Глава 16 · Сквозь стены

Левиар

Коридоры. Они извиваются, дышат, пытаются меня проглотить. Но мне поевать.

Я не бегу. Я проламываюсь. Моё тело — таран. Шрамы горят под кожей, изрыгая чёрный дым и алые искры. Каждая дверь, затянутая плёнкой, взрывается от удара плеча. Каждая стена из живой плоти обугливается и отступает перед пламенем Бездны, которое я не выпускаю, а держу внутри, как пружину.

Я должен добраться быстрее. Каждое её сердцебиение, которое я ловлю через связь, — слабее. Каждая вспышка страха — острее. Она в ловушке. Она одна.

Как и я.

«Но нет. Я как раз не один», — поправляет меня мой собственный разум. Потому что за мной топают сапоги.

Мэйзи. Идиотка с треснутым фонарём и лицом, перемазанным сажей и решимостью.

— Генерал! Эй! Куда ты так⁈ Подожди! — её голос эхом отдаётся в скользких туннелях.

Я не замедляюсь. Я рву вперёд, снося очередное щупальце, пытающееся схватить меня с потолка.

— Вернись! — кричу я через плечо, даже не оборачиваясь. — Ты не выживешь тут одна, когда я её найду!

— А я и не одна! Я с тобой! — она не отстаёт. Удивительно, как эта крестьянка умудряется не отставать. — И с ними! Их надо искать! Не могу я сидеть снаружи и ждать, как непойми кто!

Я рычу от ярости, но не останавливаюсь. Какого демона увязалась⁈

Не понимает, что она для меня обуза и слабость.

Ещё одна жизнь на моей совести. Но… её фонарь ещё светится алым. Слабый, но свет. Ладно, поевать.

Я не могу искать Элиру и одновременно спасать Мэйзи от неё самой. Она увязалась. Придётся терпеть.

И тут стена передо мной вздувается. Из неё проступает лицо.

Карл Варгос.

Или то, что теперь им притворяется. Его черты до тошноты идеальны, а улыбка приторно-сочувственная как и всегда при жизни.

— Левиар, Левиар… — голос звучит прямо в голове, ласково, как у отца, которого у меня никогда не было. — Куда ты так спешишь? К своей маленькой искорке? Она уже почти погасла. Ты чувствуешь?

Я не останавливаюсь. Я вмазываю в это лицо кулак, обёрнутый чёрным пламенем. Плоть шипит, лицо расплывается с обиженным вздохом, но голос не умолкает. Он звучит уже из следующей стены.

— Ты ведь знаешь, что ты такое? Ты не спаситель. Ты — чудовище. Ты приносишь смерть всему, к чему прикасаешься. Мать. Те, кого убил по моему приказу. И теперь — она. Ты думаешь, ты её защитишь? Нет. Ты её убьёшь. Своей близостью. Своей… сутью.

«Молчи», — мысль выстреливает, как кинжал. Но он прав. В этом кошмаре он говорит то, что я сам себе твердил каждую ночь.

— Ты — порождение той же Бездны, что и мы. Только ты упрямо цепляешься за эту жалкую живую оболочку. За эти… чувства. Отдайся. Перестань страдать. Стань тем, кем ты рождён быть. Чистым оружием. Моим оружием. И я верну тебе её. Нетронутой. Она будет светить только для тебя. В нашей новой… гармонии.

Его голос проникает под кожу, в самые тёмные уголки, где живёт страх. Страх потерять контроль. Страх увидеть в её глазах ужас перед тем, кем я стал.

Я замедляю шаг. Руки сжимаются в кулаки так, что трещат кости.

И тут рядом со мной вспыхивает алое зарево. Не сильное, но упрямое.

— Эй, ты! Рожа на стене! — кричит Мэйзи. Она тычет своим треснувшим фонарём в пульсирующую плоть. Алый свет бьёт прямо в следы от моего удара. — Заткнись, тварь! Не видишь, генерал занят? И вообще, ты кто такой, чтобы указывать? Ты даже не сражался ни разу! Противный сопляк на троне! Генерал Нокс десять таких, как ты, на завтрак съест, даже не поперхнётся!

Её слова такие… простые. Грубые. Лишённые всякого подтекста. В них нет ужаса перед Бездной. Есть только злость на того, кто мешает идти вперёд.

Лицо Варгоса на стене искажается в гримасе раздражения.

— Тварь… крестьянская… грязь… ты…

— Ага-ага, грязь! — перебивает Мэйзи. Она даже не смотрит на него. Она смотрит на меня. — Генерал, ты чего встал? Мы же ищем Эли и остальных! Арзас там, наверное, уже с ума сошёл без своих книжек. Айрис, наверное, злится, что платье порвала. А Килсар всех довел своими шуточками. Давай, иди уже!

И в её глазах нет ни капли сомнения. Ни страха передо мной. Только нетерпение. И вера. Глупая, слепая, крестьянская вера в то, что я просто сильный мужик, который сейчас всех вытащит.

Этот взгляд… он обжигает сильнее, чем любые слова Варгоса.

Лицо на стене открывает рот для нового ядовитого шёпота, но Мэйзи уже машет фонарём, как метлой.

— Да отстань уже! Вай-бай! Надоел! Исчезни! У нас дела!

И она,к удивлению моему и явному бешенству Варгоса, начинает… напевать. Какую-то деревенскую похабную частушку про пьяного кузнеца и козу. Фальшиво, громко, отчаянно пытаясь заглушить его голос.

И это… работает.

Не магически. Его голос никуда не девается. Но он теряет власть. На фоне этого дурацкого напева, этого алого светлячка, тщетно тычущего в стену, его слова о моей избранности, о предназначении, звучат как жалкий, пафосный бред.

Уголок моей губ дёргается. Не улыбка. Спазм чего-то, что я давно не чувствовал. Не ярости. Не отчаяния.

Облегчения.

Я не один.

С этой мыслью что-то внутри щёлкает. Бездна не утихает. Она по-прежнему бурлит, голодная и багровая. Но теперь она направлена не внутрь. Не на самокопание. Она направлена вперёд. На того, кто посмел взять то, что моё. На того, кто сеет эти сомнения.

Я выдыхаю. Дым из моего рта смешивается с багровым туманом.

— Кончай орать, — говорю я Мэйзи, и мой голос звучит хрипло, но уже без той животной ярости. — Экономь свет. И дыхание. Не собираюсь тебя тащить, если свалишься.

Она замолкает, оглядываясь на меня. Видит что-то в моих глазах и кивает, серьёзно.

— Поняла, генерал.

Мы бежим дальше. Теперь уже вместе. Варгос появляется ещё раз, впереди, пытаясь перекрыть проход целой стеной из своего лика.

— Ты не герой, Левиар! Ты…

Я не слушаю. Я просто собираю в кулак всё черно-кпаснре пламя, всю ярость, весь страх за Элиру, и выбрасываю вперёд. Сгусток чистой Бездны ударяет в стену-лицо и прожигает её насквозь, оставляя дымящийся пролом.

Мы проскакиваем. Его вопль ярости и боли летит нам вслед.

И наконец, впереди — массивные двустворчатые двери. Когда-то это был парадный вход в один из залов. Теперь они затянуты биомассой, но по краям сочится знакомое, леденящее сияние. И гул. Гул, от которого дрожат кости.

Здесь.

Я не сбавляю шага. Я на полном ходу врезаюсь плечом в створку.

Древесина, плоть и металл с грохотом разлетаются.