Глава 15 · Невозможная скорость

Арзас ведёт нас по коридорам, которые больше не похожи на коридоры. Это капилляры гигантского сердца. Пульсирующие стены, перекрытия из сплетённых щупалец, пол, который местами проваливается в липкие, тёмные ямы.

— Главный разлом в зале для испытаний на резонанс, — хрипит он, протискиваясь сквозь узкий проход, откуда сочится розовая слизь. — Наибольшая концентрация, старейшая часть Академии. Они превратили сцену в алтарь.

Мы выходим на галёрку, откуда когда-то наблюдали за выступлениями. Вид вниз останавливает дыхание.

Зала академии Хантстил, где я узнала, что — искра Гармонии, где впервые встретила Левиара — его больше не существует. На его месте зияет чёрная бездна, оправленная в багровое, пульсирующее сияние. Это не дыра в полу. Это вертикальный разлом в самой реальности, от пола до сводчатого потолка, который теперь покрыт сплошной биомассой. Он шириной с карету или больше.

И из его недр вырывается тот самый низкий, сводящий с ума гул. Вокруг разлома, словно жрецы у жертвенника, стоят фигуры.

Не твари.

Драконы. Семь, восемь парней. Их лица пусты, глаза горят алым. Они стоят неподвижно, обращённые к разлому, как будто черпают из него силу.

И между нами и разломом — море движущейся плоти. Щупальца, твари, сгустки слизи, которые сползают со стен и ползут к центру.

— План? — тихо спрашивает Килсар. Его голос лишён насмешки. Он смотрит вниз, и по его рукам бегут нервные разряды.

— Мой свет и свет Айрис создадут коридор, — быстро говорю я. Мысль кристаллизуется сама собой, ясная и холодная. — Мы выжигаем путь от этой точки до края разлома. Килсар, ты разгоняешься. Арзас говорит, если пройти сквозь разлом на предельной скорости, вызвав резонансный сбой… он может схлопнуться.

— «Может», — повторяет Килсар. Он смотрит на Арзаса. — На сколько «может», гений?

— Процентов семьдесят, — не моргнув глазом, отвечает Арзас. — Плюс-минус, учитывая условия. Если скорость будет ниже критической — ты просто размажешься о энергетический барьер. Если выше… есть шанс.

— Ну, радует, что шанс есть. А не я «точно превращусь в лепешку». Вы же точно не переживете потерю великолепного — меня, — Килсар язвит, но взгляд холоден и сосредоточен. Он стискивает зубы. На его скулах играют мускулы. — Тогда мне нужна чистая прямая. Длина — хотя бы пятьдесят метров. И отсутствие помех в виде, — Килсал кивает на стоящих внизу драконов, — них.

— Значит, чистим, — Айрис опирается на перила галёрки. Её лицо в поту, но в глазах — решимость. — Золотой свет будет держать коридор. Зелёный — выжигать помехи. Ты, — она смотрит на Килсара, — разгоняешься здесь, на галёрке. Длина пробега — достаточная.

Килсар медленно кивает. Он смотрит на разлом, на это окно в самое пекло. Потом на нас. И улыбается своей старой, бесшабашной улыбкой.

— Ладно. Давайте, малыши, покажите, на что способны. Мне нужно красивое шоу для разбега.

Мы одновременно киваем:

— Начали.

Я вскидываю фонарь. Зелёный свет бьёт вниз, не лучом, а веером. Он выжигает тварей на нашем пути, высекая дымящиеся борозды на живой плоти пола.

Каждый взмах руки — волна очищающего огня. Пламя Гармонии воет, смешиваясь с визгом испаряющихся тварей.

Рядом со мной Айрис делает глубокий вдох и поднимает свой золотой фонарь.

Золотой свет разливается от неё, как жидкость, формируя сверкающий, непроницаемый туннель поверх выжженного мной пути. Стены туннеля дрожат, отталкивая щупальца, которые тут же пытаются сомкнуться. Она стоит, уперевшись, как атлант, держащий небо, и каждая секунда даётся ей ценой нечеловеческого напряжения.

Драконы внизу приходят в движение. Багровый свет в их глазах вспыхивает ярче. Они поворачивают к нам свои пустые лица и начинают медленно подниматься по лестницам на галёрку.

— Арзас! — кричу я, продолжаю жечь путь.

— Я знаю! — Он поднимает руку, и воздух вокруг его пальцев густеет, синеет. С хрустящим, леденящим звуком от пола до потолка перед лестницей вздымается барьер изо льда. Не гладкий, а колючий, усеянный шипами. Первый дракон врезается в него, и лёд трескается, но держит. — Килсар! Готовься!

