Глава 34 · Приятный приказ

Элира

Командор сказал: «Расслабляйтесь. Но много не пить».

И это наверное самый приятный приказ, который он нам давал. и мы конечно же с энтузиазмом принимаемся его выполнять

Большой зал восточного крыла превратился в нечто среднее между казармой и трактиром.

Столы сдвинуты, на них — хлеб, сыр, вяленое мясо, кувшины с вином и компотом (Стилс всё-таки настоял на компоте, чем вызвал бурю негодования у парней). В углах — магические светильники, дающие мягкий, тёплый свет. На подоконниках — свечи.

И мы. Огненный Легион. Те, кто завтра полетит к Алым Утёсам и те, кто может не вернуться.

Мэйзи уже успела стащить со стола три пирожка и сейчас жуёт с таким видом, будто это её последняя еда в жизни.

— Арзас, ты только посмотри, какие они слоёные! — она суёт ему под нос надкусанный пирожок. — В деревне такие только на праздник пекли!

Арзас краснеет. Смотрит на пирожок, на её пальцы, и на губы измазанные в клубничном варенье.

— Очень… вкусно выглядят, — выдавливает он.

— Так бери! Чего стесняешься? — взмахивает руками Мэйзи.

Килсар широко ухмыляется:

— Да, Арз, бери-бери, не стесняйся. Явно же видно, что голодный.

Арзас бросает в него сердитый взгляд, но в этот момент Мэйзи ловко закидывает целый пирожок ему в рот.

— Эх, ну, всё самой приходится делать. Ты ж со своими манерами с голодухи помрешь. Хорошо, что у тебя есть я.

Арзас, пунцовый до корней волос, кивает и жуёт с видом мученика.

Килсар, наблюдающий за этой сценой из кресла у камина, издаёт смешок.

— Прям голубки, — комментирует он. — Первенца называйте в честь меня. Вы же меня обожаете, да?

— Заткнись! — хором отвечают Мэйзи и Арзас.

Килсар ухмыляется, откидывается на спинку кресла и поднимает бокал с компотом.

— Ладно, ладно. Пью за вашу любовь. Чтоб она была такой же сладкой, как этот… — он делает глоток, морщится, — … черносливовый отвар.

Айрис, сидящая на подоконнике с идеально прямой спиной, поправляет волосы и качает головой.

— Ты бы хоть ради такого вечера привёл себя в порядок, Килсар. Посмотри на свою рубашку — она же мятая.

— Я сегодня три деревни спасал и одного императора-некроманта выводил на чистую воду, — парирует Килсар. — Мне было не до глажки.

— Отговорки, — Айрис поджимает губы, но в уголках её глаз прячется улыбка. — Красота — это оружие, Килсар. И ты его затупил.

— Оружие, говоришь? — Килсар подмигивает ей. — А ты, значит, всегда наготове? И на ком собираешься применить, м?

Айрис не отвечает. Отворачивается к окну, но я вижу, как её щёки чуть розовеют.

Килсар говорит, хотел бы сказать тост, но вино как-то быстро закончилось.

— А ты у гарпий попроси, — хихикаю я. — вон они, до сих пор с тебя глаз не сводят.

— Спасибо, мне хватило одного раза, — он выставляет ладонь. — Снова изображать уродство и слушать вашу критику, что я слишком развратно дышу мне как-то не хочется.

Я мило улыбаюсь.

— О, не переживай. В этот раз мы вмешиваться не будем. Мы же все хотим, чтоб у тебя появились сильный и красивые наследники в Шаркдерии.

Впрочем, пробить Килсара это что-то из ряда вон, потому что он тут же прикрывает лицо руками, изображая крайнее смущение.

— Элира, перестань. Мне о таком и слушать неловко. Я-то и не целовался, помнишь?

— Да-да, ты не целовался, а Кровавый Рой — самые милые лапочки в мире, — Мэйзи хохочет.

— Ну, вот, — протяжно и преувеличенно громко вздыхает Килсар. — Никто не верит в мою целомудренность. А я ведь берегу себя для той самой, — прижимает ладонь к сердцу и возводит глаза к потолку.

Мы все хохочем.

— Да хорош уже, — орет Тонред. — Давай тост!

— Тост!

— Тост

— Тост!

Скандируем мы все вместе.

Килсар вальяжно встаёт, поправляет манжеты на рубашке, которая, вопреки словам Айрис, выглядит безупречно — потому что Килсар есть Килсар, он даже после трёх спасённых деревень умудряется оставаться картинкой.

