Глава 28. Перелом

— Моррен Фергюс Изергаст, — монотонно повторяла Миранда, сидя на полу рядом с телом. — Вернись в мир живых.

Она стащила туфли и вытряхнула из них песок, набравшийся во время суматошного бега по Лабиринту. Подумав, быстро смела песок ладонью подальше от линий гексаграммы.

— Моррен Фергюс Изергаст, — повторила она, надев туфли и поднявшись, и подошла к шкафам у стены. — Я, личинка хаоса, проникла в твою святая святых и сейчас распотрошу всю твою коллекцию черепов, — она открыла стеклянные дверцы и взяла крупную брошь в виде паука, — и всяких интересных штук.

— Я бы на твоем месте не стала тут ничего трогать, — прошелестела Мисси.

— Я бы на твоем месте отстала уже от меня и упокоилась с миром, — ответила Миранда, но вернула паука на место и закрыла дверцу.

Вернувшись к гексаграмме, снова попинала тело ногой.

— Очнись, боевой некромант. Ты нужен империи! За Стеной война!

— Вряд ли он вернется ради заманчивой возможности погибнуть еще раз, — сказала Мисси, опустившись на верх шкафа, и закинула ногу за ногу. — Предложи ему что-нибудь поинтереснее. Что говорил ректор, моя вечная любовь? Зови его по имени, душой, телом.

Нахмурившись, Миранда почесала грудь, знак на которой отчаянно зудел. Охнув, попыталась исправить размазанные очертания, но только стерла знак еще больше.

— Ты безнадежна, — вздохнула Мисси. — Вас хоть чему-нибудь учили на некромантии?

— В основном медитации, — ответила Миранда и устроилась в гексаграмме рядом с Изергастом, стараясь не касаться его ни рукой, ни ногой. — Только боюсь, что усну, если закрою глаза. Разбудишь меня?

— Отключи мысли, но сохраняй ясность ума, тогда не уснешь, — проворчала Мисси. — Представь, что через твое тело идет поток, смывая все заботы и печали.

— Ты что, была некроманткой? — сообразила Миранда, послушно вытягиваясь на каменном полу.

— Можешь мысленно считать до десяти. А лучше в обратном порядке. Медленно, сосредотачиваясь на каждой цифре. А когда в твоей голове будет пустота, позови этого несчастного.

Миранда закрыла глаза. Совсем недавно, в Лабирине, она умерла. Если бы ее попросили описать, на что походила ее дорога, то она едва бы смогла объяснить. Это было похоже на реку, только в ней не было ни воды, ни начала, ни конца, это напоминало воздух, который проникал через нее беспрепятственно, словно она стала бесплотной тенью. В начале было очень больно, но потом исчезли вообще все чувства. Она стала частью чего-то такого огромного, чего даже не могла осознать. Летела через пространство, вспыхивающее звездами, которые рождались и умирали, мчалась сквозь время, которое казалось еще одним измерением, растворилась каплей в безбрежном океане, песчинкой в бескрайней пустыне, а потом снова стала собой, но уже не такой как прежде.

Она попыталась услышать ту абсолютную тишину, что звучала как непостижимая музыка. И когда в ее голове исчезли все мысли, позвала:

— Моррен Фергюс Изергаст...

***

— Ты там не спишь? — Мисси бесцеремонно вырвала ее из медитации, и Миранда, открыв глаза, отмахнулась от привидения.

Облизнув пересохшие губы, она села и охнула от неожиданной боли, скрутившей живот.

— Что-то не так, — просипела Миранда, согнувшись пополам. Еще один спазм скрутил ее так сильно, что она зажмурилась. — Мисси, позови Родерика. Кажется, я умираю.

— Живот прихватило? — равнодушно поинтересовалась Мисси, отлетая на излюбленное место на шкафу.

— Так больно, — пожаловалась Миранда, массируя живот.

Она поднялась и, сгорбившись, проковыляла к кувшину, из которого Родерик наливал воду в один из лучей. Внизу живота противно тянуло, но это не было похоже на несварение.

— Может, так и задумано? — спросила она, отпив воды. — Может, я должна умереть? Отдать свою жизнь за его?

