Глава 10. В которой происходит разбор полетов

К утру в академии, по меткому выражению бабули, «навели шмон». Все подходы к тренировочному залу были оцеплены спецслужбами, занятия отменили, студентов разогнали по жилым корпусам, а нас, участников событий, взяли в оборот.

Вечером я отказалась покидать место, пока не удостоверилась, что жизни князя Реннеля ничего не угрожает. На меня косились и вслух высказывались, что девушка в состоянии аффекта, но я стояла на своём даже тогда, когда всех остальных вывели через пролом и передали в руки медиков.

Сначала было просто шумно и бестолково, и толстый дядька, как оказалось, проректор, с ходу начал орать на леди Греннль, на которую у меня была вся надежда.

— Ваш великий герой чуть не угробил десяток студентов! Что мы родителям скажем, вы своей головой подумали?

— А он предупреждал, — процедила леди-декан. — Он вас просил начать эвакуацию с самого утра!

— Так вот из-за кого моя внучка едва не погибла! — выползла ба из развалин, в которых проверяла что-то ведомое ей одной.

— Это ещё что? — отступил проректор.

— Не что, а кто, болван! — поднялась она на обломок повыше. — Гарантирую вам, что милорд и миледи Ливартис к утру узнают о происшествии и будут очень недовольны.

— Ли… Ливартис? — сбился толстяк.

— Леди Эйлин — дочь чрезвычайного посла Ливартиса, — повела в мою сторону рукой декан.

Я изобразила светскую даму, несмотря на жалкое состояние моей одежды и боль в спине. Уж чему-чему, а этому меня учили с самого детства.

— А почему вы ещё здесь? — с фальшивой отеческой улыбкой обратился ко мне проректор.

— Я не уйду, пока жизнь князя Реннеля не окажется вне опасности. Он спас нас от смерти, а академию от разрушения, и заслужил как минимум благодарность.

— Но он обратился в зверя! Он опасен для окружающих.

— Леди Греннль, вы же сможете его вернуть? — с надеждой взглянула я на декана.

— Думаю, да. У Корво Реннеля есть артефакт, который позволяет обуздать… зверя.

— Корво, Корво… это кто?

— Наш студент, брат Тойво.

— Ну так почему он до сих пор не здесь? Ждёте, когда зверь очнётся?

— Вы сами распорядились не пускать студентов. Сейчас мы его пригласим. А вам, леди Эйлин, нужно в медпункт. Положитесь на нас, мы справимся.

— Вы обещаете?

— Обещаю. Понимаю, вам нелегко пришлось, нужно показаться лекарю и прийти в себя.

— Идём, дорогая, — гордо поползла бабуля прочь, и я позволила вывести себя из зала.

На пороге оглянулась ещё раз на руины, в которые превратился тренировочный зал, зияющий провал, который спешно закрывали щитами, неподвижное тело князя, которое безопасности ради накрыли мощным куполом стазиса.

— Так что делать со зверем? — спросил у проректора низенький плотный мужчина, руководивший установкой стазиса.

— Он не зверь. Даже в таком виде он оказался человечнее, чем все окружающие, — сказала я декану, которая сопровождала меня до выхода.

— Я знаю, Эйлин. Мы воевали в одном отряде, — улыбнулась она. — Не сомневайтесь, я не дам его в обиду. А вы идите к лекарю. По правде говоря, ужасно выглядите.

Толком в эту ночь я не спала, в голове крутились видения пережитого, а утром мне сообщили, что всех непосредственных свидетелей пробоя по очереди допрашивают. Скоро и ко мне придут.

Вошедший в палату офицер принёс своим явлением такую волну облегчения, что я уткнулась в его мундир и от души выплакала все эмоции и страхи. Посетителем был мой брат Эдвин, боевой маг и служащий особого отдела.

Ба, всю ночь караулившая мой покой в виде змеи, при виде него демонстративно обернулась тазиком. Не любит бабуля моего чересчур самостоятельного и непокорного брата. За то не любит, что отказался жить по установленным ею правилам, и ушёл из дома, когда она его допекла.

— Ого, ба уже здесь? — удивился Эд, увидев её.

— Эйлин, детка, кто это там с тобой разговаривает? — ворчливо отозвалась пра.

