Глава 6. Первый узелок

В тишине цокали часы, медленно, но верно приближая стрелку к полуночи. Девушка наблюдала, как профессор Белозор вытирает запекшуюся кровь с ладоней и заклеивает липкой лентой.

В кабинете медпункта их было трое: она, декан лекарей и профессор Семироз. Последний мрачно смотрел на дочь, стоя у окна. Майя не поднимала на него глаз — опасалась увидеть в них до боли знакомое разочарование. Ей повезло застать декана и отца в кабинете. Ректор Семироз выглядел довольно бодрым, хотя и придерживал голову, словно на плечах держал лишний груз. Видно, перед этим профессор Белозор помог ему прийти в чувство какой-то своей чудо-настойкой.

Оба мужчины так и застыли, когда растрепанная, испачканная, с опухшим лицом девушка вынырнула из мрака коридора под стать фантому. В руке она сжимала расстегнутый ошейник.

— Готово, леди Майя, — закончив с ее руками, встал профессор Белозор. — Настойка тысячелистника и пепла феникса ускорят заживление.

Майя благодарно кивнула и заставила себя поднять глаза на отца. Он пока ничего не спрашивал. Просто наблюдал за ней с выражением, которое Майя никак не могла понять. Но он явно ждал объяснений. Майя сжала пересохшие губы. Что она могла сказать? Что так желала доказать отцу свою способность к магии, что заключила договор на крови? Или как по уши влюбилась в наполовину нелюдя? И что, даже узнав правду, обратилась не к отцу, а пошла на встречу с тем, кто ее обманывал? Решила, что сможет его убедить. Решила, что ради нее он изменится… Наивная дуреха!

Она вспомнила лицо парня в полумраке. Его горящие нечеловеческие глаза. И в сотый раз укорила себя за то, что перестала видеть в них опасность.

— Это все? — изрек отец, когда Майя призналась о договоре и в том, как обнаружила ключ и украла его.

— Нет… — выдохнула она, поняв, что теперь начнется самая тяжелая часть, — так вышло, что я и Яхонт Красный…

— Леди Майя, прошу подождать минуту, — перебил ее профессор Белозор. — Позвольте кое-что проверить…

Он подхватил ее под подбородок и приподнял лицо. Вынув из кармана небольшую линзу в серебряной оправе, он поднес ее к глазам девушки: сначала к одному, потом ко второму. На стекле Майя увидела крутящуюся спираль. В какой-то миг ей показалось, что спираль вынырнула из стекла и закружилась прямо у нее в глазах. Девушка пошатнулась, но лекарь придержал ее и опустил линзу. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы в глазах перестало рябить.

— Как я и думал, — выдохнул профессор, спрятав линзу, и повернулся к ректору. — К вашей дочери применили внушение.

Майя удивленно глянул на того.

— Нет, я…

— Внушение, — мягко произнес учитель, опять перебив ее, — тем и опасно, что кажется собственным выбором. Сопротивляться магии внушения вас научат на втором курсе. И то никогда нет полной гарантии в защите. Лучше всего талисманы вроде бус из рябины или листьев клевера. Но они тоже не гарантия, ведь их можно снять.

Майя моргнула и вдруг поняла, что он намекает ей молчать о том, во что перерос их договор с Эльдаром.

— Прости, что украла у тебя ключ, — перевела взгляд Майя на отца. По крайней мере, это она точно должна сказать. — Мне жаль… Очень жаль…

Ректор слегка прищурился. В глубине темных глаз вспыхнули искорки гнева. Отец злился, и Майя приготовилась к последствиям. Пусть будет любое наказание. Пусть она заплатит за свою глупость. Она подвела его. Почти предала. Может, Лаура была права, говоря, что ее стихия — одни проблемы.

— Я рад, что ты в порядке, — произнес профессор Семироз. — Насчет остального не волнуйся. — Девушка удивленно уставилась на него. Но отец уже повернулся к декану. — Корнелий, ты же понимаешь, что если этот мальчишка опять начнет охотиться, я не смогу его спасти? Да и больше не желаю. Он использовал внушение на адептке Академии и напал на нее. Как минимум, за это ему точно придется ответить.

У Майи сердце пропустило удар. Почему это звучало, как приговор?

— Все понимаю, — не скрывая разочарования, кивнул учитель. — Я предупреждал его, но он сделал свой выбор.

