Глава 29. Жертва

Я проснулась как от толчка и, сразу сев, подтянула одеяло к груди. Тишина, рассеянный свет струится через окно, ложится теплым золотистым прямоугольником на белую стену. Свечи догорели, превратившись в застывшие кляксы воска на столе, тумбочке, полу. Огонь в камине погас. Под окном рассыпаны сигары, и тускло блестит серебром, точно рыбка, выброшенная на берег, бок маленькой плоской коробочки.

— Родерик...

Я шептала, стонала и выкрикивала это имя столько раз.

Кровь бросилась к щекам от воспоминаний: горячие губы, сильные руки, слова, от которых огонь бежит по крови... Это было похоже на то, как Родерик управлял моим хаосом. Он будто знал, как прикоснуться и поцеловать, чтобы мое тело отдалось страсти, и делал со мной все, что хотел. Не особо заботясь, хочу ли этого я.

Я свесила ноги с кровати и заметила выжженные полосы на полу. Были ли они вчера? Где Родерик? Просто ушел? Потому что у нас не получилось? Или потому, что получилось, и ему больше ничего от меня не надо?

Я встала и, замотавшись в одеяло, прошла в кабинет, где осталась моя одежда. Быстро надев белье и драное платье, сунула ноги в обгоревшие туфли. Плаща не было, но я и не стала бы его забирать.

Выскочив из дома, я пошла по тропинке к общежитию. Между ног слегка ныло, и мышцы дрожали, как будто я всю ночь бегала по полосе препятствий Рурка. К счастью, академия еще спала или приходила в себя после вчерашних событий, вокруг было тихо, и только утренняя пташка щебетала в высокой кроне.

В белом доме с розовыми занавесками открылась дверь, и я быстро спряталась за дерево. Из дома выскользнул Хруш и, воровато оглядевшись, спустился по тропинке, стекающей к основной дороге как ручеек к реке, — прямо ко мне. Вздрогнув от неожиданности, он изумленно уставился на меня, а я — на него. Жемчужные бусы плотно охватывали его мощную шею, странно контрастируя с лохматой зеленой кофтой и рыжеватой щетиной.

— Почему на тебе бусы Марлизы? — спросила я.

Он прикрыл их ладонью и ухмыльнулся.

— Забыл. — Расстегнув замочек, снял бусы и зажал их в руке. — Ты ничего не видела, я ничего не видел, — заговорщицки добавил он.

Подмигнув мне, Хруш развернулся и пошел назад. У розовой двери подпрыгнул, хлопнув в воздухе ступнями одна об одну, и скрылся внутри. Постояв немного, я пошла дальше.

Около общежития все так же сиял портал, возле которого уже лежала охапка цветов. Пламя в маленьком светильнике, оставленном кем-то, метнулось ко мне и вспыхнуло ярче, словно приветствуя.

Восхождение по лестнице далось тяжелее, чем обычно, но я все же добралась до комнаты, открыла дверь и услышала шум в ванной. Только не Ровена! Неужели она не ушла? Я уже подумывала трусливо сбежать, когда дверь открылась, и на пороге моей ванной появилась Миранда.

Мы молча пялились друг на друга какое-то время, а потом я протянула руку и потрогала ее белые волосы.

— Ужасно? — спросила она.

— Тебе идет.

— Я думала, ты стала путницей. Хотя портал внизу больше похож на творение Айрис. Помнишь, она говорила, что хотела бы показать всем родные холмы?

— Да, это она.

— А у тебя, значит, огонь.

— Заметно?

— Искры в глазах. Где ты была?

— У Адалхарда.

Миранда понятливо кивнула и, оглядев меня сверху вниз, сказала:

— Похоже, нас обеих этой ночью конкретно поимели.

Мои губы задрожали от обиды, когда она озвучила то, что я и так понимала, но не хотела признавать. Он поимел меня и ушел. Просто поимел и оставил!

— Ну, тише, — Миранда шагнула ко мне и обняла, и я зарыдала, уткнувшись ей в плечо.

Родерик переспал со мной, как сделал бы с любой, кто оказался бы на моем месте. Он переспал бы с Мирандой, если бы огонь был у нее, и делал бы с ней все то же самое, что и со мной, говорил те же слова, так же целовал и ласкал ее тело. В этом все дело? Я не чувствовала, что значу для него хоть что-то сама по себе. Только в самом конце, когда я уже почти не соображала, мне показалось, что он любил меня, шептал те слова… Наверное, сама себе их придумала.