— А может, судя по кровавым пятнам на твоем подоле, у тебя просто начались женские периоды? — предположила Мисси и покачала головой. — Отдать свою жизнь… Сравнила. Где он и где ты! Думаешь, это равноценный обмен? Он — ректор академии, великий, несравненный и прекрасный как сама смерть Моррен Фергюс Изергаст, мастер хаоса, боевой некромант, обладатель ордена звезды, моя любовь, в конце концов! А ты?

Мисси пренебрежительно хмыкнула, рассматривая свои ногти.

— Подожди, — недоуменно произнесла Миранда. — Ты ведь любишь Родерика.

— Родерика? Я люблю ректора академии и буду любить его вечно.

Миранда задумчиво посмотрела на Изергаста, лежащего в гексаграмме. Живот противно тянуло, но, выходит, она не умирает. Так странно: стала некроманткой, но получила возможность дарить жизнь.

— Ты любишь ректора, — повторила она. — До своей гибели им был Изергаст, великий и ужасный.

— Прекрасный, — исправила ее Мисси, но Миранда только отмахнулась.

— Потом, когда он умер, ты переметнулась опять к Родерику, но теперь снова любишь Изергаста.

Она быстро подошла к неподвижному телу и посмотрела в зеленые глаза, похлопала по щекам.

— Эй, — позвала Миранда. — Ты уже живой, что ли? Моррен Фергюс Изергаст, я произнесла твое имя не меньше тысячи раз, может, уже отзовешься?

— Звать по имени, душой и телом, — напомнила Мисси. — А твое тело пока только бесцельно шатается туда-сюда и пачкает менструальной кровью гексаграмму.

Миранда виновато глянула на пятна на каменном полу и присела возле Изергаста, который не подавал никаких признаков жизни.

— Звать телом, — повторила она. — Это как? Мне его поцеловать, как спящую красавицу?

— Попробуй, — пожала Мисси прозрачными плечиками. — Хуже не будет.

— Я не хочу целовать труп. Я вообще не хочу тут сидеть с мертвым Изергастом и привидением! — рассердилась Миранда.

— Но ты не уходишь, — резонно заметила Мисси.

Миранда опустилась на колени перед телом некроманта, рассматривая знак, который мастер Адалхард нарисовал ее кровью на белой груди. Слегка сдвинула в сторону ткань рубашки и с интересом уставилась на татуировку в виде шестиконечной звезды из двух треугольников, с загадочными знаками внутри и на лучах.

— Бесстыдница, — фыркнула Мисси, подлетая ближе. — Как это непристойно, разглядывать голого мужчину.

— Замолчи уже, — попросила Миранда. — Сама ведь сказала, что звать надо телом. У него тело отличное, надо признать.

Она провела кончиками пальцев по татуировке, пересчитала кубики пресса.

— А тут у нас что, — пробормотала она, заметив выпуклость в брюках.

Мисси ахнула и растворилась, а Миранда сунула руку в карман и вытащила артефакт.

— Луч истины! — возликовала она. — Мисси, испорченное ты привидение, вернись. Это не то, что ты подумала!

Сев и вытянув ноги, Миранда облизала губы и направила артефакт себе на лоб.

— Некромантка. Зеленый. Надо же. До сих пор не могу поверить. Очень умная и красивая. Желтый? Издеваешься?

Она весело хмыкнула и направила артефакт на лоб Изергаста.

— Мертв, — сказала Миранда, и желтый луч выстрелил из трубки. — Ответ не определен! — обрадовалась она. — Мисси, где ты там, у меня получается!

Она снова склонилась над телом и осторожно потрогала губы некроманта. Мягкие и как будто даже теплые. Выдохнув и набравшись решимости, Миранда легонько его поцеловала и тут же отпрянула.

— Все, что могу, — пробормотала она, отстраняясь. — На большее даже не рассчитывай.

Она посмотрела в остановившиеся зеленые глаза, помахала перед ними ладонью, а потом села, опершись о бок Изергаста. Тяжелый артефакт лежал в ее ладони: простая трубка из черного металла с гравировкой вездесущей гексаграммы на донышке. Миранда приставила артефакт к глазу, пытаясь рассмотреть, что внутри.

