Глава 26. Веселье

Такого дня памяти никто не ожидал. Еще было светло, но повсюду горели огни, и даже в небе разлились зеленоватые полосы, похожие на северное сияние. Гремела музыка, слышался смех. На территории академии откуда-то появилась толпа народа: родственники новеньких, гости, артисты, выпускники…

– Дорогуша, – ко мне подошла высокая рыжеволосая женщина с яркими губами. – Ты мне не поможешь? Я ищу студента-анимага с высоким уровнем.

– Это я, – заявил Хруш, подходя к нам. – Кажется, я тоже искал вас всю свою жизнь. Показать территорию академии?

Женщина, томно улыбнувшись, шагнула к Хрушу так близко, что ее пышная грудь расплющилась о его мощный торс.

– Давай начнем с твоей комнаты, – прошептала она ему на ухо и лизнула мочку.

Хруш хрюкнул от неожиданности, смутился и покраснел, а затем они быстро пошли по направлению к мужскому общежитию. Я задумчиво проводила взглядом лапищу Хруша, которая уверенно сползла на ягодицу женщины.

Воздух едва не вибрировал от энергии. Прямо перед академией растянули полотнище, и артисты готовились к представлению в театре теней. Акробаты делали трюки на натянутом канате, а перед вывеской с яркой надписью «Говорящая рыба» разгорался скандал. Я подошла ближе.

– Украли! – вопила толстая женщина, тыча пальцем в и без того заляпанный аквариум. – Украли рыбу!

– Может, сама ушла? – предположил Ник.

– Ты болван? – взвизгнула тетка. – Она же рыба! Как она уйдет?

– А как она говорит?

– Этого мы, боюсь, уже не узнаем, – вздохнул Эрт и, приобняв его за плечо, повел в сторону шатра, яркий купол которого виднелся вдали.

Я догнала их и пошла рядом.

– Ее Эммет украл, – сказал Эрт, – я видел.

– Зачем? – удивилась я.

– Говорящая рыба – это круто, – сказал Ник. – А знаете, что еще круто? Изергаст дал мне палочку! Только я вам ее не покажу. Я ее дома храню, в чехле.

– Миранду не видели? – спросила я.

– Все в цирк пошли, – ответил Эрт. – Фирьен обещал места занять.

Шатер поставили прямо на спортивной площадке, и мое сердце сжалось от осознания того, что Рурка здесь больше не будет. Огромный медведь остался в Стене, как и Беата, и другие анимаги, и все наше веселье было с надрывом. Как будто попытка ухватить еще хоть немного жизни, еще хоть чуть-чуть…

Миранда сидела рядом с Джафом и помахала мне издали. Я протиснулась между зрителей и опустилась рядом с ней.

– В целом мне нравится академия, – сказал один из новеньких, которые теснились на лавке впереди. – И общага приличная, и кормят хорошо. Только девчонок мало.

Он обернулся и, заметив Миранду, широко улыбнулся.

– Зато те, что есть, – высший класс. Не хочешь пересесть? – предложил он, сдвинувшись по лавке в сторону. – Или сразу садись ко мне на колени, будет лучше видно.

Резко подавшись вперед, Джаф яростно рыкнул ему в лицо, а потом медленно облизнул выступившие клыки, возвращая привычный облик.

– Понял, – выдавил парень. – Не дурак.

Он вытер лицо от брызнувшей на него слюны и повернулся ко мне.

– Она замужем за ректором, – сказал Эммет, плюхнувшись рядом. – Мастер Адалхард. Слышал о таком?

У новенького дернулась щека, и он отвернулся, напряженно уставившись на пустую пока что арену.

– Как дела, Арья? – спросил Эммет.

– Плохо, – пожаловалась я, и он, вмиг став серьезным, обеспокоенно посмотрел мне в глаза. – Я так и не увидела говорящую рыбу, – продолжила я, – а ее уже кто-то стащил.

– У нее так себе дикция, – ответил Эммет, – шепелявит. Но я тебе вот что скажу – каждый имеет право на свободу, даже если он с жабрами. Иветта! – радостно помахал он блондинке, которая вошла в шатер вместе с Тиберлонами.

Однако братья, грозно зыркнув в сторону Эммета, увели ее на противоположную часть рядов.

– Она ничего, – заметила я.

