Глава 25. Даже если тебя съели…

Прикосновение холода к щеке заставило открыть отяжелевшие веки. Майя не помнила, как вокруг наступила тишина, но часть ее сознания не хотела возвращаться туда, откуда ей удалось вырваться. Заморгав, она сфокусировала зрение на ведьминой свече, стоявшей на табуретке. Майя помнила, как прежде чем отключиться, ее принесли куда-то и сняли с головы мешок. Она поняла, что находится в какой-то камере на твердой деревянной койке. Но после незаметно глаза заволокла другая темнота, и она провалилась не то в сон, не то в беспамятство. Тогда страж куда-то ушел, сейчас же к ней склонился незнакомый мужчина со светлой бородой.

— Вы меня слышите? — поинтересовался незнакомец, убирая от ее лица бинт со льдом, судя по холоду мокрой марли. Майя поморщилась. Тело пробивал жар и мороз одновременно. Чувство, будто по ней пронеслось стадо буйволов, таким раздавленным и выжатым казалось все тело. Она не сразу осознала, что происходит. — Попейте, это поможет набраться сил.

К ее губам поднесли железную кружку. Майя жадно прильнула к ней и стала пить большими глотками. Ее голову приподняли, помогая ей. Прохладная вода с горьковатым привкусом показалась слаще меда. Девушка хотела схватить кружку, но поняла, что ее правая рука перевязана и в кандалах. Осушив кружку, Майя положила голову и посмотрела в потолок. Она постепенно вспомнила все, что случилось с ней. Вспомнила, и пожалела, что ничего не забыла.

«Спокойно, ты жива — это главное, — старалась успокоить она ледяной страх, скрутивший ей живот. — Ты жива — это главное. Сейчас это уже неплохо».

Она в плену. И у кого?! У друга отца, стирателя, который должен оберегать и защищать слабых! Но ему было все равно на все ее слова. Как и на попытки избежать войны.

Девушка огляделась. На этот раз ее разместили в какой-то камере. Она лежала на кровати с твердым матрацем, а рядом на краю сидел тощий незнакомец. Возле него табуретка, заставленная какими-то баночками, миска с водой и бинты. На полу окровавленные куски бинта. Майя уловила в сырости комнаты запах спирта и каких-то настоек, спешно окинула себя взглядом. Правая ладонь перемотана полностью, хорошо видно работу человека, знающего свое дело. Осторожно подняв левой рукой простынь, Майя увидела, что остальные ее раны тоже обработаны и осторожно перемотаны. Самое удивительное, нет той жуткой боли. Явно не только марлей поработали. Девушка глянула на незнакомца, еще не зная, стоит ли благодарить его или и в этом есть какой-то подвох?

— Где я? — спросила и облизнула припухшие от укуса губы.

— Пожиратель Судеб, — ответил незнакомец слегка охрипшим голосом.

Он сидел в поношенной рубахе и таких же потертых штанах. Худое лицо стоило бы назвать обтянутым кожей черепом. Глаза впалые, серые, почти бесцветные. Слипшиеся сальные волосы закручивались в кудряшки. На миг Майе показалось что-то знакомое в чертах незнакомца, однако она никак не могла понять, что именно.

— Сильно тебе досталось, девочка, — выдохнул мужчина. — Совсем ополоумели… Уже и детей мордуют!

Он поставил кружку на табуретку. Майя увидела на его худых руках кандалы с цепью. Ее кандалы теперь соединялись похожей цепью между собой.

— Вы лекарь? — тихо спросила она. Даже произносить слова казалось тяжелее, чем когда-либо. — И почему сидите здесь как заключенный?

— Одно другому не мешает, — отозвался мужчина. — Кто-то не хочет тебя показывать местному медикусу, вот и отправили ко мне. Я не лучший, но кое-что умею.

Майя глянула на свою перемотанную руку. Перед глазами ярко предстал алый цветок. Эхом в памяти отозвалась зверская боль, что пронзила ее в секунды прорастания кровавого бутона. «Твое тело зацветет сотнями новых алых роз». Майя стиснула зубы, ощущая, как органы внутри сворачивает от волны холодящего ужаса.

— Ваши раны не опасны для жизни, главное, не терять больше крови, — принял мужчина ее сжатые губы при взгляде на ладонь за переживание о травмах. — У вас перелом третьей кости пясти. Не смертельно, главное — не дергать рукой, пока не срастется.

