Глава 20 · Возвращение

Элира

Мы возвращаемся в Императорский дворец.

Не как герои, а как выжившие. Едва выжившие.

Коридоры, которые ещё вчера гудели от придворных сплетен и шороха шёлка, теперь пусты. Стражи провожают нас взглядами, полными ужаса. Они смотрят на наши обгоревшие мундиры, на Килсара, которого Левиар и один из уцелевших драконов несут на импровизированных носилках, на Айрис, которую Арзас поддерживает почти на весу.

Они видят, как нас мало и даже им становится страшно.

Стилс ждёт в одном из кабинетов.

Не за столом как обычно, а стоя у окна, спиной ко входу, и смотрит туда, где до сих пор пульсирует багровое зарево над руинами Академии. Его чёрный китель безупречен, спина прямая. Но когда мы входим, он поворачивается слишком медленно. Слишком осторожно, будто боится, что резкое движение сломает его самого.

Его глаза находят Крэйга. На секунду — всего на секунду — в них проскальзывает что-то, похожее на облегчение. Или, может, благодарность. Крэйг едва заметно кивает. Один кивок. «Я справился». «Я вернулся».

Стилс переводит взгляд на нас. На то, что осталось от Легиона.

— Доклад, — его голос ровный. Но я слышу напряжение, спрятанное глубоко внутри.

Крэйг выступает вперёд. Коротко, сухо, без эмоций. Разлом. Захваченные. Килсар. Контр-резонанс через мёртвую ткань. Закрытие.

Командор слушает, не перебивая со спокойным, но сосредоточенным лицом.

На последних словах Стилс слегка прищуривается, будто уже составляет новый план с учетом этой информации.

— Выжившие? — спрашивает он, когда Крэйг замолкает.

— Младшие курсы, — голос Арзаса срывается. — Несколько классов. Их спрятали в подвальных помещениях… старшекурсники завалили проход и держали оборону, пока Рой… пока их не…

— Из старших курсов почти никого не осталось, — отстраненно говорит Крэйг.

Стилс кивает. Один короткий, резкий кивок с минимумом эмоций на лице.

Как ему удается быть настолько сдержанным? Или ему действительно всё равно? Единственное, что интересовало — сработала ли его гипотеза с мертвой тканью?

Может…может Левиар прав и командор действительно просто фанатик, которому все равно какую цену платить за победу? Ему плевать и на окружающих, и на самого себя.

Стилс бросает взгляд на Крэйга.

— Приведите их. Сюда.

Мы ждём в тишине, которая тяжелее любого крика. Левиар так и не убрал руку с моего плеча. Его пальцы впиваются в доспех, и я не прошу его отпустить. Мне нужно чувствовать, что он здесь. Что хоть для кого-то я больше, чем просто оружие.

Двери открываются.

Их выводят не строем. Они жмутся друг к другу, испуганные, грязные, в разорванной форме. Кто-то плачет, тихо, в кулак. Кто-то смотрит пустыми глазами в пол. У одного мальчишки, лет двенадцати, на лице застыла корка запёкшейся крови. Он не вытирает её. Просто стоит, сжав кулаки так, что костяшки побелели.

Их мало. Двадцать четыре. Из всего курса.

Позади них, опираясь на косяк, стоит Ингрид.

Она не ранена. На ней нет ни царапины. Но она смотрит сквозь нас. Её глаза, когда-то живые и дерзкие, сейчас напоминают выжженную землю. Она что-то шепчет, беззвучно двигая губами. Её руки дрожат мелкой, неконтролируемой дрожью.

— Ингрид, — тихо зову я, делая шаг к ней. — Ингрид, ты как…

Ингрид вздрагивает. Отшатывается от протянутой руки, будто от удара.

— Они… — её голос — хриплый шёпот, — они смотрели на меня. Зачем вы их убили⁈ Командор! Прикажите всех арестовать! Они убивали драконов! Просто так. Просто потому, что они вели себя иначе! Никто не хотел их спасать. Никто не понимает….только я….только я…

Ингрид замолкает. Сжимает голову руками, раскачиваясь на месте. Шепчет снова — теперь я различаю слова. «Прости. Прости. Прости».

— Ингрид, — голос Стилса тихий, но он прорезает её бормотание, как нож.

Она замирает. Медленно поднимает голову.

— Командор… — выдыхает она. В её глазах вспыхивает искра — безумная, лихорадочная надежда. — Мы пойдем за ними, да? Или мы пойдем истркблять Рой? Я справлюсь, командор. Я не подведу. Дайте мне новый отряд. Я докажу. Я спасу их всех. Я…

— Ингрид. — Стилс останавливает её не повышая голоса. Просто называет её имя. И в этом одном слове — приговор. — Ты не пойдёшь в бой.

Она застывает.

— Я… что?

— Ты не готова. — Его голос лишён жестокости. В нём только холодная, беспощадная правда. — Твоя боль сейчас — это не оружие. Это брешь. Ты больше не можешь сражаться.

