ГЛАВА 14

На ковер к ректору мы направились под аккомпанемент ругательств. Крики старшей лекарки стянули к кабинету столько народу, что слабая надежда замять конфликт умерла еще в зачатке.

Всю дорогу медичка бранила нас и клялась добиться самой суровой кары за преступление, которое мы совершили. Те же гневные речи женщина толкала и в кабинете отца, при этом так яростно жестикулируя и брызжа слюной, что к концу тирады ее лицо раскраснелось и заблестело от пота.

Отец слушал молча и иногда кивал, показывая, что заинтересован в беседе. Он дал пострадавшей выговориться, а затем пообещал, что накажет провинившихся студентов по всей строгости.

Едва за разъяренной медичкой захлопнулась дверь, комната погрязла в тяжелом молчании.

— Ну, — протянул ректор, переводя на нас бесцветный взгляд, — и зачем вы вломились к госпоже Брокк?

Краем глаза глянула на Ригана, и по коже тут же прополз неприятный холодок.

С того момента, как нас поймали, он не сказал ни слова. Поник, стал бледнее серых, унылых стен госпиталя, приклеил потемневший взгляд к полу и будто проглотил язык. Даже медные волосы, казалось, немного выцвели и потускнели.

Я тяжело сглотнула, ощутив укол совести. В конце концов, это ведь по моей вине Ригана поймали. Залезть в кабинет старшей сестры было моей безумной идеей.

— Вы будете стоять здесь, пока не признаетесь, — угроза зазвенела в ректорском голосе стальными нотками. — Или думали, все сойдет с рук?

От последних слов отца тут же встрепенулась и крепче сжала в ладони флакон, украденный из кабинета госпожи Брокк. Я и думать забыла о том зелье, что спонтанно и абсолютно бездумно выхватила с полки! Пузырек был настолько мал, что никто до сих пор не заметил, как прячу его под плотно стиснутыми пальцами. А сама так погрязла в мыслях о поиске выхода, что забыла о самом очевидном из них…

— Вот, — я раскрыла ладонь, явив взгляду отца прозрачный пузатый пузырек.

Мои глаза не успели даже скользнуть по бирке, привязанной к пробке, а ректор уже левитировал ворованный эликсир к себе на стол.

Краем глаза заметила, как Риган взметнул на меня удивленный взгляд. Впервые за время нашего ареста он ожил, но я не спешила отвечать на его немой вопрос. Даже голову не повернула, боясь, что в этой молчаливой беседе отец заподозрит новый обман.

— Слабительное зелье? — вслух прочитал ректор наименование украденного лекарства и окинул нас укоризненным взглядом.

Я боялась, что он догадается. Поймет, что зелье — лишь прикрытие, а настоящая причина проступка кроется в другом.

Скомканный документ на имя Фрая все ещё прятался у меня под воротом платья и обжигал кожу. Пальцы тянулись к ткани, ужасно хотелось ее расправить или накрыть ладонью. Вдруг все-таки где-то торчит клочок бумаги? Но я сцепила руки в замок позади спины и опустила голову, чтобы скрыть горящие щеки.

Отец воспринял это как проявление стыда, а не попытку утаить ложь. Довольно усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

— Планировали вывести из строя сильных противников? Подмешать слабительное в еду?

Мы с Риганом молчали, понурив взор. Оба боялись разрушить хрупкую легенду и навлечь на себя ректорский гнев.

— Баллы нужно набирать своими стараниями, а не обманом лишать оценок других, — тем временем читал нотации отец. — Кстати, господин Дагер, сколько заказов за сегодня вы успели исполнить вместе с госпожой Навье?

Я не удержалась и вскинула на отца возмущенный взгляд. Уж очень явственно в его голосе звучали издевательские нотки. Наверняка ведь знает, что мы весь день не просто так провели в лазарете!