– Ревнуешь? – поинтересовался Эммет и, склонившись к моему уху, прошептал: – А ведь у тебя еще есть шанс, Арья. Мы никому не скажем… Подумаешь – замужем. Быть может, так даже лучше. Добавит остроты.

Я отшатнулась и посмотрела на него внимательнее. Зрачки в бирюзовых глазах расширены, на скулах румянец.

– Ты что, пьяный? – спросила я.

– Я пьян любовью, – ответил он, но потом тряхнул головой. – Ладно, прости. Сам не знаю, что на меня нашло. Сегодня как будто что-то такое витает в воздухе, чуешь?

На всякий случай я отодвинулась от него, прижавшись к Миранде, а та вдруг выпалила:

– Да сколько можно, Джаф? Тут же полно народа! Ты что, за шлюху меня держишь?

– Кстати, откуда здесь столько продажных женщин? – поинтересовался Фирьен. – Вы не подумайте, я вовсе не против. Говорят, вечером по театру теней покажут такое…

Рука Эммета опустилась на мое колено, и я, сбросив ее, вскочила с места.

– Куда ты? – удивился Ник. – Сейчас дрессированные собачки будут.

– А меня ты тоже пытаешься выдрессировать? – сердито выпалил Джаф, повернувшись к Миранде. – С моими желаниями считаться не надо? Джаф, нет. Джаф, фу. Еще команды «голос» и «сидеть» давай освоим!

Миранда молча поднялась следом за мной, и мы пошли к выходу.

– Миранда! – донеслось до нас.

– Он как будто сдурел сегодня, – пожаловалась подруга, ускоряя шаг. – Чем это пахнет, не чувствуешь? Какие-то специи…

Я принюхалась, но ощутила только знакомый запах дыма, и мое сердце радостно екнуло. Родерик появился из-за шатра, поймал ладонью огненную бабочку, которая вела его ко мне, и улыбнулся.

– Я, пожалуй, пойду домой, – буркнула Миранда. – Как-то не по себе от этого праздника. Вроде веселье, а на душе кошки скребут.

– До завтра? – спросила я, и подруга, кивнув, свернула к общежитию. А я пошла навстречу Родерику, обвила руками его шею и поцеловала в губы.

– Я соскучилась, – тихо призналась я, а в теле стал разгораться нетерпеливый огонь.

Кто знает, что случится завтра, но сегодня мы оба живы, мы вместе, и мне хотелось отдать ему всю свою любовь, пока не стало слишком поздно.

***

Наверное, Родерик почувствовал мое нетерпение, потому что мы не дошли до дома, а свернули в здание академии. Я думала, он поведет меня в свой кабинет, но Родерик направился в крыло путников. Я была здесь всего однажды, когда он водил меня в Динадиру, и сейчас мы вновь шагнули в портал.

– Здесь куда тише, – пояснил Родерик, когда вместо праздичного шума мы окунулись в тихую ночь.

Ласковый теплый ветер принес запахи моря и взметнул мои волосы, и Родерик убрал прядь с моего лица.

– Арнелла, – серьезно произнес он, но я закрыла его губы поцелуем.

Не хочу ничего ни слушать, ни говорить, ни тем более прощаться. А по его глазам и суровой складке между бровей я видела, что именно это он собирался сделать. Мы спустились вниз по камням, к пенной кромке моря, и, сбросив туфли, я с наслаждением шагнула в теплую воду.

– Хочешь поплавать? – предложил Родерик.

– Может, потом, – улыбнулась я.

Он расстелил свой плащ на песке и, когда я уже лежала на алой изнанке полностью обнаженной, замер, глядя на меня так, будто хотел запомнить. Я протянула к нему руки, и Родерик, накрыв меня своим телом, хрипло прошептал:

– Это даже красивее, чем я представлял. Так люблю тебя, Арнелла. Ты такая… моя. Мне кажется, что я всегда любил тебя и просто ждал, когда ты придешь в мою жизнь.

Он целовал мои губы, шею, лицо, и я млела от его ласк, растворяясь в них и словно уплывая под шум теплого моря.

– Почему же ты так долго не признавался мне в любви? – решила я немножко повредничать.

– Почему – долго? – удивленно посмотрел Родерик мне в глаза.

В его глазах плескалось пламя, яростная стихия, которая могла и убить, и согреть. Это завораживало. Мой мастер хаоса мог быть и беспощадным воином, и нежным любовником.

– Я сказал это в самую первую ночь, – добавил он.

От воспоминания о той безудержной страсти меня залило краской стыда.