— Мне нужно связаться с господином Кассом и сообщить о случившемся, — устало сказал чародей, направившись к дверям. — Разговор, скорее всего, будет долгим. Проводи Майю до общежития, — попросил он декана.

— Отец! — встала девушка. — Если ты собрался ловить Эльдара, позволь мне помочь! Это моя ошибка, — сжала она кулаки так, что ссадины отозвались жгучей болью. — И я хочу ее исправить!

Мысль, что Эльдар и отец сцепятся, все еще сжимала живот ледяным страхом. Она эту кашу заварила, ей и расхлебывать. Профессор Семироз удивленно посмотрел на нее.

— Исключено, — отрезал он.

— Но почему?

— Яхонт Красный опасен. После того, как он помог остановить Лесану, я расслабился. Решил, что он не так уж безнадежен. Но правда в том, что его невозможно контролировать.

— Отец…

— Это мое окончательное решение. Я запрещаю тебе в это ввязываться, Майя, — голос отца стал подобен стали. — Ослушаешься меня, и клянусь, я лично отвезу тебя к тете Эмме. То, что случилось, не твоя вина. Но мы на пороге войны, и я не хочу, чтобы ты пострадала.

Чародей развернулся и вышел. Майя не успела даже слова сказать. Она растерянно уставилась на хлопнувшую за отцом дверь, села на койку и раздраженно выдохнула. Пожалуй, сейчас не лучшее время спорить с отцом. Возможно, она подойдет к нему позже и еще раз попробует уговорить.

Девушка повернулась к профессору Белозору, ставившему лечебную мазь на полку.

— Эльдар не мог применять на мне внушение, — сказала она. — Я подхожу, чтобы его поймать.

— Вот как? — усмехнулся декан. — Еще одна странность вашей магической души. Но я и так знаю, что внушение к вам не применялось.

— Тогда зачем прикрыли меня? — понизила она голос.

Она не знала, насторожиться или благодарить профессора. Он обставил все так, чтобы уменьшить ее вину, но она не собиралась избегать наказания и даже не хотела его смягчать.

— Не вам отвечать за ошибки Эльдара, — подошел к ней учитель. — Как и за мои. Я понимал, что происходит между вами, но… Честно говоря, ничего не делал, потому что мне нравилось, как вы влияете на него.

— Значит, он обвел вас вокруг пальца, как и меня, — фыркнула Майя, и в груди закололо от горечи.

— Возможно, — согласился декан. — Я знаю Эльдара с малых лет, но даже мне порой его трудно понять. Он слишком погряз во тьме. И, похоже, не хочет из нее выбираться. — Он подал Майе руку, и девушка встала. — Предложил бы вам эликсир от разбитого сердца, но таких, увы, нет, — вздохнул учитель. — Разве что — время.

— Мне не нужны эликсиры или время, — мрачно ответила Майя. — Убедите отца, что я могу поймать Эльдара.

— Леди Майя, вы, конечно, сразили Лесану, но с Эльдаром у вас так не получится.

— Это почему? — возмутилась девушка.

— Потому что вы его любите.

Майя вздрогнула. Слова прозвучали, как пощечина. Она отвела взгляд. До нее вдруг дошло, как нелепо выглядят ее попытки что-то доказать. Профессор Белозор видел ее насквозь, и с самого начала понимал больше, чем она.

— Отец опять начнет охоту на него? — спросила, уже не скрывая страха в голосе.

— Последний Яхонт Красный с рубином Основателя для стражи будет ценным объектом, но вряд ли на его поиски отправят вашего отца. Профессор Семироз сейчас нужен для решения более глобальной проблемы.

Девушка непонимающе на него посмотрела и вспомнила:

— Коронация Темного Князя!

Сказав это, тут же сникла. Одна проблема не лучше другой. Отца скоро отправят на охоту за Темным Князем — и если насчет Эльдара все понятно, то о втором вообще ничего не ясно. Но вряд ли он будет приятнее Лесаны.

— Уже известно, кого коронует Маскарон?

— Учитывая, как сползлись темные в город, выбор у него большой, — криво усмехнулся профессор Белозор. — Но не волнуйтесь, леди Майя, ваш отец лишит головы любого, кого бы ни короновал Маскарон.

Майя напряженно улыбнулась. Хотелось верить, что так и будет.