— Ты вообще собираешься его звать? — возмутилась Мисси, вновь всплывая перед ней.

— Явилась, предательница, — пробормотала Миранда. Внутри артефакта виднелась зернистая структура, но дальше ничего нельзя было разобрать. — Моррен Фергюс Изергаст, — монотонно позвала она, разглядывая артефакт.

Да уж, чтобы научиться делать такие штуки, придется корпеть над книгами не один год.

— Что? — прозвучал вдруг ответ, и Миранда, взвизгнув, вскочила, выронила луч истины, и тот с грохотом покатился по каменному полу.

Моррен Фергюс Изергаст приподнялся на локтях и хмуро посмотрел на артефакт, остановившийся в выдолбленном в камне желобке.

— Если ты, личинка хаоса, разбила луч истины… — с угрозой протянул он, посмотрев на Миранду живыми зелеными глазами, яркими, как у кота.

— Миранда Корвена, — с вызовом произнесла она, хоть ее голос и дрогнул. — Потрудитесь запомнить мое имя.

***

Арнелла всхлипывала, впившись зубами в подушку, и Родерик, замедлившись, погладил узкую спину, податливо прогнувшуюся в пояснице, тонкую талию. Обхватив ладонями округлые бедра, сделал еще несколько движений, медленных, но глубоких, и Арнелла застонала, уткнувшись в подушку лицом. Перевернув девушку на спину, лег сверху и, убрав с ее лица спутанные волосы, поцеловал влажный висок, соленый то ли от пота, то ли от слез.

Ее губы припухли, на коже краснели следы его поцелуев, а внутри все еще сладко сжималось после прошлого раза. Взгляд расфокусированный, и в глубине ореховых глаз плещется пламя.

Такое близкое и такое недоступное.

У него ничего не получалось.

Нет, так-то все было прекрасно: девушка пылко отзывалась на его ласки несмотря на абсолютную неискушенность и стыдливость, которая только возбуждала его еще больше. Она была очень красивой: плавные линии тела, длинные стройные ноги, маленькая родинка возле пупка, ямочка между ключиц — ему нравилось все. После лабиринта ее кожа стала теплее, а огонь в глубине ее глаз сводил с ума.

И не давался.

К хаосу всё! Он и так сделал куда больше, чем стоило для первого раза.

Его сердце рвалось от вины и нежности тем сильнее, чем дольше он смотрел на ее лицо: на влажные прядки, прилипшие ко лбу и вискам, на тени под ее глазами, на мягкие губы, искусанные ею в попытке сдержать крики и стоны. Арнелла жива, она вышла из лабиринта и лежит в его постели. Настоящее чудо. Даже если пришла к нему из чувства долга, так что. Это и так куда больше, чем он мог бы надеяться. А ее невинность обрадовала его неожиданно сильно. Белобрысый Тиберлон не успел воспользоваться статусом жениха, так пусть теперь держится подальше от его девочки.

— Я люблю тебя, — сказал он, со всей ясностью осознав, что это так и есть. Прикусив маленькую мочку без сережки, прошептал снова: — Люблю…

Он завел ее запястья за голову, подался бедрами вперед и, поймав губами судорожный вздох, огладил языком ее горячий рот.

— Арнелла, — выдохнул он, двигаясь все быстрее в тугой влажной женственности.

К хаосу. Пусть завтра все погибнет, сейчас у него есть эта девушка, и большего ему не надо.

Кровь кипела в венах, два тела слились в одно, она обвила его бедра ногами, подхватывая ускоряющийся ритм.

Его девочка, его огонь.

Арнелла жадно схватила ртом воздух, еще и еще, широко распахнула глаза, и пламя в них вспыхнуло ярче, затопив всю радужку. А потом выгнулась ему навстречу, и сладкие судороги снова прошили ее тело. Она застонала, опрокидываясь на кровать, и Родерик не сдержался и тоже застонал, разбиваясь осколками, взрываясь огнем и падая с нею вместе.

Он поцеловал ее губы, щеку, висок, вдыхая запах ее пота, аромат тела, приник губами к тонкой голубой венке на шее, чувствуя сумасшедшее биение пульса.

