Глава 16. Кое-что из жизни предков

Весь вечер я боролась с собой. Меня одолевала злость на бабулю, папочку и князя вместе с ними.

Ну как люди могут быть такими? Как можно было столкнуть меня в эту яму? За что мне такие мучения? Одно дело было тихо лелеять свои безответные чувства. Совсем другое — быть так близко к своей мечте и получить пощёчину от любимого человека.

Это ведь не я ему отказала. Это он мне отказал.

Моё жалкое «нет» на этом фоне выглядит таким наивным и смешным.

Что же они натворили? Зная, как давно я его люблю.

Надеялись, что схема не выплывет наружу? Что бабуля проконтролирует процесс и поможет словом и делом? Тьфу! Как же противно. Ему наверняка тоже противно, но это слабо утешает.

А теперь от меня зависит, получит ли бабуля шанс вернуться в человеческий облик. Я понимаю, что масштаб её беды не сопоставим с моим. Но если уж принц заинтересовался, рано или поздно это произойдёт. А моя жизнь разрушена до основания. Благодаря ей.

Какие уж тут уроки, когда мне хочется крушить всё, что под руку попадётся. Хорошо, что из хранилища ушла, а то разбила бы что-нибудь ненароком.

— Эйли, — умоляюще позвала меня Милли. — Пойдём прогуляемся перед сном.

— Не хочу.

— Идём. Подышишь воздухом, а то опять всю ночь вздыхать будешь.

— Ладно. Идём.

Мы вышли из общежития, пересекли внутренний двор, полный студентов, и пошли по дорожке, ведущей между корпусами.

— Ну что с тобой?

— Что со мной? Юбку готовь. Длинную. Ходить тебе в ней, не переходить.

— Ну не расстраивайся так. Я понимаю, бабуля кого хочешь до белого каления доведёт. Но он остынет, поверь. Он поймёт, что был неправ.

— Не остынет и не поймёт. Мы снова поцапались.

— Когда? — ахнула кузина.

— Только что. Столкнулись в хранилище.

— Ну и ну. Откуда он там взялся?

— Пришёл выдать нашей замечательной бабуле записки её муженька, чтобы она поскорее смогла расколдоваться. Как думаешь, говорить ей об этом?

— Эйли. Если она узнает, что ты скрыла от неё, ни за что не простит.

— Пусть сперва моего прощения добьётся.

— Всё равно, надо ей сказать.

— Эдвин был против. Может с ним посовещаемся сперва? Может он и с папочкой связался уже.

— Давай заныкаемся в саду, и я его попробую позвать.

— А если поймают?

— Когда мы шли за бабулей в хранилище, ты тоже так говорила.

— И была права! Нас поймали. Меня во всяком случае.

— Ну и ничего не случилось.

— Да лучше бы он меня сразу ректору сдал! Идём в сад.

— Вот это по-нашему, это я понимаю. Стой здесь, карауль. Нас тут научили маячок оставлять. Пришлёшь его мне, если вдруг что.

— А как?

— Надо просто отпустить. И он сам прилетит к хозяйке.

Милли свернула с дорожки и побежала под сень густого кустарника. Прежде чем нырнуть в него, она оглянулась и заговорщически подмигнула мне.

Оставшись одна, я прошлась туда-сюда. Других желающих забраться в чащу не наблюдалось, поэтому я углубилась в свои переживания. Как же мне смириться с тем, что выбор сердца оказался ошибочным?

Разумом всё понимаю. Не хочу я такой «любви». Зачем мне мужчина, который меня не любит? Которому собственные обиды важнее меня.

На этой мысли я сбилась и с ужасом поняла, что сама-то, получается, точно такая же. Моя обида вдруг оказалась важнее, чем человек, которым я грезила долгие годы. Да, бабуля открыла мне глаза на истинное положение дел. Но ведь мы оба тянулись друг к другу до того, как стала известна правда. А что получается теперь?

Додумать не дали. Кусты заговорили на два голоса, и я поняла, что Милли удалось позвать Эдвина.

— Паршиво выглядишь, — первым делом заметил брат, чьё изображение бесплотным призраком висело в тени старой вишни.

— Интересно, с чего бы это? — съязвила я в ответ.