До общежития они шли в молчании. Город в полночь жил и сверкал даже ярче, чем днем. Группки туристов гуляли по бульвару, что блистал вывесками, фонарями и магическими иллюзиями в витринах. Откуда-то из пабов и кафе в переулках доносилась музыка и смех. Женщины в вызывающих нарядах и с яркими макияжами — знаменитые ночные мотыльки Города Химер — заискивающе улыбались прохожим.

Майя никогда не ходила по бульвару в такой поздний час. Город словно сменил кожу, в нем властвовала другая степень свободы. Запретная и оттого еще более заманчивая. Однако все эти краски казались приглушенными и нелепыми. И существующими очень далеко от нее.

Девушка и профессор вошли в сквер, и голоса бульвара начали стихать. Пустота сквера вдруг оказалась еще отвратительнее суеты и распутства ночных улиц. За тишиной всегда следуют мысли, а мысли сейчас несли Майе только боль и тревогу.

Декан провел ее мимо мадам Игас, не сказавшую в упрек девушке ни слова, но посмотревшую на ее помятое платье и профессора так красноречиво, что и сапожник лучше ругательства не подберет.

Когда Майя оказалась в своей комнате, она не стала снимать верхнюю одежду. Рухнула на кровать и укрылась с головой, желая спрятаться от всего мира.

«Может, ты только начала меня узнавать».

Майя сжалась еще сильнее. Перед внутренним взором застыл равнодушный взгляд синих глаз. Их хозяин не сомневался, когда уходил.

Есть правда, которую лучше не искать. Как есть и маски, которые лучше не срывать.

Несмотря на успехи своей матери в карьере актрисы, Майя никогда не находила в себе особых театральных способностей. Самое ее большое достижение на этой стезе — умение делать вид, что все хорошо. Она научилась этому еще в десять лет, когда приехала к тете Эмме. Поначалу плакала каждый вечер, тоскуя по отцу и дому. Тетя говорила, что это пройдет, что человек ко всему привыкает.

Но прошло семь лет, а Майя не привыкла. Зато научилась притворяться, что привыкла, что не замечает, как одноклассники открыто сторонятся ее и перешептываются за спиной «ведьма… колдунья…». Научилась держаться бесстрастно, когда тетя, найдя в ее комнате запретную литературу о волшебстве, до покраснения била линейкой по рукам и выбрасывала любимые книги на помойку. И научилась плакать под одеялом так тихо, чтобы никто не узнал, какое отчаяние ее охватывает, когда в особняке гаснет свет, и ночь обостряет до предела ее одиночество. Семь долгих лет она учила эту роль. И семь последних дней снова привычно играла ее.

— Ну довольно! — воскликнул отец и раздраженно отвел меч от ее горла в сторону.

Их окружала иллюзия тренировочного зала: бескрайнее холмистое поле с дикой травой и полевыми цветами из васильков, колокольчиков и ромашек. Прыгали кузнечики, летали бабочки. Где-то недалеко в траве лежал выроненный Майей меч.

— Разве тренировка подошла к концу? — сконфуженно спросила девушка.

— К концу подходит мое терпение, — хмуро заметил отец. Майя встала и озадаченно глянула на него. — Ты не сосредоточенна, Майя, — раздраженно сказал отец. — Я десятый раз выбиваю у тебя из рук меч.

— Прости.

— И десятый раз извиняешься. Хватит!

— Как скажешь.

Профессор Семироз еще больше нахмурился.

— Майя, я скоро точно отправлю тебя к тете Эмме.

— Но что я сделала? — растерянно спросила девушка. Она ведь всю неделю была ниже травы, тише воды. Ходила на все уроки, выполняла домашние задания и поручения. Возвращалась в общежитие задолго до наступления темноты. И вообще вела себя, как самая прилежная ученица Академии. — Я все делаю, как ты говоришь.

— Это меня и пугает… — Майя удивленно глянула на чародея, который тревожно смотрел на нее. Пусть ей удалось убедить сокурсников и учителей, что в ее жизни ничего не изменилось, но с отцом этот трюк не сработал. Видно, не так хорошо она умела играть, как думала. — Ты все эти дни ходишь, как бездушная кукла, — фыркнул профессор. — Так никуда не годится! Ты что, больше не желаешь стать чародейкой?

— Конечно, желаю! — тут же спохватилась Майя, но быстро сникла. — Я не хотела тебя расстроить.

— Я не расстроен, я обеспокоен.

Майя промолчала. Она нашла глазами в траве меч, подняла его и посмотрела на свое отражение на исцарапанном затупленном клинке. Синяки под глазами выдавали ее бессонницу.

