Глава 24. Кровавая роза

Очнулась Майя в холодном каменном подвале с крупной кладкой. Люстра из двух колец со свечами висела на старой поржавевшей цепи. Тело пробивала дрожь, Майю прислонили к холодной стене. Накидки на ней не было, верхние пуговицы блузки расстегнуты и видно три шрамика над сердцем.

Майя хотела прикрыться, но сбоку звякнуло. Она увидела на запястьях кандалы с цепями, что крепились к кольцам на стене. Стоило только взглянуть через Занавес, как стало ясно: руки оплетены магической сетью, что не пропускает ману в ладони. Ее оставили без возможности плести заклинания. Судя по всему, она в Пожирателе Судеб, в одной из комнат подземелья, где проводят допросы. На это не двузначно указывали темные пятна на кладке и полу, и в углу виден отпечаток ладони из засохшей крови. Майя не хотела думать, при каких обстоятельствах он остался тут.

Послышался шум со стороны. Девушка увидела господина Моргана на стуле возле деревянного стола. Он сидел к ней в профиль, и мрачные тени очерчивали его орлиный нос. Мужчина закинул ноги на стол и читал старый фолиант. Заметив, что Майя проснулась, он отложил книгу. На открытой странице с пожелтевшей бумагой промелькнуло изображение во весь рост черного рыцаря в доспехах с шипами и короной на голове — Стратоса.

— Ваше Темнейшество, — не без издевки выдал Морган небольшой поклон.

— Послушайте, господин Морган… — спохватилась Майя, но не успела договорить — маг произнес заклинание, символы на кандалах вспыхнули, и оковы вмиг накалились. Майя вскрикнула, ощущая, как обжигают они кожу на запястьях.

Мужчина снова произнес заклинание, и кандалы остыли так же быстро, как и накалились. Осталась только пекущая боль от прикасания жесткого железа.

— Это чтобы ты хорошенько думала, прежде чем врать мне, — не без удовольствия предупредил маг.

Он подхватил трость, подошел к сидевшей на полу девушке и посмотрел на нее сверху вниз. Выражение его по-прежнему напоминало орла, что поймал кролика и теперь прикидывал, с какого места начать рвать тушку беспомощной добычи.

— Итак, Майя Семироз, как тебе удалось ухватить темную корону? — поправил он прядь на лице девушки позолоченным клювом трости. — Ты любовница Маскарона или у вас чисто деловой союз?

— Не то и не другое, — возразила Майя.

— Признаться, я поражен, — с насмешкой произнес маг. — Со стороны Маскарона это невероятно умно и издевательски одновременно: спрятать свою избранницу за спинами врагов. Велизар, несмотря на все его таланты ищейки, никогда бы не додумался искать темную княгиню у себя в семье. Мне даже его жаль. Лесана, теперь и дочь… С женщинами ему явно не везет, — помотал головой Морган.

— Прошу, дайте объяснить, — настояла Майя. — Это все ошибка.

— А я вижу воистину гениальный план. Если бы не свидетель, мы бы тебя никогда не нашли.

— Свидетель? — Морган промолчал. Конечно, он не собирался говорить, кто ему донес на нее. — Позовите отца, — потребовала Майя, решив, что все не так плохо, если ей дадут сделать задуманное. Ее не «стерли» сразу, а значит, у нее есть время все исправить. — Я хочу поговорить с ним.

— О, этот приказной тон здесь не сработает, Ваше Темнейшество, — помотал головой маг. — Здесь хоть и мрак, но не твое царство теней.

Майя стиснула губы. Ее нарастающую панику приняли за наглость, впрочем, отрицать она не собиралась. Отец учил, что страх лучше обращать в злость, даже когда ты загнан в угол. Особенно, когда ты загнан в угол.

— Итак, мой старый друг Велизар работает с вами?

— Нет! — тут же воскликнула Майя, и на этот раз в голосе проступил испуг. — Он ничего об этом не знает!

— Тогда зачем тебе с ним встречаться глубокой ночью?

— Потому что я кое-что узнала. Кое-что, что, возможно, поможет остановить войну. И я хочу рассказать об этом отцу.

— Велизар по правилам не может участвовать в расследовании из-за личных отношений с обвиняемой. Он ведь тебя учил нашим порядкам, не так ли? А вот если ты расскажешь мне, я подумаю, стоят ли твои слова внимания.

