Глава 24. Вопрос

С утра Родерик умчался к Стене, а я встретилась с Мирандой в столовой за завтраком. Джаф сидел рядом и лучился самодовольством.

– Мне лично палочка не нужна, – заявил он. – В зубах я ее держать буду, что ли?

– А у меня будет очень длинный и толстый посох, – похвастался Эммет, проходя мимо, и, покосившись на меня, многозначительно добавил: – Быть может, я даже разрешу тебе его потрогать, Арья.

Я закатила глаза, но невольно испытала облегчение. Эммет вернулся. Вредный, дурашливый и с пошлыми шутками, но он куда лучше того обиженного и злого Эммета, которого я пыталась утешить вчера.

– Впрочем, найдется много желающих его оценить, – осклабился он.

– Ты сперва проверь свой посох, – посоветовал Джаф. – А то после борделя как бы не наколдовал он чего не того.

– Ой, уймись, Джаф, – отмахнулся Эммет. – Строишь из себя невинность. А самому до зубовного скрежета жаль, что не поехал с нами. Но я, разумеется, уважаю твой выбор. Миранда, каково это – знать, что тебя предпочли самым отборным продажным женщинам?

– Я попрошу Изергаста, чтобы научил меня немоту накладывать, – сказала она. – И ты попрощаешься со своим голосом до самого окончания академии.

– Я смотрю, у вас в паре она сверху, – подначил Эммет Джафа. – Ладно, пойду я. Первыми получают палочки старшие курсы. Зародыши магов идут потом.

Потрепав меня по волосам, он удалился. Джаф, доев миску жирного плова, сказал, что ему надо на тренировку, и тоже ушел. Если бы я столько съела, то и с места бы встать не смогла, а он по пути прихватил целую ковригу хлеба и, откусив на ходу горбушку, махнул нам рукой.

– Как мне с ним расстаться? – шепотом спросила Миранда, склонившись над столом.

– Для начала могла бы не спать с ним, – заметила я.

– Вообще-то я пыталась, – проворчала она, мрачно ковыряясь в каше. – Но потом как-то по привычке… Мне так плохо, Арнелла!

Миранда и правда выглядела измученной: искусанные губы, несчастные глаза, сиреневый огонек в которых едва мерцал.

– Я будто ему изменяю! – пожаловалась она.

– Ты ведь говорила, что у вас с Изергастом были только поцелуи, – попыталась я ее успокоить. – Конечно, Джаф все равно взбесится, если узнает. Но все же это не полноценная измена. Так что не нагнетай, все не так страшно. Когда я призналась Родерику, что целовалась с Эмметом, то он просто сказал мне больше так не делать.

– Да я не про Джафа, – вздохнула Миранда, отодвинув от себя тарелку. – У меня такое чувство, будто я изменяю Моррену.

– Но ты же ничего ему не обещала… – неуверенно начала я.

– А слова и не нужны были, – тихо сказала она. – После тех поцелуев я точно летала. Как будто стала другой. Лучшей версией Миранды. Цельной, правильной… счастливой. А потом я пошла и переспала с Джафом.

Она спрятала лицо в ладони и помотала головой.

– Слушай, не вини себя, – сказала я. – А то так и до срыва недалеко.

– Как мне смотреть ему в глаза? – спросила Миранда, убрав руки от лица. – Он ведь все видит. Моррен. Не Джаф. Хотя и он догадывается.

– Давай я первая пойду за палочкой, – предложила я. – И как-нибудь ему намекну, что ты переживаешь…

– Даже не вздумай, – пригрозила мне Миранда. – Знаю я твои намеки. Скажешь в лоб все как есть.

– Может, так будет лучше для всех? – предположила я.

– Не надо, – попросила она. – Так сложно, Арнелла, я понятия не имею, как мне разрубить этот узел! Я будто иду по дороге, которая закручена в знак бесконечности, и снова и снова оказываюсь на одном и том же перекрестке. Вот почему бы Айрис, нашей путнице, не явиться и не подсказать мне, что делать?

– Ты считала ее чокнутой, – напомнила я.

– Знала бы, что так будет, я бы втерлась к ней в доверие и стала ее лучшей подружкой.

– А как же я? – возмутилась я.