— Она не успеет срастись, — мрачно отозвалась Майя.

Мужчина напряженно глянул на нее, и во взгляде его проступило понимание, а затем сожаление. Видимо, ему не сказали, что его попросили ее подлечить лишь для того, чтобы добить, просто не сразу…

— Так это правда? Вы темная княгиня? Я думал, страж пошутил.

— Это действительно похоже на паршивую шутку, — сухо отозвалась Майя.

Если бы не ноющая боль и перебинтованная рука, она бы решила, что последние события — страшный сон. То, что не могло с ней случиться в реальности. Почему все так обернулось, когда она, наконец, подошла к решению вплотную?! До окончания всего этого безумия оставалось сделать шаг. Всего один шаг! Но кто-то уже сделал ход за нее…

Мысль о свидетеле заставила ее еще раз перечислить всех, кто мог знать о ее шрамиках. Но никого нового, кто видел их, она не вспомнила.

Ее сосед по камере тем временем почесал затылок. Похоже, он теперь не представлял, что говорить девушке. Поднялся и принялся собирать испачканные бинты с пола. Наблюдая за ним, Майя вдруг осознала смысл его последних слов. Раз ее не хотят показывать главному лекарю темницы, выходит, Морган не хочет, чтобы о ней знали другие работники. Не значит ли это, что он опасается, как бы о ней не узнал отец? Тогда, может, не в его власти так просто схватить отца? Могут ли угрозы мага быть блефом?

Если Морган подговорил нескольких стражей молчать о ней, тогда ей нужно переубедить хотя бы одного, чтобы он передал сообщение ее отцу. Хоть одного склонить на ее сторону, и тогда она выберется отсюда!

— Сколько их? — спросила Майя, когда мужчина стал протирать спиртом руки. — Сколько стражей следят за этой камерой? Вы хорошо их знаете?

— Сейчас один, и я знаю его достаточно хорошо, чтобы посоветовать тебе вести себя с ними незаметней мыши.

— Думаю, фамилия Семироз заставит его задуматься, что перед ним не мышь.

Пленник удивленно глянул на нее.

— Семироз? Не говори мне, что ты…

— Я дочь Велизара Семироза. — Имя отца, отразившееся эхом от пустых стен, каким-то чудным образом зажгло внутри пусть и слабый, но огонек надежды. Ее родитель как-никак знаменитый чародей и стиратель Чарогорья. Она его дочь, и он ее учил выживать. Учил быть готовой ко всему. И даже чокнутому колдуну из самого Ковена она не даст так просто себя убить!

— Не знал, что у него есть дочь, — выдернул ее из мыслей голос заключенного. — Как тебя зовут?

— Майя.

— Я Ждан. Ждан Стародуб.

Глаза Майи расширились. Она вдруг поняла, почему лицо мужчины показалось ей знакомым. Перед ней отец Луки! Тот, кто работал на Верховный Ковен, а затем заключил сделку с Крысиной королевой и спрятал свои воспоминания об Армии от королевских магов, за что и был лишен свободы и объявлен предателем королевства. И Майя подумала: довольно иронично, что оба они хотели остановить войну, и оба встретились в таком месте… Прям камера дураков.

— Я думала, вы в Певчей Костей*, — поделилась девушка.

— Я был там, пока меня опять сюда не вернули. Господин Морган хочет, чтобы я восстановил записи из уничтоженного мною расследования. Сказал, освободит меня, если я снова обнаружу то, что тогда стер из своей памяти.

Майя от неожиданности даже приподнялась на локти, игнорируя отозвавшуюся в порезах боль. Выходит, Морган решил использовать все ресурсы, чтобы добраться до Армии Тварей.

— И вы согласились ему помочь?

— Я хочу снова увидеть сына.

— Но ведь вы отдали свободу, чтобы Ковен не узнал то, что вы обнаружили. И снова им помогаете?

— Вряд ли, девочка, ты поймешь, каково это: прозябать день за днем в темной холодной клетке и даже не помнить ради чего, собственно, поставил крест на своей жизни.