Майя сжала кулаки, от чего обожженная под обручами кожа отозвалась новой острой болью. Злость и страх ледяной рукой сжали ее живот. Как она могла так оплошать?! Почему не усомнилась в правдивости слов Моргана?! Мысль о скором завершении войны так завладела ею, что она совершенно забыла об осторожности. Но как Морган ее вычислил? Даже если понятно, что он мог перехватить ее сообщение от профессора Белозора у стражей, то как он узнал про шрамы? Не стал же декан рассказывать ему о них без причины? Скорее, он бы сказал отцу. А кроме учителя, отца и Эльдара, никто о ее пятнах над сердцем и не знал…

— Хорошо, я скажу все вам, — заявила Майя, решив исходить из ситуации. — Прежде чем судить меня и Маскарона, вы должны узнать историю народа, который здесь жил до нас.

Она глянула на герб Оскарии, что, как и на плаще мага Ковена, был аккуратно вышит золотыми нитями на грудном кармане сюртука Моргана. И стала говорить обо всем, что так желала раскрыть отцу. Закончила она тем, через что пришлось пройти Маскарону в плену у людей. Как издевались над его собратьями, как забавы ради пытали и как выпускали из клеток и травили, устраивая себе развлекательную охоту. Майя рассказала все, что узнала о вырезании народа Акротер солдатами Оскарии и становлении последнего мага из забытого Двора тем, кем его теперь знал весь волшебный край.

— …Он не завоеватель, а гений места, — старалась Майя говорить четко и внятно, хотя ее переполняло негодование. — Они по своей сути хранители. Все дело в том, что он видит в людях угрозу для Чарогорья. Он хочет вернуть себе утраченную землю, которую у его сестры когда-то отобрали люди. Вот зачем ему война и Армия… Конечно, — замялась Майя, — правдивость его слов еще нужно доказать. Я поэтому и хотела встречи с отцом, чтобы все ему объяснить. И я пойму, если вы сразу мне не поверите…

— Я верю.

Майя подняла пораженный взгляд на мага.

— Правда?

— Конечно. Я знаю эту историю. И твой отец знал бы, вступи он на должность архимага, когда ему предложил король. Конечно, эта история известна Ковену. И что дальше? — спросил стиратель.

— Дальше… — на миг растерялась Майя. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать услышанное. Выходит, Маскарон не врал! — Дальше мы можем рассказать эту историю властям Цветоча и договориться с Маскароном о мире.

— О мире?

— Да, тогда не будет никакой войны. Маскарон не призовет Армию, если мы сумеем с ним договориться.

— Ты хотела сказать, договориться с тобой. Ведь ты его княгиня, — заметил Морган. — Или скажешь, что не ты должна вести за собой полчище чудовищ?

Майя хотела объяснить, что все дело в их сделке, и что короновали ее против ее желания, однако горло сжалось только при мысли что-то сказать об узелках. Она поморщилась, осознав, что магия договора все еще не дает ей говорить о трех ночах платы Маскарону.

— Расскажите про Акротер отцу, и он придумает, что с этим делать, — уверенно сказала Майя.

Морган усмехнулся, будто услышал забавную шутку.

— Не Велизару принимать решения, с кем городу устанавливать мир, — помотал головой маг. — На это имеет право лишь Верховный Ковен. И в Цветоче только я говорю от его имени. Думала задурить голову отцу и заставить его помогать тебе завоевать Чарогорье?

— Нет, совсем не так! Я хочу мира! Разве вы не хотите? — Майя старалась понять, что упускает в происходящем. А она явно что-то упускала, ведь сейчас предлагала решить проблему, а Морган и бровью не вел на ее отчаянные попытки уберечь город.

— Складно говоришь, — изогнул губы маг. — Но не думай, что я поведусь на твои невинные глазки. Нет опаснее ведьмы, чем ведьма с красивеньким личиком. Но я слишком много повидал таких до тебя. И знаю, чего вы стоите.

— Нет, я…

— Верховный Ковен не станет договариваться со злом! — холодно изрек Морган.

Майя напряженно посмотрела на него.

— Но жители… — выдохнула она. — Но если начнется война, то пострадают жители Цветоча! Пострадают дети, старики, отцы покинут семьи и будут сражаться, будут умирать… — на миг Майя сжала зубы. Она знала этот страх: когда отец тихо уходит ночью, а она тайком смотрит в окно на его темную фигуру. И каждый раз умоляет Небеса, чтобы он вернулся домой, к ней и маме. — Почему вы отказываетесь?

— Нам есть что противопоставить Армии Тьмы. Будет война, и мы в ней не проиграем.