— Погоди, — встрепенулась я, вытирая слезы. — Что значит — нас обеих? Ты ведь шла оживлять Изергаста. Ты что… Ты с ним?!

— Нет. Нет, что ты! Хотя, знаешь, лучше бы я с ним переспала.

— Что случилось?

— Да я сама толком не знаю, — ответила Миранда. — Но когда на твоей груди рисуют кровью трупа знак бесконечности, то это явно не значит ничего хорошего.

— Кто это сделал?

— Родерик, конечно, — пожала она плечами. — Ты не против, я взяла у тебя эти ватные штуки для гигиены? Как будто мало проблем, у меня еще и начались женские периоды.

Миранда села на кровать и, поморщившись, помассировала себе живот.

— Жила бы я без них и дальше, — пожаловалась она.

— Почему ты вообще согласилась на этот ритуал? — нахмурилась я, садясь рядом с ней.

— Вообще-то я думала, что Родерик меня убьет, — чистосердечно призналась Миранда. — Ну, знаешь, жизнь за жизнь.

Я смотрела на нее и не узнавала. Белые волосы вместо рыжих, оттенок грозовой тучи в темных глазах — это все мелочи.

— Почему ты пошла с ним? — удивилась я. — Сказала бы Джафу, или кому-нибудь еще. Ты ведь не должна была…

— Я пошла, потому что это было очевидным и правильным решением, — ответила Миранда. — После Лабиринта я как будто увидела все ясно и четко, без лишних эмоций. Там погибло тринадцать студентов. Я — ничем не лучше них. И уж точно не лучше тех, кто погиб за Стеной этой ночью. Обычная личинка хаоса. Раньше имела ценность как потенциальный огонь для Адалхарда, но сейчас… Это разумно — пожертвовать мною ради некроманта уровня мастера.

— Что ты такое говоришь! — воскликнула я.

— Правду, — ответила Миранда, невозмутимо глядя на меня. — Поэтому я пошла с Адалхардом и не стала задавать лишних вопросов, чтобы не усложнять ему и без того сложный моральный выбор. Он и так любит погрузиться, огненный Родерик.

— Огненный? — повторила я и, запнувшись, спросила: — Не знаешь, у меня получилось?

— А то, — ухмыльнулась Миранда. — Он помчался вместе с Изергастом и остальным отрядом к Стене, а потом все видели два огненных столба, что взметнулись до самых звезд. И если он спасет патруль, который оказался в осаде, то твоя девственность — не великая цена.

— Ну, спасибо, — сердито сказала я, тем не менее, чувствуя себя лучше.

— По-хорошему, ты бы должна была переспать с кем угодно ради этого, — задумалась она. — Хоть с Крекиным. Но тебе достался Адалхард, в которого ты уже была влюблена. Он сделал тебе больно?

Я помотала головой, чувствуя, что краснею.

Короткая боль прошла очень быстро, сменившись чувством тугой наполненности. Он был во мне, и это казалось таким правильным. Мягкий поцелуй, взгляд глаза в глаза.

— Все, — сказал Родерик. — Больше бояться нечего.

— Все? — переспросила я, и, наверное, в моем голосе прозвучало удивление или легкое разочарование, потому что он хмыкнул и, прикусив мочку моего уха, прошептал:

— Нет, в этом смысле все только начинается…

А потом стал медленно двигаться, и я, выдохнув его имя, вцепилась в широкие плечи…

— Крови много натекло? — деловито спросила Миранда.

— Вроде нет. Даже не знаю.

Может, надо было применить заклинание очищения? Я сбежала и оставила грязные простыни.

— Моя подруга говорила, что после ее брачной ночи вся кровать была в крови, как будто там свинью разделывали, — сказала Миранда. — Может, у Адалхарда маленький?

— Нет, — вспыхнула я. — Нам обязательно говорить об этом?

Родерик зажег свечи, развел огонь в камине, а потом разделся, и я не знала, куда девать глаза.

— Посмотри на меня, — приказал он и потянул одеяло, в которое я вцепилась. — Ну же, Арнелла Алетт, я ведь уже видел тебя голой.

Я разжала пальцы, и он добавил совсем другим тоном:

— Ты очень красивая…

— Ты пришла сама не своя, губы дрожат, в глазах слезы, вот я и пытаюсь выяснить, что не так.