Майя внимательно посмотрела на мужчину. Она помнила отчаянье Луки, помнила его блестящие от слез глаза. Тогда он хотел передать воспоминания своего отца Ковену, чтобы вернуть родителя. Конечно, господин Ждан так же сильно хочет вернуться к сыну. И она не могла его судить за сделку с врагом. К тому же, возможно, скоро и она пойдет по тому же пути. Майя не была уверена, что перенесет обещанные сто роз…

— У вас очень талантливый сын, господин Ждан, — сказала Майя, отгоняя пугающие мысли. — Вы бы видели, какие он штуки мастерит в учениках профессора Чуба.

— Вы знаете его? — удивился мужчина.

— Он спас меня однажды. Да, он очень храбрый и решительный, — заметила она удивленный взгляд собеседника. — И вечно пытается выглядеть взрослым.

Мужчина улыбнулся, и впервые за весь их разговор в его уставших глазах затеплилась искорка жизни.

— А у него нет моих воспоминаний? — вдруг спросил господин Ждан. — Я не оставлял их ему?

Майя уже собралась поделиться, чего ей и Эльдару стоило достать эти воспоминания, но спешно прикусила язык. Господин Ждан не помнит, как поступил со своими знаниями. Наверное, потому Морган еще не добрался до Луки. При мысли, что маг Ковена схватит мальчишку и притащит в каменную комнату, где побывала она, ее передернуло. Она сдержанно глянула на господина Ждана. Она не могла сказать ему правду, не могла доверять ему, пока он работает с Морганом.

— А вы где-то спрятали свои воспоминания? — спросила Майя, надеясь, что ее паузу приняли за озадаченность, а дрожь за последствие холода в камере.

— Не знаю, — признался господин Ждан. — К несчастью, я и эти воспоминания утратил.

«До чего предусмотрительно», — оценила Майя.

Она попыталась приподняться и попросила соседа по камере помочь ей одеться. У господина Ждана, разумеется, лишней одежды не было, потому он несколько смущенно предложил свою запасную поношенную рубаху. На что Майя охотно согласилась — все же лучше, чем лежать здесь полураздетой. Рубаха, как мешок, оказалась ей почти до колен. Майя села на койке. Голова немного закружилась. Господин Ждан придержал ее, хоть и бурчал, что ей лучше лишний раз не двигаться. Однако она не могла лечь и просто уснуть. Ей срочно нужно что-то придумать. Найти выход, пока Морган не вернулся за ней. Мысль о новой встрече с ним в той каменной комнате уже сама по себе казалась пыткой. Майя глянула на кандалы на левой руке. Узелок зеленой ленточки оказался как раз под железным обручем. Девушка попыталась его вытащить, однако пальцы правой руки распухли от перелома и отказывались слушаться. Психанув, она постаралась зубами достать до узелка.

— Это не сработает, — заметил господин Ждан, в глазах которого поползновения Майи выглядели ничем иным, как глупым намереньем перегрызть кандалы. Майя недовольно опустила запястье. — Тебе лучше лежать и набираться сил.

— Чтобы снова хорошо кричать? Нет уж, обойдусь. И мне не больно.

— Это пока снадобье из косточек золотых яблок действует. Но твои раны могут открыться, если будешь неосторожна.

— Я не расстроюсь, если крови во мне не хватит на сто роз, — буркнула Майя, чем вызвала озадаченный взгляд соседа по камере.

Отец рассказывал, как однажды попал в плен к темному магу-каннибалу. Он пробыл у него четыре дня, наблюдая, как тот доготавливает останки других чародеев, и уже решил, что его сожрут. Затем случайно нащупал на стуле, к которому был привязан, торчащий гвоздик. Он вынул этот гвоздик, содрав пальцы в кровь, и отомкнул на себе им оковы, как отмычкой. А затем столкнул чернокнижника в его же кипящий котел, чем спас себя от судьбы ужина. Не та детская сказочка, которую стоит рассказывать ребенку на ночь, но отец хотел, чтобы Майя запомнила одну мораль: торчащий гвоздик есть везде.

Майя осмотрела табуретку и даже попробовала отколупать один гвоздь, однако тот был намертво вбит в древесину. Да и не умела она работать гвоздями, как отмычкой.

— Ты ничего не изменишь, — выдохнул господин Ждан. — Не пока здесь. Это место неспроста назвали Пожиратель Судеб…

Майя напряженно глянула на мужчину. «Даже если тебя съели, у тебя как минимум два выхода». Ох, тогда, на лесном пиру с Эльдаром, она считала, что у нее не будет проблем серьезнее, чем разборки с Маскароном. И как же она ошибалась…

— …Послушай, дитя, — видя ее морщинку между бровей, понял о ее тяжелых думах пленник, — в таком месте, как это, проявление воли наказуемо. Иногда, чтобы выжить, нужно притвориться слабым.