— Господин Френель, — вторя моим мыслям, оправдывался Риган, — Аста повредила руку на тренировке. Я не стал рисковать и лезть в заказы.

Оценивающий взгляд ректора скользнул по мне.

— Как и госпожа Брокк, сомневаюсь, что состояние Асты настолько плачевно, и она не смогла бы взяться за простейшее задание. Скажем, первого уровня сложности.

Блеклые глаза глумливо сверкнули, а я едва не взвилась от возмущения. Именно на самом легком задании я и получила свою метку Тьмы. И отец об этом прекрасно знает!

— Надеюсь, вы понимаете, что придется понести наказание, — протянули из-за ректорского стола. — Я бы мог назначить вам отработки. Куда вам больше хочется? Мыть посуду или мести аудитории после занятий?

Издевка в голосе мужчины мешалась с неприкрытым весельем. А я тем временем ощущала себя как на иголках. Вот чего точно еще не хватало, так это по вечерам подменять уборщиц и кухарок. У меня ведь так много времени. Целое море! Почему бы не провести драгоценные минуты в компании грязных кастрюль или пыльных подсобок?

Риган моих терзаний не разделял, а потому отец быстро изменился в лице. Немногочисленные морщины вокруг глаз и на лбу стали резче, они жесткими линями впились в кожу. Брови низко нависли над недобрыми глазами, а деланная улыбка не сулила ничего хорошего.

— Пожалуй, я сжалюсь над вами, — в голосе ректора притаилась угроза. — Не заставлю махать швабрами и метлами. И даже не запру на кухне. Обойдемся только штрафными баллами.

Риган тут же вскинул голову и едва удержался на месте, чтобы не сделать порывистого шага к ректорскому столу.

— Господин Френель, — начал он, но отец договорить не дал.

— Вы хотите сказать, что наказание несправедливое? Думаете, почему штрафую лишь охотника, но ничем не ограничиваю темерата?

Я напряглась и крепко сцепила челюсти. Меня нечем наказывать, а единственное, что можно отнять — время. Одно неаккуратное слово Ригана, и вместо поисков исцеления пойду танцевать с метлой вдоль пыльных коридоров.

Отец почувствовал мое волнение и, ухмыльнувшись, вновь обратился к Ригану:

— Я могу разделить наказание, если вдруг выяснится, что не вы виноваты в случившемся конфузе. Тогда получите в разы меньше штрафных баллов, а госпожа Навье заслуженно отправится на отработки. Вы ведь понимаете, совсем без санкций оставить вас, как соучастника, не могу. Вопрос лишь в доле вины…

Это несправедливо. Отец играл чувствами, искренне наслаждаясь чудным зрелищем — с каждым словом мое лицо все сильнее косило от гнева. Но и сделать ничего не могла, ведь ректор прав. Я зачинщица и главная виновница, а Риган — жертва моего порыва.

Всего пара слов Ригана, и баллы останутся при нем ценой моего времени, что обратится в пыль.

Риган молчал недолго, но за эти короткие мгновения сердце чуть не сломало ребра. Билось о них с такой силой, что казалось, его удары слышит каждый в этой комнате.

— Нет, господин Френель, — наконец, произнес Риган, а мое сердце утонуло в холодной Тьме, что накатывала волнами. — Я не могу сбросить свою вину на другого человека.

Я не верила ушам. Отец тоже подозрительно подобрался и прищурился. Даже чуть склонил голову набок, будто пытаясь разглядеть ложь.

— Это я попросил Асту влезть вместе со мной в кабинет госпожи Брокк. Вы правы, я собирался подкосить соперников, чтобы выиграть время и забрать лучшие заказы.

От такого поворота событий у меня даже перед глазами поплыло. Вновь увидела тени, вьющиеся за спиной отца, рассмотрела его недовольный взгляд.

— Вы уверены, господин Дагер? — с нажимом уточнил ректор, подарив охотнику последний шанс на спасение своего личного дела.