— Так, стоп, стоп! — встала между нами Милли, раскинув руки в стороны. — Мы тут не на конкурс ядовитых языков собрались. Я вообще-то канал связи вам держу. Потом, при встрече погавкаетесь. Давайте к делу.

— Если кратко — с родителями связаться не удалось. Помехи на всех каналах. Так что решать вопрос с бабулей нам самим.

— Что думаешь?

— Помочь ей, конечно, придётся. Иначе не жить вам после. Пусть читает, разбирается. Главное, чтобы она одна экспериментировать не придумала. Опасно это.

— Но как это объяснить бабуле?!

— Девочки, ну придумайте что-нибудь. В конце концов, она всего лишь тазик. Напомните, что принц хотел присутствовать при проведении эксперимента, ничего не поделаешь, придётся ждать.

— А может, ты бы быстренько прочитал эти записки, и решил, можно ли ей их показывать? — предложила Милли.

— Не думаю, что их дадут вынести за пределы хранилища, — вставила и я свои пять копеек.

— Они вообще-то должны принадлежать роду Ливартис.

— Размечтался. Они принадлежат академии, наш пра был здесь ректором.

— А как их будет читать ба? Её пустят в хранилище?

— Она туда ходит, как к себе домой. Никто уже не удивляется такому гуляющему артефакту.

— Напрасно вы её пускаете.

— Будто она кого-то спрашивает. Работаешь или разговариваешь, и вдруг — раз! —   свисает с полки.

— Ох, натворит она дел.

— Мы для того и собрались, чтобы не допустить этого.

— Подожди, Эд. Она кроме записок просила меч и веер. Ей их пока никто не давал.

— Ты всерьёз думаешь, что это её остановит?

— Нет, но какое-то время в запасе у нас есть. Может, связь наладится, и ты вызовешь па?

— Если ба расколдуется и начнёт хозяйничать в замке без него… боюсь, к его возвращению от поместья камня на камне не останется.

— Вот вы где! А я вас по всей академии ищу! — раздался под ногами голос, от которого мы дружно вздрогнули. Даже призрачный Эдвин.

Легка на помине!

— Хорошо, что вы зашли на огонёк, миледи. У нас для вас есть новости, — начал брат, выразительным взглядом прося у нас поддержки.

— Эйли, детка, кто это тут с вами? Совсем я плохо видеть стала, — очень правдоподобно прищурилась ба, изображая подслеповатую старушку.

— Милли, мне, показалось, или эта змея что-то сказала? — демонстративно отвернулась я к кузине.

— Высокие отношения! — закатила глаза Милли. — Вот что. Или все вы немедленно миритесь и разговариваете друг с другом как нормальные люди. Или я пойду, а вы и дальше изображайте глухо-слепых.

— Хорошо, я первым начну, — решился Эд. — Ба, я прощаю все твои неблаговидные поступки, из-за которых мне пришлось покинуть отчий дом.

— Что-о?! — моментально поднялась на дыбы ба, превращаясь в разъярённую кобру с раздутым капюшоном.

— Бабуля! — прикрикнула Милли.

— Ну хорошо, хорошо, признаю, я перегнула палку. Но ты тоже был хорош. Я прощаю тебя, Эдвин, за то, что был непочтителен и груб со мной.

И все уставились на меня.

— Ладно. Я прощаю вас за... — голос подвёл, и озвучить про свои растоптанные чувства я не смогла. — Просто прощаю.

Ба с внимательным прищуром посмотрела на меня и вдруг обвилась вокруг моей ноги.

— Я всё исправлю, дорогая. Не плачь.

Пришлось взять себя в руки, чтобы и вправду не расплакаться.

— Записки ректора Ливартиса достали из сейфа. Можно будет завтра их почитать.

— Завтра? Хм-м... Это замечательная новость! — оживилась она.

— Ба! Только пожалуйста, без нас не пытайся расколдоваться. Мы за тебя волнуемся.

— Ну что ты, милый. Это же не так просто. Да и не всё готово, — задумчиво протянула она.

— Это правильно. Не торопись. Я по своим каналам обращусь к принцу Дастину, чтобы иметь возможность также присутствовать. Ну и держите меня в курсе, что полезного найдётся в тех записках.

Бабуля покладисто согласилась, что было подозрительно. Но того, что она сотворила, не ожидал никто.

