Глава 23

– Сначала тебе нужно было узнать про темные заклятия, а теперь про темные сущности? – удивленно переспросила библиотекарша Ядвига Мортимер, поправляя на переносице пенсне. – Защита от нежити у вас только со второго курса, но ты же на первом, Феврония…

Даже сама толком не могу сказать, зачем я вместо того, чтобы готовиться к зачету по стихийной магии, приперлась в избу-читальню.

Вернее, могу: уведенное в подвале академии не давало мне покоя. Я понимала, что это только в книжках и фильмах герои приходят в библиотеку и там тут же находят ответы на все вопросы и мигом разгадывают тайны.

И все-таки ноги сами принесли меня сюда в поисках хоть какой-то зацепки. В конце-то концов, прошлый мой визит оказался вовсе не бесполезным. Не считая того, что Мила начиталась «Спроси оракула», и потом всю неделю сыпала предсказаниями.

Чутье подсказывало, что в подземелье у меня были не галлюцинации и не видение, вопреки мнению Евагрия Аркела. Я бесилась, что ни с кем не могу поговорить о них, кроме нага. А он не воспринимал меня всерьез. Более того, после того, как я заперла его, он хотел меня убить.

Все же лучше, чем поцеловать.

Теперь мне иногда снились пугающие люди в огромных плоских шляпах, истекающих слизью. Только в этих снах они не были неподвижными и безмолвными. Они гнались за мной, чтобы сожрать.

– Наш куратор Митрофанушка… ой, Митрофан Игнатьич, велел уже заранее собирать материал, – без зазрения совести соврала я доверчивой старушке. – Есть у вас что-то про каких-нибудь монстров… в шляпах?

– В шляпах? – Мортимер аж выронила каталожный ящик, отчего разноцветные карточки разлетелись по избе-читальне. – Какой странный выбор. В начале курса обычно проходят русалок, кикимору, болотника, лешего. Стандартный набор. Почему именно в шляпах?

– Не знаю, – с искренним видом развела руками я, помогая ей ловить карточки. – Митрофан Игнатьевич так сказал.

Спустя два часа и толстую кипу принесенных госпожой Мортимер книг я знала все о:

1) Зловещем лепреконе Лиагриме Туни, который носил травянисто-зеленый цилиндр, а так же обожал похищать золото и блондинок.

2) Адептах страшного бога Скади, одевающих черные балахоны с куклусклановскими колпаками и приносящих человеческие жертвы своему кровожадному богу.

3) Темной даме, которую видели исключительно в шляпе с черным пером и черной вуалью. Правда, лучше ее было бы и не видеть. Эта темная сущность забирала у магических семей первенцев.

Все эти очень неприятные и пугающие товарищи, конечно, носили шляпы, но были совершенно не похожи на то, что я видела в подземелье.

Так что на этот раз визит в библиотеку ничего не дал…

Или вообще-то дал, но совершенно не то, что мне было нужно.

Потому что, едва выйдя на крыльцо, я увидела их. И моя рука, в которой уже привычно завихрились тонкие струи воздуха, защищающие от дождя, опустилась. А магия в ней иссякла – ветряной зонтик не получился.

Урван стоял неподалеку от крыльца, а за его спиной неподвижными столпами возвышались его дружки. Проливной дождик был им явно нипочем. Сейчас на них не было шляп и слизи, да и бесполыми их назвать было нельзя… Но все-таки я их узнала по бесчувственным восковым лицам, мутному блеску глаз и непередаваемой ауре жути, которую они распространяли.

Наверное, кто-то мог бы принять этих девушек и парней за обычных студентов. Но уж точно не я. Не люди это были. Точно не люди. По крайней мере, НЕ ПОЛНОСТЬЮ они.

– Всё вынюхиваешь, Астахова, – оскалился Урван. – Так сильно хочешь знать, кто мы такие?

– Почитатели Мокрухи и водных процедур? – поинтересовалась я, тщетно пытаясь найти пути отступления с крыльца. – Почетные члены клуба Любителей уродливых шляп?