Проснувшись утром неделю назад, первые секунды она не хотела признавать случившееся. Ей так хотелось верить, что это просто паршивый сон. Кошмар, который исчезнет вслед за ночью. Но, как и зеленая ленточка на ее запястье, ноющая боль в поцарапанных ладонях безжалостно напомнила, что не все кошмары исчезают с рассветом.

— Яхонт Красный обманул тебя, — вырвал из воспоминаний голос отца. — Он наполовину нелюдь, а они склонны дурить и использовать людей. Да ты сама знаешь, я ведь учил тебя этому с детства.

— Учил, — вяло кивнула Майя.

— Это будет тебе достойным уроком. Прими его и больше не повторяй таких ошибок.

Майя подняла взгляд на отца. Всегда собранный и сосредоточенный, что бы ни случилось. Казалось, ничто не может пошатнуть его уверенность в себе. Отец прав, она не должна забывать, что ее главная цель — стать хорошей чародейкой. И не просто хорошей, а той, что превзойдет выдающегося родителя, иначе никогда не выйдет из-под тени его славы.

Майя перехватила поудобней меч. Эльдар остался верен своему делу, а она останется своему. Если на то пошло, она даже самым глубоким чувствам не позволит мешать ей идти к заветной мечте! В груди вспыхнул обжигающий гнев, стоило ей вспомнить взгляд Эльдара. Как он смотрел на нее сверху вниз, а она беспомощно сидела на земле. Она вдруг поняла, как зла. Зла на него, на себя, зла на все, что помнит о нем и так желает забыть. Но, увы, вряд ли сможет.

Глубоко внутри закипела сила. Она поднялась на зов хозяйки и, словно тоже пропитанная ее негодованием, по жилам направилась к магическому кругу на клинке меча. Майя удивлялась, как эта сила всегда тянется к заклинаниям, словно знает, что от нее нужно. И сейчас она опять знала, что нужно Майе. А ей нужно превзойти противника.

Девушка сорвалась с места, отец выставил клинок вперед, его лицо вытянулось от удивления.

— Майя, что ты… — выдохнул он, но договорить не успел.

Девушка махнула мечом, выпустив заклинание оружия. Но вместо ветрового клинка в сторону отца полетел черный туман, обратившийся в ворон. Они густой тучей стали окружать чародея в воронку. Их неистовое карканье резало по ушам. Скверна от них пропитала воздух, сделав его колючим и обжигающим. Отца словно поглотила темная пучина океана. Майя ахнула и выпустила меч. Поток ворон прекратился. Девушка хотела кинуться в гущу стаи за отцом, но тут из тучи вырвался снежный вихрь. Такой сильный, что сбил Майю с ног. Вьюга закружила по всей поляне, замораживая птиц. Они падали и разбивались, как фарфор.

Майя все это время лежала, прикрыв голову, и даже не могла встать — такой поднялся ветер. Когда все прекратилось, осторожно открыла глаза. Тело пробила дрожь от мороза. Теперь вместо зеленеющих просторов перед ней лежали белые холмы. Отец шел к ней, и на его лице читалось то ли растерянность, то ли гнев. Он подобрал ее меч и осмотрел его, а затем повернулся к дочери.

— Когда ты этому научилась? — строго спросил профессор Семироз.

— Что?

— Когда ты научилась проклятию «Воронья западня», — хмуро спросил отец.

Майя растерянно посмотрела на отца, потом через Занавес на свой меч. Магический круг на клинке у рукояти был тот же, что и раньше, и должен был вызвать воздушное заклятие.

— Как так, ведь это «Ветровой клинок»? — не поняла Майя.

— Разве? — строго спросил отец.

Девушка подошла ближе и удивленно выдохнула. Поверх одной из трех рун магического круга оказалась сплетена новая. Майя видела ее, когда отец не раз направлял на нее стаю ворон. Она склонилась к мечу. Неужели это она ее сплела? Да еще на другом готовом магическом круге?

— Не понимаю, что это? — буркнула она.

— Ты перекрыла одну руну другой и получила иное заклинание, — хмуро сказал отец. — Этот магический круг настроен на сильную мощность. Опасно менять заклинание, не учитывая всех его рун. Так можно не только других, но и себя покалечить. — Майя растерянно на него глянула. Поняв, что замечание ей не совсем понятно, профессор спросил: — Из чего состоит завершенный магический круг?