Я вижу краем глаза, как Килсар отступает к самому дальнему концу галёрки. Он снимает порванный мундир и обугленный красный плащ, оставаясь в простой рубашке.

Тело напрягается.

По коже начинают бежать не просто искры — молнии. Тонкие, желто-белые разряды, которые с треском срываются с его пальцев, плеч, впиваются в камень под ногами. Воздух вокруг него гудит, наполняясь озоном и статикой.

Ледяной барьер Арзаса трескается под ударами. Он хмурится, и из его ладоней вырываются ледяные шипы, которые вонзаются в ноги поднимающимся драконам, сковывая их на секунду.

— Айрис, держи! — кричу я, видя, как один из драконов, игнорируя лёд, карабкается по стене. Я бросаюсь ему навстречу. Меча нет.

Я бью фонарём, как дубинкой.

Гармония, вырывающаяся из меня с каждым ударом, обжигает их, заставляет отступать, но не останавливает.

— КИЛС! СЕЙЧАС! — рёв Арзаса заглушает гул разлома.

Я отскакиваю, прижимаясь к стене.

И вижу его.

Килсар срывается с места и будто бы растворяется в пространстве.

Он превращается в сгусток чистой энергии, в человекообразную молнию. Звуковой удар хлопает по ушам, когда он преодолевает первую десятку метров. Воздух за ним разрывается, оставляя дрожащий, перегретый след. Всё, к чему он прикасается, — перила, пол, обломки — вспыхивает и испаряется. Молнии, рвущиеся от него, бьют в стены, выжигая шрамы, сбивая с ног поднимающихся драконов.

Он несётся по галёрке, набирая скорость с каждой тысячью секунды. Его фигура размывается в ослепительной вспышке. Он достигает края, где золотой туннель Айрис встречается с пустотой над залом.

И прыгает.

Не вниз. Вперёд. По золотому коридору, над морем тварей, прямо в центр чёрного, пульсирующего разлома.

На миг он исчезает в багровой тьме. Потом — ослепительная вспышка бело-голубого света изнутри разлома, такой яркой, что я зажмуриваюсь. Раздаётся звук, похожий на лопающуюся струну размером с мир.

И затем — тишина.

Золотой туннель Айрис гаснет. Она падает на колени, теряя сознание. Я едва успеваю подхватить её.

Но спустя мгновение осознаю — разлом… не закрылся.

Он запульсировал.

Багровая бездна в центре зала содрогается, как раненый зверь, и из неё вырывается шаровая волна чистой, нефильтрованной магической энергии.

Ударная волна подхватывает меня, Айрис, Арзаса и швыряет нас в стену. Мир взрывается в звёздах боли. Моя голова ударяется о камень, и сознание уплывает в тёмную, звонкую пустоту.

Я прихожу в себя от крика и леденящего холода.

— СВЕТ! СЕЙЧАС ЖЕ! ЭЛИРА! АЙРИС! СВЕТ!!!

Арзас. Он стоит над нами, его лицо искажено ужасом. Обе его руки вытянуты вперёд, и от них веером расходятся лезвия льда — тонкие, смертоносные пластины, которые с визгом рассекают воздух, сбивая сгустки нестабильной энергии, вырывающиеся из бушующего разлома. Каждый удар по льду отдаётся в нём болезненной дрожью, но он не отступает. Лёд покрывает пол вокруг нас скользкой, защитной коркой.

— Что… что случилось? — хриплю я, пытаясь подняться. Всё тело будто вывернуто наизнанку.

— Килсар! На него свет! Сейчас же!! — кричит Арзас, его голос хрипит от напряжения. Новый ледяной шип вырывается из его ладони и пронзает летящий огненный шар — тот взрывается, осыпая нас градом ледяной крошки и пепла.

Я поворачиваю голову к центру зала, к самому краю разлома.

Там стоит Килсар.

Он стоит спиной к нам, неподвижно. Его одежда висит клочьями, вся в мелких, кровоточащих порезах, будто он пробежал сквозь стену из бритв. По его телу всё ещё бегают остаточные разряды, но теперь они не голубые. Они… багровые. Как цвет разлома.

— Килс? — слабо зову я.

Он медленно, очень медленно разворачивается.

И я вижу его лицо.

На нём — улыбка. Широкая, неестественная, до ушей. Такая же, как была у той служанки-приманки.

Он смотрит прямо на меня. Улыбка на его лице становится ещё шире.

— Эли-и-ира… — его голос звучит нараспев, сладко, с чужими интонациями.