– Не угадала, не угадала, – толстяк надвигался, и его зомби не отставали. – Пойдем с нами? И все-е узнаешь. Не надо будет рыскать по избам-читальням...

– Чтение – это лучшее учение! – не согласилась я. – С вами очень… приятно общаться, ребята, но мне в другую сторону. Зачетная работа по стихиям сама себя не сделает, знаете ли…

Меня, конечно, не пропустили. Напротив, Урван очень шустро вскарабкался по ступенькам и оказался от меня в непосредственной близости, застилая весь белый свет своей тушей.

Дохнуло сыростью и каким-то особо противным прелым запахом. Я пискнула что, скорее умру, чем обзаведусь шляпой, а в следующее мгновение Урван отступил.

– Считай, на этот тебе повезло, – мутно блеснув белками глаз, промолвил пугающий толстяк и проронил загадочную фразу. – Я не могу, только ОНА может. И в следующий раз ОНА сама тобой займется.

– Ну, тогда до следующего раза, – бодро сказала я и прошествовала мимо Урвановых зомби, всем своим видом стараясь показать, что у меня душа не ушла в пятки.

Хотя на самом деле так оно и было. Шах и мат, сиятельный лорд Евагрий Аркел! Никаких глюков на почве нехватки ваших сомнительных поцелуев и противных ласк у меня нет.

Со студентами академии действительно творится что-то очень неладное. И на сей раз я это докажу!

Кто решил проследить за странными, опасными и неприятными тварями, притворяющимися людьми, когда они направляются, предположительно, в свое логово, тот я. Сейчас они от меня такого точно не ожидают, плюс легкое заклятье невидимости мне поможет.

Оно у меня, конечно, еще пока не получается до полной прозрачности и на его поддерживание уходит неимоверное количество магического резерва. Но немного размытой в пространстве я стала. И это хорошо.

В Запретный лес я ступила впервые, и даже слегка разочаровалась, потому что с виду ничего запретного в нем не было. Шелестела листва, пели птички, журчал родничок, солнечные пятна пробивались сквозь пышные кроны… Идиллия, да и только! Кажется, еще чуть-чуть и впереди покажется маленький уютный домик семи гномов…

Но Белоснежку сегодня отменили. В смысле, ни к какому домику компашка зобми не пришла: не к милому, не к зловещему. Вместо этого Урван сотоварищи приблизились к внушительных размеров дубу. Ничего примечательного в нем не было, кроме, наверное, размеров, и большого дупла.

«Шляпники» дружно взялись за руки и принялись водить вокруг дерева хоровод. А я, притаившись в кустах, наблюдала, ожидая каких-то таинственных событий.

И они не заставили себя долго ждать! Воздух около дупла как будто потемнел и загустел, а само оно прямо на стволе дерева увеличилось в размерах. Чем очень здорово стало напоминать канализационный люк.

Первым в темный круг нырнул Урван, а затем в его недрах исчезли остальные члены его секты.

Кто-то скажет, что отправляться вслед за ними было верхом глупости, но невидимость все еще была при мне, а, значит, шанс остаться незамеченной у меня был. Нужно только побольше выждать.

Пройдя сквозь древо-портал, я оказалась на поляне, которая тут же вызвала неприятие своим мрачноватым темно-зеленым светом. А еще тут было очень влажно, тихо и на траве лежали паутинки.

И никого не было… Вообще, даже следов толстяка и его зомбированных дружков не наблюдалось. Хотя… Стоп!

Почему это паутина разрастается? Вот реально и по-настоящему разрастается на моих глазах!

Но не это было самым жутким. А то, что я заприметила, как следует приглядевшись. Бугры под паутиной, которые я приняла за холмики, оказались вовсе не холмиками. Это были люди.

Они лежали на земле в странном, но определенном порядке, а странная паутина опутывала их, накрывая, точно пушистым саваном. И люди под этим саваном уже совсем перестали напоминать людей.