Все было так. Наверное, лучше и быть не могло. А потом, когда я еще пыталась прийти в себя от ошеломляющей волны, что вознесла меня вверх и опрокинула назад, в смятую постель, Родерик откинулся на подушки, поднял руку и расправил пальцы. На его лице ясно отразилось разочарование, и мне отчего-то стало так больно…

— Он заставлял тебя делать что-нибудь отвратительное? — не отставала Миранда. — Просил целовать его там? Ну, ты понимаешь.

Он принес мне воды, и я выпила весь стакан взахлеб. Присев рядом, убрал прядь волос с моего лица, поцеловал щеку, шею, лизнул ключицу и легонько прикусил кожу на плече.

— Давай-ка попробуем по-другому, — прошептал Родерик, спускаясь с поцелуями все ниже.

Он целовал мою грудь, пока я не стала извиваться от страсти, провел языком по животу, вниз…

Ахнув, я попыталась сжать колени, но Родерик развел их ладонями. Щетина уколола кожу, когда он поцеловал мои бедра с внутренней стороны, а потом меня тряхнуло от горячего влажного прикосновения, и его губы, и язык, и руки стали делать такое…

— Нет, — прошептала я. — Наоборот…

— Наоборот — не просил? — нахмурилась Миранда. — Просил не целовать? Или что? Арнелла, ты как вражеский шпион! А может, он усадил тебя сверху и заставил скакать как на коне?

— Откуда ты вообще все это знаешь! — не выдержала я.

— Я ведь собиралась замуж, помнишь? Моя мать из тех дам, что даже спят в перчатках, поэтому за информацией я пошла на кухню. А кухарки рассказали мне гораздо больше, чем хотелось бы. Так что теоретически я подкованная, — Миранда утешительно похлопала меня по руке. — Ты сделала то, что должна была. Теперь успокойся и живи дальше.

Жить дальше? Звучит просто.

— Мне надо в ванную, — сказала я и, поднявшись, ушла.

Заперев за собой дверь, я посмотрела в зеркало. Неудивительно, что Хруш так пялился на меня. Губы припухли, глаза шальные, на голове воронье гнездо. Я стащила платье и бросила его прямо на пол, как тряпку, все равно ему уже не помочь никакими заклинаниями. Потрогала маленький синяк на шее, прикоснулась к губам.

Моя кожа стала чуть смуглее, глаза — ярче, Лабиринт изменил меня и дал огонь. Но мне отчего-то казалось, что ночь с мастером Адалхардом изменила меня куда сильнее.

Когда я вышла из ванной, Миранда все еще была здесь.

— Я надеялась, ты уже ушла, — вырвалось у меня.

— Но я не оправдала твоих ожиданий, как и многих других, — ничуть не обидевшись, ответила она. — Послушай, Арнелла, огонь — очень нестабильная стихия, женщин с наследственностью огня не просто так запечатывают как можно быстрее. В моих бумагах допустили ошибку, только поэтому я радую вас всех своим обществом. Я не хочу, чтобы ты сорвалась из-за того, что Родерику не удалось доставить тебе удовольствие.

— Да все ему удалось! — выпалила я. — Отстань уже, ладно?

Огонь не шел к нему, и Родерик злился. И если поначалу сдерживался, то в последний раз перестал. Я прикусила вновь задрожавшие губы, но они и без того саднили.

— Может, отвести тебя к целителям? — предложила Миранда.

У меня на бедрах остались синяки от его пальцев, когда Родерик отчаянно пытался добыть свой огонь. Что ж, видимо, это сработало.

— Не надо целителей, — ответила я. — Все нормально, Миранда. Я не сорвусь. Я не такая сознательная как ты и не пошла бы к Крекину. Я пришла именно к Родерику, а он отымел меня по-всякому, получил свой драгоценный огонь и ушел. Вот и все. Мне просто очень обидно.

— Ясно, — сказала она. — Но я все же побуду с тобой.

Я закатила глаза, нырнула под одеяло и отодвинулась к стенке. Миранда легла рядом и сцепила пальцы на животе, глядя в потолок.

— Сама не сорвись, — сказала я. — Ты вернула человека к жизни, едва став некроманткой.

— Некроманты почти никогда не срываются, — ответила она. — Потому что мы очень собранные и рациональные.

— Раньше ты говорила — чокнутые.