— Руна функции, руна формы и руна прочности, — тут же выдала Майя, как заученную скороговорку.

— Верно, и что будет, если поменять руну функции заклинания?

— Изменится его предназначение, — тут же сказала девушка.

Профессор кивнул и глянул на оружие, мол, то, что как раз сделала ты. Майя посмотрела на магический круг на своем мече. Всего лишь одна руна, и если бы на месте отца был обычный чародей, то скверна серьезно ранила бы его. Или даже хуже…

— Больше не используй эту руну, — хмуро приказал чародей. — Я ознакомлю тебя с подобными темными заклятиями, но позже, когда научишься им хорошо сопротивляться. Это опасная магия даже для ее владельца. — Майя кивнула. Отец поднес ладонь к мечу и нитями своей маны снял руну проклятия, вернув заклинанию прежний вид. — К рунам функции всегда нужно относиться внимательно, — протянул меч дочери ректор. — Измени ее, и получится совершенно другое заклинание. Как ты это сделала, если не знала?

Девушка задумалась.

— Интуитивно, — озвучила она единственный логичный ответ. Из-за нахлынувшего гнева она и не заметила, как сплела смертельно опасную руну.

***

Два часа спустя профессор Семироз развеял иллюзию, забрал у вымотанной девушки оружие и направился в инвентарную. Благо никаких больше случайных проклятий Майя в отца не посылала. Она подождала, пока ректор закроет зал, и они пошли по коридору, где уже зажглись бледно-зеленые огни канделябров. Майя глянула на свои ладони. Что ж, это не первое что она делает, ведомая своей магией. Но что же получается… интуитивно она может не только спасать, но и калечить? Если так, то нужно придумать, как это контролировать. Иначе что за чародейкой она будет? Которая разбрасывает проклятия так же внезапно, как чихает?

Майя решила не идти в раздевалку, а переодеться в своей комнате. Их занятие затянулось дольше обычного, не хотелось опоздать на ужин. Профессор Семироз не стал снимать магические перчатки, и Майя поняла — он не собирался сейчас домой. Она обратила внимание, отец все чаще уходил из Академии. Неужели его охота скоро начнется?

— Иди домой и хорошенько выспись, — сказал мужчина. — А завтра пойди с друзьями погуляй.

— Домашних заданий много, — безразлично отозвалась та.

Отец недоверчиво изогнул бровь.

— Что? Ребята в основном гуляют по Цветочу, — смутилась Майя. — Ты говорил мне не уходить далеко в город. Я не хочу создавать тебе проблем.

— Уж лучше видеть, как ты создаешь проблемы, чем хандришь с утра до ночи.

Майя устало пожала плечами. Спорить с отцом не хотелось.

Они вышли из Академии. Профессор Семироз напряженно глянул на небо. Девушка подняла взгляд вслед за ним и остановила его на неестественно раздутой луне с насыщенно медным оттенком.

— Ого! — выдохнула Майя. — Она почти красная!

— У лесного народа сегодняшнее полнолуние зовется Голодная Луна. Самые кровавые и беспредельные шабаши и пиры устраиваются именно в такие ночи.

Майя невольно глянула на остроконечную башню, прилегавшую к саду на крыше. В самом верхнем окне мелькнул силуэт. Девушка прищурилась, пытаясь понять, не привиделось ли ей. Но там снова кто-то прошел. Майя быстро повернулась к отцу.

— Я… забыла забежать в дамскую комнату, — не придумала она ничего умнее. — До общежития, боюсь, не дотерплю.

Ректор удивленно глянул на нее, но, опережая какой-либо его вопрос, девушка спешно попрощалась и побежала обратно в замок. Она неслась по лестнице, перескакивая через две ступени. Пробежав сад, заскочила в оранжерею, миновала огромный цветок и остановилась у двери в башню. Дыхание сбилось, пульс стучал в висках похлеще барабанной дроби. Осторожно взявшись за дверную ручку, толкнула ее. Дверь оказалась открытой. Майя замерла.

Что если он действительно там? Зачем она снова бежит к нему, а не говорит отцу? И что теперь делать? Попытаться его схватить? Но есть ли у нее шанс победить? А может, снова попробовать поговорить? Попросить не уходить…

Майя мотнула головой. Ну уж нет! Просить она его ничего не будет! Она сразится с ним, не зря отец ее учил все эти месяцы. И будь, что будет!