– Я думала, мне показалось, – прошептала я.

Атлас скользил под моей спиной, ветер охлаждал горячую кожу, а я целовала мужчину, который стал моим первым и единственным, и обнимала его широкие плечи. Я подавалась навстречу его движениям, словно хотела стать с ним единым целым, вскрикивала от смелых ласк, которые дарили мне его руки и губы, плавилась в нашем общем огне, а потом лежала в его объятиях, глядя в любимые глаза, где тлело укрощенное пламя.

Я – его, а он – мой. Весь, целиком и полностью, со всем его упрямством и несгибаемой волей, с мягкой ямочкой на щеке и твердыми мышцами, мой от кончиков пальцев до шрама на перебитой брови.

Родерик лениво гладил меня по плечу, но на любимом лице вновь появилось то суровое выражение, от которого мне захотелось плакать.

– Арнелла, – твердо сказал он. – Пообещай, что уйдешь сюда с остальными. Марлиза провела вам инструктаж?

– Провела, – буркнула я, спрятав лицо на его груди.

– Портал запечатать нельзя. Однако здесь даже малой группой можно успешно защищаться. Твари не пролезут все сразу. Поставите вперед Джафа, или лучше Эммета.

– Ты не берешь Эммета в хаос? – удивилась я. – Я думала, он единственный водник высокого уровня.

– Он только-только получил посох, а в прошлый раз едва не лишился своей дурной головы. Нет, с нами пойдет Мелвин. Он ушел из патруля лет сорок назад, но сегодня приехал по приказу Совета.

– Он, наверное, совсем старый…

– Выглядит моложе чем я, – усмехнулся Родерик.

– Но он все забыл! – воскликнула я.

– Главное, чтобы не лез под руку и смог зарядить Сердце хаоса. Так вот, Арнелла, если все будет совсем плохо…

– Я не стану тебе врать, – сказала я. – Я никуда не уйду, Родерик.

Он нахмурился и быстро перекатился так, что я оказалась снизу. Я ахнула, но мои запястья уже попали в плен его рук.

– Арнелла Алетт… – сурово начал он.

– Адалхард, – исправила я. – Я – Арнелла Адалхард. Твоя жена. И я никуда не уйду.

Он сжал зубы, так что желваки выделились четче, а в серых глазах вспыхнул огонь, но я не отвела взгляд, чувствуя, что и во мне бушует то же пламя.

– Хаос меня раздери, женщина! – взъярился он, но я потянулась к нему и легонько коснулась губами губ.

– Я тебя не боюсь, – прошептала я.

– Кажется, ты вообще ничего не боишься, – буркнул Родерик, смягчаясь.

Конечно, это было неправдой. Я очень боялась, мне до ужаса было страшно, что завтра он не вернется. Но тогда я отправлюсь в хаос следом за ним, и, значит, такой путь мне начертан судьбою.

––

Миранда пошла в сторону общежития, но задержалась у театра теней. Артисты все никак не могли настроить свет, и тени расплывались, теряя контуры. Она сейчас чувствовала себя такой же бесформенной кляксой. Внутри словно сплелся комок противоречий, которые ей все никак не удавалось решить.

Она ведь давно поняла, что с Джафом не будет счастлива. Но иногда ей казалось, что счастье – это в принципе не для нее. Как будто что-то в ней самой мешало просто расслабиться и получать удовольствие от жизни. Вечно ей надо все разобрать на составные части, пристально рассмотреть и найти изъян.

Вот Арнелла умеет принимать людей целиком, с их достоинствами и недостатками. А ей словно попал в глаз осколок проклятого зеркала.

Акробаты прыгали на канате, один вдруг покачнулся и едва не упал, но взмахнул руками и, подлетев выше, закончил трюк. Артефакты воздуха могут и не такое. А вот у нее, у Миранды, подстраховки нет. Только и остается, что надеяться на саму себя и свое здравомыслие.

В воздухе едва уловимо пахло чем-то южным и горячим, отчего сердце билось немного чаще, а грудь теснило томлением. За толстым деревом Хруш взасос целовался с какой-то брюнеткой, прижав ее спиной к стволу и елозя ручищами по белым бедрам. Поймав взгляд Миранды, он ничуть не смутился, а только осклабил кривоватые зубы и вновь вернулся к своей даме, которая уж слишком наигранно стонала.