— Одно другому не мешает, — Миранда повернулась ко мне. — Точно все в порядке? Не хочешь еще что-нибудь рассказать?

— Я видела Джафа голым, — я невольно рассмеялась, увидев, как вытянулось ее лицо. — Выкатилась к его ногам из Лабиринта, а на нем только плащ Эммета. Уже темно было, но кругом факелы. В общем, как бы тебе, Миранда, не понадобились целители.

Она улыбнулась, но потом села в кровати и напряженно уставилась в окно.

— Что там? — спросила я, тоже садясь, и, вскочив, подбежала ближе.

За Стеной шло сражение, это было видно и отсюда. Вдали полыхало, да так, что казалось, даже небо горит.

— Вот дала ты огня, — протянула Миранда.

***

— Ложись! — проорал мастер Адалхард, а потом, скрестив пальцы на левой руке, крутанулся, выставив посох правой, выжигая все огнем, который лился из пасти дракона сплошным потоком.

Эммет бухнулся на землю, вжимаясь в нее лицом, зажал уши руками, чтобы не слышать мерзкого визга тварей, которые сгорали в пламени. Одна лопнула совсем рядом, и на него брызнуло чем-то теплым и вонючим.

— Я!

Изергаст выступил вперед, добивая обгоревшую тварь призрачными мечами, порхающими в его руках как крылья бабочки. Та метила в него последним шипастым хвостом, скалила уродливую морду.

— Эммет! Ползком! Сюда! — приказал Адалхард.

Вильям часто дышал, лежа на спине, и громко взвыл, когда мастер Адалхард выдернул из-под его ребра острый шип. Киллиан держал голову брата на коленях, светлые кудри взмокли у обоих и потемнели от пота и крови.

Эммет быстро пополз к ним, стараясь не попасть под мечи некроманта, положил руки на грудь Вильяма.

— Тиберлон, держись, — приказал мастер Адалхард. — Эммет, лечи.

Вильям зажимал рану пальцами, и из-под них пузырилась кровь. Задето легкое, но это ничего. Он ведь воздушник. А у него первый уровень. Почти мастер. Он справится. Эммет сместил руки на рану, направляя целительную силу воды сращивать кожу, волокна, сосуды, а потом инстинктивно отдернул ладони.

— Лечи давай! — рявкнул Адалхард, а в его глазах полыхнуло пламя.

Эммет давился, пытаясь объяснить, а потом схватил палочку Вильяма и нацарапал на сухой земле: «яд».

— Вот тварь, — выпалил Адалхард и повернулся к Киллиану, который из бледного стал зеленым: — Держи его крепче. Вильям Тиберлон, сейчас будет очень больно.

Он засунул указательный палец глубоко в рану, разрывая ее вновь, и Вильям заорал, выгибаясь на земле, и засучил ногами, а Киллиан обхватил его плечи, прижимая к себе.

— Все, все, — бормотал мастер Адалхард, и по его лбу стекал пот. — Выжжем заразу. Почти все.

Трехлапый медведь подковылял к ним, опустил морду к подвывающему Тиберлону и лизнул его лицо от подбородка и до лба, оставляя густую слюну.

Вильям, скривившись, отвернулся, а потом его вырвало. Эммет положил руки на рану и кивнул. Чисто.

— Жить будет, — вынес вердикт Изергаст. Он заткнул половинки посоха за ремень и сказал: — Быстро все сюда. У нас не больше минуты, а потом пойдет следующая волна.

Адалхард подтащил Вильяма к артефакту, Киллиан положил свою руку поверх окровавленной ладони брата. Мастер о’Хас не стал оборачиваться и бахнул левую лапу с длинными черными когтями, рядом легла холеная кисть некроманта. Эммет положил ладонь, перепачканную чужой кровью, на следующий лепесток. Сердце хаоса больше походило на цветок, чем на звезду. Все шесть вершин были соединены, точно звезду вписали в пчелиную соту.

Хаос дрогнул, выпуская очередных тварей, жаждущих крови. Костлявое нечто быстро бежало к ним, перебирая ногами-ходулями.

— Всю свою магию! Всю силу! — скомандовал мастер Адалхард, кладя руку на артефакт последним. — Огонь!

Зажмурившись, Эммет выложился как только мог, опустошая себя полностью, до самого дна. Волна энергии, которая разошлась в стороны, оглушила его, из носа пошла кровь, пачкая подбородок и стекая на артефакт. Вильям вырубился, Киллиана колотило.

