Глава 10

Но мне не повезло, карета затормозила, и люди вокруг стали суетиться и собирать разложенные вещи. За интересной беседой мы и не заметили, что уже подъехали к постоялому двору, где должны были переночевать. Как таковая, остановка на ночлег в пути меня нисколько не смущала, тем более она прервала разговоры о поцелуях. Неожиданности начались на самом постоялом дворе.

Многие пассажиры, увлеченные рассказом, завершившимся поцелуями, активно переговаривались и были возбуждены. Только я чувствовала вину перед куратором за свою очередную неловкость, когда сжала опаленные руки. Вылезали все в том порядке, в каком размещались. То есть сначала мы с куратором, потому что сидели у дверей кареты, а затем остальные пассажиры. Вещей у нас было немного, они уместились под нашими ногами, потому, прихватив небольшие дорожные сумки, мы направились к дому, где уже хлопала дверь, выпуская клубы теплого воздуха.

Не ожидая подвоха, мы вступили в царство тепла и втянули носами ароматный запах ужина, доносящийся из уютной столовой для приезжих. Есть хотелось сильно, все же целый день в дороге, а питались лишь бутербродами, которыми благородно поделился со своей нерадивой студенткой куратор. Я же впопыхах и со страху совсем забыла те самые пирожки, про которые мне говорил Маркиз, пока я собирала сумку. Кивнула заботливому коту, мол, поняла все, и выбежала к месту встречи.

Первым делом мы плюхнулись за стол и заказали горячих щей с острым перцем и сметаной, чтобы прогреть все косточки. В этом у нас вкусы неожиданно совпали, и мы улыбнулись друг другу. Хозяин отдал заказ на кухню своей жене, а в столовую стали входить пассажиры, у которых вещей было гораздо больше. Мы радовались, что первыми сделали заказ, ровно до того момента, когда вошел кучер.

– А! Молодожены! – прогремел его голос в шумной столовой.

Нас это уже не трогало, и мы не обратили на него внимания, но вот он как раз постарался привлечь к нам внимания как можно больше.

– Слышишь, Вадель, везу молодоженов, так что нужно выдать им самую лучшую комнату. Брачная ночь у них сегодня, – снова прогремел мужской голос над столовой.

Мы испуганно переглянулись с куратором. Я сегодня собиралась отоспаться, тем более что прошлая ночь из-за уборки выдалась бессонная. Представляю, сколько я доставила хлопот куратору Шортану. Он, наверное, тоже предпочел бы отдохнуть от меня.

– Они точно женаты? – грозно вопросил хозяин постоялого двора.

– Конечно! Да! – раздались вокруг нас голоса сочувствующих пассажиров.

Они кричали так уверенно, будто были свидетелями на нашей свадьбе.

– Они из самого Храма к карете подошли! – добавили добрые попутчики, чтобы не оставалось сомнений.

– Тогда ладно. Есть у меня комната с большой кроватью, я ее только для аристократов открываю, но раз такое дело… – протянул хозяин.

Сердце испуганно сжалось, горло перехватило. Дышать было нечем, воздух в комнате резко закончился.

– Что ж ты так девушку перепугал? – сладко пропел мужик, уже успевший отметиться наливочкой. – Дело молодое, добровольное!

Загадочные улыбочки появились на лицах окружающих, а я уткнулась взглядом в тарелку. Щеки пылали и без магии. Я не маленькая девочка и выросла в провинциальном городке, у нас на подворье разная живность жила, так что откуда дети берутся, было мне давно известно.

Господин Шортан положил свою руку на мою левую, которая была свободна и не держала ложку, и слегка сжал пальцами, поддерживая. Вот спрашивается, зачем нужно было выдумывать, что мы поженились? Пусть не мы это сказали, а сами пассажиры предположили, но ведь мы не стали опровергать. Вот так небольшой обман рождает целый каскад неприятностей. Поднять взгляд на мужчину я не решилась.

– Вот вам ключ. И сильно не шумите, остальным отдыхать надо, – произнес хозяин постоялого двора, заставив меня окончательно сгореть от стыда за все сразу.

За обман, за намеки на несуществующую любовь и брак между нами. Как так можно по-глупому попасть в очередную историю? Хотя в предыдущие я тоже не особо умно попадала.

– Спасибо, – коротко поблагодарил куратор и ключ забрал.

Комната оказалась даже меньше той, где я жила у госпожи Ланц. Уж не знаю, как в ней аристократы размещались, но кровать вряд ли на двух человек была рассчитана. У меня и то шире. Мы озадаченно смотрели на предмет мебели и молчали. То, что такая кровать будет не очень удобна даже для одного человека, было очевидно, но вот спать на ней вдвоем, да еще постараться лечь подальше друг от друга, представлялось невозможным.

