Глава 20. Просьба учителя

— Никогда прежде такую руну не видел, — сказал Стефан, рассматривая нарисованную спираль и узоры, формирующие сектор в треть круга. — Искала ее в библиотеке?

— Не один вечер, — выдохнула Майя. — Глухо, там нет такой руны.

Сокурсник пожал плечами. Они шагали между деревьями — профессор Хедера устроила очередную вылазку в заросли позади Академии. На этот раз изучали пеньки. Как оказалось, в них часто селились разные духи и фейри, отчего растущие на таких срубах грибы или мох приобретал волшебные свойства. Даже засохшая кора напитывалась магией. И теперь, разделившись на пары, юные чародеи выискивали пеньки и с пристрастием изучали все их трещинки и наросты.

— Откуда ты ее взяла? — спросил Стефан, отламывая кусочек коры с мхом от пня, в котором, по признакам вроде следов маленьких ножек и золотой пыльцы на корнях, поселилась янтарная фея. Он завернул кусок в платок и спрятал в сумку, чтобы потом показать травнице. Майя в некотором смятении глянула на парня. — Если тайна, то не говори, — понял ее выражение сокурсник. — Ты все-таки дочь стирателя, мне в ваши расследования лезть не стоит.

Майя благодарно улыбнулась. Одно из любимых ею качеств в Стефане была именно его черта предоставлять другим самим решать, когда и что ему рассказать. Даже после вторжения в замок наемников он ни разу не пристал к девушке с вопросом, что там произошло. Как и сейчас о пропущенном дне только спросил, все ли хорошо, а получив кивок, стал рассказывать о занятиях. И Майя снова поняла, почему она тесно дружит не с девчонками их группы, а именно с ним. Когда в твоей жизни слишком много секретов, близких друзей всегда единицы. И это или те, кто хорошо хранит тайны, или те, кто не ищет на них ответы.

Майя снова глянула на руну. Трудно думать о пеньках, когда вокруг происходит столько всего. На учебе сосредоточиться последние дни стало невероятно сложно. Во время уроков мысли девушки то и дело, подобно мыльному пузырю на ветру, уносило далеко за пределы Академии.

Где сейчас Эльдар? Что за задание ему дали? Почему он отсутствует уже три дня?

Поздним вечером в тот же день, когда парень улетел на охоту, он передал через Каролину записку. В ней предупредил, что некоторое время в Академии не появится и попросил не волноваться. Но Майя, конечно, волновалась. Отца она хоть видела пару раз, пусть и очень занятого — едва успевала обменяться с ним приветствием.

Вздохнув от этих мыслей, Майя снова глянула на спираль на уже заношенном листке — она нарисовала часть заклинания по памяти. После того, как Эльдара вызвали, остаток дня девушка просидела в библиотеке. Раз парень сейчас занят службой у стражей, она решила сама поискать информацию о загадочной руне из рубина. Все же лучше, чем сидеть без дела и грызть ногти от переживаний за него и отца. Однако в кипе учебников и почти рассыпавшихся фолиантов, что она осилила, ничего так и не нашла. Руна, скорее всего, родовая. Похоже, Заклинатель Рубинов создал ее сам, а значит, она может оказаться чем угодно. Зато по узорам, что пустила спираль, кое-что Майя таки поняла: руна Основателя в магическом круге занимала место функции — самой первой и важной руны для заклинания. Эльдару придется подобрать еще две: форму и прочность магического круга. Это напоминало кроссворд, где нужно подставлять нужные символы, чтобы заклинание сработало правильно. Вопрос в том, успеют ли они завершить круг до восстания Армии?

Из дум ее выдернули действия Стефана. Он глянул на карманные часы, спрятал их и вдруг начал приседать посреди дороги.

— Что ты делаешь? — потупилась на него Майя.

— У меня тренировка каждые два часа, — отозвался парень, продолжая присаживаться.

Майя только удивленно следила за его внезапной зарядкой. Закончив с приседаниями, Стефан опустился и стал отжиматься от земли.