Мастер Изергаст поднялся, тряхнул головой, и белые волосы, вставшие дыбом, снова легли по его плечам идеальной волной.

— Теперь к третьему посту, — невозмутимо сказал он. — Эммет Лефой, зародыш мага, ты как?

От Эммета смердело паленой тварью хаоса, руки тряслись, а по подбородку стекала кровь, капая на грудь. Наверное, даже хорошо, что мастер Изергаст сделал его временно немым, а то он бы сейчас ему многое высказал. Эммет сцепил зубы и показал большой палец.

***

Огонь за Стеной погас, и мы с Мирандой не знали, хорошо это или плохо. Всю сонливость и усталость как рукой сняло, и мы пошли узнать, что вообще происходит.

— Сейчас будет собрание в академии, — сказала комендант общежития, суровая женщина, которая вечно смотрела на всех с подозрением, щуря левый глаз. А потом она вдруг обняла нас с Мирандой, прижав к пышной груди, и разрыдалась. — Что же это? Девочки мои! Да кто ж сюда своих деток пустит после такого…

— Ну, хватит, — Миранда невежливо отстранилась. — Хотя от вас вкусно пахнет. Сегодня в столовой гуляш?

— Почки, — ответила она, шмыгая носом и вытирая щеки. — И рагу. Арнелла, — повернулась она ко мне, — соври Адалхарду, что залетела. Я могу подтвердить, если понадобится. Он нормальный мужик и точно на тебе женится. Обязан.

Мои щеки вспыхнули от стыда. Все уже знают.

Портал у выхода все так же сиял, а вокруг него наметили границы будущего храма путников. Парни со старших курсов наблюдали за работой строителей, но когда появились мы с Мирандой, все взгляды устремились к нам.

— Она? — прошептал кто-то.

— Империя гордится тобой, Арнелла, — глумливо сказал один из них, но другой тут же отвесил ему затрещину.

Мы быстро пошли к академии, и мне казалось, что каждый, кого мы встретили, смотрит на меня со значением. В холле внизу уже было битком, собрались и преподаватели, и студенты, и Марлиза Куфон взлетела над толпой, придерживая юбку.

— Дорогие ученики! — с надрывом произнесла она. — В этот тяжкий для империи час мы должны сплотиться, чтобы вместе дать отпор силам хаоса.

Жемчужные бусики висели на ее груди, но золотые кудри завивались в непривычном беспорядке.

— Сегодня утром из ее дома вышел Хруш, — прошептала я на ухо Миранде.

— Это еще кто такой?

— Анимаг-старшекурсник, вон стоит, — указала я на парня, который пялился на Марлизу с довольной улыбкой. Она же старалась вовсе не поворачиваться в его сторону.

— А я сидела с трупом, — вздохнула Миранда. — Это несправедливо.

К нам протиснулся Джаф и стал позади.

— Я думал, ты придешь ко мне, — прошептал он. — Миранда… Я так ждал…

— …только под четким и уверенным руководством мы сможем оказать решительное сопротивление…

— Это под ее руководством что ли? — прозорливо догадалась Миранда. — Джаф, сейчас не время.

— Ты в порядке? — спросил он. — Как тебе удалось оживить мастера Изергаста? Что ты сделала?

— Немного крови, много настойчивости и поцелуй, — ответила она.

Позади раздалось едва различимое глухое рычание, и я обернулась. Джаф еще больше раздался в плечах, а уши его вытянулись и заострились.

— …мы верим в нашу победу, и вы, юные маги, видите, на кого сейчас можете положиться, кто стоит на вашей защите.

Марлиза приосанилась, быстро глянула на Хруша и, машинально поправив кудряшки, залилась краской.

— Адалхард на нашей защите, — выступил вперед преподаватель по истории магии. — Довольно, госпожа Куфон. Все собрались тут, чтобы узнать новости, а не выслушивать пафосные речи.

В толпе одобрительно загудели.

— Студенты, сейчас дело обстоит так: сердце хаоса удалось активировать.

Холл наполнился радостными криками и аплодисментами.

— Это сделал наш отряд под началом Адалхарда, который вернул свой огонь.

Все стали поворачиваться ко мне, и я, попятившись, уперлась спиной в широкую грудь Джафа. Уж не знаю, что отразилось на его лице, только все почему-то быстренько отвернулись.

