Глава 17 · Обломки и скорость

Левиар

Дверь не просто открывается. Она взрывается. Осколки древесины, обрывки живой плоти и клубы пыли летят в зал. Я влетаю внутрь, готовый встретить очередную массу щупалец или багровое видение.

Но встречаю сдавленные крики. И глаза.

Десятки пар глаз. Широко раскрытых, полных немого ужаса и… надежды.

Я быстро оглядываюсь.

Зал. Когда-то, наверное, столовая для кадетов. Теперь — последний оплот. Мебель сдвинута, образуя шаткий баррикадный круг. Внутри — дети. Мальчишки лет по десять-двенадцать, в рваной, грязной форме. Девочки-служанки и несколько нарядно одетых, но смертельно бледных наложниц, прижавшихся друг к другу. Их защищают пятеро старшеклассников-драконов — мальчишки постарше, с зажатыми в руках мечами, лица искажены страхом и напряжением, но стойки твердые.

Явно работа Крэйга. Хорошо обучил.

И перед ними, спиной к баррикаде, стоит…искра.

Её фонарь горит слабым, неровным золотым светом. Платье порвано, волосы спутаны, а лицо… На лице девушки нет ни ярости, ни отчаяния. Только — пугающая, стеклянная пустота. Она смотрит сквозь нас, будто видит что-то другое. Её губы шевелятся без звука.

Мэйзи, влетевшая за мной, спотыкается и замирает.

— Ингрид? — её голос звучит неуверенно. — Вы… вы живы!

Глаза Ингрид медленно фокусируются на Мэйзи. Пустота на миг рассеивается, заменяясь чем-то болезненно острым.

— Мало… — выдыхает она. — Их… было больше. Защищали. Пока… пока не начали меняться. Смотрели на меня… и глаза становились красными. Я… я не смогла их… остановить. Я не справилась. Опять. Я их потеряла…

Ясно. Она говорит не о тварях. Она говорит о драконах. О своих товарищах. О тех, кто должен был быть её щитом, а стал угрозой.

— Вы… вы всех видели? — один из старшеклассников, тощий парень с перебинтованной рукой, делает шаг вперёд, его глаза горят. — Вы пришли нас выводить, генерал Нокс?

На меня смотрят как на легенду, сошедшую со страшилок. В их взглядах — вера, которой уже нет у Ингрид. Вера в то, что я что-то могу исправить.

Мне плевать. Одна мысль режет мозг: Элира не здесь.

— Баррикадируйтесь крепче, — говорю я, не глядя на них, а сканируя зал. Есть второй выход. Из-за него доносится тот самый гул. И… слабый, едва уловимый след её гармонии. — Не выходите. Не смотрите в глаза тем, кто изменился. Свет фонаря держите.

— Вы… вы уходите? — тоненький голосок одной из служанок.

— Он идёт за другими, — срывается голос у Мэйзи. В её тоне нет осуждения. Есть та же простая, неумолимая логика. — Он же не может всех сразу. Сначала Элиру, помнишь же, что командор говорил? Она важнее всех.

Ингрид вдруг резко поворачивает голову ко мне. Её стеклянный взгляд становится пронзительным.

— Всех… — повторяет она. — Ты идёшь спасать всех? Да…Да…сначала иди к тем… кто уже стал другими. Ты… ты можешь их вернуть? Вытащить обратно? Спасти? Скажи, что можешь!

В её голосе — истеричная, почти молитвенная надежда. Она хочет, чтобы я сказал «да». Чтобы был шанс вернуть тех, кто уже поглощён.

— Нет, — говорю я, потому что врать сейчас нет времени. — Я иду за теми, кто ещё не потерял разум. Остальные… если попадутся — убью. Чтобы они не причинили вреда тем, кто ещё жив.

Лицо Ингрид искажается. Не злостью. Вселенской, леденящей болью. Она отшатывается, её фонарь дрожит в руке.

— Нет… нет, ты не можешь… они же… они же наши…

Мне некогда. Я уже двигаюсь ко второму выходу.

— Мэйзи, — бросаю я через плечо. — Остаёшься. Поможешь им держать оборону.

— Как это — остаюсь⁈ — она догоняет меня в два прыжка. — Ты с ума сошёл? Там Эли! И Арзас! И все! Я не могу тут сидеть!

— Ты — ещё одна искра. Единственная здесь, кроме неё. А ты же видишь…— Я указываю на баррикаду, на испуганные детские лица. — Твой свет может удержать этот плацдарм. До тех пор, пока… пока я вернусь. Или не вернусь.

Она открывает рот, чтобы спорить, но её взгляд падает на детей. На ту служанку, которая смотрит на её треснувший фонарь как на единственное солнце. Я вижу, как в её глазах борются долг и желание бежать за мной. Долг побеждает. Она стискивает зубы.

— Проклятье! Ладно! Но ты… ты обещаешь их вытащить! Всех! Понял⁈

Я не отвечаю. И не даю никаких обещаний. Я просто выхожу в следующий коридор, оставляя позади островок слабого света в море багровой тьмы и сломанный взгляд Ингрид.

