Глава 17. И снова пухлявчики

— И снова с вами студенческое радио академии Измиран и ваш любимый ведущий Ригорий Красовец! Вставайте, лежебоки, мы всё уронили. А нет, прошу прощения, это не отсюда. Вставайте, лежебоки, вы проспали сенсацию. И не просто сенсацию, а сенсацию сенсаций! Не верите? А зря! В нашей академии небывалые гости. Что за гости, спросите вы. И я отвечу. Только что, буквально на пороге радиорубки я столкнулся лицом к лицу, никогда не угадаете, с кем. Его имя овеяно легендами, его меч украшал кабинет ректора на протяжении двух с половиной веков. Ректор Глендарт Ливартис собственной персоной прибыл с визитом к ректору Шодэру. Как это возможно, спросите вы. И я отвечу — без понятия. Но факт остаётся фактом. Два ректора мирно попивают конь… кофеёк, и это так же верно, что сегодня в столовую прибывает партия пухлявчиков. Тех самых, с императорской кухни, с пылу, с жару. И с интересной начинкой, если вы понимаете, о чём я. А если кто считает меня обманщиком, так нам же больше достанется.

Жизнеутверждающий монолог радиоведущего разбудил нас с Милли, как и всю остальную академию ни свет ни заря. И сейчас мы с ней, невольно оглядываясь на пустующую консоль, внимательно слушали новости. Бабулин муж у лорда Шодэра? Почему? Для чего?

Кажется, сегодня стоит одеться особенно тщательно. Что-то мне подсказывает, что историческая встреча с дедулей и бабулей всё же состоится. Вчера Милли чуть не придушила меня за то, что я опять всё сделала без неё. А потом, поверив в чудесное возвращение сразу пары предков, вызывала Эдвина до тех пор, пока тот не ответил. Эд обязался дозваться родителей. Дело принимало нешуточный оборот, и без их участия уже никак нельзя было обойтись.

Князь ушёл раньше, разговора не получилось. Точнее, нам не дали на него времени. Принц изволил выражать недовольство нашим самоуправством и жаждал отчёта в подробностях.

— Прошу прощения, служба, — пожал плечами князь и ретировался с видимым облегчением.

Кажется, не мне одной не хотелось поднимать скользкую тему наших взаимоотношений.

И вот мы с Милли одевались наперегонки, чтобы быть готовыми предстать пред светлы очи ректорской четы. Что теперь станет с нашим семейством, совершенно непонятно.

На этот раз в столовой мы были практически первыми. И, хотите смейтесь, хотите — нет, пухлявчики свободно лежали на лотке, ожидая вал студентов. Мы взяли по порции и принялись за завтрак. Милли первым делом варварски разделила пухлявчик вилкой напополам и поковырялась внутри, не выглядывает ли где счастливый билетик. Не видит её бабуля. Разметав бренные останки пухлявчика по тарелке, она побежала на раздачу за второй порцией. Ей предсказуемо отказали, но она твёрдо решила выпросить ещё одну котлету.

— Вы понимаете, мне очень нужно! Я заплачу вдвойне, — уговаривала она хмурого усатого мужчину в поварском колпаке и фартуке.

Тот невразумительно отвечал, потом начал откровенно огрызаться, но кузина упрямостью пошла в бабулю, так что я сама с собой поспорила, что добавку она получит.

Тем временем народу в столовой прибавлялось, и ажиотаж по пухлявчикам набирал обороты.

Я была настолько поглощена представлением с участием Милли, которая перешла к откровенному торгу, наступая на мужика, что заметила Тойво Реннеля, только когда он опустился на стул напротив.

— Приятного аппетита, — улыбнулся он и я едва не подавилась куском котлеты.

— Спасибо, — кашлянула в ответ, отпивая компот.

— Легендарный дедушка решил зайти с козырей? — усмехнулся князь.

— Вы тоже это слышали, да?