– Ты бы была моей тайной лучшей подружкой, – успокоила меня она.

– Я смотрю, ты не можешь без треугольников.

Миранда посмотрела на меня укоризненно, и я призналась:

– Я, знаешь ли, тоже имею к путникам претензии. Родной отец мог бы являться ко мне чаще.

– Соглашусь, – кивнула Миранда. – Неужели так трудно прийти и сказать что-нибудь важное?

– К примеру, как убить королеву хаоса, – сказала я.

Сегодня мне снова снился тот сон, в котором я брела сквозь туман, и в моей руке был светильник с мерцающим огоньком. Конечно, я не считала себя избранной, но на доске со ставками я по-прежнему шла второй, сразу за Родериком. Я ведь могла стать путницей. Так может, если я очень постараюсь, то пойму, как выбрать нужную дорогу?

После завтрака мы, не сговариваясь, свернули к храму Айрис у женского общежития. Здесь все так же висели портреты погибших в Лабиринте, и я пробежала взглядом по лицам, которые почти стерлись из моей памяти. Я попыталась мысленно попросить о помощи, но сосредоточиться на молитве не получалось. Мешали вздохи Миранды, мои однокурсники, которые смотрели как будто с укором, запах дыма, напоминающий о Родерике.

Быть может, путники и так сказали мне достаточно. Надо лишь постараться понять, вспомнить, сложить все воедино…

– Пойдем, – сказала Миранда с холодной решимостью, и сиреневый свет в ее глазах засиял ярче. – А то еще палочек не хватит.

***

В академии Миранда снова разволновалась и подтолкнула меня в крыло некромантии первой. В длинном коридоре было как всегда сумрачно, а по полу и стенам стелился бледно-сиреневый туман оттенка глаз подруги. Я чувствовала себя обязаной ей помочь. Но как?

Из кабинета, светясь от радости, вышел Ник и взмахнул передо мной палочкой, длиною по локоть.

– Гляди, какая! – восторженно воскликнул он, и с нее сорвался сноп пламени, осыпав меня искрами с головы до ног.

Из кабинета выскочил Изергаст, отобрал палочку у Ника и ткнул его носом в бумагу.

– Правила. Безопасности, – отчеканил он. – Под которыми ты только что поставил свою подпись, болван! Выучишь наизусть, расскажешь, тогда и получишь палочку.

Уткнувшись в листок, Ник с несчастным видом пошел прочь, бормоча правила, а Изергаст посмотрел на меня. Выглядел он безупречно: белые волосы лежали гладкой волной, стекая по широким плечам, подчеркнутым черным костюмом, в глазах ни намека на усталось или, смешно сказать, слезы, но я знала, что и ему сейчас тяжело. И дело не только в Миранде, конечно, но и в ней тоже.

– Жена Адалхарда, второй уровень, огонь, – сказал он. – Пойдем, подберем что-нибудь подходящее.

Палочек, вопреки опасениям подруги, оказалось навалом. Спрятав ту, что досталась Нику, в письменный стол, Изергаст подвел меня к стенду огненной секции, выдвинул третий сверху ящик и жестом предложил выбирать.

– А как понять, что палочка мне подойдет? – спросила я.

– Они все тебе подойдут, более-менее, – ответил он. – Но это как с мужчинами. Выбери лучшего.

Вспыхнув от его слов, я взяла первую попавшуюся.

– Теперь попробуй швырни огнем вон в ту стену, – указал на дальнюю часть кабинета.

Стена там растрескалась, покрылась вмятинами, а на полу под ней натекла целая лужа.

– Она должна стать продолжением твоей руки, – добавил некромант. – Частью твоего тела. Энергия из пальцев перетекает в палочку, собирается в один пучок, за счет концентрации сила удара увеличивается. Давай, не бойся.

Выдохнув, я направила палочку на стенку, и огонь брызнул в нее снопом искр.

– Что-то не то, хочу другую, – сказала я, повернувшись к Изергасту.

– Валяй, – ответил он равнодушно и вернулся за стол.

Я же подошла к ящику и, покопавшись в нем, нашла палочку ярко-красного цвета.

– Как дела, жена Адалхарда? – спросил он, делая пометки в записях перед собой. – Довольна семейной жизнью?