Решив обойти их кругом, Миранда свернула к морю, да так и пошла вперед. Свежий ветер сдул тягучие ароматы, и мыслить стало проще. Усевшись на берегу и скрестив ноги, она считала звезды, что зажигались над горизонтом одна за одной. И все ее проблемы казались такими мелкими перед морем и небом, что сливались в один бескрайний простор.

Завтра Адалхард поведет патруль в хаос. Об этом старались не говорить лишний раз, но угроза висела в воздухе как предчувствие грозы. Быть может, скоро весь мир рухнет. Но в этой конечности есть своя прелесть. Надо принимать решения, а иначе жизнь пройдет, а она, Миранда, так и проведет ее не с тем, с кем хотелось бы.

Быть может, пойти к Моррену прямо сейчас?

От одной только мысли по коже побежали мурашки.

Мастера Изергаста вряд ли интересует цирк и дрессированные собачки, возле театра теней его тоже не было видно. Он наверняка в своем загадочном доме, который внутри куда больше чем снаружи, где изломанные коридоры словно не кончаются, и есть портал на тропический остров.

Почему путники давали Арнелле подсказки, а для нее, для Миранды, жалко словечка?

– До-мой, – прозвучало вдруг совсем близко, и Миранда, вздрогнув от неожиданности, медленно поднялась и стряхнула прилипшую к юбке траву.

– Кто здесь? – тихо спросила она, оглядываясь, но на берегу было темно и пустынно.

– Шрошно. До-мой, – повторил голос.

Высшие силы решили подсунуть ей шепелявого путника?

– Как убить королеву хаоса? – выпалила она. – Подскажите!

– Домой, – жалобно сказал голос. – Ошень надо.

Миранда осторожно подошла к краю обрыва. Голос будто шел от моря, но в волнах не было ни лодки, ни человека, ни даже светильника.

– А про королеву хаоса что-нибудь скажете? – сердито спросила она, но так и не дождалась ответа.

Хмурясь, Миранда медленно пошла к общежитию. Правду говорят, что от путников толка не дождешься. Что за совет – иди домой? К кому домой? К себе? К Моррену? А быть может, ей стоит подумать – где ее дом? Где ее место в этом мире? Чем бы ей хотелось заняться?

Ее завораживали артефакты, и после обязательного учебного курса она бы хотела остаться на кафедре артефакторики, чтобы попробовать самой создавать невероятные вещи вроде луча истины.

Луч стал зеленым, когда Моррен задал Тот Самый Вопрос. Но даже если это и правда любовь, то заслуживает ли ее Миранда?

– Хватит! – приказала она самой себе, остановившись. И даже топнула ногой. – Довольно!

Пора уже просто принять, что с Джафом она быть не хочет, а с Изергастом – да, хотя ей немного страшно, но и очень любопытно. Они оба пытаются перетянуть ее, как какое-то одеяло, но решать ей. Но зачем тогда шепелявый путник отправил ее домой?

Злясь на себя и на всех путников разом, она прошла мимо храма Айрис и остановилась у входа в общежитие. Здесь явно происходило что-то странное: дверь валялась в сторонке, стены в трещинах. Миранда быстро вошла внутрь и, услышав стоны, побежала вверх по лестнице, однако с каждым пролетом замедляла шаг, а потом и вовсе стыдливо остановилась. Стал слышен характерный скрип кровати, быстрые шлепки, и Миранда сконфуженно улыбнулась. Кажется, спасать никого не надо. Она уже открыла дверь своей комнаты, когда сверху раздались вскрики:

– Джафри! Джафри! О да!

Медленно прикрыв дверь в свою комнату, Миранда вернулась к лестнице и посмотрела наверх. К щекам прилила кровь, а сердце бухало гулко, как барабан, пока она поднималась по ступенькам. Раньше под самой крышей жила Арнелла, но верхние этажи любили и воздушники. И вскоре она стояла перед дверью, за которой когда-то была комната Ровены.

Крики и стоны уже стихли, Миранда неуверенно протянула руку к двери, и та сама перед ней распахнулась.

– Я слышал твои шаги, – сказал Джаф, загораживая проем.

– Я тоже слышала достаточно, – сказала Миранда.

А теперь еще и видела. Какими бы широкими не были плечи Джафа, всю комнату он заслонить не мог.

Смятое покрывало, разбросанная одежда, прическа Ровены напоминает воронье гнездо: косички растрепаны, а золотые ленты развязаны и свисают на голые плечи, покрытые свежими засосами…

Миранда развернулась и пошла прочь.

