Глава 37 · Преступно спокойная ночь

Элира

Поздний вечер. Арзас с Айрис и Мэйзи ушли выполнять приказ командора о том, чтобы мирных жителей на площади было как можно меньше.

Арзас решил действовать под предлогом распространении эпидемии.

Просто и логично. Как всегда.

Я бы и сама с удовольствием пошла, но за нами с Левиаром следят.

И вот…мы просто сидим в нашей комнате.

У камина.

Тепло, уют, роскошные покои и…абсолютная безнадежность.

Воздух в комнате густой, как смола. Я не могу сидеть. Не могу стоять. Хожу от стены к окну и обратно. За стеклом столица утопает во тьме, которая мне сейчас кажется отливающей кровавыми оттенками.

И при этом везде царит абсолютное спокойствие.

Будто завтра на рассвете на главной площади не прольют кровь единственного человека, который способен спасти Ландериз.

— Боги, его же убьют, — шепчу я в тишину, обращаясь к собственному отражению в стекле. — Правда убьют…

— Элира.

Я вздрагиваю.

Левиар подходит ко мне вплотную и сжимает плечи.

Не больно, но даже так я осознаю насколько же много в нем силы.

— Что «Элира»? — срывается у меня. — Дай угадаю. Ты сейчас скажешь — мы ничего не можем сделать.

Левиар качает головой.

— Я не буду этого говорить. Но я должен сказать другое. Ты сама знаешь, что именно. Стилс действительно пользовался некромантией. И он действительно опасен.

Его слова, такие тихие и неумолимые, обжигают, как раскаленный металл. Я оборачиваюсь к нему, и ярость, которую я не смогла вылить на стражников Варгоса, находит выход.

— Ты издеваешься⁈ Да какая разница⁈ — почти кричу я. — Он делал это ради Ландериза! Ради всех нас! Ты сам это знаешь! Капитан Крэйг прав! Его нужно спасать. Иначе… — Голос предательски срывается, горло сжимает спазм. Я снова повторяю в абсолютном отчаянии — Иначе его убьют, Левиар. Правда убьют.

Он смотрит на меня, и я готова ко всем словам, которые он мог бы сказать, но не к этим…

В его глазах Левиара таких сосредоточенных и мертвых одновременно мелькает что-то чужое, быстрое, как тень.

— Интересно, а стала бы ты так волноваться из-за меня? — выдает он.

Мое лицо вытягивается.

— Левиар, ты сейчас серьезно? Ревность? К командору⁈ В этот момент⁈ Я знаю, что ты абсолютный ноль в общении, но мать твою, не настолько же!!! Нам сейчас нужно думать как его вытаскивать!!!

Левиар отводит взгляд.

— Стилс сам запретил его спасать, — напоминает он, и голос его звучит как скрежет по камню. — Помнишь слова Айрис? «Не вмешивайся. Это приказ». Он это сделал не просто так, Эли. Он хочет сохранить вас. Оставшийся Легион. Иначе Варгос расправится и с вами тоже. Вы — последние, кто еще знает, как сражаться с Роем.

— Плевать! — вырывается у меня. Слезы наконец прорываются, горячие и горькие, текут по щекам. — Мне плевать! Нам нужно его спасти! Капитан Крэйг прав!

Я делаю рывок к двери, не зная, что буду делать — бежать к темнице, ломиться на площадь, кричать до хрипоты.

Но Левиар уже на втором шаге меня останавливает.

Его руки хватают меня, обвивают, прижимают к его груди так крепко, что перехватывает дыхание.

— Нет, Эли.

— Пусти! — я бьюсь в его объятиях, бью кулаками по его плечам, спине.

Безрезультатно.

Левиар как скала. Даже не шелохнется.

— Пусти меня немедленно! Ты не понимаешь! Не понимаешь! Ты всегда служил ему! Императору! Варгосу! Тебе плевать!

— Мне БЫЛО плевать, Элира. — Его голос гулко звучит у меня над ухом, низкий и надтреснутый. — Да. Я был чудовищем. Его цепным псом, который расправлялся не с Роем, а с его политическими врагами. Кровь, страдания, жестокость — это был мой мир. Я не спал, не чувствовал, не жил. Я просто… исполнял. Пока не появилась ты.

Я замираю на секунду, но затем снова пытаюсь вырваться, оттолкнуть его.

Левиар держит.

— Пусти! — кричу я, и это уже не гнев, а отчаяние. Отчаяние загнанного в угол зверька.

И Левиар целует меня.

Жестко.Властно. Заглушая крик и поглощая протест.

— Нет! — удается мне выдохнуть, оторвав губы, и я снова пытаюсь отстраниться.

— Да, — глухо рычит он в ответ, и снова его губы находят мои. На этот раз его поцелуй не просто заглушает — он требует.

Руки Левиара прижимают меня к нему так, что я чувствую каждую мышцу, каждую линию его тела, напряженного, как тетива..

Я слабею. Тело предает разум, уставший от паники и горя. Я все еще слабо протестую, упираясь ладонями в его грудь:

— Нет, Левиар…

— Да, Эли, — он шепчет прямо в губы, и в его голосе — та же всепоглощающая нужда, что и в моем отчаянии.

Он не отпускает меня. Он подхватывает, и мир переворачивается. Он несет меня на руках к кровати, и его поцелуй не прерывается ни на миг. В нем — обещание, мольба и что-то дикое, едва сдерживаемое.

Он опускает меня на одеяло, его тело тяжелым, желанным грузом ложится поверх моего. Я вижу в его глазах безумие желания. Оно пылает, как бездонное черное пламя.

Но внезапно Левиар подается назад.

Когда его губы отрываются от моей шеи, я чувствую пустоту, холодный ветерок на влажной коже.

И я невольно издаю вздох разочарования.

Левиар садится на край, отворачивается.

— Нет… Я не могу… Это опасно. Для тебя. Я никогда не прощу себе, если…

Его голос срывается, и в нем слышно нечто большее, чем разочарование. Это отчаяние. Я вижу, как его кулаки сжимаются до хруста, вижу дрожь в его плечах.

Его спина — паутина шрамов и напряженных мышц — вздымается в такт тяжелому, хриплому дыханию. Он похож на раненого зверя, загнанного в угол собственной силой.

— Левиар, — мягко зову я.

Он резко оборачивается. Его янтарные глаза в полумраке светятся, как угли, но теперь в них нет хищной ярости. Только мука. Борьба.

— Элира…мне нужно уйти. Пока я еще могу себя контролировать.

Эти слова пронзают меня острее любого клинка. «Уйти». От меня.

Когда весь мир рушится, и только он один остался моей скалой. Нет. Ни за что. Я его не отпущу.

Я не помню, как поднялась.. Я только чувствую, как моя ладонь, холодная и дрожащая, прикасается к его щеке. Его кожа обжигающе горячая, под ней пульсирует жилка.

— Нет, Левиар… этой ночью… я не хочу быть одна. Не могу. Будь со мной.