Если это паутина, то должен быть и паук, с содроганием подумалось. Или… паучиха? Ведь Урван сказал, что мной займется ОНА, а не ОН.

Всей свой кожей ощущая темную, враждебную магию, я медленно отступала обратно к дуплу, не сводя глаз с пугающих фигур.

Судя по всему, эти люди, или кем они там были, находились в глубоком анабиозе. Я присела на корточки над одним из них, приглядываясь. Что-то у него странное было вместо ног. Точнее, у нее…

Это был чешуйчатый рыбий хвост! Русалка, что ли?

Я заворожено наблюдала, как сплетаются над ее жутковатым лицом белые нити с черными корешками.

Нет, это не паутина…

Это больше похоже на плесень. Или…

В следующее мгновение почувствовала влажной прикосновение этой субстанции к своей щиколотке, словно по ней мокрым комочком ваты провели. Ощущение было омерзительным!

Я вскочила, но выпрямиться мне не дали, потому что русалка, которую я рассматривала, внезапно выпростала скользкую белую конечность из-под этой паутины, и крепко схватила меня за руку.

Далее случилось несколько интересных вещей сразу.

Я завизжала и, применив остатки магии из своего резерва, шарахнула магическим зарядом одновременно и по злобной русалке, и по подлой плесени-паутине, что нагло мшилась по моим ногам, утягивая на землю.

Освободившись, в два счета достигла портала и рыбкой скользнула в него, неуклюже плюхнувшись с обратной стороны дерева.

Не знаю, конечно, чем там Урван со своими дружками и русалками занимаются и зачем ложатся под плесень, но это явно дела нехорошие, богопротивные и требующие внимания общественности!

И только одному человеку на всем белом свете я могу про это рассказать! Тому, который меня убить сейчас мечтает. Да, я говорю, о лорде Евагрии Аркеле. Хотя, какой он человек…

Остатки невидимости слетели с меня вместе с тем, как испарились остатки магического резерва. Магии у меня не осталось ­ни капли – впервые с того момента, как фамильяры привели ее ко мне, я полностью исчерпала весь свой резерв.

Но самое паршивое заключалось даже не в этом. Ведь выкинуло меня вовсе не в том месте, где я сюда заходила, а в совершенно незнакомом. И похоже, не на кромке леса, а гораздо дальше, в самой чаще. Тут было темнее, а деревья стояли вплотную друг к другу, переплетясь кронами.

Вот, угораздило же ж! И как мне теперь выход из этой чащобы искать?

Но на месте стоять было более, чем глупо, так как существовал вполне ощутимый риск погони. Потому я и пошла… Куда глаза глядят.

И вроде бы глядели они в правильном направлении, потому что постепенно деревья начали расступаться, являя миру и мне более открытое место. Правда, комары тут были дикие – с полладони, не меньше. И гудели, как реактивные истребители.

Эх, жалко, я исчерпала резерв… А то Митрофанушка недавно как раз показывал нам убойное противокомариное заклинание.

Да и вообще, будь у меня магия, не надо было б тут плутать. Вмиг до академии добралась – нас и в лесу ориентироваться учили…

На всякий случай я немного поорала, призывая своих фамильяров. Но, увы, Гэри с Коди на мой зов не явились. Скорее всего, я находилась слишком далеко…

Врочем, может быть, и не нужен мне никакой резерв. И фамильяры тоже…

Ведь я могу вернуться домой! Прямо сейчас.

Странная мысль и совсем не к месту... Интересно, как?

Я сделала несколько шагов вперед и поняла – как…

Впереди маячила поляна, поросшая восхитительными нежно-фиолетовыми фиалками с золотистыми сердцевинками. Весело перелетая с ветки на ветку, щебетали птички, журчал голубой ручеек, а пушистый сочно-зеленый травяной ковер так и манил пройтись по нему босыми ногами.

Но не в природной красоте заключалась главная притягательность полянки… Прямо посреди нее прозрачный воздух переливался и подрагивал, образуя щель с краями, переливающимися всеми цветами радуги, словно голографическая поверхность компакт-диска.