Джаф догнал ее в два счета, схватил, развернул к себе и пылко забормотал:

– Ну, прости, прости, пожалуйста. Миранда, это случайно все… Я за тобой побежал, думал, ты в общагу пошла. Еле взломал защиту на вход. И без того злой был, а тут вообще… И вдруг Ровена… А ты же знаешь ее, Миранда. Она на меня как на вошь смотрела. Я даже не думал, что она мое имя помнит. А тут сама в комнату затащила, сняла с меня штаны, и… Ты никогда такого не делала!

– Значит, это я виновата? Отпусти меня, – Миранда дернулась, пытаясь высвободиться, а ее губы позорно задрожали от обиды. Мало того, что изменил. Так еще и с Тамбурином!

– И куда ты пойдешь? – рявкнул он ей в лицо. – К нему? Пойдешь к нему?! А ты и рада, да? Только того и ждала! Думаешь, я не понимаю, что ты искала повод, чтобы со мной расстаться? Думаешь, не видел, что даже когда ты со мной, то все равно где-то еще. Ты никогда меня не любила!

– Отпусти меня! – потребовала она, но Джаф по-прежнему держал ее крепко.

– Миранда, зато я люблю. Не уходи! – взмолился он. – Это всего лишь секс! Да, я сорвался, но больше не буду.

– Отпусти меня! – выкрикнула Миранда. – Отпусти! Я не хочу быть с тобой, Джаф! Хватит! Хватит меня мучить! Хочешь трахаться с Тамбурином? Вперед! Оставь меня!

Но он притянул ее к себе, судорожно обнял, прижимая к груди так сильно, что стало трудно дышать, быстро поцеловал ее волосы, лоб, щеки, прижался губами к губам, пытаясь раздвинуть языком сжатые зубы, и Миранда взорвалась магией. Охнув, Джаф отлетел в сторону и сполз по стене. Его губы посинели, по смуглой коже разлилась непривычная бледность. Он хватал воздух ртом, тер грудь, но, кажется, не собирался умирать.

Ее сердце билось ровно и сильно, и весь мир как будто пульсировал в такт. Все стало таким отчетливым, черно-белым, а пальцы кололо энергией, требующей выхода. Она некромантка. Она – сама смерть. А Ровена решила с ней поиграть?

Губы дернулись, кривясь в злобную усмешку.

Ровена сделала это специально.

Сама напросилась.

Миранда вошла в комнату и застыла. Ровена лежала на кровати, целомудренно прикрывшись простынкой и задрав ноги на стенку. Ее дыхание еще не восстановилось после бурного секса – как будто с Джафом бывает по-другому, и она всхлипывала, хватая воздух, а острые колени слегка подрагивали.

– Что ты делаешь? – спросила Миранда, и холодное желание убивать спряталось куда-то вглубь, уступив место любопытству, а мир вновь приобрел краски.

Ровена повернула голову, глянув на Миранду снизу-вверх.

– Беременею, – рвано выдохнула она.

Миранда помолчала, осмысливая ответ.

Старший Тиберлон из их рода погиб за Стеной, когда сорвало Джемму. Кевин тоже недавно умер. Ровена пустышка. Значит, таким нехитрым способом она решила вернуть магию в род?

– Почему Джаф? – спросила Миранда. – Ты, конечно, злобная высокомерная сучка, но богата. Какой-нибудь маг мог бы на тебе жениться ради приданого. Хотя бы тот старикашка, который рассылал предложения всем. Ты могла выбрать воздушника. Вы ведь, Тамбурины, сплошь воздух.

– Во-первых, – назидательным тоном сказала Родвена, и пальцы Миранды вновь зачесались от желания ее придушить, – я не собираюсь выходить замуж. Мой ребенок будет Тиберлоном. Пусть языки мелют, мне все равно. А во-вторых, мне не нужен какой-нибудь маг. Ребенок от мастера хаоса, знаешь ли, это не от запечатанного слизня.

– Значит, ты выбрала Джафа не для того, чтобы меня позлить? – уточнила она.

– На тебя мне вообще плевать, – откровенно сказала Ровена. – В отличие от тебя, я внимательно слушала лекции по наследственности хаоса. Беата так и сказала – если все время соединять одну и ту же стихию, то магия вырождается. Конечно, мой ребенок может стать анимагом. Но как знать, воздушные гены доминантные.