Однако Риган за брошенную соломинку не ухватился. Расправил плечи и спину, вздернул подборок и решительно кивнул.

Во мне будто что-то оборвалось. Дыхание расширило онемевшие легкие, и я едва удержалась от шумного вздоха облегчения.

— Что ж, — помрачнев, заключил ректор, — тогда вам, господин Дагер, нести всю ответственность. Минус сто баллов. Свободны.

От услышанного я потеряла дар речи. Сто баллов?! Да некоторые за всю практику столько не набирают!

Метнула яростный взгляд на отца, но он уже не смотрел в нашу сторону. Опять уткнулся в бумаги и, даже не дожидаясь, пока студенты покинут кабинет, закурил.

На секунду во мне отчаянно вспыхнуло желание все исправить. Признаться, выложить на стол документы Фрая, громко заявить о своей вине и попросить снять с Ригана наказание. Но…

Отец ведь этого и добивался. И в случае моего раскаяния навесил бы дополнительные наказания, не отменяя старых. И что тогда? Самопожертвование Ригана — в пекло, и туда же мое драгоценное время.

Пока я металась в своих душевных порывах и глупо топталась на месте, Риган без слов покинул ректорский кабинет. Хлопок двери привел меня в чувства, и я бросилась следом.

Нужно извиниться перед Риганом и поблагодарить за данный шанс. Неужели он принял мои попытки найти лекарство от Тьмы?

Однако сделать ничего не успела, ведь когда вышла в коридор, Ригана там уже не было.

* * *

Рука, раненая на тренировке, больше не болела, но на пары сегодня решила не идти. Раз уж выдали освобождение от занятий, выжму из ситуации максимум пользы!

До вечера, пока у других шли пары и факультативы, я проторчала в библиотеке. Рылась в отделе по зельеварению, вытаскивая с полок книгу за книгой. Сначала ходила со стопками томов к читальному залу, но быстро устала бегать туда-сюда. Отстегнула от форменного платья черный плащ до середины бедра, подстелила его на пол и уселась прямо перед стеллажом.

Постепенно книги с полок перебирались ко мне, вниз. Я раскладывала их полукругом перед собой, и вскоре из потрепанных корешков и трухлявых страниц начала вырастать бумажная стена. Тома левитировали ко мне один за другим, но найти в них что-то полезное оказалось не так просто, как думала.

Точнее, сложно было понять, что написано на документе, украденном из лазарета. А потому не знала, что ищу.

Расправленный лист лежал на коленях, и за последние несколько часов я изучила его вдоль и поперек. Усталым взглядом сверлила неразборчивый почерк и боялась, что рано или поздно от моего нарастающего гнева страницы вспыхнут синим пламенем.

Я даже не понимала, на кого злилась больше. На человека, который изобрел такую сложную структуру документа? На лекарку, что не писала, а будто ногой карябала? Или на себя, за то, что не могу разобраться в чем-то?

Зельеварение мы проходили на первом курсе. Однако вскользь и больше для общего развития. Разбирать медицинскую документацию нас точно не учили. Я рассчитывала увидеть в записях знакомые названия эликсиров и что-то из этого понять.

Но большую часть времени я расшифровывала кривой почерк и подгоняла издевательские письмена под знакомые слова. Не особо успешно.

Мне не терпелось встретиться с Эйлин и поделиться с ней найденной зацепкой. Уж студентка Академии Зельеварения наверняка должна знать, как решить эту задачку с рецептурой! Но до вечера Эйлин, как и остальные темераты и охотники, на занятиях. Расписания подруги у меня нет, и искать девушку по огромному замку — все равно что иголку в стоге сена. Бесполезно. Потому для начала и попыталась распутать непонятное дело сама.

