Глава 18 · Двое на одного

Левиар

Громового ублюдка сносит в сторону даже

не удар, а таран.

Туманная вспышка, мелькнувшая с края зрения, врезается в Килсара с такой силой, что даже его заряженное молниями тело отлетает в сторону, сбивая с ног двух тварей. Он падает, кувыркаясь по липкому полу, и на секунду замирает.

Я перевожу взгляд.

Там, где только что был вакуум стоит Вэйлон Крэйг.

Красный плащ легиона порван в нескольких местах, на лице — свежая царапина.

Но в серых глазах как всегда не отображается ни единой эмоции. Только ледяное, абсолютное сосредоточение хищника. Он не смотрит на меня. Его взгляд прикован к поднимающемуся Килсару. В каждой руке у Крэйга — по широкому клинку.

Крэйг! Демон тебя раздери, неадекват, псих, тень Стилса.

Я никогда в жизни не был так рад его видеть.

Килсар встаёт. Багровые молнии вокруг него бушуют яростнее. Он рычит — низко, гортанно, не по-человечески — и снова исчезает.

На этот раз мы оба готовы.

Крэйг не пытается его догнать. Он предугадывает. Он делает короткий шаг влево, и его клинок описывает дугу как раз в том месте, где через мгновение материализуется кулак Килсара. Сталь встречается с молнией с пронзительным визгом. Крэйг не отступает. Он ввинчивается внутрь, его второй клинок бьёт в рукоятью.

Я уже рядом. Моя нога со всего размаха врезается Килсару в колено сбоку. Хруст. Он кренится, и Крэйг тут же бьёт его рукоятью клинка в висок.

Килсар падает на колени. Багровые разряды бьют из него во все стороны, оставляя на полу черные ожоги.

Он пытается подняться, но я уже наваливаюсь на него сверху, прижимая его руку к полу. Моя свободная рука загорается чёрно-алым пламенем. Я заношу её.

Сжечь. Сжечь эту мерзость дотла. Пока он не убил кого-то из нас. Пока он не добрался до Элиры.

— ЛЕВИАР, НЕТ! — её крик, полный чистого ужаса, пронзает гул разлома.

— Генерал, стой! — это Арзас, его голос сорванный.

Но я не слушаю. Я вижу только багровые глаза подо мной, пустые и голодные. Вижу угрозу. И я знаю, как с ней справляться.

Моя рука опускается.

И встречается с плечом Крэйга.

Он встает между мной и Килсаром. Принял удар своим телом. Пламя опалило его куртку, но не прожгло — он успел отклониться. Его серые глаза, холодные и безумно спокойные, смотрят прямо в мои.

— Нет.

— Ты что, идиот⁈ — я ору ему в лицо, ярость кипит во мне. — Его надо убить! Сейчас! Пока он нас всех не перерезал!

Крэйг даже не моргает.

— Ещё есть шанс. Мы должны попытаться его вернуть.

— Да ты двинулся!

Крэйг не отвечает. Его взгляд скользит за мою спину, к девушкам. Потом возвращается ко мне. В нём — не спор, а абсолютная уверенность. Та же, что я видел у Стилса.

И которая меня нереально бесит.

В этот миг Килсар, воспользовавшись паузой, срывается.

Он бьёт нас обоих волной багровых разрядов, отшвыривая в стороны, и вскакивает. Его нога уже зажила — регенерация Роя. Он снова исчезает.

— Проклятье! — Крэйг вскакивает первым, его клинки уже в движении.

— Кто бы, мать его, мог подумать!!! Да⁈ — Злобно рычу я, быстро вскакивая.

Крэйг не пытается догнать Килсара. Он загораживает. Встаёт между его возможными траекториями и Элирой, Арзасом, Айрис. Он становится живым щитом, принимая на себя удары молний, которые Килсар швыряет, даже не появляясь полностью. Каждый удар отбрасывает Крэйга, оставляет на нём ожоги, но он тут же возвращается на место.

Я присоединяюсь. Мы не говорим. Не координируемся. Мы просто работаем. Как два лезвия одного ножа. Крэйг — неподвижная точка, приманка, стена. Я — молот. Когда Килсар материализуется для атаки на Крэйга, я уже там. Мой кулак, обёрнутый пламенем, врезается ему в ребро. Когда он пытается уйти от меня, Крэйг оказывается на его пути, его клинок заставляет отпрыгнуть прямо на мою встречную атаку.

Мы его тесним. Загоняем в угол. Он быстрее, но мы расчетливее.

И на нашей стороне опыт.

И наконец, после серии яростных обменов, Крэйг ловит его на быстром финте.

Килсар уворачивается от моего пламени, разворачивается, чтобы ударить Крэйга, и попадает прямо в расставленную ловушку. Крэйг бросает один клинок — не для удара, для отвлечения — и, когда Килсар инстинктивно отклоняется, входит внутрь его защиты. Его рука, быстрая как змеиный удар, хватает Килсара за запястье, закручивает его руку за спину. В тот же миг я наваливаюсь с другой стороны, хватая его за вторую руку и прижимая к полу всей тяжестью.

Килсар бьётся, как дикий зверь. Багровые молнии бьют из него, обжигая нас, но мы не отпускаем. Его рёв — чистая, нечеловеческая ярость.

— ДЕРЖИ! — рычит Крэйг, его лицо искажено от напряжения. Его пальцы впиваются в руку Килсара так, что, кажется, вот-вот сломают кость.

Я прижимаю его сильнее, чувствуя, как подо мной трещат рёбра. Моё пламя готово вырваться, чтобы добить.

И тогда Крэйг кричит. Не мне. Им.

— ИСКРЫ! СВЕТ! НА РЭМСИ! МАКСИМАЛЬНО! ВЫЖЕЧЬ ИЗ НЕГО ЭТУ ХЕРНЮ!

И…я впервые слышу у Крэйгп эмоции. Живые.

Он…ему не плевать.

Крэйг боится потерять этого мальчишку. Он…тоже может чувствовать?

Я вижу, как Элира замирает на секунду, её глаза широко раскрыты. Потом в них вспыхивает решимость. Она поднимает свой фонарь. Зелёный свет, такой же яростный и чистый, как в день наших испытаний, бьёт из него прямым лучом. Он попадает Килсару прямо в лицо.

Айрис, стиснув зубы от боли, тоже поднимает свой золотой фонарь. Её луч, тёплый и неумолимый, сливается с зелёным, обволакивая голову и грудь Килсара.

Два луча. Два чистых потока гармонии, против которых багровая энергия Роя — как грязь против огня.

Килсар замирает. Его тело выгибается в неестественной судороге. Из его рта вырывается не рёв, а визг — высокий, пронзительный, полный такой боли, что по коже бегут мурашки. Багровые молнии на его теле вспыхивают в последний раз ярко-ярко, а потом начинают гаснуть. Трещать. Отступать.

Он смотрит прямо перед собой, и в его багровых глазах происходит борьба. Тьма отступает, уступая место чему-то знакомому. Чему-то человеческому. Сначала — панике. Потом — осознанию. Потом — чистейшему, всепоглощающему ужасу.

И свет гаснет.

Килсар обмякает в наших руках. Его тело становится тяжёлым и безвольным.

Глаза закрываются.

Мы держим его ещё секунду, два, готовые к новой вспышке.

Её нет.

Только тихое, прерывистое дыхание.

И голос Элиры, тихий, полный надежды и страха:

— Килс?