Поднимает бокал с тем самым компотом:

— Итак, — голос звучит на весь зал, в нём — привычная ленивая насмешка, но под ней слышится что-то ещё. Тёплое. Настоящее. — За нас. За тех, кто завтра, возможно, не вернётся. За тех, кто уже не вернулся. И за тех, кто останется.

Он делает паузу, обводит взглядом зал. Мэйзи, жующую пирожок. Арзаса, глядящего на него с заметной грустинкой отражающей в голубых глазах. Айрис, застывшую с идеальной спиной. Тондера, который уже тянется за добавкой. Новичков, которые смотрят на него с надеждой. Меня. Левиара.

— Нас называют героями, — продолжает он. — А ещё — самоубийцами. Потому что кто в здравом уме пойдёт туда, откуда не возвращаются? Кто добровольно сунет голову в пасть монстру?

Он усмехается.

— Но знаете что? Мне плевать, как нас называют. Герои, самоубийцы, идиоты — какая разница? Главное не то, как мы умрём. Главное — ради чего.

Он сжимает бокал крепче.

— Нам не надо, чтобы нас помнили. Не надо памятников и улиц в нашу честь. Не надо, чтобы дети учили наши имена в школах.

Пауза. Тишина становится гуще.

— Нам надо, чтобы эти дети могли не бояться следующего рассвета. Чтобы они просыпались не с криком, а с улыбкой. Чтобы они не знали, как пахнет горелая плоть и как звучат последние крики матери.

Кто-то кивает. Кто-то сжимает кулаки.

— Мы идём туда не потому, что мы герои. Не потому, что мы самоубийцы. А потому, что больше некому. Потому что если не мы, то кто? Если не сейчас, то когда?

— За командора Стилса. — говорит Килсар, и в голосе нет насмешки. — Которого все боятся. Которого проклинают. Который, может быть, и правда чудовище. Но он — наше чудовище. И без него, и капитана Крэйга мы бы уже сдохли. — И за наше секретное оружие, конечно же, — продолжает Килсар. — За генерала, который боится только одного — потерять свою Искру. За Искру, которая не боится ничего, кроме того, что её генерал наделает глупостей без неё.

Левиар хмыкает. Я чувствую, как его пальцы сжимают моё плечо.

— И за каждого из нас. Мы не знаем кто из нас завтра скажет «прощай» навсегда, — Килсар замолкает на секунду. — Но сегодня мы здесь. Все вместе.

Он поднимает бокал в последний раз.

— За тех, кто сгорает, чтобы другие видели свет. За тех, кто не боится тьмы. За нас. За огненный легион!

— За Легион!!! — подхватывает зал.Грохот кружек, звон бокалов, смех, чьи-то выкрики. Кто-то обнимается, кто-то хлопает по плечу соседа. Килсар садится обратно в кресло, и в его глазах — та самая тяжесть, которую он прячет за улыбкой.

Я сижу рядом с Левиаром. Наше кресло — широкое, явно рассчитанное на двоих. Он обнимает меня за плечи, прижимает к себе. Его пальцы перебирают пряди моих волос.

Он молчит.

Не так, как обычно — сосредоточенно, напряжённо. Сегодня в его молчании — что-то другое. Отстранённость.

— Левиар, — шепчу я, — ты здесь со мной? Или уже штурмуешь Бездну?

— С тобой. Конечно с тобой. Всегда, — отвечает он слишком быстро.

Я поворачиваюсь, смотрю ему в лицо. Янтарные глаза блестят в свете свечей, но в них — не тепло. Тревога. Глубокая, затаённая.

— Завтра, — говорит он тихо, так, чтобы слышала только я. — Если что-то пойдёт не так. Ты сразу же разворачиваешься и…

— Мы уже проходили это, Левиар, — перебиваю я.

— Эли.

— Я никуда не уйду, Левиар. — Я беру его руку, сжимаю. — Мы вместе. Мы будем вместе. В любом случае. Я никогда не оставлю тебя.

Он смотрит на меня долгим взглядом. Потом, не говоря ни слова, прижимает меня крепче. Так, будто я — единственное, что удерживает его от падения.

— Дай обещание, — его голос звучит непривычно сдавленно.

Я целую его в уголок губ, а потом шепчу на ухо:

— Обещаю, Левиар. Больше ты не будешь один. Никогда.

В этот момент в зал входят они.

Стилс и Крэйг.