Она толкнула дверь.

Ее встретил безмолвный полумрак. Майя тихо вошла в круглую комнату. По помещению словно прошел тайфун: везде лежали разбросанные одежда, книги, свитки, украшения. Сундуки перерыты и оставлены открытыми. Некоторая посуда разбита.

Девушка осторожно пошла к лестнице, сверху донесся короткий вскрик и топот. Сплетя в руке магический круг, Майя побежала по лестнице и замерла у дверей — по комнате носилась девушка с двумя высокими хвостиками.

— Савва? — удивленно смотрела на нее Майя.

Старшекурсница резко повернула лицо в веснушках, перекошенное от боли.

— Помоги! — всхлипнула, показав ладонь, в которую вцепилась небольшая деревянная шкатулка. — На нее не действует магия…

Майя глянула на руку девушки и быстро осмотрела комнату. Схватив со стола ножницы, подскочила к адептке.

— Зачем тебе ножницы? — побледнела еще больше Савва и попятилась.

— Спокойно, не для пальцев, — быстро заверила Майя. — Ставь руку на стол.

Всхлипнув, Савва послушалась, Майя просунула ножницы в щель под крышкой и начала их открывать. Благо заговоренные никогда не затупляться ножницы оказались заговорены и на прочность, они разомкнули хватку деревянной шкатулки. Савва быстро вынула руку и начала дуть на ладонь.

— Что это за зараза?! — воскликнула она, зло смотря на вещицу, продолжавшую недовольно клацать крышкой на столе.

— Их называют Пальцедавами, — рассматривая шкатулку, сообщила Майя, — ты, похоже, не особо слушала на уроках профессора Чуба, раз не узнала охранные знаки на крышке. Тебе повезло, что он такой маленький. Будь побольше, и твои пальцы так бы в нем и остались.

Савва поморщилась.

— Зачем хранить такую жуть?

— Например, чтобы проучить слишком любопытных девиц, когда те лезут в личные вещи других, — выразительно глянула на нее Майя. Савва поджала губу и села на кровать, тоже полностью перерытую. — Что ты тут делаешь? — строго спросила Майя.

Старшекурсница надуто глянула на нее и потерла руку.

— Иду по следу сенсации, конечно.

Майя еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Наверное, это был вопрос времени, когда журналистка и главная проныра Академии найдет комнату адепта, о котором ползает больше слухов, чем мышей в кухне.

— Как ты прошла мимо охранника?

— Ты про то плотоядное в горшке? Усыпила, — ухмыльнулась девушка и важно поправила фибулу на накидке с эмблемой факультета лекарей. — Как-никак, а в снадобьях я знаю толк.

— Как славно. Жаль, с магическими вещами не так же, — Майя глянула на беспорядок вокруг. — Что ты тут устроила?

— Это не я. К моему приходу все так и было.

Майя смерила девушку пристальным взглядом. Не то чтобы Савва славилась честностью, но, похоже, она не врала. Да и трудно представить, чтобы один человек такое устроил и не запыхался. Значит, комнату Эльдара перерыл кто-то раньше. Возможно, кто-то из деканов или группа стражей. И Майя даже знала, что они искали Царя Самоцветов. Вот только вряд ли нашли. Эльдар не стал бы прятать рубин предка в таком очевидном месте, как своя комната. Наверняка отец успел пожалеть, что не забрал у него камень сразу.

Савва потерла пальцы и снова на них подула.

— Небритый леший! — процедила она. — Теперь будут синяки.

Майя глянула на распухшие пальцы и направилась к шкафчику, где Эльдар хранил разные настойки и снадобья. Взяв мазь от отеков и бинт, она глянула на коробку с маленькими флакончиками — теми самыми ядами, оставленными профессором Белозором. Теперь на их крышечках висели на нитках бумажки с названиями. Значит, Эльдар все отравы распознал. Майя осторожно вынула синий флакончик с названием «Настойка белладонны». Тетя Эмма пользовалась ею, добавляя три капли в стакан для сна без сновидений.

Миг подумав, Майя спрятала флакон в карман. Она присела рядом с Саввой и осторожно нанесла охлаждающую мазь на покрасневшую кожу пальцев и стала бинтовать. Старшекурсница сначала морщилась от боли, но когда мазь подействовала, хитро ухмыльнулась.

— А ты тут хорошо ориентируешься, — ехидно заметила Савва.