— Ого, уже тридцать раз без передышки! — оценила Майя.

— А то! — выдохнув, отряхнул руки и колени парень. — Скоро поступление на факультеты, и я пройду на воина! А когда окончу Академию, у меня будет все, что нужно для великих подвигов: и чародейский диплом, и стальной пресс. — Майя моргнула, а затем прыснула смехом. Он утонул среди густых елей. — Не веришь мне? — надулся Стефан.

— Верю, — немного успокоившись, сказала Майя. — Конечно, верю.

Вдохнув воздух, пропитанный хвоей и прохладой, она пошла дальше, продолжая улыбаться. Стефан со своими неизменными грезами о мускулатуре казался глотком успокаивающего чая: в ее перевернутой с ног на голову жизни еще остаются такие знакомые вещи, как друг, помешанный на диетах и кубиках на животе. Нелепость, но эта была родная ей нелепость.

По окончании урока к Майе подошла староста и сообщила, что ее вызывает профессор Белозор.

— Наверное, это по поводу вчерашней самостоятельной, — буркнула Майя Стефану, когда Оливия удалилась. — Я все-таки ее завалила…

Стоя перед кабинетом декана лекарей, Майя не торопилась заходить. Из всех учителей, не считая Маскарона, именно профессор Белозор был тем, кто как раз знал слишком много ее секретов. Она хотела считать его одним из своих друзей, что умеют хорошо хранить тайны.

Вдохнув, девушка постучала три раза и зашла в кабинет.

— На тумбочку! Живо! — крикнули ей, стоило двери за ней закрыться.

Не успела Майя понять, как инстинктивно вскочила на ближайшую тумбу. К ней через кабинет ползло что-то зеленое, желеобразное и, что самое дикое — с множеством торчащих во все стороны зубов.

Майя при виде зубастой лужи только сильнее поджала ноги и прижалась к стене. Профессор Белозор, подставив под локоть стопку папок, с задумчивым видом сидел на своем столе с другой стороны кабинета.

— Что это?! — воскликнула Майя, видя, что учитель не спешит ничего объяснять.

— Зелье «Зуборяд» одной из моих пятикурсниц, — спокойно ответил учитель. — Видимо, она его передержала на солнце, и оно забродило.

Девушка непонимающе глянула на мужчину.

— И часто забродившие зелья начинают бродить в самом деле? — напряженно спросила Майя, следя за передвижениями зеленой массы.

— Время от времени, — кивнул профессор Белозор, а поймав ошалелый взгляд Майи, пояснил: — Магия бывает непредсказуема в любом виде. Как видите, даже жидкость в пробирке может взбеситься, если не учесть правила ее хранения. Сколько раз говорил ученикам об этом, но кто-то обязательно забудет…

— Хотите сказать, это чье-то неудавшееся домашнее задание гуляет по вашему кабинету? — пораженно глянула на зубастую лужу Майя. — Оно же и пальцы отгрызть может!

— Теперь понимаете, как приходится учителям в Академии чародейства, — развел руками лекарь. — Я вообще считаю, что мы рискуем не меньше, чем стиратели, так как имеем дело с магией в руках пусть не злых, но не менее опасных чародеев — недоучек.

Майя нервно ухмыльнулась. Интересно, не был ли это камень в ее огород за прошлые подвиги?

— А зубы-то у него откуда?

— Так его используют для выращивания выбитых зубов.

— И что с ним делать? — нахмурилась Майя, просчитывая в голове, как можно устранить взбесившееся зелье. Попробовать сжечь — так оно жидкое, увернется. Тряпочкой тоже не вытрешь…

— Ладно, — убрал локоть с папок учитель, — погуляло и хватит. Леди Майя, закройте глаза ненадолго.