Майя глянула на господина Ждана, пытаясь понять, что его слова значат. Намекал ли он ей рассказать все Моргану? Проиграть, чтобы выжить. Вот только оставит ли маг Ковена ее в живых, если получит от нее ответы?

В глубине коридора послышались шаги. Господин Ждан сразу напрягся и стал ожидающе смотреть на полумрак за решеткой.

— Сиди тихо и не говори с ним, — вдруг повернулся заключенный к ней. Он стал быстро собирать баночки и ставить их под кровать. Его тревога походила на ту, что возникает у домашнего скота, когда они чуют приближение волка и суетятся в хлеве.

В темном коридоре появилась фигура в сером плаще: низкая и коренастая. От стен отбился хрипящий голос:

— О, пальчики! Тонкие пальчики красавиц! Я люблю их целовать, я люблю их ломать. Они так приятно хрустят, а девицы так волнующе кричат…

Глаза Майи чуть не выпрыгнули из орбит. Она узнала этот голос. И теперь также узнала невысокую фигуру. Мрачная тень медленно приближалась, а девушка не могла оторвать от нее потрясенного взгляда. Фигура подошла ближе. Шлем скрывал лицо, пряча лик его хозяина занавесом тени, но Майя уже и так знала, кто перед ней.

— Дочурка ректора проснулась, — промурлыкал страж.

— Хрип-Костелом, — нервно улыбнулась Майя. И почувствовала, как громко разбивается надежда договориться со стражем.

Мужчина снял шлем. В свете ведьминой свечи стало видно бледное, нет — белое лицо. Кривой нос, маленькие безумно горящие глазки. И неприятную ухмылку кривых губ.

— Я скучал, — произнес Хрип-Костелом. — Очень скучал, но верил, что мы обязательно встретимся, дочурка ректора.

— Вы знаете друг друга? — удивился отец Луки.

— Пару раз виделись, — сдержано отозвалась Майя.

— Смотрю, с нашей последней встречи ты успела поменять сторону игры, — заметил Хрип-Костелом.

— И ты… — окинула его взглядом во весь рост девушка. — Почему ты в форме стража?

— Спрашиваешь, почему я еще не «стерт»? — изогнул губы мужчина. — Так я «стерт», как слабый человек, и возрожден в новой лучшей жизни! Господин Морган щедро предоставил мне шанс искупить свои грехи перед королевством!

— Он вампир, — тихо отозвался отец Луки. — Новообращенный.

Майя удивленно глянула на соседа, затем на стража, теперь поняв, что смутило ее в бледности старого знакомого. Тут же она заметила и острые ногти на руках, и усиленный блеск в глазах, который сначала приняла за отражение огонька свечи. Но стоило мужчине улыбнуться, как она увидела ряд острых зубов вместо порченных желтых. Она слышала, что порой стражи нанимают нелюдей. Однако впервые видела, чтобы специально обращали для службы. Да еще опасного преступника…

— Жизнь Хрипа-Костелома как низкосортного мага закончена! Теперь я владыка ночи! — объявил Хрип-Костелом, расправив плечи. — Теперь я оружие господина Моргана против сил тьмы! — он расхохотался прямо как гиена — высоко и заливисто. Острые зубы блеснули в полумраке.

Майя хмуро следила за ним. Некоторые люди становились монстрами не по своей воле, но те, кто шел на это сознательно, были самыми опасными. В отличие от вурдалаков и оборотней, которые теряли рассудок и обращались в кровожадных зверей, обращенные вампиры были куда сквернее — они осознанно отринули в себе человеческое ради искушений животной жизни. Даже душу.

Хотя в случае Хрип-Костелома, то тот и при жизни успешно отринул все это…

— Знаешь, каково это — стать больше чем человеком? — глянул на нее страж. Глаза его вспыхнули.

— Слышала, поначалу новообращенным непросто приходится, — отозвалась Майя.

— Да, это чем-то напоминало мои последние дни в камере. Постоянно хотелось есть. Да, Майя Семироз, как от той ягоды, которую ты мне скормила, заставив страдать в муках неутолимого голода.

Майя сдержано улыбнулась.

— Без обид, ты хотел сломать мне пальцы.

