заулыбалась. Стефан, все это время сидевший и потиравший на челке светлую прядь среди каштановых волос, вдруг поднял руку и, получив кивок гостьи, встал:

— Госпожа Зиневра, а в своем кристальном шаре вы… вы видели Армию Тварей? Она действительно появится в городе?

Женщина растерянно посмотрела на адепта, а затем на учителя. Профессор Чуб тоже несколько напряженно сжал губы под пушистыми белыми усами. Застывшая в классе тишина показалась длиною в минуты, пока мелодичный голос провидицы не прервал ее:

— Боюсь, мой юный друг, я не могу ответить на ваш вопрос. Все, что касается безопасности Цвеоча, я не имею права разглашать — таков мой обет перед стражами города и Верховным Ковеном.

И снова в классе повисла тишина. Но на этот раз вместо неловкости ее пропитала тяжесть. Тяжесть от понимания, что потребность скрывать появляется лишь тогда, когда есть что скрывать.

Звонок стал облегчением для всей группы.

— При желании я могу провести для каждого минутный сеанс, — улыбнулась провидица. — Предсказания в делах любовных, — хитро глянула она на девушек, — или великих побед, — обвела она взглядом юношей.

В считаные секунды к учительскому столу выстроилась очередь. Майя наблюдала за тем, как Зиневра Трилуна заглядывает в магический кристалл, в котором клубится туман с мелкими искорками. Майя же, как и еще несколько адептов, в очередь не встала. Заглядывать в будущее у нее сегодня настроения не было. При этой мысли она невольно глянула на зеленую ленточку.

Среди тех, кто не пошел, был и Эльдар. Видимо, опасался, что станет ясно о его скором побеге. Он рассматривал что-то в учебнике, а когда после сеанса к нему вернулся Ян, выслушал эмоциональный рассказ приятеля о его грядущих подвигах на летних каникулах. Стефан ожидал свой черед и выглядел непривычно задумчивым. Он все так же потирал светлую прядь челки.

Увидев, что Майя скучает, староста группы Оливия попросила ее заполнить журнал посещаемости. Сама сокурсница стояла в очереди за предсказанием. Закончив писать список, Майя пошла искать профессора Чуба для подписи. Тот уже убежал в мастерскую и принялся чинить музыкальную шкатулку. Девушке пришлось некоторое время ждать, пока он закончит. Когда она вернулась в класс, парты уже пустовали. Даже Оливия убежала, так и не забрав журнал.

Зиневра Трилуна поглаживала сферу и сонно рассматривала магические предметы у стен.

— Майя Семироз, верно? — улыбнулась она девушке.

— Верно, — кивнула Майя, пряча журнал в сумку, — вы это в кристалле увидели?

— Нет, тут и гадать нечего, — простодушно ответила женщина. — Сразу видно, чья вы кровь. — Девушка улыбнулась. Если раньше сходство с отцом ее раздражало, то теперь это даже стало комплиментом. — Я имела честь знать и вашу маму. Хотя в то время мало кто не знал восходящую звездочку Оперного Театра с золотым голосом. Велизар познакомил нас, еще когда только начал за ней ухаживать. Даже хотел прийти на сеанс и узнать, какое у них будущее.

— И что вы ему показали? — заинтересовалась Майя, подступив к столу.

— Ничего, он передумал.

— Почему?

— Сказал, что ему это уже ненужно, — усмехнулась Зиневра. — Полагаю, это и значит осознать, что кого-то по-настоящему любишь. Независимо от будущего, он уже точно решил, что хочет встретить его с вашей мамой…

Майя слегка улыбнулась и подошла к столу, чтобы ближе рассмотреть шар. Мог ли он показать, что ждет ее маму? И мог ли тогда отец спасти маму, если бы знал?

— …Есть вещи, которые нельзя изменить, — ворвался в мысли Майи голос провидицы.

Девушка подняла глаза на женщину.

— Как вы поняли, о чем я…

— Я не увидела смерть своего первого мужа, — провела по шару тонкими пальцами Зиневра. — Точнее, увидела, но не поняла, что к этому приведет… Увы, не всегда возможно понять, что грядет, даже если это видишь.

Майя посмотрела на шар, на поверхности которого отражались краски кабинета.

— Это касается и Армии, верно? — тихо спросила Майя. — Вы видели ее, но не поняли, откуда она явится.

Края губ провидицы слегка дрогнули в грустной улыбке. Она поднялась и хотела замотать шар, как тот выскользнул и покатился по столу. Майя двинулась быстрее, чем поняла. Она подхватила кристалл, когда тот полетел с края стола.

— Отличная реакция! — улыбнулась Зиневра и слегка помотала головой, отчего серьги на ее острых ушах зазвенели. — Прошу прощения, после долгих сеансов в глазах рябит.

— Ничего страшного, — улыбнулась Майя, подумав, что шар довольно тяжелый и холодный.

Она хотела вернуть кристалл его хозяйке, но вдруг туман вмиг наполнил нутро сферы. Он буквально забурлил, словно кипящее зелье в котле.

— Ого, оно так и рвется наружу, — оживилась провидица.

— Что рвется?

— Предсказание.

И не успела Майя опомниться, как Зиневра шустро накрыла ее ладони своими и прикрыла глаза. Когда она открыла их, Майя чуть не отскочила: в глазах женщины клубился тот же бурлящий туман, что и в шаре. Ее губы медленно зашевелились:

— Имя твое станет для тебя запретом, ибо ночь теряет власть с рассветом, а слово — нет. Склонив колено, он замкнет на тебе оковы…

Туман в глазах женщины рассеялся, и на девушку посмотрели прояснившиеся фиалковые глаза. Провидица выдохнула, схватившись за голову и чуть не упав. Майя, до этого застывшая, как соляной столб, неловко поддержала ее. Вошел профессор Чуб. Увидев едва стоявшую на ногах гостью, испуганно подскочил к ней:

— Госпожа Зиневра, вам плохо?

Женщина рассеяно заморгала, глянула на чародея, а затем вопросительно на Майю, и та поняла, что провидица ничего не помнит. Профессор Чуб помог Зиневре сесть на стул.

— Леди Майя, что произошло? — напряженно глянул он на адептку и запнулся, увидев нездорово бледное лицо девушки. — Леди Майя? — настороженно спросил, видимо, опасаясь, что и вторая вот-вот рухнет в обморок.

— Простите, мне надо идти, — девушка всучила ему шар, схватила с парты сумку и выскочила из класса.