Мужчина взялся за черные очки. Майя, чуть помедлив, закрыла лицо ладонями. Кожей она уловила легкий мороз. В кабинете стало ощутимо прохладней. Не выдержав, девушка все-таки немного разжала пальцы и глянула на декана. Она поймала всего секунду перед тем, как он надел очки обратно. Его опущенные глаза оказались зеркальными. Абсолютно зеркальными…

Опустив руки, Майя посмотрела на окаменевшую лужу. Зубы в ней торчали, как кораллы в камне.

— Вы обратили это в камень без магического круга? — удивилась она.

— Мои глаза прокляты Тем Кто В Отражениях Дремлет, так что для этого мне не нужно заклинание. Это не человеческая магия.

— А почему он вас проклял? — спросила Майя и смутилась от своей бестактности.

— Я сам его попросил.

Ответ ее ошеломил. О глазах профессора Белозора ходило множество слухов. Их никто никогда не видел, ведь с черными очками декан лекарей при свидетелях не расставался. Профессор соскочил со стола, взял изящную трубку телефона и набрал номер.

— Ринушка, рыбонька, попроси, чтобы в моем кабинете через час прибрали. — Повернулся к Майе и поправил черные очки. Увидев ее озадаченный взгляд, он сказал: — Некоторые проклятья, как ядовитые растения — при умелом использовании из них можно извлечь корысть.

— Не совсем понимаю, как это работает в вашем случае, — призналась Майя.

— Довольно просто. В жизни каждого врача, что занимается серьезными болезнями, наступает такой момент, когда он теряет своего первого пациента. Мне было двадцать, а ей только исполнилось четыре… Я ничего не успел сделать, потому что мне не хватило времени. Хоть бы минута, и я бы ее спас. Но не успел. Растерялся. И подумал, раз не могу останавливать время вокруг, почему бы не останавливать время только для них.

Девушка изогнула бровь, а затем в ее глазах мелькнула догадка.

— Обратив в камень? Это же то же самое, что убить…

— Да, и это из тех редких случаев, когда смерть может стать лекарством. Освободить из камня зельем тело не проблема. Важно выиграть время, за которое можно успеть все хорошо рассчитать и лучше подготовиться к настоящему исцелению.

— Никогда не думала, что такое практикуют, — не знала Майя, восхититься или ужаснуться.

— Я пользуюсь этим в самых крайних случаях. И да, такой подход незаконный. Но когда дело касается жизни, единственные законы, что имеют значение — законы подруги с косой. И если это мне даст шанс отыграть у нее пару жизней, то я приму риск.

Майя промолчала. Подруга с косой… Странно услышать это от лекаря. Но если так подумать, многие из них так часто видят смерть, что вполне могут называть ее «подругой». Профессор Белозор показал на стул перед своим столом.

— Присаживайтесь, леди Майя. Или вам и на тумбочке удобно?

Девушка осознала, что все еще сидит на тумбе, поджав ноги. Она слезла, обошла окаменевшую лужу и села перед деканом, занявшим место за столом.

— Нашего чешуйчатого друга давненько не видно, — произнес профессор, глянув в окно. — Он прислал мне записку про охоту и сообщил, что будет некоторое время отсутствовать.

— Мне он передал то же самое, — кивнула Майя и спохватилась — стоило ли говорить учителю, что они с Эльдаром опять работают вместе?

Профессор Белозор внимательно посмотрел на нее. Майя видела отражение комнаты и себя на стуле в его круглых черных очках. В такие моменты она всегда задавалась вопросом, как много знает о ней учитель? Как много уже ей сказал и о чем еще больше умолчал? Майя подумала, что сейчас может задать вопрос, о котором не раз размышляла прежде. Пора бы и ей узнать о профессоре побольше.

— Почему вы сдали Эльдара отцу? Вижу, вам не нравится, что он работает стирателем. Но разве не этого вы добивались, когда помогли заточить его в Академии? По окончании учебы его ждала та же жизнь…

Профессор ответил не сразу. Майя чувствовала, как он рассматривает ее через черные стекла. Теперь она могла представить, как на нее смотрят его зеркальные глаза, способные обратить за секунду в кусок камня.