След ведёт вниз. По лестнице, ступени которой стали мягкими, как десна. Гул нарастает, превращаясь в физическое давление на барабанные перепонки. Воздух густеет до состояния желе. Мои шрамы горят, реагируя на близость источника.

Я выхожу в гигантский, просторный зал. Когда-то здесь, наверное, был тренировочный манеж или актовый зал. Теперь это эпицентр.

В центре, от пола до самого высокого, почерневшего потолка, зияет оно. Чёрно-красный, пульсирующий разлом в самой реальности. Его края рваные, искрящиеся багровыми молниями. Внутри — бархатная, беззвёздная тьма. И из него, как из раны, сочится не туман, а сама суть Роя: щупальца, твари, бабочки, сгустки энергии — всё рождается здесь и ползёт наружу, заполняя зал.

А перед этим разломом, спиной к нему, стоят они.

Но главное она.

Элира.

Она на коленях, опираясь на фонарь. Лицо белое, как мел, губы синие. Она едва держится, но её глаза смотрят не на меня, а на щит.

Ледяной щит. Полупрозрачная, испещрённая сложными рунами стена изо льда, которая держит на расстоянии волну рождающихся тварей. За ним, спиной к нам, стоит Арзас. Его руки вытянуты вперёред, дрожат от напряжения. Но лёд уже покрывается паутиной трещин.

Рядом с ним, на полу, сидит Айрис. Её нога неестественно вывернута, лицо в гримасе боли. Но её золотой фонарь направлен не на тварей. Он направлен внутрь их маленькой группы. На Арзаса.

Тварей много, но они мелкие.

И это далеко не самая большая проблема.

Самое паршивое совершенно другое.

Килсар Рэмси.

Сильнейший дракон легиона и самый быстрый из тех, кого я знаю.

Он стоит в пол-оборота к ним. Его тело напряжено до предела, как у зверя перед прыжком. По его рукам, шее, лицу бегают неконтролируемые разряды, но они не сияют привычным жёлтым светом. Они багровые. Его зелёные глаза, всегда такие насмешливые, теперь пусты и светятся тем же внутренним алым огнём. А губы растянуты в оскале, в котором нет ничего человеческого.

Он смотрит на Элиру. И я вижу в его взгляде не узнавание. Голод. Их голод.

Он уже не наш.

Это осознание ударяет, как кулак под дых.

Твою ж мать!

А в следующий миг Килсар исчезает.

Не метафора. Он просто стирается с места. Не слышно даже хлопка воздуха.

Инстинкт кричит. Я не думаю. Я бросаюсь вперёд, не к Элире, а в пустое пространство перед ней.

И появляюсь как раз вовремя.

Его кулак, обёрнутый багровой молнией, врезается в мой перекрещенные предплечья. Удар срывает меня с ног и швыряет на пять метров назад. Боль взрывается в костях. Моя защита выдержала, но едва.

Он уже здесь. Над моим упавшим телом. Его нога со свистом опускается, чтобы раздавить грудную клетку. Я откатываюсь в сторону, чувствуя, как его пятка вминает камень там, где секунду назад была моя голова.

Я вскакиваю на ноги. Он стоит напротив. Багровые молнии пляшут вокруг него. Он не говорит. Не рычит. Он просто смотрит. И снова исчезает.

На этот раз я успеваю лишь инстинктивно отклониться. Острая, как бритва, молния проносится в сантиметре от моего виска, опаляя волосы. Он появляется слева, его удар ногой я парирую локтем, но сила отбрасывает меня к стене.

Он быстрее. Значительно быстрее.

В драконьей форме, может, я и сравняюсь с ним. Но здесь, в человеческом облике, в этой тесноте зала, он — смерть. Его скорость не просто физическая. Она сверхъестественна. Это тот же дар, что и у него всегда, но теперь развязанный, обострённый до предела и направленный чужой волей. Волей Роя.

Он бьёт снова. И снова. Я парирую, уворачиваюсь, принимаю удары на защищённые пламенем участки. Но я не успеваю контратаковать. Каждый мой выпад он предвидит, каждый взмах моего пламени он обходит с невероятной лёгкостью.

Я проигрываю. Не силе. Скорости.

И пока он занят мной, багровые твари, рождённые разломом, начинают обходить трескающийся ледяной щит Арзаса. Айрис пытается отстреливаться золотым светом, но её луч дрожит, она слаба. Элира пытается подняться, её зелёный свет бьёт наугад, но его мало.

Я вижу это краем глаза. И вижу, как Килсар, отбив мой очередной крюк, вдруг разворачивается. Не ко мне. К ним.

К Элире.

Его багровые глаза загораются особым, хищным блеском. Он забывает про меня. Его новая цель — источник самой чистой, самой раздражающей для Роя энергии. Искра.

Он исчезает.

— Нет! — я бросаюсь вперёд, зная, что не успею.

Рэмси материализуется прямо перед Элирой, его рука, обвитая молниями как змеями заносится вверх.

Твою же ж….

И в этот миг его сносит другая фигура окутанная черным дымом в алом плаще появившаяся будто из ниоткуда.