А внутри этой щели виднелся до боли знакомый пейзаж: клыкастая морда горгульи с отломанным ухом, покатый край скользкой крыши, силуэты многоэтажек, тонущие в серой пелене дождя, автострада, по которой изредка проносились машины…

Все это казалось таким реальным – только руку протяни… Я даже почувствовала такой знакомый и любимый с детства запах мокрого асфальта.

Самое интересное заключалось в том, что я не собиралась сломя голову, кидаться обратно в свой мир. Просто хотела рассмотреть все это поближе, потому и ступила на чудесную полянку...

И по колено провалилась в мутную зловонную жижу. Идиллическая картина исчезла. Никакой травки-муравки, красивых цветочков, милых птичек, а главное, никакого прохода обратно в мой мир не было.

Щель, ведущая в мой мир исчезла, а сочные краски полянки вмиг сменились темными мрачными тонами. Да и птички больше не порхали и не пели. Вместо них, угрожающе шипя, кружились зловещие комары-мутанты с выпученными глазами и огромными, очень острыми жалами.

Так вот куда я угодила! Болото! И ведь как легко и просто оно меня заманило…

Чувствуя ногами вязкую, склизкую топь, я попыталась подтянуться на каком-то одиноком разлапистом кустике, что рос на краю трясины. Веса моего кустарник не выдержал, и я ушла в топь уже по пояс.

Хоть звать на помощь в этой глуши было бесполезно, я все-таки немного поорала для приличия. Правда, справедливости ради, не так уж и громко. А то не тот, кто мог бы мне помочь, а какой-нибудь Урван со своими зомби-дружками услышит…

Но, похоже, удача все-таки была на моей стороне. Из зарослей внезапно показался дед в белой хламиде. В руке он держал посох, а на его длинные седые волосы какого-то фантастически белого оттенка был надет обруч с узорами.

Такой классический славянский дед, судя по виду – исключительно положительный персонаж. Вот кто меня, бедную-разнесчастную, сейчас и спасет.

– Плохи дела твои, девица-красавица! – резюмировал дедок, едва меня увидев. – Гнилое болото гостей своих не отпускает, крепко держит. Ну да ничего, это мы сейчас превозмочь попробуем. На-ко, держи...

И он плашмя положил на трясину свой посох, протягивая его мне. Палка была явно волшебной, так как вытянулась, по крайней мере, на полметра.

Я в надежде схватилась за протянутую руку помощи… вернее, посох помощи…

И тут же получила второй урок – нечего доверять незнакомым дедам, разгуливающим в кущах Запретного леса. Даже если они выглядят благообразнее, чем Кирилл и Мефодий вместе взятые.

Стоило мне схватиться за край посоха, как он почернел и скривился, превращаясь в скользкую корявую ветку.

А сам дед… Позеленел! Вот натурально. Добрый ухоженный дед в мгновенье ока обратился в пузатого неопрятного старика с бескровным лицом, выпученными глазами, огромным безобразным ртом и грязной бородой. Между пальцами его лягушачьи перепонки, а сами пальцы когтями острыми заканчиваются. Пахло от него так, что я чуть сознание не потеряла.

Он захохотал, страшно, дико, показывая зелёные острые зубы.

– Гнилое болото гостей своих не отпускает, девка глупая. Правду я тебе сказал, – и прищурился, разглядывая меня выпученными глазами. Нехорошо так, кровожадно. – Вот уж не думал, что богиня судьбы шанс мне поквитаться с ректором подарит! Ну, прямо на тарелочке с голубой каемочкой, хи-хи-хи! Хоть и не та самая девка, а все равно – его… Суженая ректорова.

И болотный дед мелко и чрезвычайно противно захихикал, потрясая своим большущим пузом.

От гнилостного запаха болота у меня слезились глаза и кружилась голова. Мне было так дурно, что даже не обратила внимания на его последние слова. Было в них что-то странное…

Та самая – не та самая…

Если честно, сейчас было не до того. Я медленно и неотвратимо уходила под черную вязкую воду, покрытую мелкой зеленой ряской.