– Так уверена, что забеременеешь?

– Не уверена, – ответила Ровена. – Но я подготовилась, как надо. Я сделаю все, чтобы наша ветвь рода не прервалась. Тиберлоны идут до конца.

Она выглядела такой жалкой: с красным лицом, мокрым то ли от пота, то ли от слюней, взъерошенная, голая, с задранными на стенку подрагивающими ногами. Но упорство, с которым она шла к цели, восхищало, и убивать ее не хотелось. Пусть живет.

Миранда вышла из комнаты и остановилась напротив Джафа. Его губы порозовели, и кожа быстро возвращала привычный смуглый оттенок.

– Миранда, – прошептал он, когда она присела рядом и убрала спутанные волосы с его лица.

– Думаю, я любила тебя, Джаф, – сказала она. – Как могла.

Он попытался поймать ее за руку, но Миранда быстро встала и отступила на пару шагов назад.

– Прости, – сказала она. – Все кончено.

Она сбежала по лестнице и окунулась в ночь, полную жизни. После внезапного выплеска силы все воспринималось острее и ярче: снова пахло чем-то волнующим, вокруг фонарей кружили толстые мотыльки, играла музыка вдали, а из-за угла раздавались стоны.

– О, Джафри! – услышала Миранда и, почувствовав дежавю, остановилась.

– Я Хруш, – буркнул мужской голос.

– Какой еще Хруш? – возмутилась женщина. – Ты же сказал, что анимаг мастер хаоса.

– Ну, почти. Что не так?

– Все не так! – воскликнула она. – За тебя не уплочено!

Они принялись торговаться, а Миранда, задумавшись, снова пошла вперед. У вывески «Говорящая рыба», где рядом с пустым аквариумом всхлипывала женщина, задержалась.

– Украли, – пожаловалась ей тетка, шмыгнув носом. – А ведь Альберт такой особенный! За ним нужен специальный уход! – приободренная ее вниманием, торопливо спросила: – Вы не видели говорящую рыбу? Она ведь не могла сама уйти. Да и не стала бы. А может, вы умеете запускать поисковик? Альберт такой толстый, серебристый, хвост как у красноперки, а на лицо – карась карасем. Только, знаете, с интеллектом. Шепелявит немного.

– Шепелявит, – подтвердила Миранда и рассмеялась.

Она продолжала хихикать, ведя женщину к берегу, и потом, когда звала рыбу, и после, пока тащила к морю упирающегося Вильяма Тиберлона, чтобы помог с левитацией Альберта назад в дом, куда ему надо было так «шрошно».

Киллиан Тиберлон спустился на берег с ночного неба как какой-нибудь бог, держа в руке дымящуюся лампадку.

– Ты что здесь делаешь? – сходу рявкнул он на брата. – Твоя очередь смотреть за Иветтой!

– Да я отлучился всего на чуть-чуть, – буркнул Вильям. – Не отвлекай.

Альберт, выпучив глаза, взлетел над волнами и плюхнулся точно в аквариум.

– Знаю я это чуть-чуть! – воскликнул Килли. – Там же Эммет со своим, чтоб его, посохом!

– Миранда очень просила, – пояснил Вилли. – Сложно отказать красивой девушке, которая к тому же настаивает.

– Так переживала за рыбу? – спросил Килли, повернувшись к Миранде. – Может, в море ей лучше.

Тетка, насупившись, обняла аквариум, в котором Альберт медленно шевелил плавниками. Подплыв к поверхности, рыба высунула морду и прошамкала:

– Шпашибо.

От лампадки Киллиана струился слабый дымок, который источал тот самый дурманящий аромат, и Миранда спросила:

– Что это?

– Изергаст всучил. Сказал, облетать академию каждый час. Ну, мы пошли. Если тебе больше ничего не надо.

Он многозначительно улыбнулся, и второй брат тоже подступил ближе, а у Миранды вдруг промелькнуло иррациональное желание попросить Вилли показать шрам, полученный в хаосе, хотя она отлично различала близнецов и по родинкам.

– Изергаст, значит, – задумчиво повторила она.

Он открыл ей еще до того, как она постучала. Точно как Джаф. Хотя вряд ли мастер смерти обладает таким уж тонким слухом.

– Ты в порядке? – спросил Изергаст, как всегда безукоризненно элегантный в своем черном костюме.

