Глава 38 · Прощание

Три часа утра. Я распахиваю глаза, и первая мысль — мне нечем дышать. Воздух в комнате стал тяжёлым, вязким, он давит на грудную клетку, словно толща воды. Но хуже всего этот запах. Резкий, металлический привкус крови, смешанный с озоном, забивает ноздри. Кажется, будто я стою посреди скотобойни, хотя за окном — лишь безмолвный ночной город.

Рядом мгновенно напрягается Левиар. Он не просто просыпается — он переходит в состояние боевой готовности за долю секунды. Его янтарные глаза в темноте вспыхивают недобрым огнём.

— Чувствуешь? — хрипло спрашивает он.

— Да. Что это такое?

— Не знаю. Но вонь как внутри поглощенной академии была, — Левиар поднимается.

Я кутаясь в одеяло, иду за ним.

Мы подходим к окну, и у меня вырывается судорожный вздох. Небо… оно не чёрное и не серое. Оно грязно-кровавое, затянутое низкими тучами, которые светятся изнутри зловещим багровым сиянием. Горизонт на западе пульсирует, словно открытая рана.

Я медленно прикрываю рот рукой, силясь сдержать крик.

Это настолько тошнотворно и противоестественно, что к горлу подкатывает тошнота.

Единственное, что хоть как-то разбавляет этот кошмар наяву — это огни. Вдоль стен столицы, на главных башнях и площадях ровным, холодным светом сияют магические маяки. Мощные линзы, наполненные энергией Искр, режут эту кровавую мглу, создавая островки безопасности.

— Посмотри вниз, — шепчет Левиар.

К замку тянутся люди. Они идут в предрассветных сумерках, кутаясь в плащи, прижимая к себе детей. Они не кричат, не бунтуют — ими движет первобытный, липкий страх, который заставляет искать защиты у тех, кого они ещё вчера проклинали.

— Им страшно, — констатирую я, чувствуя, как мелко дрожат мои пальцы. — Им безумно страшно.

— Всем страшно, Эли, — Левиар обнимает меня со спины, и его тепло немного унимает мою дрожь. — И это естественно…

Я смотрю на него. Его лицо в отблесках багрового неба кажется вырезанным из камня. Только глаза — янтарные, живые — выдают напряжение.

— Ты тоже боишься?

— Очень. За тебя, — отвечает Левиар не раздумывая.

Я беру его за руку. Сжимаю.

— Мы справимся.

Он не отвечает. Только прижимает мою ладонь к своим губам.

Внизу слышны голоса. Много голосов.

Мы одеваемся молча. Быстро. Я натягиваю форму — сверху набрасываю свой зеленый плащ и фонарь.

Левиар облачается в доспехи. Его каждое движение чёткое и выверенное. Он проверяет меч, крепление ножен, наплечники.

В голове невольно всплывает мысль: как же далеко мы ушли от того момента, когда я боялась даже смотреть в его сторону.

Мы выходим во двор.

Замок утопает в огнях. Магические светильники горят на каждом углу, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Но света всё равно мало — багровое небо пожирает его, делает тусклым, почти мёртвым.

Люди. Их сотни, если не тысячи.

Жители столицы пришли к замку. Не с протестами — с мольбами. Они стоят за ограждением, прижимая к груди детей, старики опираются на палки, женщины плачут. Они смотрят на нас. На Легион, который строится на плацу.

Стилс, безупречный и пугающе спокойный, координирует перемещение отрядов. Он похож на дирижёра, который управляет оркестром перед началом симфонии конца света.

Мэйзи уже на месте. Она стоит в строю Искр, её фонарь горит ровным алым светом. Рядом с ней — Айрис, ледяная маска, идеальная осанка. Только лицо бледнее обычного. И глаза выдают страх.

Арзас что-то говорит Тондеру.

— Элира! — голос Килсара.

Он идёт к нам, уже в полном боевом облачении.

Походка грациозная и расслабленная как обычно.

Кажется, что он единственный, кто вообще не волнуется.

— Как тебе новые цвета неба? Впечатлилась?

— Эффектно, но не в моем вкусе, — криво улыбаюсь я. — Предпочитаю классику.

— Главное Варгосу об этом не говори. Он ведь так старался, — ухмыляется Килсар.

Вдоль ограды плаца — толпа. Семьи пришли прощаться.

Я вижу Арзаса. Он стоит в окружении целой толпы людей.

Почтенного вида мужчина в очках и тихая женщина с добрыми глазами — держат его за руки.

Его родители?

А вокруг… семь сестёр! Разного возраста, от совсем крох до взрослых девушек, они буквально облепили брата.

— Арзи, а ты их убьешь да? — младшая, вцепившись в его подол.

— Только не вздумай там погибнуть, — серьёзно говорит старшая сестра, беря его за руки. — Понял? Живым вернись.