– Очень, – искренне ответила я.

Красная палочка выглядела симпатично, но казалась слегка игрушечной, да и удар вышел слабоватым. Пламя стекло по стене точно огненный плевок. Положив палочку назад, я вытянула следующую – подлиннее и угольно черную.

– А как ваши дела, мастер Изергаст? – спросила я, посмотрев на некроманта.

– Да так себе, – признался он с обезоруживающей прямотой.

А я вдруг заметила и скорбную морщинку в уголке губ, и тень от ресниц, которая как будто стала гуще, и выступившую венку на виске. Подойдя к столу, я остановилась напротив, и Изергаст, нахмурившись, глянул на палочку, которую я вертела в руках.

– Так, вот тебе правила безопасности, прочитай очень внимательно.

Я даже не посмотрела на лист, который он ко мне подвинул. Как сказать, что Миранда не виновата? Как объяснить, что ей тоже тяжело?

– Говори уже, – поторопил меня Изергаст. – У тебя проблемы?

Я покачала головой.

– Тебе приспичило, и ты хочешь выйти? – предположил он. – Нет? Что тогда?

Я кусала губы и молчала. Миранда права, я не умею намекать. Вдруг все испорчу еще больше?

– Это связано с Мирандой? – спросил он совсем другим тоном, и темные брови сдвинулись к переносице. – Она в порядке?

– Да, – ответила я. – В целом. Наверное.

Изергаст, плавно поднявшись с места, шагнул ко мне. От него тонко пахло чем-то очень приятным, и я едва сдержалась, чтобы не податься вперед и не втянуть этот аромат глубже.

– Арнелла, – тихо сказал некромант. – Если есть что сказать, говори.

– Я не уверена…

– Не уверена? – переспросил он. – Ты ведь видишь, что Джаф ей не пара. Она не будет с ним счастлива. Не так, как могла бы быть со мной.

– Ей плохо, – подтвердила я.

– Но она не рассталась с ним, – помрачнел Изергаст.

– Джаф хороший парень, – пробормотала я.

Вздохнув, он вернулся на место и раздраженно побарабанил пальцами по столу, поглядывая на меня из-под ресниц.

– А я так вообще прекрасный, – с вызовом заявил он. – Я для нее идеален. Как можно не видеть очевидного? Не хватает ума? Опыта? Всего вместе? Неужели так сложно просто взять и принять решение? Она что, совсем… дура?

– Да как вы смеете так говорить! – вспыхнула я возмущением. – Миранда отлично все понимает, но ей и правда сложно! А раз вы мните себя таким совершенством, так могли бы ей помочь! Джаф ее первый, он защитил нас от тварей вчера, как ей после этого с ним расстаться?

– А она собиралась? – вкрадчиво спросил он, подобравшись точно хищный кот перед прыжком.

– Да, – запнувшись, сказала я. – Она вообще-то уже… но потом этот хаос…

Изергаст откинулся на спинку кресла, и уголки тонких губ слегка дернулись вверх.

– Что ж, Арнелла Адалхард, – протянул он. – Давай не мни эту палку, а попробуй пустить ее в дело.

Огонь выстрелил мощно и точно, стена вздрогнула, и по ней разбежались трещины.

– Вот что значит – правильный выбор, – похвалил меня Изергаст.

– Не говорите Миранде, что я вам проболталась, – угрюмо попросила я.

– Не скажу, – пообещал он. – Может быть, еще что-то хочешь добавить?

Я быстро помотала головой.

– Она что-нибудь говорила? – не отставал Изергаст. – О том, что было между нами…

Мучительно покраснев, я уткнулась в правила безопасности, а когда подняла взгляд, увидела торжество в зеленых глазах.

– Позови, будь добра, Миранду Корвена, – попросил он. – Но сперва распишись вот здесь и можешь быть свободна, Арнелла Адалхард. Береги свою палочку… и себя. Знаешь, я думаю, Родерику с тобой очень повезло.

Из кабинета я вышла полностью сбитая с толку и довольная, как идиотка.

– Что? – спросила Миранда, подскочив ко мне в коридоре. – Что там было? Что он сказал?