А болотник внезапно гигантской лягушкой прыгнул прямо ко мне и принялся с энтузиазмом излагать мои перспективы на дальнейшую жизнь.

– Не убью я тебя, девка, нет. Слишком простая то месть будет, неинтересная совсем. Как уйдешь в мою трясинку по головку, инда переродишься а потом… Моей любимой суженой станешь, а не ректора гадского! Болотница из тебя получится – первый сорт. Вот тогда и позовем мы Власа, чтоб полюбовался на тебя да на меня, на жизнь нашу на Гнилом болоте. И поймет тогда хозяин академии, что он и не хозяин вовсе. И что нечисть лесная обид не прощает, и через века месть свою свершает.

– Я тогда что, пахнуть, как ты, буду? – ужаснулась я.

– И пахнуть, и выглядеть, – с довольным видом сообщил болотник, потирая перепончатые ладони с когтями на пальцах. – Красивой станешь. Ты и сейчас, конечно, ничего. А переродишься просто роскошной!

И болотный дед больно ущипнул меня за щеку.

Обездвиженная, затянутая в болото по шею, я в крайне экспрессивной форме уведомила нечисть о своем нежелании становиться его «роскошной» супружницей. Плюс ударилась в рассуждения, что месть – это в принципе, плохо. А ректору Академии Хозяйственной Магии мстить особенно нехорошо. И крайне вредно для здоровья и общего состояния организма. Пусть я даже не знаю, и за что.

Болотный дед моей речи не внял. Вместо этого, не дожидаясь естественного разрешения процесса, схватил меня за волосы и попытался макнуть в болото с головой. Явно хотел ускорить мое превращение в зеленокожее воняющее тиной страшилище.

В этот критический момент я почувствовала, что мой магический резерв восполнился. Не намного, всего на процент-полтора, но это было хотя бы что-то!

С нескрываемым удовольствием я применила эти единственные крохи магии, и болотник, подвывая, схватился за обожженные до мяса пальцы.

– Ну все, не быть тебе моей любимой женой! – с угрозой взревело болотное чудище. – Будешь нелюбимой! Но – будешь!

И хотя я пыталась выцарапать, выскрести из своего магического резерва хоть что-то, это было бесполезно. Меня ждала горестная, незавидная судьба…

– Какой, к семихвостому, женой? – послышался хрипловатый и до боли знакомый голос ректора. – Последние мозги в ряску превратились, тварь болотная?

Это был Влас. От облегчения и радости, что вижу его, я чуть не заплакала. Это действительно было то, что мне нужно после всех событий сегодняшнего проклятого дня.

– Ну елки-моталки, опять! – разочарованно квакнул болотник. – Откуда ж тебя все время нелегкая приносит так не вовремя, ректор?

А, по-моему, как раз наоборот. Очень даже вовремя!

– Вызвал к себе студентку академии, она не явилась, – мрачно ответил Влас, как бы невзначай поигрывая огненным пульсаром, что в мгновение ока возник на его ладони. – Потом обнаружилось, что она вообще отсутствует на территории Академии… А потом пара ее сокурсников сообщили, что вроде бы видели ее входящей в Запретный лес.

– Тьфу ты! – болотник аж плюнул с досады. – Это сколько уж у тебя девок таких, сладких и сочных? Две? Али еще больше?

– Если ты, чучело болотное, полагаешь, что я буду вести с тобой задушевные беседы, то глубоко заблуждаешься, – с раздражением перебил ректор Академии Хозяйственной Магии. – Отпускай ее. Не трать мое время попусту.

– Как, опять? Вот еще! – заупрямился болотный дед. – Ты в Запретном лесу не хозяин, ректор, и приказывать мне не могешь! А тронешь – за меня вся лесная братия вступится – от лешего до вендиго. И будут у тебя, ректор, ба-а-льшие проблемы. Девка твоя мне теперь принадлежит и судьба ее нынче болотная! Не возвернешь! На этот раз я доведу дело до кон…

Болотник не договорил. Влас шевельнул пальцами, и от края поляны по болоту со скрипом прокатилась волна, промораживая его. Но не в лед, а в более хрупкое подобие камня, имеющее приятный светло-сиреневый оттенок, что-то наподобие черничного йогурта.