Арнелла часто дышала, всхлипывала, обнимая его плечи, исцарапанные ею до крови. Постепенно ее дыхание выровнялось, и Родерик слушал его как музыку, уткнувшись в ее волосы, едва уловимо пахнущие дымом. Ему бы хотелось остаться вот так с ней, в ней, до утра, но темнота ночи, рассеянная в спальне свечами и углями, тлеющими в камине, и за окном стала не такой густой. Опершись на локоть, Родерик приподнялся, посмотрел на Арнеллу, но она, кажется, уже спала, измотанная его страстью. Влажные ресницы сомкнуты, дыхание тихое и спокойное.

Кевина она пришла спасать. Империю.

Родерик вдруг с торжествующим злорадством понял, что Тиберлону ничего не светит. Воздух и огонь — противоположные лучи звезды. Император ни за что не одобрит брак, в котором великий род Тиберлонов не получит магического продолжения. А вот у него наследственность магии подходящая, хоть свой огонь он и потерял.

Пусть сидит дома и рожает детей. Его детей.

Усмехнувшись своим глупым надеждам на пороге крушения мира, Родерик поцеловал ее в губы, но она прерывисто вздохнула и отвернулась.

Родерик сдвинулся, накрыл ее одеялом, а сам поднялся и подошел к окну. Светлое марево вдали как будто стало ярче. К патрулю добралась поддержка? Он надел брюки, застегнул ремень. Надо бы проверить, кого Рурк выбрал в свой отряд, а потом начать эвакуацию. План он уже наметил. В бедро уперся портсигар, и Родерик, вынув его, достал сигару и, поднеся ее к лицу и прикрыв глаза, втянул запах табака. Сейчас бы он с таким удовольствием покурил. Выпрямив указательный палец, позвал огонь.

Пламя выстрелило из кончика пальца и заплясало бодрым желтым язычком.

Портсигар выпал из его рук, сигары рассыпались. Быстро обернувшись на Арнеллу, которая даже не дернулась от шума, Родерик дрожащими руками вложил сигару в рот и прикурил от пальца. Он глубоко затянулся и закашлялся, давясь дымом и морщась от горечи, что оцарапала горло. Швырнув сигару в камин, расправил пальцы, и на каждом взметнулось пламя. Ровно и сильно, как и было раньше.

Под ребрами запекло, и огонь медленно растекся по его телу, заполняя каждую клеточку.

Родерик развел руки в стороны, сложил пальцы в знак и вызвал в сознании гексаграмму, которая вспыхнула на подкорке ясно, будто выжженная клеймом. Два огненных хлыста заструились из его ладоней послушными змеями, пол задымился, и Родерик, опомнившись, быстро притоптал зарождающийся пожар.

Он подошел к мирно спящей Арнелле, поцеловал в щеку, в теплое бархатистое плечико и поправил сползшее одеяло. Быстро одевшись, пошел в кабинет и взял посох — в пасти дракона тут же зарокотало пламя. Подняв плащ, сброшенный Арнеллой, прижал его к лицу и втянул едва различимый запах ее тела. Набросив его на плечи, Родерик вышел из дома.

— Мисси! — позвал он.

Привидение не отозвалось.

Ночь таяла. Деревья тянулись к гаснущим звездам, а воздух был свеж и приятно холодил разгоряченное тело. Родерик расправил ладонь, и с нее вспорхнула маленькая огненная бабочка.

— Рурк о’Хас, — произнес он имя для поиска, и бабочка тут же сорвалась с ладони, полетев через Парк.

К главным воротам? Неужели ушли без него? Он быстро пошел за бабочкой, которая часто махала искристыми крылышками. Запоздало подумалось, что надо было сделать что-то такое для Арнеллы. Огненную розу, к примеру. Или хотя бы оставить записку…

— Родерик Адалхард, — Мисси выплыла перед ним.

— Вот и ты, — сказал он, не сбавляя шаг. — Почему не отзывалась, когда я тебя звал?

— Родерик Адалхард, — холодно повторила она. — Ректор академии, великий, несравненный и прекрасный как внезапная смерть Моррен Фергюс Изергаст, мастер хаоса, боевой некромант, обладатель ордена звезды и моя любовь повелевает вам явиться к главным воротам академии.

