Глава 12 · Коридор кошмаров

Элира

Я падаю.

Не вниз. Внутрь. В скользкую, пульсирующую темноту. Щупальце разжимается, выпуская меня, и я кубарем качусь по чему-то влажному, упругому, живому. Останавливаюсь, впиваясь ногтями в поверхность, которая под пальцами напоминает гигантскую, теплую плоть.

Воздух. Боги, воздух. Он густой, как бульон, и каждый вдох обжигает лёгкие сладковатой вонью гниения и меди. Я поднимаюсь на колени, давясь кашлем. Мой фонарь, чудом не разбитый, валяется рядом. Я хватаю его. Зелёное пламя внутри рвано пульсирует, но горит.

Свет выхватывает из тьмы кусочек ада.

Я нахожусь в коридоре. Но это не коридор Академии. Стены, пол, потолок — всё покрыто той же пульсирующей, розовато-багровой субстанцией. По поверхности медленно ползут жилки, переливаясь алым светом. Там, где должны быть двери в классы, зияют провалы, затянутые полупрозрачной, дышащей плёнкой. Из них доносится тихий, многоголосый шепот. Стон. Плач. Смех.

По коже пробегает мороз.

Я в внутри гигантского улья Роя и…совершенно одна.

Это хуже всего.

Мысль ударяет с леденящей ясностью. Левиар остался снаружи. Арзас, Килсар, Айрис… их всех поглотили. Как и меня.

Я привыкла, что рядом всегда есть кто-то надежный. Команда. Плечо товарища рядом — это основа огненного легиона. И главная основа выживания в Ландеризе.

Если ты конечно не Левиар и не капитан Крэйг.

Я медленно делаю вдох и выдох игнорируя тошнотворный запах меди забивающийся в легкие.

Что я сейчас могу сделать?

Первое — у нас же связь с Левиаром. Нужно как-то дать понять, где я.

Но здесь огромная проблема — я не понимаю, где я. Коридоры изменены до неузнаваемости.

Даже, если я ему что-то и покажу, то ему это ровным счетом ничего не даст.

Проклятье!

Я сжимаю фонарь так, что пальцы немеют.

Нужно двигаться. Встать. Искать.

Но тело не слушается. Оно дрожит от шока и ужаса. В горле стоит ком. Я пытаюсь вызвать в себе ту силу, что рвала пространство в зале испытаний. Ту чёрно-алую ярость, что живет во мне после слияния. Концентрируюсь, вглядываюсь в глубину себя, где должна бушевать Бездна.

Тишина. Пустота. Лишь привычное, но теперь кажущееся ничтожным, тепло гармонии.

Твою же ж…

Не выходит.

Страх, чистый, животный страх, душит её.

Я заставляю себя подняться. Ноги подкашиваются. Опорой служит стена. Она тёплая. И под ладонью… пульсирует.

Ужас!

Я резко отдергиваю руку.

Шёпот в коридоре нарастает. Он исходит не из провалов. Он исходит из стен. Из самой плоти. Сотни, тысячи голосов, сливающихся в один навязчивый гул. И в нём начинают проступать слова.

«…Искра… редкая… особенная… для Короля…»

«…Дракон… придёт… сломается… снова наш…»

«…Чёрный Король… увидит… поймёт… присоединится…»

Я прижимаю фонарь к груди, пытаясь заглушить звук светом. Зелёный луч режет багровый мрак, но шепот не стихает. Он становится громче. Направленнее.

И тогда плоть на стене передо мной начинает вздуваться. Формируется выпуклость. Черты. Нос, рот, подбородок… Лицо.

Лицо Карла Варгоса.

Оно не нарисовано. Оно вылеплено из самой субстанции улья, идеально узнаваемое, с той же язвительной ухмылкой. Глаза открываются. Они не карие. Они — светящиеся ямы багрового света.

— Элира Вэйл, — голос звучит не из рта, а отовсюду. Сладкий, почти певучий. Тот самый, что я слышала в тронном зале, но теперь в нём нет истерики. Только ледяное, абсолютное удовольствие. — Наконец-то. Мы так ждали. Ждали, когда ты сама войдёшь в наш дом. В нашу… семью.

Я отступаю, прижимаясь спиной к противоположной стене. Она тоже живая. Тёплая.

— Где они? — вырывается у меня. Голос хриплый, полный ненависти, которая на секунду пересиливает страх. — Где Легион?

Лицо на стене искажается в преувеличенно печальной гримасе.

— О-о-о… Уже волнуешься? Не стоит. Они… в процессе. Процессе становления. Как и всё здесь. Твои друзья-драконы обладают таким мощным разумом… таким ярким пламенем гнева. Идеальная глина. Мы лепим из них нечто… прекрасное. Родное для нас. Мы ж здесь все как семья.

Он делает паузу, и его багровые глаза сияют ещё ярче.

— А наш дракон… Нокс. Он ведь снаружи, да? Чувствует, как горит ваша связь? Чувствует твой страх? Он будет ломиться сюда. Он будет рвать и метать. И с каждым твоим вздохом, с каждой каплей твоего ужаса… его собственная Бездна будет расти. Пока не перестанет отличать, где он, а где мы. Мы дадим ему силу. Цель. Мы вернём ему то, чего он лишён — истинную суть. Ты её выжгла свое гармонией, но ничего, мы разожжем её. И он снова станет послушным псом. Нашим псом. Орудием нашего Короля.