Девушка пораженно смотрела на мага. Теперь она окончательно осознала, что ее план полетел в тартарары. Морган все знал. Все знал весь Верховный Ковен, а ведь они все прошлые века постоянно отрицали существование мага в маске. Но что хуже, Моргану оказалось наплевать не только на кошмар прошлого, а и ужас будущего. Он не собирался избегать войны, кровопролития и насилия, что повлечет она за собой для людей и нелюдей. Смотря на его горящие глаза, Майе даже казалось, что ему нравится такой расклад.

— Так вот в чем дело… — выдохнула она и со злостью глянула на Моргана. — Вот зачем вы приехали? Найти Армию. Найти и использовать ее для Ковена!

Морган усмехнулся краем губ. А Майя быстро собирала в голове картинку. Оскария — военное королевство. В прошлом они уничтожили целый волшебный народ ради новой земли. И от новых завоеваний нынешнего короля и Ковен удерживает лишь сомнение в своем превосходстве над соседними государствами нелюдей. Другое дело — получение целой Армии чудовищ, что не знают усталости и жалости. Тогда уж никаких сомнений не будет.

— Говори, ведьма Маскарона, где твой дружок припрятал Армию? — холодно спросил Морган.

— Я не знаю, — мрачно отозвалась Майя. — Правда, не знаю.

— А что ты знаешь?

В голове Майи промелькнули мысли об Академии. Об Источнике, который усилился жертвоприношением. Об участии Маскарона в построении Тайлогос и вообще всего города. И еле сдержала взгляд, чтобы не посмотреть в сторону ленточки на запястье. Она может призвать мага в маске по желанию. Однако теперь эта мысль вдруг стала опасной. Призови она к стражам Маскарона, и те смогут вытрясти из него секрет Армии. И тогда войны точно не избежать…

Все это пронеслось в голове Майи за секунды. Она напряженно посмотрела на стирателя. Ей нельзя при Моргане развязывать узелок.

— Я ничего не знаю, — ответила Майя. — Ни где Армия, ни где искать Маскарона. Он не доверял мне настолько, чтобы открыть свои секреты, и приходил тогда, когда сам хотел. Я не собиралась становиться его княгиней и ничего не знала о его планах, пока он не сделал свой ход. — Все же врать легче, когда говоришь часть правды.

Мужчина разочарованно выдохнул и посмотрел на череп орла.

— А я ведь хотел быть добрым по личной симпатии…

Пустые глазницы орлиного черепа вспыхнули золотом. Цепи оков начали укорачиваться, поднимая Майю на ноги. Не понимая, что происходит, девушка стала ерзать. Звенья остановились, прижав ее к холодной стене вплотную, пока пленница на них трепыхалась, как мотылек, пойманный за крылья.

— Что происходит? — постаралась спросить Майя строго, но голос предательски выдал панику.

— Пора показать Темной Княгине, что бывает с врагами королевства. — Морган поддел клювом трости ее блузку и комисоль. — Ин пульвис! — произнес он.

Глаза птичьего черепа вспыхнули. Тут же Майя услышала треск ткани. Ее блузка и комисоль стали разрываться и падать ей под ноги лохмотьями.

— Стойте! — испугалась Майя, когда в лицо ударил жар стыда. — Прекратите!

Майя пожелала провалиться сквозь землю. Но старалась выглядеть спокойной настолько, насколько могла выглядеть, зная, что ее против воли раздевают, а она ничего не может сделать. Словно это все паршивый сон, ведь она не могла оказаться в такой ситуации. Ведь она ничего не сделала, за что могла очутиться здесь. Но, смотря, как падают под ноги ошметки ее одежды, она все больше осознавала, что так же рвется на лоскуты ее шанс выбраться отсюда. Ее не отпустят, пока не вытрясут из нее ответы. Ответы, которые нельзя ей давать, иначе войны не избежать.

— Если мой отец узнает… — в отчаянной ярости выдохнула Майя, цепляясь за последнюю спасительную ниточку.

— Ключевое слово «если», — ухмыльнулся Морган. — Да и кто сказал, что он не окажется здесь с тобой?

Майя окаменела. Отца тоже схватили? Поэтому он не пришел к ней на встречу?

— Где он? — процедила Майя. — Что вы с ним сделали?!

Но Морган проигнорировал ее вопросы. Он рассматривал ее и явно упивался беспомощностью и стыдом своей добычи. А еще ее страхом. Он провел рукой по талии девушки, отчего Майя вздрогнула.

— Как жаль, что у такого красивого тела столь темное сердце, — неприкрыто жадным взглядом скользил по ней взглядом стиратель. — Но не буду врать, именно с такими пленницами интересней всего работать.