— На твою удачу, — не стала отрицать Майя.

— Что-то Эльдара в последние дни не видать. Да и тут такой беспорядок, словно дрался пьяный орк и вурдалак. Неужели наш уважаемый ректор прознал о прогулках дочурки в саду и приходил по красную головку?

— Не скажу, что у нашего уважаемого ректора нет таких планов, — сдержанно кинула Майя.

— Ну что ж, тебя нельзя винить. Яхонты Красные славятся как пылкие любовники. Рубин — камень страсти, и его магия у них в крови. А еще говорят, этот камень делает хорошего человека еще добрее, а из злого — злодея. Кто, по-твоему, Эльдар?

Майя подняла на нее глаза. Уловив в ее взгляде хитрые искорки, насторожилась.

— Я знаю, стража его разыскивает, — лукаво улыбнулась Савва, — хотя не афиширует это. Что он сделал?

— Вопрос в том, что собирается сделать, — сдержанно ответила Майя, завязывая узелок на последнем пальце. — Ну как? — Савва посмотрела на свои растопыренные пальцы и кивнула. — Так зачем ты рылась здесь? — хмуро спросила.

— Я рассчитывала найти хоть что-то, что подсказало бы причину трагедии в Рубиновом Замке. Тебе много известно об этом? — опять любопытно прищурила Савва глазки.

Майя помрачнела. Несмотря на то, что она просмотрела всю папку с делом Эльдара, о времени, когда он жил в родовом замке, там не было ни слова. Тот ответ, ради которого она тогда развязала злосчастный узелок, она так и не получила.

— Не больше, чем всем, — криво улыбнулась Майя. — А тебе это зачем?

— Трагедии великих всегда интересны публике. Представь, как я прославлюсь, когда раскрою, что погубило один из самых легендарных родов в Чарогорье, — мечтательно закатила глаза Савва. — Подумай сама, Яхонты Красные — чародеи огненного элемента. И тут почти все погибают в пожаре. Не придумаешь большей иронии. Будто кто-то хотел не просто убить их, а унизить. Оставить в истории неудачниками… — Майя напряженно посмотрела на Савву. — Жестокое чувство юмора, — криво улыбаясь, заметила журналистка. — Ответ понятен — только Маскарон мог придумать и обеспечить им такую участь. Месть за то, что их предок разбил его Армию и разрушил план по захвату Чарогорья.

Майя повернулась к доске, с которой, возвышаясь над фотографиями города, на них смотрела нарисованная маска. Что ж, это объясняет одержимость Эльдара охотой. Его ведет месть тому, кто забрал у него семью и дом. Майя догадывалась об этом, но прямо никогда не спрашивала.

Вернув взгляд к собеседнице, Майя вспоминала, что перед ней лучший информатор из всех, кого она знает в Академии.

— Это все, что тебе известно о пожаре в Рубиновом Замке? — спросила Майя.

Савва уловила перемену в ее голосе и тут же довольно прищурилась:

— Возможно и больше.

— Насколько больше?

Девушка слегка склонила голову, как заинтересованная игрой кошка:

— А сколько ты готова предложить?

— Назови сумму.

— Деньги меня не интересуют. Ты знаешь, какой «купюрой» мне платить.

Майя еле сдержалась, чтобы не скривиться. Подумав, неохотно кивнула:

— Хорошо… Я расскажу тебе подробности сражения с Лесаной. Но это секретная информация, напишешь об этом — у тебя будут проблемы. Не исключено, что отчислят.

— Не все свои знания я стремлюсь вывести на бумагу. Просто знать ответ — уже удовольствие.

«Вот только не всегда ответы приносят именно удовольствие», — мелькнуло в голове Майи. Но она кивнула. Тайной она заплатит за тайну. Это равноценный обмен…

Когда Майя закончила рассказ об Источнике и ритуале, выжидающе посмотрела на Савву. Та улыбалась с таким сытым видом, словно опустошившая курятник лиса. И не смутило ее то, что ей только что рассказали о кровавой расправе над более чем десятком человек.

— Да, написать о таком руки так и чешутся, — призналась адептка.

— Поберегла бы ты сейчас свои руки, — многозначительно глянула на ее перебинтованные пальцы Майя. — Твой черед говорить.