— НЕТ! — её крик разносится под сводами зала. Она бросается вперёд, падает на колени перед Стилсом. — Нет, командор, пожалуйста! Я справлюсь! Я сильная! Я не сломаюсь! Только не отстраняйте меня, не сейчас, я не вынесу…

Стилс смотрит на неё. В его глазах — не жалость. Понимание. И тень чего-то такого, что я уже видела у Крэйга. Знание цены.

— Твоя война окончена, Ингрид, — говорит он тихо, подходя ближе. — Ты сделала достаточно. Все эти мальчики. Они спасены и живы только благодаря тебе. Теперь твой долг — жить дальше. Это труднее, чем умереть. Но ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь.

Она застывает, глядя на него снизу вверх. Её губы дрожат. Она хочет возразить, хочет закричать, но слова застревают в горле.

Кто-то из младшекурсников всхлипывает. Тишина становится невыносимой.

И тогда Стилс поворачивается к ним.

Он выпрямляется во весь рост. Его лицо меняется — усталость уходит, сменяясь той самой силой, что вела нас в бой в Эльстарте, что держала Легион на плаву все эти годы.

— Кадеты, — его голос теперь звучит иначе. Не тихо. Не холодно. Он наполняет кабинет, проникает в каждый угол, каждое сжавшееся сердце. — Посмотрите на меня.

Все глаза мгновенно поднимаются к нему.

— То, что вы видели сегодня — не поражение. Это правда. Она жестока и уррдлива. Но именно она показывает, чему мы противостоим и отчего должны защищать жителей империи.

Он делает паузу. Его взгляд скользит по каждому лицу, задерживаясь на мгновение.

— Всё это — не ради того, чтобы вы прятались. Не ради того, чтобы вы оплакивали павших. Всё это — ради того, чтобы вы стали тем, кем должны стать. Не солдатами. Не оружием. Щитом.

Он наклоняется чуть вперёд, и его голос становится тише, но от этого — только пронзительнее.

— Кровавый Рой не ведает страха. Он не знает пощады. Он не остановится, пока не сожрёт всё живое. Но есть то, чего он не умеет. Он не умеет жертвовать. Не умеет выбирать. Не умеет стоять насмерть ради тех, кто останется после. — Он смотрит на мальчишку с запёкшейся кровью на лице. — А вы умеете. Вы уже это сделали. И сделаете снова.

Тишина. Абсолютная. Я слышу, как бьётся моё собственное сердце.

— Академия пала, — говорит Стилс, и в его голосе нет горечи. Только факт. — Но Легион не падёт никогда. Потому что Легион — это не стены. Это искры и пламя. Вы. Я. Каждый, кто носит эту форму. — Он касается своего воротника. — И пока жив хоть один из нас, Рой не победил.

Он выпрямляется.

— Сегодня вы будете есть. Спать. Через неделю вы начнёте тренировки. Через месяц возможно — вернётесь на поле боя. И каждый раз, когда будет страшно, каждый раз, когда будет казаться, что сил больше нет, вы будете вспоминать тех, кто заслонил вас сегодня. И вы будете идти дальше. — Его взгляд становится жёстким. — Потому что иначе их жертва станет бессмысленной. А я не позволю, чтобы хоть одна смерть в этом Легионе была напрасной.

Кадеты молчат. Но теперь в их глазах — не пустота. Что-то другое. Медленно, очень медленно, мальчишка с запёкшейся кровью выпрямляет спину. Сжимает кулаки. Кивает.

— Да, командор.

Стилс отворачивается от них.

— Крэйг, — его голос снова становится деловым. — Размести их в восточном крыле. Обеспечь всем необходимым. Завтра в шесть утра — построение. Занимаешься их состоянием и подготовкой лично. Первые дни — это отдых и медитации. Не более.

— Есть, — коротко отвечает Крэйг. Он уже рядом, уже берёт ситуацию под контроль. Стражи уводят младшекурсников. Ингрид поднимают с колен и уводят тоже — она не сопротивляется. Просто смотрит в пол.

Мы остаёмся. Я, Левиар, Килсар, который уже пришёл в себя и стоит, опираясь на стену, Арзас, Айрис, которую осматривает дворцовый лекарь. Мэйзи, сжимающая свой треснувший фонарь так, будто он единственное, что у неё осталось.

Стилс поворачивается к нам.

— Килсар. Элира.

Мы оба замираем.

— Завтра утром вы должны быть готовы. — Он смотрит на Килсара, на его бледное, осунувшееся лицо. — Приведи себя в порядок. — Его взгляд переходит на меня. — Оба. Это важно.

— Какое задание, командор? — спрашивает Килсар. Его голос хриплый, но в нём уже просыпается привычная резкость.

— Особое, — Стилс не объясняет. Он просто смотрит на нас, и в его глазах — та же тяжесть, что была у окна, когда он смотрел на горящую Академию. — Вы узнаете завтра. А сейчас — выполняйте приказ.