— Если я скажу, что собирался предать вашего отца, что вы подумаете? — тихо спросил он.

— Как скоро вы обратите меня в глыбу, — тут же ответила Майя.

Мужчина хмыкнул, поднялся и подошел к окну. За колыхавшимися легкими тюлями виднелись зеленые горы.

— Знаете, какую фразу часто говорит ваш отец, когда дело касается чести? — спросил мужчина, повернувшись к Майе. — «Великому чародею много непозволительно, потому что дозволено все»…

Майя слегка кивнула, припоминая слова отца.

— …Профессор Семироз, как никто другой, знает, насколько важно не забывать, что за силой всегда идет ответственность. И основал он Академию не столько из-за магии, сколько из-за желания научить следующие поколения пониманию: чародей это в первую очередь человек…

Несколько мгновений Майя смотрела на декана, пока не поняла, что он пытается ей сказать. Возможно ли, что он хотел дать Эльдару пожить жизнью, которая могла бы быть у него, не потеряй он одной ночью и дом, и семью? Какая могла бы быть у него, будь он только человеком.

— Вы планировали отпустить Эльдара, как только закончится его учеба в Академии? — вдруг осознала Майя, о каком предательстве сказал профессор Белозор. И эта мысль словно перевернула в глазах девушки всю песочную картину, и по крупицам стала собирать новую. — Вы собирались предать отца с самого начала, — хмыкнула Майя. Ей пора перестать удивляться тому, что не все вокруг нее то, чем кажутся. Как не все те, кем кажутся. Но она не почувствовала ни злости, ни раздражения. Лишь впечатление от самопожертвования, на которое оказался способен чародей перед ней. Ведь отпустить Эльдара означало лишиться и работы, и доверия ее отца. А возможно — и собственной свободы. — Вы так обратите против себя всех друзей, — заметила Майя.

— Так бывает, когда пытаешься поступать по совести.

— Но зачем вы все это мне рассказываете? Я ведь могу сдать вас отцу.

— Имеете право, — улыбнулся профессор Белозор.

Девушка прищурилась. Она догадывалась, что учитель рассказал ей все это вовсе не из-за желания излить душу.

— О чем вы хотите меня попросить? — спросила Майя прямо.

Профессор обошел стол и оперся боком на его край, став рядом с ней.

— Эльдар уже не привязан к Академии. Но есть в этих стенах то, к чему он привязан намного сильнее, чем какой-либо магией.

— Долг перед землей Рубинового Замка, — кивнула Майя.

— Вы, леди Майя, — усмехнулся декан. Девушка вскинула брови. — Маскарон тот, из-за кого Эльдар готов стать чудовищем. Ради вас же он еще хочет оставаться человеком. Наверное, я не имею права вас просить об этом, как учитель, ведь это опасно. Но сейчас я говорю, как его друг. Прошу лишь сдерживать его безумные порывы, когда дело касается Маскарона. Если кого-то он и послушает, то вас, леди Майя.

Девушка напряженно смотрела на декана. Она даже не была уверена, что удержать Эльдара способен ее отец. Что должна сделать она?

— Я могу идти? — спросила Майя спустя паузу.

— Разумеется, — не стал требовать ответов мужчина.

Майя направилась к дверям. Взялась за ручку и развернулась.

— Можно задать личный вопрос?

— Разве весь наш разговор не тем отличается сегодня? — вернулся в кресло декан.

— Почему вы все это делаете для Эльдара?

Профессор ответил не сразу. Губ его коснулась улыбка с оттенком горечи.

— Как часто бывает, самые отчаянные вещи мы делаем из-за женщин. И хуже всего, что это способно входить в привычку, — несколько обреченно вздохнул он. — Я дал ей слово, что буду его оберегать. Мне он дорог так же, как и память о ней.

Майя напряженно посмотрела на учителя и не сдержала в выражении сожаления. И поняв это, спешно покинула кабинет. Идя по коридору, она думала, знал ли Эльдар, что профессор Белозор любил его маму? Наверняка знал, он достаточно умен и это бы понял.