– Не особо, – призналась Миранда. – Сперва я приняла шепелявую рыбу за путника. Потом застала Джафа за изменой и чуть не сорвалась. А затем узнала, что вы подослали к нему шлюх и обкурили академию какой-то травой.

– Кому и рыба путник, – глубокомысленно сказал Изергаст, опираясь на дверной косяк. – Знаешь, Миранда, я недавно как раз размышлял над феноменом – почему путники не являются мне, чтобы дать совет или указать направление…

– Готова поспорить, вам не раз указывали направление, – пробормотала она себе под нос.

– …и я решил, это потому, что я и так вижу все четко и без прикрас и могу адекватно оценивать происходящее, – закончил он. – Ты ведь тоже некромантка, и значит…

– Про шлюх и лампадки ничего не хотите сказать? – поинтересовалась она.

– Он анимаг уровня мастера. Это было неизбежно, – вздохнул Изергаст. – Чем раньше, тем лучше для тебя. А лампадка из Рурковых запасов. Совершенно безвредная. Слегка расслабляет. Значит, ты пришла, потому что тебе нужен мастер равновесия?

Он посторонился, пропуская Миранду, и она, поднявшись по ступенькам, вошла внутрь. В доме было тихо и прохладно, дверь закрылась, отрезая все прочие звуки, кроме биения сердца, которое так сильно стучало в груди, что пульс отдавался в висках.

Мастер равновесия? Да нет, момент прошел, и сейчас ей вовсе не нужны ни нравоучения, ни разбор полетов, ни даже слова утешения. Она и правда может адекватно оценить ситуацию. Они с Джафом расстались, но все к тому шло. Было обидно, но вскоре она посмеется над этим, как и над рыбой. Даже на купленных женщин не получалось злиться. Как объяснить, зачем она здесь? Сердце стучало быстрее, и во рту пересохло от волнения.

Шагнув ближе, Изергаст обнял ее и прижал к себе. Совсем не так, как Джаф. Нежно и бережно. Теплые губы осторожно коснулись ее лба, уголка глаз, щеки.

– Но я не собираюсь с тобой спать, – пробормотала она. – Не сейчас. Мы с Джафом только расстались, и я не хочу так сразу…

Он приподнял ее лицо за подбородок, заставив посмотреть в глаза.

– Я никуда тебя не тороплю, Миранда Корвена.

Склонившись, легонько тронул губами ее губы. Мягкое прикосновение, от которого у нее мурашки побежали по коже, оборвалось так быстро. Слишком быстро.

– Чем займемся? – спросил Моррен. – Хочешь поужинать? У меня на террасе прямая доставка из ресторана.

– Можно, – согласилась Миранда, и он повел ее через огромный черно-белый холл к мерцающему проему.

– А что конкретно сказала рыба? – поинтересовался Изергаст.

– Срочно надо домой.

– Мой дом – твой дом, Миранда Корвена. Хочешь отдельную комнату, или…

– Посмотрим. Вдруг вы храпите, мастер Изергаст.

– Я? – он так искренне ужаснулся, что Миранда улыбнулась.

– И я так и не знаю, сколько вам лет.

– А хочешь узнать?

– Не уверена.

– В чем же ты уверена, Миранда?

Он провел ее через портал в жаркую ночь, усадил на низкий диванчик и сел рядом. Его глаза мерцали не хуже звезд и смотрели только на нее.

– В том, что сейчас хочу быть здесь, – призналась она.

Изергаст повел ладонью, и воздух над столиком задрожал, появились столовые приборы, запотевшее ведерко с шампанским, роза в тонкой стеклянной вазе. Миранда взяла его за руку и переплела свои пальцы с его, и на гладкой щеке Изергаста выделились розовые линии шрамов.

– Я надеялся, что ты придешь, – проникновенно сказал он, поднеся ее руку к губам, так что теплое дыхание пощекотало кожу. Неспешный поцелуй в кисть, в середину ладони, в запястье. – Так хотел увидеть тебя еще раз… Возможно, я завтра погибну…

Она улыбнулась.

– Хорошая попытка, мастер Изергаст.

Он улыбнулся в ответ и, придвинувшись ближе, намотал на палец прядь ее волос.

– Оживишь меня снова, если что? – попросил он уже без трагического надрыва. – Я точно вернусь. Жалко умирать, когда тут все только начинается.

– Хорошо, – согласилась Миранда и, запрокинув голову, поцеловала его сама.