Наутро мы с Милли не обнаружили её в комнате, и я сорвалась перед занятиями проверять, не вздумалось ли ей несанкционированно проникнуть в хранилище. На удивление, внизу было тихо, записки ректора Ливартиса мирно лежали там, где их вчера оставили. Где бы ни пропадала бабуля, здесь её не было.

Немало озадаченная, я отправилась на занятия. А после обеда, когда пришла на рабочее место, к нам явилась целая процессия во главе с ректором.

— Вопрос ко всем хранителям: не попадался ли кому-либо на глаза меч без ножен, который всегда висел в ректорском кабинете? — спросил лорд Шодэр.

— Нет, — покачал головой каждый из нас.

— Нужно вскрыть сейфовую, — тут же угодливо влез проректор Жорден.

— Вы же понимаете, что его там нет? — устало обратилась леди Греннль к ректору. — Зачем бы князю спрашивать у вас о мече, если бы он его забрал.

— Понимаю. Но поисковое заклятие за три дня ничего не обнаружило. Все возможные места, защищённые от магического поиска, уже проверили. Сейфовая — последнее такое место. Если меча здесь нет, значит, его вынесли за пределы академии. А это уже уголовное дело.

— Вы не знаете наших талантливых студентов? Не мешало бы спросить у них.

— Спросим. Но сначала сейфовая.

Ректору потайная дверка открылась без промедления, комиссия, толкаясь на входе, попыталась поместиться внутри, но кажется не преуспела. Оставшиеся снаружи давали советы тем, кто искал меч внутри.

Я наблюдала эту картину, и меня терзали смутные сомнения. Я знаю, кто интересовался мечом. Но зачем бабуле было спрашивать о нём князя, да ещё при принце, если это она его украла из ректорского кабинета? Изловить бы её и допросить, но боюсь, что наше шаткое перемирие не выдержит такого испытания и с треском лопнет.

Наконец разочарованная и обеспокоенная комиссия вышла из сейфовой ни с чем.

— Будем заявлять в магполицию?

— Леди Греннль права, сначала опросим студентов. Вызывайте кураторов групп.

Ба явилась, как только остальные хранители разошлись, а я осталась доделывать свою работу.

— Где они? — свалилась она передо мной на стол.

Я подняла голову, чтобы убедиться, что дыр в потолке нет. Откуда тогда она появилась?

— Кто?

— Записки же. Мне не терпится их прочитать.

— Не очень-то ты спешила, — заметила я, доставая фолиант из ящика стола.

— Пришлось ждать, когда остальные разойдутся. Это слишком интимное дело, чтобы посвящать в него посторонних. А лучше забрала бы ты эти записки к себе. Почитали бы все вместе, Милли подключили.  И Эдвин хотел посмотреть.

— По инструкции не положено. Давай лучше придумаем, как ты будешь читать? Тебе полистать?

— Сама справлюсь, — отказалась ба от помощи, деловито поплевала на кончик хвоста и начала шустро перелистывать страницы.

Первым делом она внимательно изучила последнюю запись. Задумалась минут на пять, перечитала ещё раз и ещё.

— Что там? — не выдержала я.

— Ничего хорошего, — досадливо дёрнула хвостом ба, полистала страницы туда-сюда и поползла прочь. — Надо кое-что проверить.

— Ба, ты обещала не делать глупостей! — крикнула я, но её уже и след простыл.

Милли на мой рассказ о пропаже меча даже не усомнилась, что это дело бабулиных рук. Точнее хвоста. Или тентаклей, которые она наверняка отрастила для успешного грабежа.

— Но зачем тогда она спрашивала у князя про меч?

— Да кто знает, есть ли какая-то логика в её серебряных мозгах. Давай прямо спросим?

— Я пас.

— Тогда я спрошу, — пообещала Милли.

Вечером она застала нашу серебряную родственницу врасплох и в лоб задала ей вопрос:

— Ба, ответь, только честно. Это ты украла у ректора меч?

— Ничего я не крала у вашего ректора, — отмахнулась та.

— А куда же он запропастился?

— Искать надо лучше, — сворачиваясь кольцами, пробурчала она себе под нос и тут же закрыла глаза, всем видом демонстрируя, что не собирается продолжать разговор.