Сев за парту в кабинете Алхимии, Майя так задумалась о разговоре с учителем, что не заметила, как к ней подошла Лаура.

— В классе истории после урока, — тихо произнесла она. — Я буду ждать.

Майя удивленно глянула на сокурсницу. Ее бледное лицо не предвещало ничего хорошего.

По окончанию занятия Лаура быстро покинула класс. Майя собрала вещи и поспешила в назначенное место встречи.

Класс Истории Чарогорья располагался в конце западного корпуса по дороге в музей. Кабинет редко закрывали, так как опасного в нем ничего не хранилось. Идя по пустующему коридору, Майя все крутила в голове, что так обеспокоило сокурсницу. С Лаурой она последние дни не особо разговаривала — все-таки посвящать ее в расследование с руной было сомнительно, пусть они и сошлись на некоторых общих интересах. Возможно, ее брат опять угрожает ей.

Когда Майя прошла мимо двух доспехов и попала в класс, Лаура сидела за первой партой, нетерпеливо крутя в руках кожаную лямку сумки. Красавица встала.

— У тебя что-то случилось? — тревожно спросила Майя, направляясь к ней через аудиторию.

— Не у меня, — тихо ответила Лаура и глянула ей за спину.

Майя остановилась, на миг непонимающе нахмурилась, а затем все осознала. Ей стоило сразу подумать, кто еще, кроме брата, мог так напугать сокурсницу, что она стала белее призрака?

Девушка обернулась. В класс вошел высокий мужчина в темной мантии. Лицо его скрывала белая маска.

— Оставь нас, — произнес маг Лауре своим холодящим душу голосом.

Богачка сжала губы и кинула взгляд на Майю. «Что ты уже сделала?» — читалось в ее испуганных глазах.

— Иди, Лаура. Все в порядке, — выдавила улыбку Майя, хотя не верила своим словам.

Сокурсница спешно прошла мимо, у выхода поклонилась ей и отдельно магу, а затем исчезла в коридоре. Маскарон повернулся закрыть за ней дверь. Щелкнул замок. Стоило ему развернуться, как в горло ему уперлось острие ножниц.

— Не шевелись, — холодно приказала Майя, стоя к нему вплотную, чтобы успеть нанести удар. То, что ее застали врасплох, не значит, что она не нападет первой. Она глянула в черные впадины и постаралась сказать как можно резче, чтобы не выдать пробирающий ее ужас: — Я знаю, что ты сделал.

— Я много чего сделал. Что именно ты знаешь? — сухой ломкий голос звучал спокойно, и тем еще больше пугал.

— Если думаешь, что я позволю тебе так же разрушить мою жизнь, как Яхонтам Красным, то знай, я перережу тебе горло прямо здесь. — Какая-то часть Майи поразилась ее собственным словам. Она никогда не говорила никому ничего подобного. Никогда даже не думала такого говорить. Но сейчас отчаянно старалась обратить страх в злость. Старалась убедить себя, что сможет сделать все, что потребуется, чтобы защититься.

— Он рассказал тебе, — понял Маскарон. — Что ж, я не стану отрицать того, что сделал.

— Тебе так нравится ломать судьбы людей?

— Они сами их ломают. Мне лишь нравится за этим наблюдать.

— Что? — нахмурилась Майя и прижала острие к шее мага плотнее. Руки предательски дрожали. — Ты использовал ребенка, чтобы убить целый род!

— Что поделаешь, они сами виноваты. Не я сделал так, что маленький полукровка боялся больше родную семью, а не меня. И причиной тому был их собственный мелочный страх потерять власть. Я всего лишь делал то, что должен.

— Предав того, кто тебе верил?!

— Я никого не предавал, — уверено возразил Маскарон. — Я ведь не клялся в верности ни одному Яхонту Красному. Я их враг. И оставался им всегда. Так в чем же мое предательство?