— Кто в отряде? — выкрикнули из толпы.

— Мастер Адалхард, мастер Изергаст, мастер о’Хас, — перечислил преподаватель, — а также студенты Вильям Тиберлон, Киллиан Тиберлон и Эммет Лефой.

— Эммет? — ахнула я.

— Сейчас, как мы полагаем, они движутся к третьему посту, — продолжил преподаватель. — Группа поддержки добралась туда еще ночью, воздушные щиты держатся, но мы не знаем, что именно там происходит. Мы скорбим о тех, кто погиб этой ночью, — добавил он другим тоном. — О тех, кто навеки остался за Стеной, и о тех, кто не вышел из Лабиринта.

Он умолк, и все тоже замолчали в память о погибших, а Марлиза наконец спустилась, приземлившись в противоположной от Хруша стороне зала.

— Для эвакуации больше нет причин, — сказал преподаватель после минуты всеобщей тишины. — Артефакт удержит тварей. Вам не придется ни с кем сражаться. По крайней мере, сейчас. Однако от вас многое зависит. Наш мир хрупок, но каждый может постараться сделать его крепче.

— Прилежная учеба, послушание, примерное поведение, — встряла Марлиза, вновь взлетая повыше, — вот что должно стать вашим приоритетом. А также непререкаемый авторитет наставников.

— Мы готовы слушаться вас во всем, — пробасил Хруш, и Марлиза, смешавшись, едва не врезалась в колонну.

— Что нам делать сейчас? — спросил кто-то из толпы.

— Нам остается только ждать, — вздохнул преподаватель.

Эммет за Стеной. Я пыталась представить Эммета сражающимся с тварями — и не могла. Он должен шутить и делать коктейли, поддевать меня и флиртовать, сиять улыбкой и своими сине-бирюзовыми глазами. Отчего-то я волновалась за него куда больше, чем за Родерика. Может, потому что мастер Адалхард казался неуязвимым даже без огня?

Опомнившись, я отстранилась от Джафа, на которого все еще опиралась.

— Если тебя кто-то обидит, только скажи, — буднично произнес он. — Так вот, Миранда…

— Джаф, мне надо разобраться в себе, — попросила она. — Я получила некромантию. Совсем не то, что ожидала. Я изменилась.

— Ты все та же, — упрямо сказал он. — Я подам заявку на брак и…

Джаф осекся, и Миранда грустно улыбнулась.

— Император ее не одобрит. Мы на противоположных лучах звезды.

— Когда мы закончим академию, никто не сможет нам помешать!

— Но сейчас-то мы только на первом курсе, — напомнила она. — Джаф, пожалуйста, дай мне время все осознать.

Он помолчал, кивнул и, развернувшись, пошел прочь, а мне в спину сразу потянуло холодом.

— Джаф — отличный парень, — сказала я.

— Да, — согласилась Миранда, глядя ему вслед. — Знаешь, у меня этой ночью снова был луч истины. Вытащила из кармана Изергаста.

— Узнала что-нибудь?

— Хотела, — ответила она. — Я хотела узнать, люблю ли я Джафа. Но побоялась спросить.

***

Вильям Тиберлон пришел в себя, но едва мог идти. Киллиан взял его на руки, сведя пальцы в знак левитации.

— Донесешь? — спросил Родерик.

Зря спросил. Донесет, конечно. Или умрет вместе с ним. Тиберлоны оказались отличными парнями. Вот только Вильяма ранили еще до сердца хаоса, и вряд ли он смог выложиться как следует. У них второй уровень, вдвоем сойдут за первый — так сказал Рурк. Но в итоге артефакт получил силы лишь одного.

Киллиан понес брата, быстро шагая за Изергастом и постепенно переходя на бег, а Родерик поднял оброненную палочку Вильяма и, сунув ее в карман плаща, с удивлением нащупал плотный конверт. Письмо? Все потом. Он быстро нагнал остальных. Моррен взял хороший темп, выдержат ли его остальные? Должны. Вильям под левитацией весит не больше котенка. Эммет тоже молодец: бледный, весь в грязи и крови, но не паникует и четко выполняет команды. Рурку тяжелее всего. Бежал бы человеком. Хотя, может, на трех лапах все быстрее, чем на двух ногах.

Рурк повернул медвежью башку к Эммету и что-то проревел.