Савва кивнула и притихшим голосом заговорила:

— Во всей этой истории с гибелью Яхонтов Красных вот что интересно: Рубиновый Замок защищало кровное заклинание. Человек с плохими намереньями не мог переступить его порог, так как кровь Основателя, запечатанная в камне замка, испепелила бы его. Так как Маскарон обошел барьер, который пять веков защищал семью Заклинателя Рубинов?

— И как же?

— Пока не выяснила. Даже те, кто занимался расследованием их гибели, не знают ответа. Следов чужой магии вне замка нет. Огонь словно пришел изнутри.

— Телепортация?

— Замок и от нее был защищен, так что исключено. Но я узнала, что огонь, в котором сгорели Яхонты Красные, был изумрудно-зеленым.

— Магический?

— Ага, проклятый огонь. Его пламя жгло все, в чем жила магия Яхонтов Красных, даже каменные стены, — Савва склонилась к девушке. В полумраке ее глаза казались черными и бездонными. — В том пламени обратились в пепел не только тела хозяев замка, но и их души…

Майя напряженно посмотрела на старшекурсницу. Она помнила отголоски той неистовой боли, сравнимой с вырыванием сердца, пока оно еще бьется в груди. Это она сполна испытала, когда Лесана старалась вытянуть ее магическую душу. Выходит, магические души Яхонтов Красных сгорели в их же телах.

— …Их постигла смерть в страшной агонии, когда не только обугливается кожа, а и кипит в жилах магия, — тихо, словно боясь, что их подслушивают, прошептала Савва и спохватилась. — О, как сказанула! Надо записать, пока не забыла, — достала она левой рукой блокнот из кармана.

И тут же уставилась на перебинтованную правую руку и почти с ужасом в глазах осознала, что в ближайшее время ничего записать не сможет.

— Нам нужно отсюда уходить, — поднялась Майя. Ей больше не хотелось продолжать этот разговор. — У обоих будут проблемы, если кто-то нас заметит здесь.

— Но я ведь только пришла сюда! — возмутилась Савва.

Майя тихо выдохнула. Ее собеседница даже не стыдилась, что ее застали чуть ли не рывшейся в чужом белье. Завидная преданность делу.

— Тогда дерзай, в конце концов, у тебя в запасе еще целых пять пальцев на левой руке, — красноречиво глянула она на перемотанную ладонь собеседницы.

Савва недовольно надула губу. Но перспектива наткнуться на новую агрессивную вещь заставила дрогнуть даже ее бесстрашную журналистскую натуру. Неохотно, но она потопала к дверям.

До общежития Майя выслушивала от Саввы самые горячие новости в Академии. Так какой-то адепт из старших курсов факультета воинов все хвастался, как завел интрижку с госпожой Роксан. Савва сразу же проверила факты и выяснила, что это все клевета. А вот то, что, прознав о таком слухе, сама госпожа Роксан чуть не вздернула болтуна на флагшток, это была чистая правда.

— Он удирал от ее кнута, как напуганная свинка, — хохотала Савва. — Ух, она ему порку устроила! Неделю потом сидеть не мог…

Майя подумала, что тот сам виноват. С кем с кем, а с госпожой Роксан так шутить может разве что бессмертный. У ворот общежития Майя кинула Савве короткое прощание и поспешила по аллее к корпусу, где проживали первогодки.

— …Хороших снов, Майя Семироз, — крикнула ей вслед Савва. — Надеюсь, от моего рассказа у тебя не будет кошмаров.

«Снов вообще не будет», — подумала Майя, сжав в кармане накидки флакон с белладонной. Она нормально не спала уже больше недели. Пора бы это исправить.

Зайдя в комнату, Майя подошла к окну закрыть шторы. Луна уже поднялась высоко в небо и напоминала кровавый глаз, хищно наблюдавший за городом.

Сняв брюки и рубашку, Майя направилась в душ. Хотелось побыстрее смыть грязь и пот после тренировки.

Натянув на вымытое тело ночную рубашку до колен, девушка набрала в стакан воды и пошла к накидке, оставленной на спинке стула, где лежал флакон белладонны. Но взгляд приковала ленточка на запястье. Первый узелок торчал, словно вот-вот готов распутаться. Помедлив, Майя осторожно потянула его край, но он не поддался.

— Он развяжется, когда ночь закончится, маленькая ведьма.

Майя вздрогнула и выпустила стакан. Тот разлетелся у ее ног вдребезги.

Резко развернувшись, она застыла, как соляной столб. В кресле у распахнутого настежь окна сидел человек в черном камзоле. И его маску она узнала сразу…