Майя пораженно посмотрела на мага. Он говорил это с такой уверенностью в своей правоте, что слова его казались очевидными, как очевидно то, что утром солнце встает, а вечером — заходит. Будто естественный порядок вещей, который странно было бы нарушить.

— Что ж, кое в чем ты прав, — согласилась Майя. — Врагов положено уничтожать. А ты — мой враг.

— Я не враг тебе.

— Разве?

— Я знаю, что ты покидала город с Яхонтом Красным, — не без ноток раздражения сказал Маскарон. — Но это бесполезно. Трюки лесного народа не разорвут нашу с тобой связь.

— Так, может, достаточно и этих ножниц? — прищурилась девушка, надавив на острие сильнее. Тонкая багровая струйка потекла по бледной шее. Вид крови сначала ужаснул, но Майя убедила себя, что это хорошо — ее противник уязвим. Сейчас преимущество на ее стороне. — Я не стану твоей очередной игрушкой. И не позволю навредить ни Эльдару, ни отцу, ни его Академии.

Маскарон тихо выдохнул. Она увидела, как его плечи обмякли, а тело расслабилось. Он слегка опустил голову, словно собирался поклониться.

— Это несправедливо, Майя, — произнес он тихо. — Историю Яхонта Красного ты выслушала, а мою и знать не хочешь. — Майя на миг замерла, но не успела что-то ответить, как Маскарон взял маску и снял ее. Девушка посмотрела на его лицо, в зеленые, как весенняя трава, глаза. — Если желаешь меня убить, я не стану тебя останавливать, — произнес он своим мягким голосом. — Желаешь разорвать договор — давай. Как я уже сказал, моя жизнь принадлежит тебе. Распоряжайся ею, как пожелаешь, моя Княгиня.

Майя вздрогнула. Обращение словно закинуло за шиворот кубик льда, вызвав мурашки по спине. Вдохнув, она сжала ножницы до боли. Сейчас она могла все закончить. Могла спасти город от войны. Могла отменить опасный договор. Могла освободить Эльдара от необходимости мстить… Достаточно лишь вдавить острие в плоть врага, в его артерию. Майя видела ее на шее по быстро пульсирующей жилке.

Смотря на эту жилку, она вдруг осознала — Маскарону страшно. Она подняла на него глаза. Маг смотрел на нее из-под полуопущенных век. Длинные ресницы пускали на кожу под глазами тени, тоже длинные в свете ползшего к горизонту солнца. Выражение спокойное, как у статуи в соборе. Красивое и смиренное. Маг не пытался вырваться или ее остановить.

Руки сейчас слушались ее, но все равно совершенно не слушались. Дрожь пробила сильнее. Секунды обратились в давящую вечность. Майя не знала, сколько так простояла, держа взгляд мага. Но рука дрогнула. Она сокрушено опустила ножницы.

Маскарон выдохнул. Но Майя сжала кулак, замахнулась и с силой ударила. Мужчина пошатнулся. Может быть, даже упал бы, если бы не упирался спиной в дверь. Маг пораженно посмотрел на Майю, отряхивающую руку от удара и морщившуюся от боли. Увидев мрачный взгляд девушки, он нелепо улыбнулся.

— Заслужил, — согласился он и облизнул губу, где проступила кровь. — Ярость тебе идет, ты знаешь?

— Зачем ты все это делаешь? — пропустила Майя сомнительный комплимент. Злость смешалась с растерянностью. — Зачем тебе война? Зачем эта игра с Князями? Зачем убийства целых семей? Чего ты добиваешься, Маскарон? Ты же гений места, а вам положено защищать! (3303c)

— Ты правда хочешь знать? — немного склонил голову маг.

Майя на несколько секунд замялась, но кивнула. Маг слегка улыбнулся.

— Тогда слушай, маленькая ведьма, — мужчина шагнул к ней и опустил глаза на маску в руке. — Это будет мой последний урок истории в этих стенах. Той истории, что принято считать темным пятном. — Маг поднял вспыхнувшие зеленым блеском глаза. — Я расскажу, как родился Маскарон…