Глава 40 · Золотое пламя

Айрис

Мы остаются здесь, наверху и я смотрю, как провал затягивается тьмой, поглощая их силуэты. Последнее, что я вижу — зелёный свет Элиры. Он меркнет, будто его задули.

Кто-то всхлипывает и я оборачиваюсь.

Пора делать то, для чего я не пошла со своими друзьями.

— Не отвлекайтесь, — говорю я спокойно. — Мы справимся. Здесь нет генералов Роя. Только мелочь. А вы все уже пережили и Редок, и Рамос. А некоторые даже Эльстарт.

Мы просто должны делать то, что умеем лучше всего — убивать тварей.

Я вскидываю свой фонарь.

Кровавый рой не ждал.

Вся мерзость просто копилась здесь, в этой котловине между костей, пережидая, выжидая сигнала. И теперь, когда мы встали на их пути, когда поняли, что кто-то посмел преградить дорогу к пиру, — они бросились.

Первая волна — мелочь. Размером с крупную собаку, но их сотни. Они выпрыгивают из багровой массы, щёлкая хитиновыми челюстями. Я направляю фонарь. Золотой луч режет тьму, и твари, попавшие в него, рассыпаются, не долетев до земли.

Но их слишком много.

— Держать строй! — кричу я.

Надо мной раздается уверенный оглушительный рык Тондера.

Драконы выдыхают пламя. Искры бьют светом.

Мы — стена. Живая, ноющая, истекающая потом и криками.

Лора, самая младшая, с воплем отбивается от твари, повисшей на её фонаре. Я бросаю луч в ту сторону, испепеляю тварь в воздухе. Девчушка смотрит на меня с ужасом и благодарностью.

— Спасибо…

— Не отвлекайся! — почти кричу я. Но не зло. Громко. Чтобы перекрыть этот шелест, этот шёпот, который лезет отовсюду.

Пытается пробраться в голову, но я Искра. Я не поддамся. Это не мой бой.

Зря стараются.

Тондер в центре строя в небе. Он не просто держит оборону — он её ядро. Его огонь выжигает целые просеки в кишащей массе. Его чешуя — ярко красная, почти оранжевая, сейчас кажется живым пламенем.

Но я вижу.

Сначала кажется, что это просто ещё одна волна. Ещё одна атака. Но потом я замечаю, как они движутся.

Не на нас.

Вокруг него.

Мелкие твари. Не те, что бросаются в лобовую. Другие — размером с пчелу, но их тысячи. Они кружат, как рой, как живой туман, обволакивая Тондера со всех сторон. Они не атакуют — они окружают. Их багровые тельца мелькают всё ближе, всё плотнее.

— Тондер! — кричу я. — Они пытаются захватить твой разум! Отгони их!

Он рычит. Бьёт огнём. Но рой рассыпается и тут же собирается снова. Их слишком много. Они мелкие, быстрые, неуловимые.

Я вижу, как Тондер вдруг замирает на секунду. Чешуя на его загривке вздыбливается. Глаза — огромные, жёлтые — на миг заволакивает багровая пелена.

Кто-то из молодых драконов встревоженно рычит.

— Держись! — кричу я.

Тондер трясёт головой. Он ещё держится. Но я понимаю: это вопрос времени.

Если его захватят — мы проиграем здесь и сейчас.

Мы не просто потеряем самого крупного и сильного дракона — он обратится против нас.

И это смертный приговор.

Новички побегут. Я не удержу их одна. Многие умрут. А те, кто не умрёт, станут марионетками Роя. И тогда те, кто ушёл вниз, вернутся в кошмар, созданный нашими руками.

Я принимаю решение за секунду.

— Прикройте меня! — кричу я, направляя своего дракона к Тондеру.

— Айрис, что ты… — начинает Лора.

Я не отвечаю.

Всё внимание к Тондеру.

Мы летим. Вперёд. Сквозь хаос, сквозь крики, сквозь шелест тысяч крыльев и щупалец.

Мой дракон — кто-то из новичков — встревоженно оглядывается.

— Всё хорошо. Не волнуйся.

Я успокаивающе глажу его по шее. Хотя сама ни в чем уверена.