– Будешь спать на кровати, – благородно решил куратор.

– А вы? – спросила я и посмотрела ему в лицо.

– Придумаем что-нибудь, – пожал плечами он.

Наевшись горячих щей, согревшись в теплой комнате, я хотела только поскорее скинуть теплое пальто и лечь в постель. Мужчина подошел ко мне со спины в тот момент, когда я начала расстегивать пуговицы, и принял мою одежду. Причем сделал так естественно, будто это самый обычный поступок на свете. Но меня это приятно удивило, мой отец забирал пальто у мамы лишь после напоминания.

Тазик и кувшин с водой, чтобы умыться, были приготовлены. Я не стала стесняться, ополоснула руки и омыла лицо. Сразу же ушла часть усталости. Следом за мной подошел куратор, и я предложила ему полить на руки. Мужчина снял перчатки, и я увидела следы от ожогов, которые еще окончательно не зажили. Маркиз был прав, сильно досталось учителю.

– Господин Шортан, все никак не получается с вами поговорить, все время что-то случается. Вы меня простите, пожалуйста, за все, что от меня натерпелись, – повинилась я перед мужественным куратором, который старательно помогал выпутываться из очередной переделки.

Мужчина внимательно посмотрел на меня, потом стал молчаливо вытирать руки, а поняв, что я еще больше расстроилась из-за его молчания, улыбнулся и сказал:

– Я все понимаю, ты пока не можешь справиться со своей магией. Научишься.

От его тона на душе стало спокойно и радостно.

– Ты очень устала? – неожиданно спросил Шортан.

После его понимающих слов я готова была сделать ему что-нибудь приятное, отблагодарить за все терпение и участие в моей судьбе, а потому ответила:

– Не очень.

Хотя на самом деле просто падала с ног.

– Давай прогуляемся, так хочется на свежем воздухе побыть, – предложил мужчина и потянулся, будто хотел размять мышцы, засидевшись в пути.

– Хорошо, – согласилась я, хотя единственное желание было лечь в кровать.

Только вот кровать была узковата для нас двоих, а на улице все же больше простора.

Пройдя через столовую, мы убедились, что все наши попутчики уже разбрелись по комнатам и мирно отдыхают. На ходу я застегивала пуговицы на снова надетом пальто и вспоминала слова Маркиза, что самое главное для девушки – вовремя вернуться домой и лечь спать, тогда и уроки будут выполнены, и утром в Академию никто не проспит.

Сегодня заданных на дом уроков не было и на учебу бежать утром не требовалось, так что строгие указания кота ученого можно было не вспоминать, но почему-то вспоминались. Может быть, потому, что рядом со мной шагал мой учитель? А кстати, куда мы идем?

К вечеру снег немного утих и падал большими красивыми хлопьями, ветер почти не мешал полету снежинок, и наступающая ночь сверкала нарядной белизной. Снежинки тихо кружились, образуя витиеватые фигуры в воздухе.

Мужчина подхватил меня, замершую на пороге, под руку и увлек за собой. Мне нравилось смотреть, как из темноты появлялись белые пушистые снежинки и старались станцевать самый замысловатый, единственный танец в жизни. Куратор уверенным шагом пересек вытоптанный двор и направился в чистое поле. Но на самом краю остановился и замер, позволив и мне вдохнуть полной грудью. С немым вопросом посмотрела я на полуоборотня, и он кивнул, одобряя мою новую сумасбродную идею.

Я смело шагнула в распахнувшийся передо мной простор. Мне нравилось, что ноги не сильно утопали в снегу, а лишь немного, позволяя почувствовать, что стихия разрешает насладиться своим богатством. Сначала я ступала робко, а потом осмелела, широта простора позвала, и я побежала.

Было радостно на душе оттого, что снежинки падали на лицо и щекотали холодными гранями, оттого, что вырвалась на свободу и могу бежать по снегу, падать и никто не будет мне выговаривать за намокшую одежду. Я смеялась и была счастлива. Вот такие простые мелочи, подаренные самой природой, могут быть очень значительными в жизни.

Позади себя я услышала смех мужчины и радостно обернулась, мне нравилось, что он разделяет мое настроение, и я была благодарна, что он сделал этот поздний вечер, почти ночь, потрясающим. Между нами протянулась цепочка моих следов, сначала робких, а потом и вовсе едва заметных – когда я бежала в белоснежное пространство, едва касаясь земли. Это была как будто призрачная связь между нами, снежинки неутомимо падали и засыпали след.