— Трудно было пропустить такую новость, когда радио начало орать дурным голосом сразу на всю громкость. Зато все оперативно проснулись. Вы уже встретились?

— Нет пока.

— Надо думать, это случится в ближайшем будущем. И я бы хотел переговорить до того, как произойдёт воссоединение семейства Ливартис. Мы могли бы это сделать сейчас?

— С возвращением, милорд, — прощебетала стайка девчонок, проходившая мимо.

Реннель отвлёкся, чтобы ответить, и недовольно дёрнул щекой, обнаружив, что выход из столовой заблокирован слетевшимися на легендарные котлеты студентами.

— Советую быстрее покончить с завтраком, потому что скоро здесь развернётся битва. Смотрю, Дастин всё-таки отправил пухлявчики.

— Вы знаете легенду про счастливый билетик? Как думаете, это правда?

— Я не думаю, я совершенно точно знаю. Потому что сам её сочинил.

— Что-о? — изумилась я.

— Вам известно, из какой семьи я происхожу? Мой отец был клерком, мать медсестрой. Я учился в самой обычной школе. Но учителя настоятельно рекомендовали моим родителям изыскать средства на продолжение учёбы в магической академии. Измиран выбрали, потому что стоимость обучения здесь была ниже, чем в других академиях. Уклон в сторону артефакторики сказывался. Не слишком популярное направление в наше время. И то, деньги наскребли с трудом. История с пухлявчиками произошла в конце первого семестра. Отца сократили, и вопрос оплаты за второй семестр остро стоял на повестке дня. Меня должны были отчислить за неуплату. Но мои выдающиеся способности к магии к тому времени отметили все преподаватели нашего курса. Так что выхлопотали именную стипендию перспективному студенту. Где, откуда, неизвестно. Её размера как раз хватало, чтобы покрыть стоимость обучения. Сильно подозреваю, что они просто скинулись из собственного кармана.

— А пухлявчики причём?

Тойво усмехнулся:

— Проректор Жорден уже тогда преподавал. И невзлюбил меня с самого начала. Да и кроме него хватало людей, которые считали меня выскочкой, недостойным учиться в академии, славящейся своими аристократическими традициями. И тут привезли пухлявчики с императорской кухни. И я придумал эту небольшую шутку, чтобы не становиться объектом насмешек для злых языков. Чтобы на меня не смотрели косо, я немного поколдовал и вытащил золотой несуществующий билетик из котлеты. Неожиданно, это произвело впечатление на всю академию. А когда я спустя годы приехал в Измиран преподавать, с удивлением узнал, что пухлявчики вошли в анналы истории и стали частью студенческого фольклора.

— Вы с тех пор не любите аристократов?

— Отчего же? Для меня мерилом человеческого достоинства является вовсе не происхождение. Среди моих друзей немало отпрысков самых родовитых фамилий. Про Дастина уж вовсе молчу. А вот меня аристократы не любят. Года не проходит, чтобы кто-нибудь не попрекнул происхождением.

— Я не попрекала.

— Эйлин. Здесь совершенно неподходящее место для откровенных разговоров. Не знаю, что там задумали ваши родственники, но мне это категорически не нравится.

— Полагаете, это нравится мне? Или кто-то моего согласия спросил? — начала заводиться я.

Мы ведь не о чём-то отвлечённом говорим. За обтекаемыми фразами — мои чувства. Чего он добивается, то делая шаг навстречу, то вновь отталкивая? Чтобы я призналась в сговоре с роднёй? Чтобы перестала мозолить ему глаза? Чтобы исчезла как недоразумение из его жизни? Или что?

— Нет. Но вас могли… заставить. Обязать, быть может. История знает массу примеров, когда аристократы…

— Студенткам первого курса Эйлин Ливартис, Миллиэнн Огирти. Срочно прибыть в ректорат! — раздалось по общей связи. — Воспользуйтесь помощью любого преподавателя для скорейшей телепортации.

— Подумайте над моими словами. Если всё так, дайте знать. Я… помогу.