«Нет». Это не мысль. Это животный рык где-то в глубине души. Я не позволю. Я не…

— Ты ничего не сможешь, дитя, — говорит Варгос, как будто слышит. Его лицо плывёт по стене, следуя за мной, когда я пытаюсь отползти в сторону. — Ты здесь одна. Твоя новая, грязная сила не слушается тебя, да? Ха-ха… Гармония и Бездна. Красивая концепция. Но здесь, в самом сердце Разлома… здесь царит только одна гармония. Гармония поглощения. Ты будешь гаснуть, искорка. Пока не станешь частью хора.

Плоть рядом с его лицом вздымается, формируя руку. Она тянется ко мне, медленно, неотвратимо.

Я вскакиваю и бросаюсь бежать.

Куда? Не важно. Отсюда.

Мои шаги глухо отдаются в липкой плоти пола. Багровый свет из стен пульсирует, выхватывая из тьмы кошмарные детали: смутные очертания тел, вмурованных в стену; свёртки из слизи, в которых что-то шевелится; щели, из которых выползают мелкие, многоногие твари, щёлкающие хитиновыми челюстями.

Шёпот преследует меня. Смех Варгоса эхом летит за мной по коридору.

— Беги, беги, искорка! Покажи нам, на что ты способна! Напои улей своим страхом!

Я сворачиваю в ответвление. Оно уже, здесь потолок почти смыкается. Воздух ещё гуще. Впереди — развилка. Слева — ползущая, явная опасность: плоть на стене бурлит, рождая что-то крупное. Справа — относительная тишина и тёмный провал, похожий на дверной проём.

Я кидаюсь направо.

И попадаю в один из бывших учебных классов.

Здесь плоть не покрыла всё полностью. Угадываются очертания парт, доски. Но посреди комнаты, от стены к стене, тянется гигантская, пульсирующая пуповина из той же субстанции. А у доски стоит фигура.

Дракон. Я узнаю его — Элрик, с тихого восточного взвода. Он стоит спиной ко мне, неподвижно. Его форма разорвана.

— Элрик? — выдыхаю я.

Он медленно поворачивается.

Его глаза — багровые ямы. Изо рта стекает струйка той же розоватой слизи. Его лицо абсолютно пустое. Но руки… его руки неестественно вытянуты, пальцы сплетены в странные, корявые когти.

Он смотрит на меня. И начинает медленно, с характерным хрустом суставов, идти в мою сторону.

— Элира? Наконец-то. — Он широко и жутко улыбается. — Я тебя ждал. Давай бороться вместе. Огненный легион, да? Плечом к плечу. Наши жизни не наши. мы отдадим их…

У меня к горлу подкатывает тошнота — этот случайный набор фраз — устав легиона, который звучит извращенно произносимый сознанием Роя.

От Элрика ничего больше нет. Только оболочка.

Я отступаю к выходу. Поглощенный дракон ускоряется. Сначала шаг. Потом неуклюжий бег. Его рот открывается в беззвучном крике.

Я выскакиваю обратно в коридор и мчусь прочь. За мной — тяжёлое, прерывистое топанье и хриплое дыхание.

Он не кричит. Не рычит. Он просто идёт. Неустанно. Как машина. Я сворачиваю, петляю, пытаюсь потерять его в лабиринте живых коридоров. Но звук его шагов всегда где-то позади. Ближе. Или сбоку. Он не прекращает преследования.

Неразумный, непоколебимый каток, созданный просто гнать и давить.

Боги!!!

Я вылетаю в более широкий зал — возможно, бывшую столовую. И замираю.

Здесь нет ни плоти на стенах. Здесь стены разорваны.

Не взрывом. Кажется, сама реальность в этом месте треснула. Вертикальные, зияющие разломы, от края до края, испещряют пространство. Они чёрные, с багровым окаймлением, и из них сочится тот самый багровый туман.

А оттуда выползают….

Не щупальца. Твари. Те самые, что были на улицах Эльстарта, но теперь — более совершенные. Слизистые, многоногие, с искажёнными подобиями лиц. Они вылезают из разломов, падают на пол, поднимаются и начинают бродить, поворачивая в мою сторону свои пустые лики.

Позади — тяжёлые, неумолимые шаги моего «Эльрика». Он уже входит в зал. Его силуэт перекрывает единственный знакомый выход.

Впереди — десятки, сотни тварей, рождающихся прямо из разломов в самой реальности. Они ещё не все меня видят. Но чувствуют. Поворачиваются. Начинают двигаться.

Я стою посреди зала, сердце колотится так, что кажется, вырвется из груди. Фонарь в моей руке — жалкий зелёный огонёк в море багровой плоти и тьмы.

Сзади — неумолимая поступь. Впереди — рождающаяся из ничего армия.

Воздух сжимается. Шёпот из стен сливается в ликующий, многоголосый визг.

Ловушка захлопнулась.