— Не скажу, что сейчас мне не хочется услышать чарующий хруст твоего хрупкого тельца. — Прошелся по ее телу горящим взглядом страж. — Все-таки мы не закончили в прошлый раз, — оскалился Хрип-Костелом. — Но кто мог знать, что покорная дочурка ректора в душе окажется Темной Княгиней?! Ты нагло заняла место Лесаны. Она, наверное, перевернулась в своей безымянной могиле.

Он снова захохотал. Эхо смеха отбилось от каменных стен и улетело в темноту коридора, где постепенно утихло.

— Послушай, Хрип-Костелом, — заговорила Майя, предположив, что если он пришел ее забрать к Моргану, нужно действовать быстро, — знаю, в прошлом у нас были разногласия, но мы могли бы договориться. — Попытка не пытка… Хотя не в этом месте.

— Хочешь, чтобы я тебя выпустил, дочурка ректора?

— Назови цену.

— У тебя есть что мне предложить? — вновь окинул ее оценивающим взглядом вампир.

— Мой отец вознаградит тебя, если скажешь ему, что я здесь. Просто дай ему это знать и…

— Господин Морган предупреждал, что ты попытаешься искусить меня. Но напомнить тебе, что именно твой родственничек заточил меня здесь, — зло отозвался Хрип-Костелом. — А господин Морган дал мне новую жизнь! — он посмотрел на свою мертвенно-белую ладонь с тем восторгом, как хозяйка оценивает новую фарфоровую чашечку. — Я стал сильнее, стал быстрее! — он провел по стене острыми ногтями, оставляя внушительные царапины. — Теперь мне даже темная магия подчиняется, как настоящему чернокнижнику! А все потому, что великодушный господин Морган рассмотрел мой талант!

«Догадываюсь, какой», — подумала Майя, не удивившись, почему помешанный на ломании костей колдун привлек внимание помешенного на пытках мага.

— Рада, что ты завел новых друзей и все такое, — продолжала Майя. — Но если тебе дорога жизнь с новыми ровными зубами, то лучше сообщи моему отцу, что я здесь. Ты же понимаешь, он не оставит такое обращение со мной без наказания.

— Глупая, ой, глупая дочурка ректора, — помотал головой Хрип-Костелом. — Твой папочка ничего мне не сделает, он всего лишь псина закона, который тявкает лишь тогда, когда ему позволяют. Без команды он и зуба не покажет.

Майя хмуро глянула на стража. Кажется, этот рычаг давления не сдвинется с места…

— А как на счет Маскарона? — спросила она. — Он может предложить гораздо больше, чем Морган. И его точно ничего не удержит от мести.

— Переманиваешь меня на темную сторону? — заинтересовано глянул на нее Хрип-Костелом.

«Ты еще человеком был там», — подумала Майя.

— Говорю, что могу предложить награду богаче, чем какой-то маг Ковена, — пояснила она. — Я все-таки темная княгиня. Подумай о том, что можешь получить за услугу мне.

Майя смотрела в глаза стража, стараясь всем своим видом выглядеть как можно убедительней. Раз имя отца не работает, придется пользоваться другими связями. И пока такая была лишь одна: титул, от которого она обычно отмахивалась, как от несправедливого обвинения, сейчас мог ее спасти.

— Княгиня в цепях, — напомнил Хрип-Костелом. — А твой покровитель заставил меня закончить ритуал, а затем отдал стражам на растерзание и пытки. Нет-нет, ваше золото мне не нужно. Лучшая моя награда — это ты, Майя Семироз. Скоро ты сгинешь, как бездомная дворняга, но до того повеселишь меня вдоволь.

— Так хочется переломать мне пальцы? — напряженно ухмыльнулась Майя. — Помнится, Морган тебе сказал меня не трогать.

— А, услышала. Но красивая девица не только для пыток годится. — Страж быстро облизнул белые губы, как змея. — И это я буду рассказывать твоему отцу в самых ярких красках, когда он окажется, как и ты, здесь, за решеткой! О, уверен, его лицо будет в этот момент бесподобно!

— Бесподобно будет твое лицо, когда отец насадит твою голову на кол, — вырвалось у Майи быстрее, чем она осознала. Наглая угроза отцу и надменный тон кого-то вроде Хрип-Костелома взбесили ее, оттеснив даже страх. — Знаешь, в чем твоя проблема? Не в том, что ты был слабым человеком. А в том, что ты никогда не был человеком. Ты был жалким подобием мага, а теперь жалкое подобие демона. Я не боюсь тебя, и моему отцу ты ничего не сделаешь! Не тот уровень и никогда им не станешь! — почти прошипела Майя.