Стилс — в привычном чёрном, но без плаща, в одной рубашке с закатанными рукавами. Крэйг — в тёмной куртке, с вечно мрачным лицом.

— О-о-о, к нам сам командор пожаловал! — Килсар вскакивает с кресла, театрально раскланивается. — Ваше некромантическое величество, какая честь!

— Сядь, Рэмси, или я тебя сам посажу,— лениво бросает Крэйг.

— Слушаюсь, мой капитн, — Килсар плюхается обратно, но ухмылка с его лица не сползает.

Стилс обводит взглядом зал. Смотрит на столы, на еду, на людей.

— Компот пьёте? — спрашивает он.

— А то! — Мэйзи поднимает кружку. — Самый вкусный компот в моей жизни, командор! Слово чести!

— Я думал у тебя жизнь была поинтереснее, Мэйзи, — Стилс идет вдоль столов и садится на одно из свободных мест. — Но рад, что даже компот вызывает столько восторгов.

— Этот компот вызывает такой восторг, — вздыхает она. — Потому что вы так сказали.

Стилс почти незаметно улыбается.

— Умница.

Он проходит к столу, берёт кружку, наливает себе компот. Крэйг стоит у стены, скрестив руки, и смотрит на всё это веселье с таким видом, будто оно его лично оскорбляет.

— Капитан, а вы чего такой кислый? — кричит ему Килсар. — Жизнь не сахар?

— Жизнь — дерьмо, — отвечает Крэйг.

— И компот из чернослива! — подхватывает Мэйзи.

Зал взрывается хохотом. Даже Айрис прячет улыбку за кружкой.

Крэйг мрачнеет ещё больше, но я замечаю — он не злится. Он просто… не умеет иначе.

— Тут и еды-то нормальной нет,

Стилс оборачивается:

— Не переживай, Вэйлон. Тебя тоже есть, чем порадовать.

Стилс достаёт из кармана небольшой свёрток. Простой, бумажный, перевязанный бечёвкой и протягивает Крэйгу.

— Ну и что за срань ты мне собираешься впарить? — Крэйг изгибает бровь.

— Не волнуйся. Это не просто срань, а твоя любимая, — уголки губ Стилса изгибаются.

Крэйг разворачивает. Замирает.

В его ладонь высыпаются малиновые мармеладки. Маленькие, розовые, присыпанные сахаром.

— Ты… — Крэйг поднимает глаза на Стилса. — Какого? Из какой жопы ты это достал посреди всего этого…

— В городе есть одна кондитерская, — Стилс пожимает плечами. — Старая. Я попросил хозяйку сделать твои любимые.

Крэйг смотрит на мармеладки. Потом на Стилса.

И я вижу.

Его глаза. В них — не благодарность. Не радость.

Что-то другое. Влажное. Хрупкое. Такое, что капитан Крэйг, который никогда не плачет, сейчас стоит на грани.

— Зачем? — хрипит он.

— Потому что ты их любишь, — ровно отвечает Стилс.

Он отходит. Крэйг сжимает мармеладки в кулаке, прячет в карман. Отворачивается к стене, и его плечи едва заметно вздрагивают.

Килсар, будто ничего не заметил, хлопает в ладоши:

— А давайте устроим турнир! Кто в шахматы лучше играет?

— Шахматы? Че за скукота? — фыркает Тондер.

— Смотря кто играет, — прищуривается Килсар. — Как насчет битв сверхразумов? Молодой гений Арзас Зевиус против грозы Кровавого Роя — командора Стилса. Чёрный король против…белого короля, — пафосно объявляет он.

Арзас краснеет.

— Я против командора? Да вы что?…Я не настолько…Да и какой из меня белый король?

— Скромничает! — Килсар обводит зал взглядом. — Кто за то, чтобы Арзас сразился с командором?

— Я! — Мэйзи поднимает руку. — Давай, Арзас! Покажи им!

— Давай! — Подхватываю я, а следом и все остальные.

— Да вы что, — бормочет Арзас, но Килсар уже тащит его к маленькому столику в углу, где стоят шахматы. Кто-то принёс их из библиотеки.

Стилс смотрит на доску. Потом на Арзаса.

— Белый король, значит? — Он смотрит на Арзаса. — Что ж, давай, — командор садится на стул. — Тогда, ты за белых.

Арзас садится напротив. Его руки дрожат, когда он расставляет фигуры.

— Командор, вам не стоит тратить на это время…

— Это мое время, Арзас. Позволь мне самому решать на что его тратить, — перебивает Стилс. — Играй.