Следующие дни бабуля была деловито сосредоточена и исправно приходила читать записки мужа в хранилище. Где она пропадала в остальное время, мы так и не смогли выяснить. Я всё ждала, не хватятся ли пропажи артефактов стихий, но всё было тихо.

Ректорский меч так и не нашёлся. Опросы студентов по группам ещё продолжались, но я была уверена, что артефакт не найдут.

На пятый день Милли встретила меня в столовой, сверкая глазами.

— Эйлин, меч, — прошептала она, уведя меня в дальний угол, чтобы никто не мог подслушать.

— Говори скорее!

— О, я такое узнала! Сегодня случайно в раздевалке услышала, как парни ругались. Они спорили, признаваться или нет в том, что стащили меч из ректорского кабинета.

— То есть это не бабуля?! — опешила я. — Но как же? Куда они его подевали, что все поиски оказались напрасны?

— В том-то и загвоздка. Они взяли меч для какого-то магического эксперимента, и рассчитывали вернуть его до того, как ректор хватится пропажи. Он же нечасто бывает в академии и в собственном кабинете. В ночь, когда они планировали пробраться в кабинет и повесить его на место, меч бесследно пропал. И теперь они боятся, что никто им не поверит.

— А вот это уже интересно, — стремительно прозревая, протянула я.

Ну бабуля!

— Ага, — согласилась кузина.

Осталось понять, для чего ей понадобился этот меч. Но к решению этой загадки мы так и не смогли приблизиться, а ба не спешила поделиться.

В записки великого прадеда я заглядывала одна и вместе с Милли, но к стыду своему мы обе так ничего в них не поняли. Мало того, что письменность и стиль изложения за истекшие столетия сильно изменились. Так они ещё пестрели таким количеством непонятных терминов, что нужно быть магом уровня Тойво Реннеля, чтобы разбираться в сути. Если с первым у бабули, видимо, проблем не возникло, то второе вызывало у неё раздражённое подёргивание хвоста и нелестные эпитеты в адрес почившего мужа.

— Вот остолоп. Самовлюблённый индюк! — бушевала она.

— Ты о ком?

— О вашем великом дедуле, который перемудрил самого себя Он что-то перепутал или забыл ещё какой-то ингредиент. Ничего не выходит!

— Что не выходит?

— Рецепт его не работает. Без крови не принимает. А где мне взять кровь сильного артефактора в наше время?

— Князь Реннель?

— Пробовала, не подходит.

— Тогда не знаю.

— И я не знаю. А ну-ка, дай мне руку! — внезапно велела ба, и не дожидаясь согласия, цапнула меня за палец. Укусила до крови и тут же исчезла в телепорте.

Ну это слишком! Я завязала кровоточащий палец и убрала записки со стола.

Пойду домой.

У самый дверей хранилища меня догнала сумасшедшая бабуля.

— Стой! Нашла!

— Кого нашла?

— Тебя! Идём со мной!

— Я не намерена участвовать в твоих экспериментах!

Попытка моего протеста с треском провалилась. Ба, как заправский клещ вцепилась мне в руку и уволокла в телепорт.

Мы очутились в незнакомом помещении, в центре которого на старом расколотом алтаре лежал меч.

И почему-то никаких сомнений в том, что это пропавший ректорский меч, не возникло.

Мой взгляд против воли прикипел к оружию.

— Ты же клялась, что не крала меч у ректора! — ткнула я пальцем в вопиющее свидетельство бабулиной лжи.

Похоже, наша пра вконец обнаглела и завралась. Всё, моё терпение кончилось!

— Так я и не брала его у ректора, — не моргнув глазом, отбрехалась она. — Я забрала его у тех шкодников, что посягнули на главную святыню академии Измиран.

— Ну да. Забрала и присвоила себе. Вместо того, чтобы вернуть владельцу.

— Ты же ничего не понимаешь. Это не простой меч, — вдохновенно начала она.

— Да уж наверное не простой. Вся академия на ушах, а тебе и дела нет. И главное — зачем?! Ведь принц обещал предоставить всё нужное. Но нет же! Ты решила...

— Эйлин Ливартис, немедленно замолчи! — рявкнула бабуля так, что пол под ногами дрогнул и стены мелко затряслись, а с потолка посыпалась труха и каменная крошка.