Сердце подпрыгнуло в груди и заколотилось в два раза быстрее, а в носу постыдно защипало.

— Немедленно, — добавила Мисси и исчезла.

Родерик бросился через парк к голосам, что уже слышались вдали.

— Моррен!

Белые волосы некроманта ярко выделялись даже в полумраке. Родерик кинулся к нему и сгреб в объятия.

— Фу, — сказал Моррен, отстраняясь. — От тебя разит сексом, как от шлюхи.

— Ты жив, — выдохнул Родерик. — И все такая же зараза.

— Выходит, все то время, пока я лежал мертвым на холодном каменном полу, ты предавался плотской любви? — поинтересовался некромант.

— Ты против?

— Нет, — пожал Моррен плечами. — Я даже рад за тебя. В принципе, каждый скорбит по-своему. Но впредь обнимайся после секса с тем, с кем занимался. Не со мной. Я могу максимум поговорить.

— Некогда нам разговаривать, — проворчал Рурк, но сразу же расплылся в улыбке. — Хаос меня раздери, как я рад, что Моррен вернулся. Может, у нас еще есть шанс прижучить хотя бы Джемму, если не Королеву хаоса. Родерик, что скажешь? Я взял Тиберлонов, у них второй уровень, но вместе сойдут и за первый, Крис огневик. Увы, третий. Максимум, что есть. Вода у нас Эммет. Он хоть и второкурсник, зато первый уровень.

Студенты топтались у небольшой ладьи, выкрашенной в голубой цвет, золотой парус обвис тряпицей. Ночь безветренная, но когда это останавливало Тиберлонов? Огненная бабочка, которую Родерик обогнал, наконец долетела до Рурка и, помахав крылышками над его головой, растаяла.

— Это ведь твое, — с утвердительной интонацией произнес Моррен и стремительно повернулся к Родерику.

Он расправил ладонь, и огненный шар, похожий на маленькое солнце, всплыл над нею, чтобы потом схлопнуться в искру и исчезнуть.

— Да! — воскликнул Эммет.

— Мастер Адалхард! — обрадовались Тиберлоны. — Это просто огонь!

Рурк всхлипнул, шмыгнул носом, обнял Родерика уцелевшей рукой.

— Так, я вообще с того света вернулся, — ревниво напомнил Изергаст, но тут же хлопнул Родерика по плечу и крепко сжал.

— Мастер Адалхард, — протянул рыжий студент, — раз вы вернули огонь, то я уже не нужен?

— Свободен, — кивнул он, и рыжий стремительно убежал.

— Студенты, забирайтесь, — скомандовал Рурк. — Вы хоть понимаете, как вам повезло? Три мастера хаоса — это вам не один!

— Но и не пять, — мрачно сказал Эммет, садясь в ладью. — У нас математические игры?

— Не бойся, зародыш мага, — снисходительно произнес Моррен, ловко запрыгивая внутрь и опускаясь рядом с ним на лавку. — С тобой все будет в порядке. Держись за мной, и никакая тварь тебя не тронет.

— А вы уверены в своих силах? Как вообще себя чувствуете? — уточнил Эммет.

— Еще полчаса назад я был мертв, — ответил Моррен. — Сам-то как думаешь?

Эммет глянул на Родерика, который тоже присоединился к команде, и переместился поближе к нему.

— Да я на пике формы! — возмущенно добавил некромант. — В смерти моя сила. А ты как, Родерик? Уровень случайно не повысился?

— Пока не понял, — ответил Родерик. — Но точно не ниже.

— Выдвигаемся, — скомандовал Рурк. — Тиберлоны!

Два парня взмахнули руками, и парус выгнулся, ладья плавно поднялась, набирая высоту, и понеслась к Стене, над которой все еще дрожало далекое зарево воздушного щита. Мимо пролетела ночная птица, и ладья слегка качнулась. Ахнув, Эммет схватил Моррена за рукав.

— Давай вот без этого, — попросил Изергаст, отцепляя от себя его пальцы. — Держи себя в руках, зародыш мага.

— Я вам вообще-то сердце из кусков собрал, — напомнил Эммет. — Чем не повод запомнить мое имя?

