Глава 36 · Попытка приказа

Леанор

Я не могу сидеть. Стены моей комнаты, обитые тяжелым шелком, внезапно стали тесными, как тюремная камера. Я меряю комнату шагами — от окна к камину, от камина к дверям.

До этого бродила по коридору и слышала ликующий рёв огненного легиона.

Они кричали его имя. Они верят ему так, будто он — сам Бог, способный остановить солнце. Но я знаю правду.

Он — человек. А значит, у него есть предел сил…

В горле стоит ком. Я хочу поблагодарить его? Наверное. За то, что не сдал меня, когда я отравила Энтони. За то, что взял моё преступление на свои плечи и прикрыл его щитом своего авторитета.

Или я хочу попросить его… о чем? Чтобы он выжил?

Бред.

Никто не может обещать, что не умрёт. Тем более командор огненного легиона.

Смятение душит меня. Я резко распахиваю дверь и выхожу в пустой, залитый лунным светом коридор. Мне нужно его увидеть. Сейчас, пока солнце еще не взошло.

Сказать хоть пару слов наедине. Вдали от политиков и его бойцов.

Я почти бегу по каменным плитам, и мои шаги гулко отдаются в тишине. И вдруг я замираю.

В десяти шагах от меня, в тени высокой арки, стоит он. Стилс. Он уже не в мундире, а в простой черной рубашке, расстегнутой у ворота, что делает его странно…живым и одновременно еще более пугающим. Он идет к моим покоям.

Мы замираем друг напротив друга. Между нами — холодный сквозняк и тяжесть всего, что не было сказано за эти месяцы.

Я сглатываю, пытаясь вернуть себе голос королевы, но он звучит надтреснуто:

— А я думала, вы уже забыли, что я просила зайти, Командор.

Стилс делает шаг вперед. Лунный свет падает на его лицо, подчеркивая острые скулы и жесткую складку у рта. Он смотрит на меня в упор — так смотрят на карту перед решающим броском.

— Я обещал, — роняет он, и его низкий голос заставляет меня вздрогнуть. — О своих обещаниях я не забываю, Ваше Величество..

Стилс подходит совсем близко. Слишком близко для любых официальных приемов.

Он не кланяется. Он не ждет разрешения. Он просто стоит рядом, и я понимаю, что все мои заготовленные речи о благодарности — прах.

Его взгляд скользит по моему лицу, будто читая всё, что я хочу сказать до того как я произнесу эти слова.

— И для чего же вы хотели меня видеть? — он чуть склоняет голову вбок, будто желая рассмотреть меня с непривычного ракурса.

Я открываю рот. Закрываю.

Внутри — шторм. Слова застревают в горле, потому что ни одно из них не передаёт того, что творится в моей груди.

— Не думаю, что этот разговор стоит вести в коридоре, — я разворачиваюсь и иду к себе, Стилс держится в шаге от меня.

Как всегда — близко, но не достать.

Он входит следом за мной, и щелчок закрывшейся двери звучит как выстрел. В комнате пахнет воском и затухающими углями. Я прохожу к столу, вцепившись пальцами в резной край. Спиной я чувствую его присутствие — он не приближается, но занимает собой всё пространство.

— Вы солгали для меня сегодня, — наконец выдавливаю я. — Вы прикрыли меня. Перед советниками. Перед всем двором.

— Констатировал факт, — поправляет Стилс. — Император недееспособен. Империей правит императрица. Так должно быть.

— Вы знаете, что я его отравила.

Тишина. Секунда. Две.

— Догадываюсь, — говорит он ровно. — Но доказательств у меня нет. Как и у других.

— А если бы были?

Стилс смотрит на меня. Долго. Пристально.

— Тогда я бы сказал, что предупреждал его. он боялся меня. Брата. Но не понимал, кого действительно стоит опасаться и уважать.

Я невольно выдыхаю. Смех — горький, почти истеричный — рвётся наружу.

— Вы невыносимы, командор.

— Знаю, — он почти улыбается. — Мне часто говорят.

Мы стоим в тишине. Я чувствую запах его одеколона — что-то горькое, древесное, с ноткой дыма. И свой собственный страх. Липкий, тёплый, совсем не королевский.

— Завтра вы улетаете, — говорю я. — К Алым Утёсам.

— Да.

— Вы можете не вернуться.

— Могу, — он не отрицает.

Я делаю шаг вперёд. Ещё один. Теперь мы на расстоянии вытянутой руки. Могу коснуться. Могу ударить. Могу…

— Вы для этого хотели меня видеть? Поблагодарить и обсудить план завтрашнего вылета, Ваше Величество? — его голос звучит подчеркнуто официально.

Он невозможен! Просто невозможен!!!

Я резко оборачиваюсь. Стилс стоит у двери, сложив руки на груди.

— Я хотела убедиться, что Командор понимает свою ценность для короны, — я стараюсь вернуть себе ледяной тон, но внутри всё дрожит. — Ваша гибель станет катастрофой для стабильности Империи. Я… я могу издать официальный указ. Приказать вам остаться в столице для координации тыла. Нокс и Зевиус, справятся с полевым командованием.