Я подняла взгляд и обнаружила, что в помещении фактически нет крыши, а в зияющую дыру проглядывает темнеющее небо. Сама комната круглая и явно заброшена сто лет в обед, хоть и несёт на себе следы недавней уборки.

— Двести пятьдесят три года назад в этой самой башне произошла последняя битва ректора Глендарта Ливартиса. Всё, что осталось от моего мужа — этот меч. По свидетельству очевидцев, меч продолжил битву, даже после того, как его владелец таинственным образом исчез. Сказки, — решили все. Между тем враг был повержен, а ректора с тех пор никто не видел. Живой меч, Эйлин. Вдумайся — живой артефакт! Ни о чём не говорит?

— Ты думаешь…

— Он заключил себя в металл. Сам стал разящей сталью!

— Но ведь он не живой. Молчит, не двигается. Все в академии знали бы о таком артефакте.

— Я тоже долго молчала и не двигалась.

— Но ты давно ожила.

— Ты не знала нашего врага, будь он проклят во веки веков! Этот мог и не такое сотворить. Никто достоверно не знает, что произошло той ночью. Никто не смог повторить эксперимент моего мужа по созданию живых артефактов. Неужели тебе жалко нескольких капель крови, чтобы оживить собственного деда?

— Я думала, мы тебя оживлять будем.

— Только после него, — твёрдо сказала бабуля.

Версия выглядела довольно бредовой. Но сама возможность существования живых артефактов покажется бредом любому, кто не знаком с нашей бабулей. Заточённый в артефакте дед? Почему бы и нет. Я подставила руку:

— Режь.

Если что, используем мою кровь для оживления ба.

Но спорить с ней в таком состоянии невозможно.

Серебряная змейка замерла на секунду, сверкнула молнией и оказалась у меня на плече. Нежно прижалась к моей щеке и прошептала:

— Спасибо! Я никогда этого не забуду!

Достав невесть откуда тот самый боевой веер, она с размаху чиркнула лезвием по моей ладони.

— Потерпи, моя крошка. Возьми это.

Я сморщилась от боли и едва удержалась от того, чтобы не зажать порез. Но ба сунула мне в руку нечто маленькое и круглое, так что я отвлеклась на это нечто. Стихия жизни! Она всё-таки добралась до них.

— Что мне делать? — сжала я артефакт в руке.

— Пропитай его своей кровью и бросай в котёл.

По ту сторону алтарного камня и впрямь обнаружился котёл, подвешенный к треноге на крюке. Его дно облизывал магический огонёк, и варево буро-зелёного цвета лениво кипело, навевая ассоциацию с варёными лягушками. На моих глазах посередине надулся крупный пузырь, который вздымался выше и выше, пока не вылез за края.

— Кидай, — подсказала ба.

Шарик на моей ладони впитал всю кровь, увеличившись вдвое. Я вытянула руку и опрокинула его в центр пузыря.

Ба забормотала, свисая с моей руки и раскачиваясь над самой поверхностью в такт собственным словам. Шарик ушёл на дно, зелье забеспокоилось и пошло рябью, меняя цвет на кроваво-красный. Над жидкостью начал подниматься пар того же оттенка, потянувшись в мою сторону.

Я почувствовала, что меня шатнуло. Силы стремительно начали таять.

— Ты видишь?! — возбуждённо вскричала ба, не замечая неладного. — Мешай, мешай его!

Я оперлась о плиту и схватила заготовленный черпак. Осторожно взболтнула кровавую жидкость. Что со мной?

Пар уплотнился и начал расползаться в стороны, заволакивая пространство.

— Лей на меч! — воскликнула счастливая бабуля и от избытка чувств свалилась прямо в котёл.

Я чуть не поседела, до того испугалась. Лихорадочно начала шарить в котле черпаком, пытаясь выловить бабулю. Но змеиная голова, вынырнувшая среди красного марева, заорала на меня:

— Лей, кому говорят! Не растаю.

Голова кружилась, но нужно было закончить начатое дело. Опомнившись, я попыталась приподнять котёл, но он оказался адски тяжёлым. С горем пополам двумя руками сняла его с крюка и чуть не выронила, когда сзади протянулись мужские ладони, подхватывая мою ношу.

— Эйлин, что же вы делаете! Оно из вас все силы вытянуло! — ахнул князь Реннель.