— Ну, знаешь, как это бывает, — протянул Моррен. — Только запомнишь имя, а человек уже мертв.

— Ты не умрешь, — пообещал Родерик побледневшему парню.

— Все умрут, — возразил Моррен. — Хотя, зародыш мага, ты прав. Раз ты собрал мое сердце заново и идешь в патруль, то я запомню твое имя. Это будет моя тебе благодарность.

— Как великодушно, — язвительно сказал Эммет.

— Целых два новых имени за утро, — вздохнул Моррен. — Ну и?

— Эммет Лефой.

— Эммет Лефой, — уныло повторил он, кивнув. — Так что, Рик, развлечешь нас рассказом об огненной ночи?

— Нет, — ответил Родерик.

— Это ведь та малышка, которую ты водил в Динадиру?

— Какая малышка? — заинтересовался Эммет.

— Личинка хаоса, — пояснил Моррен.

— Постойте. Первокурсница? Вы получили огонь от первокурсницы? Но Миранда — некромантка, сестра Кевина — воздух…

— Ровена пустышка, — мрачно сказал один из Тиберлонов. — Дядя надеялся, что ошибка, но нет. Лабиринт ее вообще не пустил. Ну, хоть живая.

— Кто еще вышел? — не отставал Эммет.

— Арнелла Алетт, — неохотно ответил Родерик.

Все равно ведь узнают. Арнелла Алетт. Арнелла Адалхард. Надо будет отправиться за разрешением на брак как можно скорее. Вдруг она забеременела.

— Арнелла Алетт? — воскликнул Эммет. — Арья? Моя Арья?

— Она вообще-то невеста Кевина, если ты забыл, — ревниво напомнил Тиберлон с родинкой слева.

— Похоже, этой ночью она неплохо повеселилась, — ухмыльнулся правый Тиберлон. — Не факт, что Кевин захочет гулящую жену.

— Арнелла — хорошая девочка, — пробасил Рурк. — Ясно же, что она сделала это ради империи.

— Вы переспали с моей Арьей? — процедил Эммет, и его глаза вспыхнули злой холодной бирюзой.

Моррен откинулся назад, облокотился о борт корабля, с интересом наблюдая за спором.

— Мне что, одному здесь эта Арья-Арнелла до сиреневой звезды? — полюбопытствовал он. — Хотя… Магичка огня… Родерик, она очень горяча?

— Не твое дело! — рявкнул Родерик. Огненная пелена бешенства застила глаза. — Чтобы я больше не слышал заявлений насчет твоей Арьи! — рыкнул он Эммету и повернулся к Тиберлонам. — Кевин пусть идет лесом! А ты, Рурк…

Он запнулся, не зная, что возразить на правду, и добавил спокойнее:

— Она моя. Ясно?

— Мы что, мы ничего, — пробормотал левый Тиберлон, выправляя ладью, которую ощутимо тряхнуло. — Девчонок много.

— Арья не стала бы с вами спать, если бы не ситуация, — упрямо заявил Эммет. — Вы ее вынудили. А теперь видно считаете, что несете за нее ответственность. Но знаете, мастер Адалхард, мне лично плевать, что она уже не девственница. Я сравнений не боюсь.

Перед глазами у Родерика вновь забушевало пламя, он шагнул к Эммету, но между ними вырос Моррен.

— Вот ты конечно дерзкий, зародыш мага, — неодобрительно сказал он Эммету. — Впервые идешь за Стену и решил поссориться с Адалхардом.

— Вы ведь уже запомнили мое имя.

— И, похоже, зря. Знание это мне пригодится на весьма краткий срок. Учти, воскрешать я тебя не буду. Слишком много хлопот. Итак, команда, думаю, все тут согласятся с нашим огненным Родериком. Арнелла Алетт — его. Никто этого не оспаривает, хотя бы пока не вернемся. О, боги, третье имя, — простонал он.

— Пока не вернемся, — проворчал Эммет.

— А ты, Родерик, перестань дымиться, — Моррен сморщил нос и демонстративно помахал рукой.

Родерик сел и сцепил пальцы, от которых и правда шел дым.