Болотник попал под эту скрипучую волну мгновенно, обратившись в торчащий над верхушкой замороженной массы болота неподвижный пупырь. Что-то вроде памятника самому себе. Надо сказать, в обездвиженном виде болотный дед был в разы приятнее.

Меня Влас успел вытащить из трясины до того, как трескучая магия дошла до края болота и остановилась. Крепко прижал к себе, невзирая на то, что я была с ног до головы покрыта вонючей жижей, как будто уже обратилась в супружницу болотного деда.

Но ректор смотрел мне в глаза и под этим взглядом я забыла обо всем на свете. И в первую очередь о том, как ужасно сейчас выгляжу.

Я хотела сказать спасибо за это чудесное и почти невозможное спасение, но слова благодарности застыли на губах. Вообще все слова, если честно!

Кому я в этот момент была пламенно благодарна, так это болотнику, из-за которого я могла насладиться этой неожиданной близостью без череды постоянно отдаляющих нас со Власом недоразумений. Без Евагрия Аркела с его подлыми чарами, которые он наложил на меня, и которые заставляли меня говорить Власу совсем не то, что я хотела…

Ректор провел ладонью над моей макушкой, и в следующее мгновение я почувствовала, что грязи на мне уже нет. Даже волосы были чистыми, свежевымытыми и благоухали сладостью, свежестью, утонченной прохладой…

Я узнала этот запах. Это был аромат фиалки.

Я подалась к нему – невозможно было по-другому. И закрыла глаза в порыве неизведанного ранее удовольствия, ощущая, как резко он меня схватил и с какой страстью стал целовать.

Он не мог сдержаться. И я просто с ума от этого сходила. А ректор уже целовал мое ушко, а затем шею, как в бреду шепча, что он не может… Не может без меня жить.

И я поняла, что тоже не могу без него и той эйфории, что охватывала меня от одного только его вида.

Но тут я почувствовала резкую боль в плече, которая отдалась в сердце, словно его схватила холодная скользкая рука нага. Схватила и вознамерилась раздавить.

– Евагрий Аркел, – против воли выдохнула я.

Услышав это имя, Влас резко остановился. Отстранился.

– Ну, разумеется, – вымолвил, с трудом сдерживаясь. – Как же я мог забыть?

– Нет! – испугалась я, почувствовав себя осиротелой без его объятий. – Все не так. Ты просто не понимаешь! Не знаешь…

– Так расскажи, Феня.

Мужчина внимательно смотрел на меня карими глазами. Я видела, что он действительно хочет выслушать, понять, что может связывать меня с нагом.

И ощущала себя просто ужасно оттого, что не могла раскрыть ему правду, попросить о помощи и сказать, что он – лучший мужчина на земле.

Все что мне оставалось – глядя Власу в глаза, молча покачать головой.

Ну, прочитай же по моему взгляду, пожалуйста! Смотри, я сигнализирую тебе красными флажками, только сказать не могу. Догадайся, что дело нечисто!

Нет. Ревность не дала ему это сделать.

– Значит, все-таки не суждено, – с кривой усмешкой кивнул Влас и отвернулся, как будто не в силах меня больше видеть.

Велел следовать за собой и пошел вперед.

Мое сердце рвалось за ним! Догнать, развернуть к себе, переубедить, целовать, нежиться в его объятиях!

Змеиная метка на моем плече под платьем снова напомнила о себе, обжигая острой болью кожу. Напоминая о том, кто тут хозяин.

Я с силой сжала плечо и, пошатываясь, направилась за ректором. С истощенным резервом ноги меня не держали, но я, сцепив зубы, шла вперед.

Ну, уж нет, проклятый наг! Я избавлюсь от тебя вместе со своей поганой меткой и не упущу свое счастье!