Арзас, красный как рак, неловко гладит их по головам, на его мягком лице одновременно нежность и грусть.

Неподалёку Айрис прощается со своей матерью. Высокая, статная дама в дорогом шёлковом платье вздыхает, поправляя воротник дочери.

— О, боги, Айрис… Ну почему ты такая упрямая? Посмотри на себя — ты же красавица! Ты могла бы быть лучшей наложницей при дворе, жить в неге и безопасности. Я бы за тебя так не дрожала. Это ведь гораздо лучше — просто быть наложницей и пользоваться своей внешностью.

— Нет, мама, — Айрис обрывает её, и её голос звенит сталью. — Не лучше. Быть вещью или Искрой, которая решает судьбу мира? Я выбрала второе.

Мать Айрис явно собирается возразить, но в этот момент замечает проходящего мимо Килсара. Её глаза расширяются.

— О, боги! Это же молодой лорд Рэмси⁈ Тот самый⁈

Я замираю. Лорд? Килсар из знатной семьи? Я смотрю на него — он лишь криво усмехается,

, и проходит мимо не останавливаясь.

— Айрис, детка! Ты должна держаться к нему поближе! Ты же понимаешь…

Моё внимание переключается на Мэйзи. Она стоит в стороне. Одна.

Конечно одна.

Её семья, её деревня — всё это давно поглотил Рой. Она смотрит на прощающиеся семьи с такой невыносимой тоской, что у меня щемит сердце. Но тут Арзас, отделившись от своих сестёр, подходит к ней. Он ужасно смущён, его уши пылают.

— Мэйзи… пойдём? Мои… мои очень хотят познакомиться с тобой.

Родители Арзаса и его сёстры встречают её поразительно тепло. Старшие сёстры обнимают её, а младшие восторженно шепчут:

— Ты такая красивая! И такая сильная! Ты правда настоящая Искра? Ты что… невеста нашего братика?

Арзас готов провалиться сквозь землю, но Мэйзи… она вдруг расцветает. В её глазах, ещё секунду назад полных слёз, вспыхивает свет.

— Невеста? Ну, не знаю. Меня еще никто замуж не звал!

Арзас краснеет и говорит:

— Это пока…

Они смотрят друг на друга. И в этом взгляде — столько всего. Невысказанного. Обещанного. Того, что заставляет меня чувствовать ком в горле.

Я тоже внезапно чувствую укол грусти. Где-то там, в другом мире, у меня осталась семья. Пришли бы они? Гордились бы мной? Мама, наверное, смотрела бы на отца, ожидая его реакции, чтобы делать также.

А отец…даже не знаю.

Но здесь, на этом плацу, у настоящей Элиры никого нет. Никто не пришёл за неё молиться.

— Ты грустишь, — голос Левиара вырывает меня из мыслей.

— Просто… думаю.

Он обнимает меня — прямо на плацу, перед всеми. Я чувствую его тепло, его запах, его силу.

— Я сейчас не чувствую горечи или одиночества, — говорит он тихо. — Потому что у меня есть ты. Ты — моя семья. Мой дом.

— А остальное?

— Остальное — страх. И напряжение.

Он замолкает. Потом шепчет мне в волосы:

— Я боюсь потерять тебя сегодня, родная. Сильнее, чем всего Роя вместе взятого.

Я прижимаюсь к нему.

— Не потеряешь. Мы справимся. Мы победим и вернёмся.

Левиар слабо усмехается:

— У Стилса научилась вдохновляющие речи говорить?

Я улыбаюсь.

— Нет, это врожденное.

Подготовка продолжается.

Мы распределяем для драконов заряженные светом стекла, похожие на гирлянды.

Но это оказывается не всё — более опытным бойцам — Крэйг раздает кости.

Настоящие кости!

А нам с Левиаром и вовсе черепа, которые пульсируют от энергии

— Ч…что это? Зачем?

— Оберон же говорил. Велика вероятность, что за утесами несколько порталов. А закрывать их эффективно с помощью мертвой энергии. Или у вас память как у рыбки? — Цедит капитан. — На, еще Рэмси передай.

Я оглядываюсь и нахожу глазами Килсара. Он стоит один.

Не с искрами. Не у строя. Просто — в стороне. Никто не обнимает его. Никто не плачет, провожая. Никто не машет рукой.

Это очень странно…

Я думала, что уж кто-кто, а Килсар точно любимчик в своей семье.

Я подхожу к Килсару.

— К тебе тоже никто? — спрашиваю я, отдавая свою жуткую передачу.

— А кому приходить, искорка? — он пожимает плечами, не оборачиваясь. Голос непривычно горький. — Я — бастард. Моя мать была простой официанткой в таверне, она умерла, когда мне было пять. Она успела только пару раз издалека показать мне отца. Когда её не стало, я просто пошёл к его поместью. Он… он оказался хорошим человеком. Принял меня, официально признал, дал фамилию и титул лорда. Но вскоре погиб в битве с Роем. Легион — это у нас семейное.