– Иди сюда! – крикнула я куратору, вновь переходя с ним на «ты».

Это было так естественно, сомнений даже не возникло. И мужчина побежал ко мне, как я бежала до этого, и на его лице была та же счастливая улыбка, говорящая о том, что он понимает всю прелесть этого момента, где есть только снежный простор вокруг, искристая красота падающих снежинок и… мы.

Додумать мне не дали. Мужские руки, едва Шортан добежал, подхватили меня и закружили, взметая подолом длинной юбки снежинки, еще летевшие и едва приземлившиеся на поле. Я хохотала от счастья, а он все кружил и кружил.

Мы были так счастливы, это чувство переполнило меня, и магия выплеснулась наружу. Она подхватила нас в своем танце, кружа и поднимая ввысь. Меня это не напугало, а мужчина лишь радостно смеялся вместе со мной.

Снежинки перемешивались с моей магией и окрашивались в красный цвет. Небольшой отсвет давал возможность рассмотреть замысловатые фигуры, которые рисовали на кипенно-белом поле красные снежинки, осыпающиеся вниз, повторяющие все повороты нашего танца.

Мы летали легко, как снежинки, которые кружились вместе с нами, и смеялись от счастья, от того, что попали в сказку. Мужские руки вели в этом танце, и мне это нравилось. Когда мне захотелось, чтобы это никогда не заканчивалось и чтобы этот снег не стал снегом нашей разлуки, а был лишь началом, засыпав все, что случилось до этого, дав нам возможность начать все заново, с чистого листа, как этот белый снег, магия дрогнула, и мы почти рухнули в пушистое покрывало, усеянное замысловатыми узорами нашего танца. Я удачно приземлилась на господина Шортана, но он лишь улыбнулся. Мужчина перекатился, теперь он навис надо мной. Мы оба были осыпаны снегом.

Лицо мужчины склонилось ко мне, и теперь я даже не была уверена, что боюсь его или хочу убежать прочь. Зрачки знакомо вспыхнули зеленым огоньком, а я завороженно смотрела в глаза своему страху и очень хотела этого поцелуя.

– Не надо, – тихо произнесла я, вспомнив, что рисунок на руках не позволит отдаться романтике момента.

– Хорошо, – тепло улыбнулся полуоборотень, протянул руку и прохладными пальцами провел по моим горячим губам.

Это было так же трогательно, как сам поцелуй, и сердце тревожно забилось. Его глаза мерцали зеленым огоньком, а взгляд был прикован к моим губам.

Шортан поднялся, подал мне руку и помог встать на ноги, обнял, и мы направились к едва заметным огонькам. В том, что мы идем в нужном направлении, я нисколько не сомневалась, нюх волка никогда не подводит.

Поземка заметала все, что мы сотворили этой прекрасной снежной ночью, будто давая нам возможность попробовать еще раз. Окрашенные моей магией снежинки пропадали под новым слоем своих белых сестренок, скрывая от любопытных взглядов следы нашего танца. И это было правильно, потому что это было только наше.

На постоялый двор мы вошли шумные, раскрасневшиеся и очень довольные. Потом пришлось долго вытряхивать усыпанную снегом одежду, при этом мы все время посмеивались и переглядывались. Нам обоим очень нравилась эта суматоха. Хозяин покачал головой, увидев нашу влажную одежду, с которой начинал капать подтаявший снег, и предложил развесить пальто на кухне, рядом с огромной печкой, которая давала тепло всему большому дому.

Оказавшись в комнате вдвоем, я не ощущала неловкости, как в прошлый раз. Какое-то теплое чувство, поселившееся в груди сегодняшней ночью, заняло место страха перед полуоборотнем.

– Рея, ложись отдыхать, – улыбаясь, тихо произнес куратор.

– А как же вы, господин Шортан? – замешкалась я, понимая, что мужчине сегодня предстоит бессонная ночь, если я одна займу всю кровать.

– Пока мы не на лекциях, зови меня Люк. Так все друзья ко мне обращаются, и мне будет приятно, если ты будешь тоже так называть, – предложил полуоборотень.

– Хорошо, – робко произнесла я, но мысль упорно возвращалась к кровати и нерешенному вопросу с ночевкой.

Но, видимо, самого Шортана это мало занимало. Давно настала ночь, за падающим снегом не было видно звезд и луны, но понятно, что уже поздно. Пассажиры спали в тех комнатах, что им предоставил хозяин. И только мы все никак не могли улечься.