— Господин Морган, я же сказала, что понятия не имею, где Армия! — отчаянно выпалила Майя. — Клянусь, не знаю!

— Ты же не думаешь, что я поверю Темной Княгине? — улыбнулся еще шире Морган. — Майя Семироз, ты продала душу тьме. За это придется поплатиться. Или ответами, или болью. Но я от природы эстет, и не люблю портить красивые вещи. Зато украшать их я умею. Даже кровью, — оскалился стиратель.

Майя непонимающе нахмурилась, однако слова мага вызвали еще больше паники. Морган извлек из кармана коробочку, похожую на спичечный коробок. Вынул из него золотую булавку с круглой головкой. Майя смотрела на маленькую иголочку. Выглядела та не сильно устрашающе — не скальпель или щипцы. Хотя от ее острого конца все-таки стало тревожно.

— Тебе нравятся розы? — вдруг спросил Морган. Брови Майи поползли вверх. Такой вопрос сейчас она ожидала услышать меньше всего. — Твоя фамилия сразу наталкивает на мысли о розах, — продолжал говорить маг. — Девушкам ведь положено дарить цветы. А я с самой нашей первой встречи был заинтригован тобой, Майя Семироз.

Майя моргнула, все меньше понимая прыжки мыслей мага. Но тот не стал дожидаться ее ответа, а поднес булавку к ее правой ладони и уколол посредине. Майя дернулась, ощутив секундную острую боль, и глянула на руку. На коже выступила капелька крови.

— Эм… Ай, — выдавила Майя, пытаясь понять, как должна реагировать. Если Морган решил, что она из тех барышень, которые падают в обморок от вида крови, то, может, все не так плохо. Это «страшное испытание» она переживет.

— Цвети, Кровавая Роза, — приказал Морган.

Вокруг места укола на миг явился магический круг. Майя вздрогнула, когда кожу снова пронзила острая боль. Но на этот раз она вошла в ладонь глубже. Девушка дернула рукой, видя, как капля крови быстро растет. А затем кожу вокруг укола разорвало. Кровь брызнула на пол.

Майя вскрикнула от неожиданности, огненная боль прошибла всю ее ладонь, словно ее окунули в кипящее масло. Девушка потрясенно смотрела, как медленно рвется ее кожа и мышцы. А затем она ощутила треск.

Майя закричала еще громче. На краю сознания мелькнуло: это трещит ее кость.

На миг все вокруг померкло. А когда прояснилось, Майя потрясенно смотрела, как на руке растет алый бутон. Бутон из ее крови. Рука горела, кровь капала на пол, пока медленно распускались лепестки крупного цветка. И все это время больно было настолько, что это даже не походило на как-то вырванный без анестезии зуб. Майя кричала, пока ощущала, словно через ее руку медленно просовывают тупой раскаленный гвоздь. Когда роза полностью расцвела, она кристаллизировалась и застыла. Ее лепестки отражали багровые блики в мертвенном свете подвала.

— Тебе точно нечего мне сказать, Майя Семироз? — поинтересовался Морган, любуясь своей работой.

Он дотронулся до цветка и слегка надавил. Майю прошибла новая волна боли.

Она с ужасом посмотрела на Моргана. Ее пробирала дрожь, ноги подкосило. К горлу подступила тошнота. Первым желанием стало признаться во всем. Сказать, что она знает, как Моргану дать ответы, пусть только позволит позвать мага в маске! Она отдаст ему Маскарона, и пусть они сами разбираются! Пусть сожгут друг друга, раз так желают войны! Почему она должна кого-то защищать?! Почему должна страдать из-за тех, кто хочет принести еще больше боли другим?!

Другая молниеносна мысль последовала с наплывом злости. Она злилась на Маскарона, злилась на Моргана, злилась на себя и… снова на себя. Майя прямо пришла в ярость от себя. На свою слабость и бестолковость! На свою беспомощность и беспечность! На то, что, желая так много изменить, ничего сделать так и не смогла. Весь ее пройденный путь ничего не стоит, если она сейчас все расскажет Моргану. Начнется война из-за того, что она оказалась слаба. Оказалась куклой в чужой игре.

«Не хочу быть куклой! — кричало все в ней. — Не хочу быть ничьей куклой!»

— Не знаю, — выпалила она быстрее, чем язык повернется сказать что-то непоправимое. И стиснула зубы, поняв, что последует после этого.