— Вы? Откуда? — вяло удивилась я, чувствуя неимоверную усталость.

Ох и достанется мне за все бабулины проделки!

— Эйлин, лей! — вернула меня ба в реальность.

Нужно успеть вылить зелье, иначе всё было напрасно.

Собравшись, я потянула котёл к алтарю и опрокинула его содержимое вместе с бабулей на лежащий меч. Князь почему-то не воспротивился и отходить от меня не спешил. Напротив, он придвинулся ещё ближе, кладя руки мне на плечи.

— Только не сопротивляйся. Поделюсь силой.

Он склонился к моим губам и одарил долгим нежным поцелуем. Мурашки побежали по спине и подкашивающимся ногам. Из груди рвалось восторженное чувство, которое напрочь смыло любые возражения и соображения. Мне сразу стало хорошо и спокойно, так что все наши сложности показались далёкими и неважными.

Когда он отстранился, я и не знала, что сказать.

— Давай посмотрим на результат ваших трудов, а все неприятные объяснения перенесём на потом, — предложил Тойво, и я была полностью согласна с ним.

Над алтарём поднялось красное облако, в котором потонула половина комнаты. Сначала из этого облака раздавался лишь приглушённый бабулин голос, но через минуту напряжённого ожидания послышался мужской кашель и радостный женский взвизг:

— Глен!

— А это кто? — изумился князь.

Мои губы против воли растянулись в улыбке:

— Кажется, ректор Ливартис вернулся.

Неужели у нас всё получилось?! Бабуля была права на все сто! Я замерла в ожидании исторической встречи с новыми родственниками. Интересно, какие они?

— Боюсь представить дедулю, при такой-то бабуле, — негромко заметил князь.

Не успела я достойно ответить на этот выпад, как из поредевшего тумана донёсся отчётливый звук пощёчины.

— Ай! Ты ума лишилась, женщина? — прорычал мужской голос.

— Это тебе за то, что обрёк меня на две сотни лет существования в виде тазика!

— Ты мне изменила! — рыкнул в ответ мужчина. — Скажи спасибо...

Вместо благодарности мы услышали ещё одну пощёчину.

— А это за то, что посмел так думать обо мне! — разъярённой кошкой прошипела ба.

Облако колыхнулось, и сквозь него проступила обнажённая женская фигура.

— Куда ты собралась? Мы ещё не договорили! — дёрнули фигуру назад и она снова скрылась в тумане.

— Отпусти меня, ты голый! — возмутилась ба.

— Да и ты не слишком-то одета, моя леди. Очень кстати. Я зверски соскучился за это время.

Из облака донёсся звук поцелуя, и мои щёки начали наливаться румянцем. Наверное, это и называется, сгореть со стыда. Вот тебе и строгие предки.

— Кажется, мы тут лишние, — вполголоса констатировал факт Тойво, но мои забывшиеся родственники услышали. Звуки возни и поцелуев прекратились.

— Мы не одни? — спросил дед в наступившей тишине.

Бабуля звонко расхохоталась и доверительно сказала:

— У меня отличные помощники! Готов познакомиться с собственными потомками?

— Успеется, — уверенно ответил дедуля. — Сначала домой. Надеюсь, наш замок устоял без моего присмотра?

— Конечно! Ведь за ним присматривала я.

— Это и пугает, — засмеялся дед.

Кажется, иллюзий о характере своей жены он не имеет. И трезво оценивает её возможности.

— Ты всё такой же грубиян и невежа.

— За это ты меня и любишь, — снова расхохотался он.

Мы во все глаза смотрели на проявившиеся в красном тумане фигуры мужчины и женщины. Он уже мало что скрывал, так что парочка голышом и в обнимку во всей красе предстала перед нами.

Заметив, что за ними наблюдают, мужчина обернулся и коротко кивнул нам.

— Господа, мы вынуждены откланяться. Благодарим за помощь, до встречи позже, в более подходящих условиях.

Предки растворились в тумане телепорта, а я представила глаза нашего дворецкого, перед которым сейчас предстанут эти двое. Кажется, они стоят друг друга. А уж какой сюрприз ждёт родителей!

— Предлагаю и нам переместиться в более подходящее место. Кажется, нам есть, что обсудить, — решительно потянул меня князь.