— Не ссорьтесь, пожалуйста, только не сейчас, — выпутываясь из объятий брата, попросила я.

— Доброе утро, миледи, — отвесил шутовской поклон бабуле Эд. — Как ты, Эйли?

— Да я ничего, пара синяков. Что там говорят? Остальные как?

— Матери с отцом я сообщил. Папенька изволил… гневаться. Сказал, что если уж в академии Измиран такое случилось, так надо было тебя оставить в нашем поместье, там защита даст фору иным дворцам. Так что, если ты захочешь вернуться, то я решу насущные дела, и заберу тебя домой.

— Что? Не поеду я домой!

Эд почесал нос и прищурился на меня:

— Уверена, что хочешь остаться? Не очень-то ты сюда рвалась, помнится.

— Только учиться начала. И потом, два раза пробой в одном месте не случается, так что считай это самое безопасное место в стране.

— Ну ладно, если так. А теперь рассказывай, как это тебя угораздило попасть в самое сердце пробоя, и как его сумел обуздать один преподаватель с десятком студентов. Я впечатлён, честно. Впервые о таком слышу.

— Так ведь это смотря какой преподаватель. Эд, как он?

— Тойво Реннель? — уточнил брат, покосился на бабулин тазик и продолжил вполголоса: — Ты всё ещё вздыхаешь по нему? Эйли, я думал, ты давно переболела и забыла.

— Ещё слово, и я поколочу тебя, несмотря на мундир и погоны!

— Понял! Молчу, молчу! — поднял Эд руки в примиряющем жесте. — Ну что тебе сказать. Из вас всех он наиболее пострадал. С ним ещё работают лекари, из столицы светило вызвали.

— Он… пришёл в себя? — аккуратно, чтобы не сболтнуть лишнего, спросила я.

— То есть, обратился ли он обратно в человека? Сам я не видел, но говорят, что да. Хотя и не сразу.

— Фух, — выдохнула я.

— Я успокоил твою душу? А теперь будь так любезна, расскажи свою версию событий. Иначе мне нечего будет сказать руководству. Тогда к тебе придёт суровый бородатый дядька, которому до одного места твои сантименты, и начнёт задавать вопросы и требовать ответы.

— Мы были на тренировке, — начала я.

— Мы — это кто?

— Я… и милорд Реннель. И Милли.

— Милли была с тобой?

— Мы пришли вместе, но она ушла, пока я отрабатывала работу со стихийным источником. А когда мы закончили, услышали, что остальные что-то обсуждают у дверей. Князь сразу определил, что это пробой, и сказал, что надо его попытаться запечатать. Он раздал нам пять стихий, а сам сформировал печать из наших потоков и наложил её на дверь. Мы бы может успели, но из-за меня всё-таки рвануло. Я не удержала нужный напор воды.

На глаза у меня сами собой набежали слёзы, стоило вспомнить тот кошмар, которым обернулась моя слабость.

— Эйли! Ты чего? Ты понимаешь вообще, что вы совершили? Что ты лично совершила? Ты со своими пятью единицами поучаствовала в закрытии пробоя! И с чего ты взяла, что у вас не получилось? Один зверь, проникший через пробой — это можно сказать ничего! Вы, ребята, просто чудо совершили. Да случись пробой в помещении, где никого не было, и от вашей академии одни воспоминания бы остались. Этих чудищ обычно несколько десятков проходит, а то и сотен. А у вас один! И даже его вы ухитрились положить, не выпуская из помещения. И это при всеобщем истощении после наложения печати. Да вы герои дня. Там снаружи караулит толпа журналистов, все жаждут подробностей, а руководство глазами хлопает, лопочет нечто невразумительное. Вас к награде должны представить и наверняка представят. Уж я позабочусь, чтобы этот подвиг не был забыт.

— Правда? — сквозь слёзы улыбнулась я. — Правда мы молодцы? И я молодец?

— Ты самый главный молодец! Другой человек с твоим уровнем магии забился бы в угол от страха и носа не высунул, а ты в центре событий! Я горжусь тобой, сестрёнка!