И оно не заставило себя ждать. Морган уколол булавкой ей в шею. И Майя снова не сдержала крика…

***

Сознание плыло, но темнота неумолимо не наступала. Стук сердца отдавался в висках. Тело стало сгустком боли. И горело… Выжигало ее… Майя безвольно висела на цепях. На ногах стоять не могла: на бедре цвел новый кровавый цветок, и когда она хотела подняться, ноги снова подкашивались. Во рту застыл металлический привкус. Майя не помнила, когда именно прикусила губу, да и боль от нее терялась на фоне уже пяти распустившихся роз: кроме двух первых, алые цветы теперь застыли на плече, животе и бедре. Из-под кристальных цветов сочились струи крови.

Когда она не кричала, она молчала. Хотя внутри нее все вопило не сметь открывать рот. Не сметь просить Моргана прекратить, чтобы она позвала ему Маскарона.

Подняв помутневшие глаза на мага, Майя с новым ужасом осознала: он любуется ею. Ее болью, ее беспомощностью, ее телом, порезанным собственной кровью.

— Я еще вижу много мест, которые можно украсить, — ухмыльнулся Морган, водя по шее девушки пальцами и перейдя на живот.

— Не знаю… — повторила Майя пересохшими губами. — Не знаю…

Девушка смотрела на пол. На кусках ее одежды кое-где расплылись темные пятна. Майя подумала, когда эта алая жидкость в ней закончится? Сколько еще понадобится роз, чтобы в ней не осталось ни капли?

— Знаешь, — поднял голову девушки маг. — Вот смотрю на тебя и думаю: есть женщины, которым кровь идет. И ты из них. — Майя не ответила. — Интересно, пойдет ли красный твоему отцу? Ты хотела бы посмотреть, как я украшу его? Однако не розами. Цветы — это все-таки женская тема. А вот содрать с его груди кожу и посмотреть, из чего сделан великий маг Чарогорья, было бы интересно.

Глаза девушки расширились. Она подняла голову выше. Но ничего не сказала. Лишь смотрела с безумным огнем в глазах. И, может, если бы не цепи, она бы набросилась на Моргана. Вцепилась бы ему в глотку зубами. Это желание ясно горело в ее больших и заплаканных глазах.

Морган ухмыльнулся.

— Какой взгляд! Вот я и знаю, где красиво сядет новый цветок. — Он схватил девушку за подбородок и сжал. Поднес булавку к ее левому глазу.

Майя закричала и стала вырываться. Каждая рана под розой отозвалась новой пронизывающей болью. Все они сидели в ее теле, как острые ножи. Морган перехватил ее за волосы и резко дернул, заставляя вскинуть голову. Она отчаянно сопротивлялась, но сил в теле не хватало. Она ослабела от потери крови и криков. Слишком ослабела. В ужасе она смотрела, как золотая игла приближается к ее зрачку.

— Господин Морган, — донеслось позади. Мужчина замер, а затем недовольно повернулся на трость у стены. Глаза в черепе горели. Голос доносился оттуда. — Господин Морган, вас вызывает господин Семироз. Объявлено собрание городского совета. Темные маги нанесли удар по южному корпусу стражей.

Морган отпустил волосы девушки и повернулся к трости.

— Скажи, через пять минут буду. — Он спрятал булавку в коробку. — Твои подданные часом не тебя ищут? — Майя не ответила. В голове ее звенело лишь одно: отец на свободе. Морган его не схватил! Стиратель подступил к девушке, приподнял лицо, чтобы заглянуть в глаза. — Что ж, я дам тебе день, Майя Семироз. День на размышление, а затем мы продолжим, и будь уверена, твое тело зацветет сотнями новых алых роз.

Он подхватил трость, а затем без предупреждения стал сбивать кристальные цветы рукоятью. Майя завопила. Розы с треском падали с ее извивающегося тела. Из открытых ран с запекшимися дорожками снова потекла кровь. Морган сбил все цветы и, игнорируя вопль пленницы, неспешно направился к дверям.

— Не дайте помереть ей раньше времени. Головой за нее отвечаете.

В комнату зашел страж, чье лицо она не рассмотрела в полумраке. Он накинул ей на голову мешок. Отстегнул от цепей, хотя оковы оставил. Ее грубо закинули на плечо и куда-то понесли. Майя слишком устала, чтобы сопротивляться. Глаза слипались, все тело горело в агонии, но разум все не хотел поддаваться спасительному забвению.

«Отец… — зазвенело в голове Майи, когда с болью у нее перехватило дыхание от ужаса неизбежности. — Эльдар… Хоть кто-нибудь… Не хочу здесь умереть… Не хочу! Не хочу! Хоть кто-нибудь, прекратите это!»