— Он говорит, ты не должен колдовать рядом с третьим постом, — сказал Родерик. — Вообще. Ни при каких обстоятельствах. Джемма вынесла всех водников. Она может использовать против тебя твою же стихию.

— Он сказал «ыару», — не поверил Моррен. — Как-то очень много слов получилось.

— Это был художественный перевод, — ответил Родерик, на ходу оттер лицо полой плаща и, прикрыв глаза, втянул запах.

Арнелла, наверное, уже проснулась. А так приятно было бы застать ее спящей, разбудить поцелуем, она была бы такой теплой и мягкой…

Какая-то недобитая тварь сунулась из хаоса наперерез их отряду. Родерик выстрелил в нее огненным шаром, а черная стрела некроманта начисто снесла ей голову.

— Вымани Джемму на себя, — сказал Изергаст. — Я зайду сзади. Она явно меня не ждет.

— Хорошо, — Родерик нагнал его, но иногда оборачивался, оглядывая маленький отряд. — Сердце активировано. Может, ее и без нас убьют.

У них получилось. Артефакт заработал, но радости не было. Хотелось выбраться отсюда поскорее, смыть с себя и чужую рвоту, и кровь, а главное — запах хаоса, едва заметный, но будто проникающий сквозь поры. Он снова тайком понюхал плащ, но запах Арнеллы уже исчез. В следующий раз он займется с ней любовью прямо на нем. Она будет дивно смотреться на красной изнанке.

Они все бежали и бежали, а мимо проносились серые камни, остовы деревьев, скалы, овраги и равнины, сливаясь в бесконечную хмарь, и вскоре стало казаться, что они вечно будут бежать вот так по бесплодной земле, не находя выхода, пока и сами не станут тварями хаоса с единственным желанием — убивать.

— Уже скоро, — сказал Родерик, чтобы приободрить парней.

Если хаос так действует на него, то им куда тяжелее. Он швырнул огненную сетку, и впереди показались смутные очертания убежища, над которым висел воздушный щит — светлое мерцающее марево. Значит, патруль все еще там, и все еще в осаде.

В щит вдруг швырнуло целым дождем ледяных пик, часть отскочила и упала вниз, а несколько пролетели сквозь него даже не замедлившись. Родерик на бегу выпростал ладони, обрисовывая полукруг, огонь выплеснулся из его тела, устремляясь к крепости и формируя огненный щит, который, слившись с воздушным, вспыхнул еще ярче. Вовремя — еще одна волна ледяных стрел обрушилась на убежище и, шипя словно от злости, растаяла.

Из Джеммы получилась та еще тварь.

— Действуем по плану, — бросил он Моррену. — Я отвлекаю.

— Давай, — кивнул Изергаст и рванул в сторону. Черный плащ мелькнул и исчез.

Родерик обернулся. Отряд бойцов у него, конечно, как на подбор: Киллиан зажал палочку в зубах, держа Вильяма на руках — тот снова вырубился, но грудь поднимается, дышит, Эммету колдовать нельзя, а единственный, на кого можно хоть как-то рассчитывать — Рурк, но ему и так досталось.

Эммету, видимо, пришли в голову те же мысли, потому что на его лице отразились растерянность и страх.

— Не колдуй, — напомнил Родерик, — я доведу вас до убежища, останетесь там.

На стенах произошло какое-то движение, от них отлепилась снежная многоногая тварь, заскользила по земле. Родерик сложил знак на левой руке, и посох в правой брызнул огненным дождем, очищая подход к крепости. Тварь зашипела и растаяла.

— Вперед, — приказал он. — Киллиан, ты как?

— Все нормально, мастер Адалхард, — промычал тот сквозь зубы. Хоть бы палочку не перегрыз. — Справа!

Огненный лепесток разрубил тварь пополам. Еще одна закрутилась на месте, охваченная огнем, и растаяла грязной лужей. Джемма поняла, что он здесь.

— Вперед! — поторопил он парней, и те гуськом побежали к серым стенам. Рурк замыкал. Повернулся, проревел что-то.

— Я всегда осторожен, — проворчал Родерик, сворачивая туда, где хаос колыхался, словно готовясь выплюнуть очередную пакость.

Однако из-за гряды камней вышла женщина. На ее белом платье алели брызги крови, синие глаза сверкали злобой, но все равно она была прекрасна, как может быть прекрасен океан во время шторма. Темные волосы взметнулись над ее головой как грозовая туча. Сама стихия. Вода.

