Глава 35 · Две стратегии

Зал затихает. Даже Мэйзи перестаёт жевать. Все смотрят.

Арзас замер над доской. Я вижу, как капля пота скатывается по его виску. Стилс играет… как сам Рой. Его черные фигуры не просто нападают, они поглощают пространство, зажимая белых в тиски. Командор не жалеет своих — он разменивает ладей на пешки, если это дает ему контроль над центром.

— Вы слишком многим жертвуете, — шепчет Арзас, переставляя офицера. — У вас почти не осталось защиты.

Стилс даже не поднимает головы. Его длинные бледные пальцы уверенно передвигают коня, ставя короля Арзаса в безвыходное положение. Почти безвыходное.

— Именно так, Арзас. Я играю, чтобы уничтожить противника. Любой ценой. Всегда. Но теперь посмотри внимательнее…

Арзас вглядывается в хаос фигур. Зал молчит. Я пытаюсь понять, на что смотреть, но для меня это просто фигурки, застывшие в разных местах. Мэйзи привстает и шепотом спрашивает:

— Ну, чего там? Чего? Командор, нам скажите, а?

Стилс усмехается.

— Пусть скажет Арзас.

Проходит полминуты, и глаза Арзаса расширяются.

— Если я пожертвую королевой, то… шах и… мат?

Стилс смотрит на доску, а после переводит взгляд на Арзаса и… улыбается.

— Так и есть. — Он медленно поднимается. — Выживать на пепелище — это талант, которым почти никто не обладает. Кроме тебя.

Стилс берет с доской белую фигурку и с сухим стуком ставит её перед Арзасом.

— Чёрный король хорош для войны, Арзас. Он умеет пачкать руки. Но для мира… для мира нужен тот, кто умеет сохранять свет и жизнь даже под ударом.

Крэйг, стоящий в тени, издает короткий, резкий звук — не то смешок, не то хрип.

— Какая же это херня, Оберон, — глухо цедит он.

Стилс оборачивается и неожиданно ухмыляется:

— Рад, что ты оценил, Вэйлон. Я старался. — Он хлопает Крэйга по плечу.

— Да пошел ты, Оберон. Некромант хренов, — фыркает Крэйг, но ладонь с плеча не скидывает. Напротив, он поднимает голову и просто смотрит на Стилса с такой невыносимой, острой преданностью, что мне становится больно дышать.

Стилс поднимает кружку.

— Обычно я говорю вам о высших целях. О смерти, но завтра… — он поднимает кружку выше. — Я хочу, чтобы вы сражались не за Империю или за Легион. Сражайтесь завтра за пирог, который Мэйзи испечет в мирное время. За книги, которые Арзас напишет для будущих студентов. За молнии Килсара, которые будут светить только на праздниках. За танец, полный любви, у Элиры и Левиара. Сражайтесь за право быть просто живыми.

Он салютует Легиону кружкой с компотом.

— Вы — Огненный Легион. Вы не пешки. Вы — те, кто переписывает правила игры. Завтра вы сделаете это снова. Пейте свой компот и идите спать. В пять утра вы должны быть готовы перегрызть Рою глотку.

Зал взрывается:

— Да-а-а!!!

— Ура Легиону!!!

— Ура Командору!!!

— Порвем их!!!

Я чувствую, как Левиар притягивает меня к себе. Он заводит меня в глубокую нишу окна, скрытую тяжелой бархатной шторой. Здесь, в темноте, пахнет озоном от его кожи и дождем, который начинает накрапывать за стеклом.

— Эли, — он разворачивает меня к себе. Его руки ложатся на мою талию, и я чувствую, как он дрожит. Могучий Дракон Бездны, который не боится смерти, сейчас дрожит от близости.

— Пообещай мне, — он вдруг перехватывает мои руки и прижимает их к своей груди. Под ладонями его сердце бьется как раненая птица — быстро и гулко. — Пообещай, что если портал начнет затягивать нас… если тебе придется выбирать между мной и закрытием разлома… ты выберешь жизнь. Свою жизнь.

— Левиар, нет…

— Да! — он почти рычит, но тут же смягчается, накрывая мои губы своими. Поцелуй отчаянный, почти болезненный. Он целует меня так, будто пытается запомнить вкус моей души, будто вкладывает в это движение все слова, которые не умеет говорить.

Его руки скользят мне под волосы, притягивая ближе, вплавляя меня в свое тело.

— Я жил ради мести, — шепчет он мне в губы. — Я был пустым местом, пока ты не зажгла свой фонарь в том зале. Если ты погаснешь… я сойду с ума в ту же секунду. Слышишь? Ты — мой единственный свет. Мой повод дышать.

Я обнимаю его за шею, зарываясь пальцами в жесткие черные волосы.

— Мы вернемся, Левиар Нокс. Мы вернемся и заставим Крэйга поделиться мармеладом. Мы будем сидеть на этой террасе и смотреть, как Арзас учит детей шахматам. Обещаю.

Он вздыхает, прижимая меня так крепко, что трещат ребра. В этой тесноте, в этом тихом уголке умирающей империи, мы абсолютно счастливы.

— Я люблю тебя, — выдыхает он.

— И я тебя, — нежно отзываюсь я.