Он горько усмехается.

— А сестра отца меня ненавидела. Ей не нужен был конкурент за наследство. Она и отправила меня в Хантстил, в Огненный Легион. Надеялась, что я сдохну поскорее. Как видишь, её мечты пока не сбылись.

— Кажется, не только мои родственники далеки от идеала, — я выдавливаю смешок

Новички в строю выглядят жалко. Их колотит крупная дрожь, они переглядываются, понимая: этот вылет — билет в один конец. Напряжение достигает апогея.

В этот момент на плацу появляется Стилс.

В чёрном мундире и в алом плаще, при полном параде. Рядом — Крэйг, лицо — каменная маска. Только руки сжимают клинки так, что костяшки белеют.

— Легион, построение! — голос Стилса режет воздух.

Мы замираем. Выстраиваемся. Драконы оборачиваются, занимают места в строю. Искры — рядом со своими.

Стилс поднимается на помост. Обводит взглядом плац. Смотрит на нас. На семьи провожающих. На жителей, которые пришли молить о защите.

— Сегодня, — говорит он. — Мы делаем шаг, от которого зависит всё. Исход войны. Судьба Ландериза. Шаркдерии. Всех, кто живёт под этим небом.

Он делает паузу. Алый свет падает на его лицо, делая его похожим на статую — древнюю, мраморную, несгибаемую.

— Многие люди в какой-то момент задумываются: зачем они рождены? Какой смысл во всех этих усилиях? В боли, потерях, крови?

Он обводит взглядом строй.

— Но у вас есть ответ. Посмотрите назад.

Я оборачиваюсь.

Там — жители. Испуганные, заплаканные, с дрожащими губами. Матери, прижимающие детей. Старики, опирающиеся на палки. Девушки, которые вчера пришли в Легион добровольно — и чьи родные сейчас стоят в толпе.

Они смотрят на нас. С надеждой. Со страхом. С мольбой.

— Посмотрите на запад, — голос Стилса становится тише, но его слышно каждому.

Там — горизонт. Красный, пульсирующий. Алые Утёсы, за которыми — Рой. Враг, который не знает пощады. Который не остановится.

— Вот зачем вы здесь. Не ради славы. Не ради наград. Не ради того, чтобы ваши имена высекли на камне.

Стилс смотрит на нас. В его синих глазах — та самая тяжесть. И что-то ещё. Вера.

— Вы здесь, потому что никто, кроме вас, не может этого сделать. Потому что если не мы — то кто?

Тишина.

— В самый тяжёлый, самый страшный миг боя, когда вам покажется, что силы на исходе, когда захочется закрыть глаза и сдаться, — спросите себя: зачем я здесь?

Он поднимает руку. Указывает на жителей.

— Вспомните их.

Потом на запад.

— Вспомните, что там, за горизонтом, ждёт смерть. Не ваша — всех, кто остался за спиной. И тогда вы поймёте.

Он опускает руку.

— Мы — те, кто переписывает правила. Те, кто идёт туда, откуда не возвращаются — и возвращается. Потому что мы — Огненный Легион.

— ОГНЕННЫЙ ЛЕГИОН! — ревёт строй.

— ОГНЕННЫЙ ЛЕГИОН! — подхватывают жители.

— ОГНЕННЫЙ ЛЕГИОН! — кричат дети.

Я смотрю на толпу. На семью Арзаса, которая обнимается, плачет и улыбается одновременно. На мать Айрис, которая прижимает руки к груди и смотрит на дочь.

На капитана Крэйга, стоящего в тени — его лицо напряжено до предела, но в глазах, когда он смотрит на Стилса, — абсолютная, несокрушимая преданность.

На Леанор.

Она стоит на балконе дворца, бледная, величественная. Её улыбка — горькая и одновременно полная бесконечного восхищения — направлена только на одного человека. На Стилса.

И я вижу Крэйга. Он стоит по правую руку от командора, напряжённый, как натянутая струна, его пальцы на рукоятях клинков побелели. Он не кричит. Он — сама готовность к смерти.

— Оборот! — командует Стилс.

Земля содрогается от вспышек.

Плац заполняется мощными величественными фигурами драконов.

— Искры — на позиции.

Мы забираемся на спины своих драконов.

На мгновение над всем городом будто повисает абсолютная звенящая тишина.

Будто вся империя разом затаила дыхание.

Я слышу только ветер и стук собственного сердца.

Тишина разрезает голос Стилса:

— Легион, на взлет!

Десятки крылатых теней с рёвом отрываются от плит. Ожерелья на шеях драконов вспыхивают, превращая нас в поток живого, летящего света.

А площадь разрывается общим оглушительным криком:

— Легион!!!

Мы уходим в кровавое небо, оставляя позади город для которого мы — единственная надежда.

Впереди — Алые Утесы.