Твари вокруг Тондера уже не просто рой. Они сплелись в подобие кокона, багрового, пульсирующего. Он почти не виден. Только его огонь ещё прорывается.

Я бью светом.

Золотой луч режет кокон, но он тут же зарастает. Я подбегаю ближе.

Лезвия.

Их опутывающий полёт становится похожим на пылающие лезвия — они не просто кусают, они режут. Я чувствую, как воздух вокруг меня раскаляется, как мелкие порезы появляются на руках, на щеках, на шее.

Но я не останавливаюсь.

Я смотрю на кокон. На Тондера внутри. На его глаза, которые уже не жёлтые.

Времени нет.

Выход один — пробиться к нему. Оказаться внутри.

Но смогу ли я вообще пройти сквозь эту стену живых лезвий?

К горлу подкатывает тошнота от ужаса, но я отгораживаюсь от неё.

Нужно думать о другом.

Даже если я…не пробьюс — у меня есть фонарь.

Если я упаду, он продолжит светить. Его золотой свет, заряженный моей Гармонией, не погаснет сразу. Он будет жечь тварей ещё несколько секунд. Может быть, достаточно, чтобы Тондер очнулся. Может быть, достаточно, чтобы строй не рухнул.

Может быть.

И это единственное «может быть», которое у меня есть.

Я сжимаю фонарь. Смотрю на кокон.

И в голове — вспышка.

Мама.

Её голос: «Ты такая красивая, Айрис. Зачем тебе эти войны? Будь наложницей, будь в безопасности. Красота — это единственное оружие, которое тебе нужно».

Я всегда слушалась. Всегда поправляла волосы, даже когда вокруг горела академия. Всегда выпрямляла спину, даже когда внутри всё сжималось от страха.

Потому что мама говорила: красота — это щит.

Но сейчас я поняла.

Красота — это не щит.

Это чужое мнение.

Не мы решаем красивы мы или нет.

Это решают окружающие. За нас.

А мы просто принимаем это на веру.

Мы просто рождаемся, а другие как судьи говорят — достаточно ли мы хороши для их мира.

Следующая вспышка в памяти:

Элира.

Её слова: «Мы можем выбирать сами. Не за нас. Не вместо нас. Сами».

Вот, кто меня вдохновлял. Вот, кто заставил меня расти.

Элира всегда сама решала, что ей делать.

А теперь… настал мой черед выбирать.

И это…прекрасно, и страшно одновременно.

Мэйзи.

Её смех, её пирожки, её «вай-бай». Она потеряла всех — и не сломалась. У неё не было выбора — она создала его сама.

И Килсар.

Его усмешка. Его вечные шутки, за которыми — такая боль, что я даже не представляю. Его зелёные глаза, которые смотрят на меня так, будто я — не просто красивая картинка.

Как будто я нечто большее, чего и сама не вижу.

«Ты никакой не дракон, а настоящий кот».

Я сказала это, чтобы он не расстраивался.

Потому что он и все смотрели на меня так, будто я уже умерла.

Я не хочу умирать.

Но что еще важнее — я не хочу, чтобы умерли они.

Я встаю в полный рост на спину дракона.

Спина подо мной двигается, заставляя балансировать. Фонарь сверкая золотым пламенем раскачивается в руке.

Короткий вдох и…прыжок.

В этот рой.

В эти лезвия.

В этот свет и боль.

Мои руки — вверх, фонарь — над головой. Я не закрываю глаза. Я смотрю.

На мгновение кажется, что время остановилось. Лезвия летят ко мне. Я чувствую, как они касаются кожи — сначала щеки, глубокий порез, будто игла, прошивающая лицо.

Кровь. Тёплая, солёная, своя.

Потом — плечо, рука, нога.

Я не кричу.

Я сжимаю фонарь.

И в моей голове — последняя вспышка.

'Легкие объятия Килсара и его дразнящая усмешка.

— Просто наша Айрис безупречна всегда. Это врожденное. Прямо как у меня'.

Губы сами по себе приподнимаются в легкой улыбке.

А потом… боль.

Острая, режущая.

Она приходит в лицо.

Всё.

Свет гаснет.

Я падаю в темноту и вижу сияющий золотом свет своего фонаря…