– Что Родерику со мной повезло, – сказала я, не в силах перестать улыбаться. – Очень. А ведь он его лучший друг! Он знает Родерика как никто и в целом хорошо разбирается в людях.

Миранда вздохнула и посмотрела на меня с легким укором.

– И он попросил позвать тебя, – спохватилась я.

– А как именно? – требовательно спросила она.

– Просто, – пожала я плечами. – Позови мол Миранду Корвена.

– Ладно, – она посмотрела в глубь коридора, мерцающего сиреневым туманом, и вздохнула опять, точно собираясь с силами перед важным делом. – Ну, я пошла.

– Удачи, – пожелала я ей в спину. – Сделай правильный выбор. Палочки. И вообще.

Миранда, не оборачиваясь, махнула мне рукой и, постучав, вошла в кабинет.

***

Мастер Изергаст сидел за столом и равнодушно кивнул, когда она вошла.

– Третий уровень, некромантия, – сказал он, даже не назвав ее по имени.

Неужели забыл?

Он поднялся и отошел в сторону, где высились узкие шкафы. Выдвинув ящик в самом дальнем, жестом предложил выбирать, а сам вернулся за стол и уткнулся в какие-то записи.

Нахмурившись, Миранда перебирала палочки, искоса поглядывая на некроманта. Обиделся? Мстит? Или же просто занят? Так по лицу и не поймешь. В минуты волнений шрамы на его правой щеке выделялись резче, но Моррен, как назло, сидел к ней левой стороной, и никаких подсказок на гладкой щеке не было.

– Попробуй выпустить энергию вон по той стене, – сказал он, махнув в дальнюю часть кабинета. – Если палочка подойдет, ты поймешь. С третим уровнем проблем быть не должно.

– А как вы себе выбирали посох? – спросила она и, встав на цыпочки, заглянула в верхний ящик, но тот оказался пуст.

Изергаст повернулся к ней и Миранда, заметив порозовевшие шрамы на его щеке, возликовала – волнуется.

– Его сделали специально для меня, – ответил он. – Палочки разлетались в щепки, посохи тоже быстро приходили в негодность. Так что я решил разделить потоки энергий. Выбрала палочку? Или еще есть вопросы?

– Какой рукой вам удобнее сражаться? – поинтересовалась она, наугад взяв из ящика палочку.

– Я одинаково хорошо владею обеими руками, – сказал Изергаст. – Теперь я спрошу.

Миранда сглотнула, непроизвольно сжала палочку сильнее, и из нее фонтаном взметнулась энергия. По потолку разползлась зеленоватая паутина, и мертвый мотылек, кружась, спланировал вниз. Изергаст проследил за его падением, а Миранда подтолкнула мотылька носком туфли под шкаф.

– Что тебя сдерживает? – спросил Моррен. – Помимо того, что волчонок якобы хороший парень, – он дважды согнул пальцы, заключая слова в кавычки. – Хороших – полно. Вон белобрысый зародыш тоже неплохой. У него повысился уровень, представляешь?

– У Эрта?

Изергаст неопределенно махнул рукой.

– Наверное, – сказал он. – Три палочки третьего уровня мне сломал. У него теперь твердый второй. Вышел отсюда счастливый почти как Родерик на своей свадьбе.

– Ваши спорные педагогические методы работают, – не сдержала она удивления.

– Повезло, – отмахнулся Моррен. – Ответь же, Миранда Корвена, что не так? Почему ты до сих пор не со мной?

От его откровенности Миранду бросило в дрожь, и она на всякий случай положила палочку назад в ящик.

– За что ты так со мной поступаешь? – продолжал он хлестать ее вопросами. – Я не просил воскрешать меня, если на то пошло. В том, что ритуал был проведен не по правилам, тоже нет моей вины. Моя судьба в твоих руках, а ты забавляешься с ней как с игрушкой. Тебе нравится причинять мне страдания? Зачем ты позволила себя целовать, а потом опять побежала к нему?

Она молчала, опустив глаза.

– Скажешь – он спас тебя от тварей? Я спасал целый мир. Ты хоть знаешь, сколько раз я ходил за Стену?

– Не знаю, – буркнула Миранда.

– И не надо, – ответил Изергаст спокойнее.

Он подошел к ней бесшумно. Просто оказался напротив, на расстоянии вытянутой руки, но не пытался дотронуться или поцеловать.