Боковым зрением Родерик заметил, как Эммет, отстав от отряда, пошел к ней, словно завороженный. Она протянула к нему руки, приглашая в объятия. Что-то сорвалось с ее ладоней, тонкое, едва различимое, и Родерик швырнул огонь, не успев даже сложить знак, с ужасом понимая, что не успеет…

Огонь все же дотянулся, сбив ледяное лезвие в самый последний момент. Эммет ахнул, пошатнулся, прижал ладонь к голове, а потом с удивлением посмотрел на алую кровь на своих пальцах. Присев, зачем-то собрал с земли срезанные пряди волос и растерянно положил их в карман.

Родерик выдохнул.

— В убежище! — яростно выкрикнул он, добавив несколько эпитетов, по сравнению с которыми «зародыш мага» Изергаста звучало как комплимент. Развернувшись к Джемме, швырнул в нее огненным шаром, но она отбила его легко, точно в игре.

— Родерик, — произнесла тварь хаоса, которая когда-то была его женщиной.

Голос был певуч, как горный ручей. Земля задрожала, выпуская ледяные пики, острые, как ножи, которые вырастали все ближе к нему.

— Значит, ты вернул свой огонь.

— Как видишь, — сказал он, и дракон на его посохе изрыгнул пламя, топя лед.

Пар столбами валил вверх, все новые и новые иглы вспарывали землю.

— Поцелуешь меня? — спросила Джемма и перевела взгляд на Эммета, который остановился у самого входа в крепость и обернулся. — Или может быть ты? Хочешь меня?

Хочешь? Хочешь? Хочешь? Хочешь?

Эммет дернулся назад, но получил пинок от Рурка и влетел внутрь. Медвежья лапа тяжелая.

Голос Джеммы пробрался к Родерику в голову, под кожу, обещая наслаждение и любовь, но ему это было не нужно. Он прочертил стену огня, огораживая убежище, из которого в сторону Джеммы рванул воздушный вихрь. Натолкнувшись на ледяной щит, взорвал его осколками, но и сам опал. Кто это там так колдует? Старый Тиберлон? Стрелы огня взлетели и, зашипев, упали к ногам твари, хотя она даже не глянула в ту сторону.

— Иди ко мне, — звала Джемма, и губы ее обещали утолить любую жажду. — Поцелуй меня. Хочешь меня?

— Нет, — ответил Родерик, шагая к ней между ледяных пик, оплавившихся от его огня.

Из убежища ударили воздушным тараном, и Родерика едва не снесло. Хоть бы Моррена не задели. Где он там?

— Ты не можешь отказать мне, — улыбка Джеммы больше походила на оскал.

Щелчок белых пальцев — и в крепость полетел снежный вихрь, а следом — пики из льда. Кто-то отчаянно закричал. Сбила щит? Нельзя отворачиваться.

— Ты предал друга ради меня, — напомнила она.

— Ты сказала, что вы расстались, — напомнил Родерик, стреляя в нее огненным шарами. Жахнул бы сплошной стеной, но позади уже мелькнула черная тень.

— Жаль, мне ты забыла об этом сказать, — произнес Моррен, и два прорачных меча скрестились.

Родерик выпустил огненное кольцо, замыкая тварь в ловушку пламени, и на миг прикрыл глаза.

Когда он вновь посмотрел, все было кончено. Та тварь, что когда-то была Джеммой, визжала, шипела и пузырилась в огне, изрезанная на части мечами смерти, а после серая земля впитала ее досуха.

Моррен покрутил в пальцах серебряными рукоятями и, собрав их в посох, сунул за ремень.

— Надо выводить людей, — сказал он.

***

Уцелевшие высыпали из крепости, и Родерик едва сдержался, чтобы не выругаться, глядя на жалкие остатки патруля. Воздушники быстро сотворили подушки, уложили на них раненых, кровь стекала на голодную землю, которая все равно оставалась сухой. Кевин горько плакал над телом отца, ярко-голубые глаза которого незряче уставились на серую пелену.

Старый Тиберлон не выглядел старым: сильный крепкий мужчина, хоть его волосы и были серебряными от седины. Киллиан протянул ладонь к его глазам.

— Нет! — воскликнул Кевин, и оттолкнул его руку. — Пусть сперва в них отразится небо.