Из-за медицинских головоломок умудрилась опоздать на ужин и явилась в столовую, когда она уже опустела. Накидала на поднос остатки, выставленные на раздаточной, и в гордом одиночестве плюхнулась за стол, усыпанный крошками. Выложила перед собой листок с немногочисленными пометками и, пока ела, прожигала его взглядом. Надеялась, что словлю озарение, но получила только новую волну раздражения.

Ну а чего можно было ожидать? Единственное, что я поняла за часы, проведенные за книгами — Фрай принимает стабилизаторы. А их прописывают всем в лазарете. Даже мне сегодня их давали.

Пребывая далеко не в радужном настроении, я поплелась к башне общежитий. Нехотя поднялась на свой этаж и устало ввалилась в комнату.

— Где ты была весь день? — вместо приветствия выпалила Эйлин и тут же подскочила из-за стола. — Тебя не было на обеде. И на ужине!

Слабая улыбка коснулась моих губ, а на душе стало тепло. Мне будто снова лет восемь, и после долгой прогулки у порога встречает встревоженная мама…

— Я поужинала только что, — отчиталась, отгоняя приятные, но болезненные воспоминания. — А обедала в лазарете.

Глаза Эйлин медленно расширились.

— Так это ты на себя опрокинула стойку с оружием? Вся Академия только над этим и смеется!

— Что? — нахмурилась, но тут же вспомнила об апокалипсисе в лекарском крыле. Все действительно стоят на ушах из-за чьей-то выходки. — Нет, я там по другой причине была.

Избегая смотреть на подругу, прошла вглубь комнаты и, чтобы хоть как-то успокоиться и чем-то занять голову и руки, принялась наводить порядок в бумагах и на полках у стола. Взгляд Эйлин сверлил затылок, а воздух в тесной комнатке закипал от напряженной тишины.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — осторожно спросила Эйлин, намекая на историю моего путешествия в лазарет.

Я медленно обернулась и кивнула. Хочу.

Но это не та история, которую Эйлин ожидает услышать.

* * *

— Ты уверена, что его отравили? — в очередной раз спросила Эйлин, бегая взглядом по украденным медицинским бумагам.

— Иного быть не может, — твердо кивнула и тоже склонилась над исписанными страницами. — Фраю после того бокала прямо на глазах стало плохо.

Эйлин задумчиво потерла подбородок, и я заметила, как на указательном пальце блеснул переливающийся камушек. Это кольцо у подруги раньше не видела. Неужели бал удался?

Уже хотела с улыбкой поинтересоваться о тайном кавалере соседки, но та возмущенно заявила:

— Тогда ничего не сходится. При любых отравлениях обязательно выписывают антидот. Тут же все зелья — просто общеукрепляющие настойки и отвары. По логике наших лекарей, у Фрая случился голодный обморок или непереносимость духоты. Не более.

Слова Эйлин ввергли меня в полный ступор и сильно ударили по самообладанию. Тьма опасно закопошилась под кожей, подогревая гнетущую тревогу.

Неужели опять потратила время впустую? Бегала, что-то выспрашивала, торчала весь день в библиотеке и, самое ужасное, своей авантюрой подставила другого человека. Я искала зацепку в несуществующей проблеме?

— Может, они просто не знали, что Фрая отравили? — выдвинула самое глупое предположение в попытке удержать свое расследование наплаву.

Вопреки моим ожиданиям, Эйлин не отвергла идею сразу же, а притихла, вперив взгляд в почерневшее от опустившейся мглы окно. Темерата вновь принялась изучать бумаги, торопливо перебирая их хрупкими пальцами.

— Наверняка ведь есть какое-то заклинание для проверки, — я пожала плечами, не припоминания ничего такого в программе охотников.

— Артефакт, — неожиданно поправила Эйлин и задумчиво прищурилась. — Выглядит как брошка, но если проколоть иголкой кожу, хватит и капли крови, чтобы узнать наверняка. Камень изменил цвет — налицо недавно принятый эликсир.

— Думаешь, в нашем лазарете нет такого артефакта? — несколько подалась вперед и заговорила чуть тише.