Это было что-то новое для него. Его девочка. Его женщина. Только его. Хотелось спрятать ее как сокровище подальше от всех. Чтобы никто не смел даже смотреть на нее, не то что касаться. Хоть бы она осталась у него, чтобы вернуться домой и услышать ее шаги, увидеть улыбку.

Надо было написать записку.

Все молча смотрели вперед, стараясь даже не шевелиться. Только Моррен пялился на него и светил издевательской улыбкой, которая обещала бесконечное число подколок. Ладья мчалась к Стене, и вскоре стали видны патрульные башни и мелкие фигурки людей. Их золотой парус заметили издали, освободили площадку. Братья Тиберлоны посадили корабль, который ощутимо тряхнуло, и к ним сразу же подбежал постовой.

— Поддержка дошла до третьего поста и увязла там же, — скороговоркой выпалил он. — Их повел старый Тиберлон. Пока держатся, но ни туда, ни сюда. Мастер Адалхард, — он глянул на него, и белесые брови удивленно поползли вверх, когда он заметил навершие посоха, светящееся огнем в полумраке рассвета. — Мастер Адалхард! Ваш посох!

— Его посох в отличном рабочем состоянии, — ответил Моррен. — Все, разошлись, дайте пройти настоящим магам.

— Мастер Адалхард, — пробежал шепоток по остаткам патруля. — Мастер Адалхард… Огонь вернулся…

— Это даже обидно, — проворчал Моррен, открепляя посох от ремня. — Огонь, видите ли, вернулся. Я весь в принципе вернулся, но никто не радуется.

— Я очень рад, — сказал Родерик, становясь рядом с ним. — А они просто не в курсе, что могли потерять великого, несравненного и прекрасного как сама смерть. Или как внезапная смерть?

— Я еще шлифую формулировку, — ответил Моррен.

Он разделил посох на половины, быстро покрутил каждую пальцами и перехватил удобнее. Два призрачно-черных меча, длиной с человека, выросли из серебряных рукояток. Родерик положил ладонь на ствол дерева, которое узнал бы из тысячи.

— Беата, дай нам пройти, — попросил он, и живая сила коснулась его в ответ.

Стена зашумела, заскрипела, ветки раздвинулись как живые, создавая проход. Сетка огня сорвалась с пальцев Родерика и улетела вперед, рассеивая серые клочья и создавая нормальную видимость.

— Может, сразу к третьему посту? — предложил Рурк. — Там такая мясорубка…

— А может не надо? — попросил Эммет.

— Мы пойдем, — решительно сказал один из Тиберлонов, и оба достали палочки.

— У меня даже палочки нет! — пожаловался Эммет. — Их на третьем курсе раздают!

— Действуем по плану, — ответил Родерик. — Идем к сердцу хаоса. На обратном пути через третий пост. Пока артефакт не активирован, твари набирают силу.

Рурк вздохнул и согласно кивнул.

— Но мы можем отвлечь их на себя, — предложил Родерик.

— Привлечь внимание? — понял Моррен. — Чтобы они погнались за нами и ослабили атаку на третий пост хотя бы частично? Отличная идея, Рик!

— Вот совсем не отличная, — возразил Эммет.

Моррен переложил обе части посоха в правую руку, а левой обхватил шею Эммета.

— Вот так, зародыш мага Эммет Лефой, — ласково произнес он. — Немного помолчи.

Эммет открывал и закрывал рот, тараща глаза, но не издавал ни звука.

— Что ты сделал? — спросил Родерик.

— Умертвил голосовые связки, — сказал Моррен. — Не бойся, Эммет Лефой, ты ведь водник первого уровня, голос восстановится. Через какое-то время. Итак, мы идем первыми, мелкие за нами, Рурк замыкает. Давай, привлекай внимание.

Родерик шагнул вперед, ощутив на лице знакомое дыхание хаоса.

«Я снова здесь. Слышишь меня? Чуешь? Хочешь мой огонь?»

Он расправил руки в стороны, расслабил плечи, собирая в них потоки энергии, а потом резко поднял ладони. Два огненных столба взметнулись до самого неба, где уже гасли звезды.

— А теперь — бежим! — крикнул Моррен и рванул в хаос.