Глаза Хрип-Костелома пораженно расширились. Он явно ожидал, что пленница начнет умолять отпустить ее или испугается и расплачется. Но такой наглости от побитой и связанной девицы он явно не ожидал.

— Вижу, манерам твой папочка тебя так и не научил, — недобро заблестели его глаза. — Время платить по счетам, Майя Семироз, и ты мне очень задолжала.

Майя ужаснулась тому, какая ярость вспыхнула в глазах нелюдя. Он готов был ее порвать прямо на месте. Девушка обнадежила себя тем, что между ними решетка. Однако вся радость улетучилась, стоило вампиру достать ключ и вставить его в замок клетки.

«Молодец, решила вопрос избежать встречи с Морганом», — промелькнуло в голове Майи, пока она смотрела, как Хрип-Костелом открывает камеру и входит.

— Господин, прошу, простите ее, — встал отец Луки, что до этого испуганно следил за диалогом, и заслонил ее собой. — Она всего лишь глупая напуганная девочка. Не знаю, что между вами было в прошлом, но не мучайте ее, умоляю! Она не хотела вас оскорблять!

— Прикуси язык, уйди в сторону и не подглядывай, — приказал вампир.

Голос, вопреки бешеному взгляду, прозвучал мягко, даже немного мелодично. Майя ощутила в словах вампира магию. Господин Ждан дернулся и мгновеньем позже опустил руки, цепи его снова звякнули. Он пошатнулся, словно пьяный, и двинулся к стене. Майя схватила его за руку, пытаясь остановить, но он выдернул свою ладонь и пошел в угол. Его и без того опустошенные глаза теперь выглядели стеклянными.

«Внушение», — поняла Майя.

— Удивлена? — криво ухмыльнулся Хрип-Костелом, видя растерянность на лице Майи. — Да, теперь я умею и так.

— Ты все равно не навредишь мне, — постаралась та напомнить, что ему приказал Морган.

— Господин Морган запретил ломать тебе пальчики, но про другое он не оговаривался, — ухмыльнулся вампир. — Я покажу, что здесь ты будешь воспитанной. Я научу тебя уважать старших, дочурка ректора. — Майя отчаянно оглянулась, ища хоть что-то для защиты, но вокруг пустая камера, а ее руки в кандалах. — Тише-тише, — мягко произнес Хрип-Костелом, надвигаясь на нее. — На этот раз волшебных ягод у тебя нет. Зато есть кое-что повкуснее для меня…

Майя почувствовала, как ее разум обволакивает чужая магия. Она помнила ощущение, когда Эльдар пару раз хотел зачаровать ее. Магия проникала в ее мысли, подобно мягкому туману, который летним утром покрывает лес. Однако колдовство вампира резко схватило ее разум. Возможно, потому что он был новообращенным и еще не отточил эти чары, а возможно, потому что был склонен действовать грубо. Но его магия жестко оплела ее своими скользкими щупальцами, подобно осьминогу, и сдавила почти до боли. И Майя испугалась, что ее тело больше ей не подвластно. Ее сознание топили во мраке, как топят беспомощного котенка в корыте. Единственное, что оставалось ее оружием — разум — терялось под давлением холодящих душу чар. Она буквально задыхалась от своего бессилия.

«Не хочу быть куклой! — снова отчаянно крикнула про себя Майя. Мысль, что с ней снова будут делать, что захотят, привела ее в еще больший ужас и бешенство, чем угроза скорой смерти. — Не хочу быть жертвой! Нет! Не позволю!»

В буре страха и паники в ее грудь словно что-то ударило изнутри. Знакомо и стремительно. А затем еще раз. И еще. И словно кто-то перерезал веревку от камня, что тянул ее вниз. Эта сила окатила ее тело, как холодный душ. Тьма спала с глаз. Вернулся окружающий мир. Она увидела лицо Хрип-Костелома перед собой так близко, что едва не вскрикнула. Но не шевельнулась. Страж дотронулся до ее щеки. Пальцы ледяные, как у мертвеца, а острые ногти неприятно впились в кожу. Его дыхание окатывало ее лицо. Девушка едва не поморщилась от гнилого холода, которым дышал демон.