Мы с Эйлин сидели на полу друг напротив друга, а между нами вместо ковра лежали бумаги и книги.

— Ты что? — изумилась соседка, и ее брови полезли на лоб. — Конечно, есть. Это же мелочь. В моей прошлой академии такие броши носили все старшекурсники. Очень дешевая вещичка. Жаль, ломается быстро.

Я подтянула колено к груди и уперлась в него подбородком. Мозг закипал от раздумий, а мысли бродили по лабиринту, где каждый ход кончается тупиком. Сознание билось в глухие стены. Каждая неудача отзывалась в груди тягучей болью и очередным всплеском темной магии, что питалась негативом.

В такие моменты мне отчаянно хотелось забиться в угол и сдаться. Собственное тело казалось чужим и тесным, а мысли — навязанными. Меня затягивало в паутину самых мерзких чувств, что вгрызались в череп изнутри, топили под собой прочий мир и прошлую меня.

Страшное ощущение. Ты не можешь быть собой. Тело просит метаморфоз, а магия — поблажек на запретную силу. Дикая ломка. Но я знаю, что подчинившись, проиграю навсегда.

Поэтому, пока могу, вновь отодвигаю уныние, проясняю мысли и продолжаю бороться.

— Тогда артефакт дал сбой на Фрае? Сломался? Поэтому лекари не знали, что в крови темерата есть следы зелья? — выдвигала догадки одну за другой, но Эйлин непоколебимо качала головой.

— Сомневаюсь. Сложно не заметить, когда ломается такой артефакт. Он рассыпается пылью.

Незнание — неприятная штука. Ты пытаешься нырнуть на глубину, хотя до этого ходил у кромки воды. Вот и я хотела понять Эйлин, но не могла.

Мысли вязко тянулись одна за другой, но в каждой — огромный пробел. Я крепко сжала пальцами переносицу и закрыла глаза. Я ввязалась в дело, от которого безнадежно далека…

— Есть у меня одна идея, — наконец, робко объявила Эйлин и хлопнула тонкой ладонью по стопке листов, зачитанных до дыр. — В общем. Меня на факультативе по зельям научили одной штуке…

— Ты ходишь на факультатив? — брови стянулись к переносице, когда я удивленно отклонилась назад.

— Сегодня был первый день.

— Так вот куда ты с утра убежала, — догадалась я, а Эйлин довольно кивнула.

— Сейчас о другом, — она вмиг стала еще серьезнее. Глаза чуть сузились, черты лица заострились. — Вступительным испытанием было зелье «Ликвидум». Мне выслали рецепт и указали крайний срок. Я удивилась, что для проверочного задания выбрали такое сложное в исполнении варево…

Эйлин притихла и скривилась, явно вспоминая чудные мгновения приготовления зелья. Она заметила мое недоумение и коротко пояснила:

— Взрывоопасная вещичка. Столько колб перебила…

Мы захихикали, позволив себе немного расслабиться, что было крайне необходимо. Ведь чем больше Эйлин говорила, тем сильнее меня знобило.

— Так вот, — подруга откашлялась и вернулась к главной теме, — это зелье может маскировать все прочие. Оно блокирует проверочные артефакты, и кровь считается «чистой».

Заявление Эйлин вдохнуло в меня веру… и новые опасения. Если в деле замешан еще и этот «Ликвидум», получается нехилый снежный ком.

— Ты приготовила его до бала?

Эйлин кивнула и произнесла, предупреждая следующий мой вопрос:

— Отнесла в подвал, на стойку к другим экзаменационным зельям.

На языке уже вертелись новые обвинительные догадки, но подруга опять меня опередила:

— Говорю же. Взрывоопасно! Поэтому в подвале.

Я устало потерла лоб и тяжело вздохнула. Стоило бы радоваться — новый поворот лабиринта, и уже вовсе не тупик! Но что-то подсказывало, этот ход будет очень ветвистым и безумно длинным.