Стилс делает медленный шаг вперед. Тень от его фигуры ложится на мои туфли.

— Приказать мне? — он чуть приподнимает бровь. — Очень интересно, Леанор.

Он называет меня по имени. Не «Ваше Величество». Не «императрица». Просто — Леанор.

То как он произносит моё имя, заставляет по телу бежать мурашки.

— Что ж… ты можешь попробовать. Испытай свою власть.

Он подходит вплотную. Между нами — лишь воздух, наэлектризованный так, что кажется, коснись я его сейчас — и вспыхнет пламя.

— Сомневаешься во мне? — Я медленно поднимаю подбородок, с вызовом глядя ему в глаза. — Зря. Я не жалкие браться Варгосы. Я — та, кто привык, чтобы её приказы выполняли. Все. Особенно такие как ты, Оберон.

Стил же напротив, чуть опускает голову.

— Вот как? — низко уточняет он. — И что же ты можешьприказать мне?

— Всё, что угодно, — я выдерживаю его взгляд. — Встать на колени. Сказать, что ты во власти трона и императрицы.

Стилс медленно изгибает бровь.

— Какие интересные желания. Впрочем, от королевы Шаркдерии я меньшего и не ждал. Значит, это то, что ты хочешь? Чтобы я встал на колени.

Провокатор! Ну какой же он…!

— Я хочу, чтобы ты выжил! — выкрикиваю я, и этот крик срывает с меня остатки самообладания. — Я хочу, чтобы ты вернулся, Оберон! Не смей умирать, Оберон. Я не позволяю.

— Ты же знаешь, — тихо говорит он. — Это не от меня зависит.

— Тогда я пойду с тобой.

— Нет.

— Я императрица…

— Ты нужна мне здесь, — перебивает он. — Живая. Чтобы встретить нас, когда мы вернёмся. Чтобы править. Чтобы строить то, ради чего мы умираем.

— А если ты не вернёшься?

Стилс смотрит на меня. В его глазах — та самая тяжесть, что я видела в день падения Академии. Но теперь в ней появляется что-то ещё. Тёплое. Человеческое.

— Тогда ты построишь это без меня, — говорит он. — Ты хотела себе трон Ландериза и он у тебя есть. Так распорядись им как следует.

И я ломаюсь.

Вся ледяная броня, вся королевская выдержка, все слои стали и холода, которые я выстраивала годами, — всё это рассыпается в прах от одного слова, произнесённого его голосом.

— Я боюсь, — шепчу я. — Я боюсь, Оберон. Я боюсь, что завтра ты умрёшь. Я боюсь, что не сказала тебе… что не сделала…

— Чего? — его голос становится ниже, тише.

Я поднимаю руку. Кладу ладонь ему на грудь. Чувствую биение сердца — ровное, сильное, живое.

— Этого, — говорю я. — Я боялась даже прикоснуться к тебе. Потому что если прикоснусь — уже не смогу отпустить. А отпускать придётся. Завтра.

Стилс не отстраняется. Не убирает мою руку. Просто смотрит.

— Леанор, — говорит он, и в его голосе — предупреждение. — Ты знаешь, кто я. Я — не тот, с кем можно строить планы.

— Мне плевать, — я сжимаю пальцы на его рубашке. — Мне плевать на планы. Мне плевать, что будет с нами завтра. Сегодня ты здесь. Сегодня ты живой. Сегодня… сегодня я хочу почувствовать, что такое быть…слабой.

Он молчит. Долго. Так долго, что я начинаю думать — сейчас отстранится. Скажет, что это ошибка. Уйдёт в свою холодную, расчётливую тьму.

Но вместо этого его рука поднимается. Ладонь ложится на мою щёку. Пальцы — холодные, шершавые, пахнущие магией и смертью — касаются моей кожи.

— Ты дрожишь, — говорит он.

— От холода, — вру я.

— Врёшь, — он проводит большим пальцем по моей скуле.

Я смотрю в его глаза. Синие, глубокие, бездонные. В них — не расчёт. Не стратегия. Что-то, чего я никогда не видела.

Теплота.

— Оберон… — шепчу я.

Он целует меня.

Не нежно. Не властно. Как-то по-другому. Будто проверяет — реально ли это.

Я отвечаю. Вцепляюсь в его рубашку, притягиваю ближе. Вкус — горечь и что-то сладкое.Похожее на мармелад. Может, просто от него.

Стилс отстраняется первым. Дышит тяжело.

— Последний шанс, — говорит он хрипло. — Скажи «нет». И я уйду. И мы забудем.

— Я не хочу забывать, — отвечаю я. — Я хочу помнить. Всегда.

Он смотрит на меня секунду. Потом снова прижимает к себе в поцелуе.

Тяжёлые шторы задвинуты, свечи потушены. Только лунный свет пробивается сквозь щель, рисуя на полу серебряную полосу.

Мы не говорим. Слова кончились.

Но они сейчас и не нужны.