— Нет-нет. Главный герой, это Тойво Реннель. Ты бы видел, как он с этим зверем бился. Один на один. Ребята пытались как-то помочь, но видимо и правда у всех было истощение сил, толком никто ничего не смог ему сделать. А, один сумел. Парень этот, маленький такой, как школьник, Финам его зовут, он смог его серьёзно ранить. И меня он спас, поставил щит, когда эта тварь на нас прыгнула. Ох, Эдди, было так страшно! Я уж с жизнью проститься успела.

— Ну всё, не плачь, это в прошлом. Ты в безопасности.

— Прости, я много глупостей говорю, но так хочется рассказать кому-то. Мы ведь были уверены, что обречены. Дверь заблокирована, другого выхода нет. Стены зачарованы от повреждений, телепортация там не работает. Если бы не князь… а они его убить хотели. Сказали, что он зверь и опасен. А он ведь…

— Подожди. Давай про князя отдельно. Я понял уже, что он в очередной раз проявил недюжинный героизм и мужество. Но что с ним случилось? Почему он обернулся зверем?

— А… разве вам не сказали? Леди-декан… и сам князь?

— В том-то и дело, что молчат. И братец его, Корво, молчит.

— Тогда я тоже не могу рассказать! Я слово дала. Просто поверь, что он был на нашей стороне и всех спас.

— Охотно верю. Будь он заодно с тем зверем, никого бы из вас в живых не осталось. Только видишь ли, комиссии мало твоего честного слова, что князь хороший. Ей доказательства нужны. Так помоги нам докопаться до правды. Иначе попрут вашего князя из Академии. И это как минимум.

— Что-о?

Эдвин зачем-то оглянулся и наклонился ближе, понижая голос:

— Похоже, кому-то Реннель очень мешает. Под него явно копают. При отправке мы получили… особые указания сверху.

— Но кому это понадобилось?! — не удержалась я.

— Тсс! А когда я вызывал отца, он посоветовал не спешить с докладом по линии прямого руководства, а как можно скорее сообщить о происшествии принцу.

— Папа? Принцу? Ничего не понимаю.

— Вот и я не понимаю. Но твоё нежелание говорить может здорово навредить твоему…

Взглянув на меня, Эд замешкался, подыскивая слово.

— …преподавателю.

— Да я-то что? Эд, ты должен рассказать это ему и поговорить по душам.

— Шутишь? Мы не друзья, не приятели. И с чего ты взяла, что я вправе делиться служебными тайнами с кем бы то ни было?

— Но мне ты сказал!

— Ты моя сестра. И никому не скажешь, поклянись. Раз уж так трепетно относишься к своему слову, то и об этом должна молчать.

— Послушай, Эд. А если я сама с ним поговорю? Намекну, что ему грозит опасность, и с тобой он может быть откровенным. Ради собственной безопасности. А?

Эдвин встал и заходил по палате. Выглянул за дверь, с кем-то коротко перемолвился.

— Если ты всерьёз настроена, то надо идти сейчас, пока путь свободен.

— Идём, — решилась я.

Мучительно хотелось повидать князя, убедиться, что он в порядке. Всё-таки вчера ему сильно досталось.

— Подожди за дверью, переоденусь, — выставила я брата.

Ловко подставив ногу в ботинке в проём, он не дал захлопнуть дверь.

— Времени наводить марафет нет, учти. Лекарь сказал, твоей спине досталось, так что не дури, здесь больница, и оба вы пациенты. А то знаю я вас, женщин.

— Ладно-ладно, — согласилась я.

Но хоть причесаться-то можно?

Собрав на скорую руку волосы в хвост, я накинула халат и критически осмотрела себя в зеркале. Пара царапин на щеке меня не красила, но хоть синяков нет. В отличие от спины, да. Там всё цветёт пышным цветом. Регенерацию мне ускорили, но до завтра точно не сойдёт.

— Я иду с тобой, — вдруг ожила ба, всё это время прикидывающаяся частью интерьера.

— Как это? — попятилась я, ища спасения за дверью.

— Ты же хочешь помочь князю, этому милому мальчику? — проворковала бабуля. — Я тоже хочу помочь.

— Но…

— Никаких но! Эйлин, не будь упрямицей. Возьми меня, оставишь где-нибудь перед входом в палату. Мне нужно кое-что проверить.

— Хорошо, но что скажет Эд?

— Пусть только попробует что-нибудь сказать. Я ему такую взбучку устрою, забудет о своих званиях! — хищно прошипела пра.