— Судя по тому, что ты бегаешь на факультатив, зелье удалось, — подытожила очевидное.

Эйлин пожала плечами и принялась наводить порядок, собирая разбросанные листы в одну ровную стопку:

— Не знаю. Может, желающих было немного, и взяли всех? Нас всего около десятка туда ходит.

Я неопределенно качнула головой и опять прижала ладонь ко лбу. Мало интересного в том, сколько народу посещает факультатив по зельям. Куда важнее, какое вступительное задание дали студентам. Но связано ли оно с отравлением Фрая? И было ли это отравление вообще? И если Фрай сам виновник случившегося, как ему удалось раздобыть «Ликвидум»? Выкрал зелье из подвала?

— «Ликвидум» можно «поймать»? — задала единственный верный вопрос.

Эйлин стукнула тонкой стопкой листов по полу, состыковывая края, и протянула, подражая профессорскому тону:

— Хороший вопрос, госпожа Навье. Обязательно займусь его изучением.

Я не понимала, шутит она или говорит серьезно, а потому даже не улыбнулась. Так и продолжила сидеть на полу в кругу разбросанных книг и бумажек, внимательно глядя на Эйлин.

— В том, что я теперь хожу на факультатив, есть явный плюс, — все-таки пояснила соседка, — доступ к новым знаниям. Поэтому не переживай, Аста. Я сделаю все, чтобы помочь, и поищу ответы на твои вопросы.

Она с улыбкой отсалютовала мне, и я не сдержалась. Тоже засмеялась и на этот раз не промолчала, заметив радужную искру на пальце Эйлин:

— Что за колечко? — игриво выгнула бровь и протянула руку к ладони подруги. — Давай, хвастайся!

Она смущенно улыбнулась и мечтательно отвела взгляд. Замялась, подбирая слова, но вся сияла от тихого восторга.

— Я не знаю, от кого оно, — довольно пискнула она. — Есть пара догадок, но наверняка не могу сказать.

В предвкушении историй с бала я потерла ладони и чуть придвинулась к подруге. Радость за нее, искренний смех и добрые улыбки вытеснили все мрачные мысли. Я даже забыла, что мы обе — оскверненные Тьмой темераты. В эти минуты мы были простыми девушками со своими мечтами и надеждами, простыми, порой глупыми, но идущими из самого сердца.

Эйлин перечисляла имена парней, с которыми танцевала, делилась тем, какие знаки внимания они ей оказывали, и хвасталась комплиментами. Она цвела и излучала заразительную любовь к жизни. Я с интересом слушала ее и так же гадала: кто оставил коробочку с кольцом и анонимной запиской для Эйлин под дверью комнаты?

Наше с подругой расследование ничем не уступало моему. Только гадать, кто оказался воздыхателем, было куда приятнее, чем распутывать клубок мрачных тайн.

— Гляди, — Эйлин заговорщически наклонилась ко мне и покачала ладонью, демонстрируя переливающийся камень с золотой сердцевиной. — Такая красота! Ужасно жалею, что не знаю, кто подарил. Так хочется его поблагодарить!..

Кольцо и правда было великолепно. Тонкий витиеватый обруч аккуратно обнимал круглый камень, что не имел единого цвета. Оттенки переходили один в другой, плывя, как облака по небу. Завораживающее явление!

— Что за камень? Никогда не видела такого, — восхищенно обронила я.

Эйлин только пожала плечами и вместо ответа поделилась своими надеждами:

— Я намерена найти его! — она имела в виду, конечно, тайного поклонника. — Обойду всех, с кем танцевала, поспрашиваю. А потом…

Что будет потом, узнать так и не смогла. Пол подо мной загорелся цепочками символов, что быстро связались в кольцо. Красные знаки сплелись в единое заклятье так скоро, что даже пискнуть не успела и камнем провалилась в открывшийся подо мной портал.