– Или ты продолжаешь настаивать, что это не любовь? – спросил он, и Миранда кивнула, хотя совсем позабыла о своих сомнениях.

– Да, это лишь последствия ритуала, – торопливо ответила она. – Неправильная привязка. Не по-настоящему.

А как тогда? Разве те поцелуи, от которых ее душа пела, можно назвать фальшивкой? Но слова вылетели – не вернешь, и она испугалась, что сейчас обидела его еще сильнее.

– Вот ты зануда, – усмехнулся вдруг Моррен и взял ее за руку. – Пойдем.

Он повел ее прочь из кабинета, дальше по коридору в неприметный поворот, а потом вниз по лестнице, два пролета, поворот и снова вниз. Он держал ее за руку, не сжимая и не переплетая пальцы, но сердце выпрыгивало из груди от волнения, и Миранда даже не могла спросить – куда он ее ведет, потому что голос наверняка бы сорвался.

– Мы идем в хранилище артефактов, – сказал Изергаст, будто подслушав ее мысли.

Чтобы отпереть замки и снять магические печати, ему пришлось отпустить ее руку, и Миранда спрятала ладони в карманы юбки, чтобы самой не коснуться его: не запутать пальцы в шелковых волосах, не погладить твердые плечи…

– Тебе нельзя тут находиться. Ничего не трогай, – приказал Моррен. – Кроме того, как показала практика, когда тебе в руки попадает нечто потрясающе уникальное и с неограниченными возможностями, ты совсем это не ценишь и не бережешь.

Миранда фыркнула и медленно пошла по хранилищу, едва дыша от восторга. Она чувствовала себя ребенком, неожиданно попавшим в магазин игрушек. Темное помещение озарилось зеленоватым свечением, и из мрака выступили длинные стеллажи, сундуки и металлические ящики, некоторые еще и обмотанные цепями. Тут было столько интересных и непонятных штук, что она с радостью согласилась бы провести здесь пару недель.

– А это что? – спросила она, указав на стеклянные шары, соединенные между собой трубками. В них что-то светилось и перетекало, меняя цвет и озаряясь короткими молниями.

– Погодник, – ответил Изергаст.

– А это? – ткнула пальцем в нечто бордовое, пульсирующее, похожее на спящего осьминога.

Моррен перехватил ее руку и отодвинул.

– Мозгосос, – сказал он. – Но мы не за ним пришли. У тебя есть вопрос, и ты можешь получить на него точный и правдивый ответ.

Луч истины был в самом углу, на высокой подставке, накрытой черным шелковым платком и стеклянным куполом. Изергаст достал артефакт, подержал его в руках, будто колеблясь, но потом повернулся к Миранде и вложил ей в ладонь.

– Спрашивай, – сказал он.

– Вам не страшно? – прошептала она, коснувшись кончиками пальцев знаков, выдавленных на поверхности трубки. Сейчас она уже могла разобрать некоторые из них, но далеко не все. А ведь важна еще и последовательность гексаграмм.

– Какого ответа ты боишься? – спросил Изергаст.

Миранда не знала. Ее руки задрожали от волнения, и она все никак не могла себя заставить использовать луч. Такой простой вопрос, а язык будто приклеился к небу.

Изергаст ждал, и шрамы на его щеке выделились сеткой, как карта дорог. Вздохнув, он забрал артефакт из ее ладони и направил себе на лоб.

– Люблю Миранду Корвена, – сказал он.

Изумрудное пятнышко света зажглось между темных бровей, точно третий глаз.

Она прерывисто всхлипнула, попятилась, и бросилась к выходу.

– Заблудишься в коридорах, – предостерег ее Изергаст, и Миранда задержалась в дверях, понимая, что это правда, потому что она и не пыталась запомнить дорогу, а просто шла рядом, наслаждаясь прикосновением его ладони и запахом, из-за которого Джаф снова будет рычать.

Артефакт вернулся на подставку и лежал на подушечке, укрытый колпаком и черным шелком.

– А ты не хочешь спросить? – прошептала Миранда, когда Изергаст подошел к ней.

– Нет, – покачал он головой. – Вряд ли ты меня уже любишь. Я подожду.