— Ты будешь хорошей ягодкой, — приговаривал вампир мягким шепотом. — Будешь послушной. Выполнишь все, что пожелаю.

Майя поняла: Хрип-Костелом не знает о том, что она в сознании. И все, что успела придумать — продолжать притворяться, пока не увидит другой выход.

— Да, выполню все, что скажешь, — с готовностью отозвалась она, надеясь, что голос звучит, как у зачарованной.

— И будешь ласковой и покорной?

— Буду.

Она лишь уповала, что Хрип-Костелом не услышит, как бешено скачет ее сердце. Не заметит, как трудно ей дается держать дыхание ровным, а лицо безмятежным. Но отец бы поступил именно так. Он бы выжидал, терпеливо вытягивал гвоздь из стула, пока враг считает своего пленника беспомощным. Хрип-Костелом оторвал приклеенный липкой лентой бинт от пореза на шее Майи. Девушка едва не дернулась, когда ощутила ледяное дыхание на коже. Нелюдь вдохнул запах ее крови и облизнулся.

— Вкусно пахнет, — промурлыкал вампир. — Молодые девушки всегда так вкусно пахнут… Как я раньше этого не замечал?

Хрип-Костелом отвернулся и поставил шлем на табуретку. Майя тут же глянула на железный головной убор и прикинула его вес. Мужчина скинул плащ и повесил на изголовье койки. Стоило ему взяться за бляху на штанах, как Майя поняла, что ждать нельзя. Она схватила шлем и с неожиданным приливом сил обрушила его на голову Хрип-Костелома. Угол пришелся в висок нелюдя. Тот пошатнулся, на секунду потрясенно посмотрел на девушку красными глазами. В следующий миг он рухнул на пол. Майя некоторое время тяжело дышала и смотрела на бездвижное тело стража. Ноги на миг чуть не подкосились, но девушка успела схватиться за изголовье койки.

«Похоже, никакое обращение ума не прибавляет», — мелькнула в ее голове мысль, когда она глянула на растерянную гримасу Хрип-Костелома.

Она окинула взглядом его форму стража. В детстве она всегда считала людей в этой одежде хранителями порядка. Теми, кто защищает город от монстров. Так когда же эту форму стали носить монстры? Опомнившись, она напряженно посмотрела в полумрак коридора. На грохот никто не бежал. Майя снова посмотрела на Хрип-Костелома. Пульс проверять бесполезно — у вампиров его нет. Но она точно помнила, что их не так просто убить. Нужно отрубить голову или воткнуть кол в сердце. Нельзя медлить, он может прийти в себя в любой момент.

Майя присела возле стража. Нашла на поясе связку ключей и отстегнула. Обнаружила еще карманные часы и кинжал, спрятанный в сапоге. Затем подошла к стоящему у стены отцу Луки и осторожно позвала его. Тот не ответил. Взгляд по-прежнему устремлен в одну точку, лицо отстраненное. Немного подумав, Майя хлопнула мужчину по щеке. Нет реакции. Из уроков она знала, что от магии фейри и демонов, кроме рябины и амулетов, еще помогает соль. Но как найти соль в пустой камере? Снова подумав, Майя вдохнула, осознав ответ. Она взяла руку пленника и, буркнув извинение, уколола его указательный палец острием кинжала. На кончике выступила кровь. Она приоткрыла губы пленника и кончиком ножа положила на язык алую каплю. В крови есть соль.

Ждать пришлось недолго. Господин Ждан удивленно моргнул, ощутив соленую кровь на языке. В глазах его немного прояснилось. Он растерянно посмотрел по сторонам, а увидев тело Хрип-Костелома на полу и шлем рядом, потрясенно глянул на девушку.

— Что?.. Это ты?

Майя напряженно повела краем губ. Она сама не до конца понимала, но, похоже, интуитивная магия снова отозвалась на ее желание и освободила от вампирского колдовства.

— Договориться нам не удалось, — нервно ухмыльнулась она, глянув на стража, а затем на шлем. — Но мне повезло найти один железный аргумент… — Она протянула озадаченному господину Ждану связку ключей. — И пока мой аргумент работает, давайте уносить отсюда ноги.

--------------------------------

Певчая Костей* — самая крупная и жуткая темница в королевстве Оскария. Упоминалась в первой книге Лукой.