К кровати мы шагнули одновременно, столкнувшись. Меня качнуло, мужчина быстро обхватил за талию и придержал.

– Ой, простите, – смутилась я.

– Это я был неловок, – отозвался куратор.

Полуоборотень тихо позвал меня:

– Рея…

Я подняла на него глаза и вновь замерла. Мужчина больше не делал попыток поцеловать меня, но взгляд у него был достаточно красноречивым, а мне было очень приятно осознавать, что я могу нравиться. Зеленые всполохи в глазах куратора заворожили, оторвать взгляд я была не в силах. Очнулась от прикосновения пальцев к волосам на виске, ладонь чуть спустилась вниз и прошлась легким прикосновением по щеке. Еще чуть ниже, и большой палец едва дотронулся до уголка губ. И все это время я смотрела в глаза полуоборотня, которого сейчас совсем не боялась, а мужской взгляд внимательно следил за движением собственной руки. Как же мне нравился его взгляд! Но в тот момент, когда Шортан стал склоняться ко мне, я снова вспомнила о рисунке на руках и, перехватив ладонь, отняла ее от лица.

– У вас ожоги, давайте залечу, – я опустила взгляд на поврежденную кисть и постаралась переключить свое и его внимание на нее.

– Меня зовут Люк, и мы давно на «ты», – едва слышно произнес куратор.

Я вспомнила, что, пока кружились над полем, мы действительно были очень близки.

– Люк, – эхом повторила я, но поднимать взгляд на мужчину побоялась, остановившись на вырезе рубашки, где виднелась ложбинка на шее.

Так захотелось осмелеть и провести пальчиками по бьющейся жилке, но я удержалась и присела на край кровати, потянув мужчину за собой.

– Я вчера только залечила руки от магических ожогов, – показала ему свои кисти рук, на которых не осталось и следа.

– Хорошо, – спокойно произнес Шортан и предоставил свои поврежденные руки моему неумелому целительству.

Со всей ответственностью я подошла к лечению. Старательно вспоминала заклинания, которые диктовал Маркиз, мне пришлось по нескольку раз произносить их, чтобы залечить свои ожоги. Теперь же я бормотала вслух все, что запомнила, и помогала себе магией. Конечно, регенерация оборотня понемногу восстанавливала кожу на кистях рук, но прошло слишком мало времени. Что удивительно, я только один раз ошиблась и произнесла неправильное заклинание. Мужчина выдержал, не издал ни звука, только руки дернулись, будто я его вновь обожгла. Вспомнила, как сама себя лечила и ругалась вслух, когда путала заклинания.

– Прости, – я виновато посмотрела на полуоборотня.

Он лишь улыбнулся в ответ. Сколько же ему пришлось из-за меня вытерпеть? Ведь эти пять лет обучения были очень насыщены событиями, в которых моя магия принимала не самое последнее участие. Вот я и старалась как-то загладить все неприятности, в которые он попадал по моей милости.

Удивительно, что ожоги достаточно быстро исчезали, может быть, помогала регенерация оборотня? Подумать над этим было некогда, а Маркиза поблизости не было, чтобы задать ему вопрос. Эх, как же я привыкла к этому коту ученому! Мне сейчас очень не хватало его замечаний.

Когда закончила и не осталось даже следов от ожогов, я провела ладонью по нежной коже, проверяя, все ли залечила. Мужчина взял мои руки и поднес к губам. Дыхание перехватило от этих поцелуев. Нежные, короткие или, наоборот, долгие, они покрывали мои ладони, а потом возвращались на тыльную сторону кисти. Но едва я сделала движение, чтобы забрать руки, меня тут же отпустили. Наконец-то можно было выдохнуть. Кажется, я выдала, какое произвели впечатление эти поцелуи.

– Спасибо, – произнес полуоборотень, – ложись спать.

Шортан поднялся и отошел к окну, где на узеньком столике еще горела одинокая свеча, слабо освещавшая комнату. Я сняла ботинки, повесила на стул теплую кофту, остальное снимать не стала и в таком виде легла в постель, накрывшись одеялом.

Мужчина обернулся, убедился, что я легла, и начал раздеваться. Он спокойно расстегнул теплый сюртук и повесил на тот же стул, что и я свою кофту, потом снял рубашку и небрежно отправил ее туда же. Я потрясенно смотрела на куратора, мысли в голове бродили самые разные. Если что, буду звать на помощь! А кто придет, если все уверены, что мы женаты? Вот я, все время попадаю в такие глупые ситуации!

Шортан скинул зимние сапоги и расстегивал ремень на брюках.

– Вам не холодно? – решилась я спросить.

Нужно же как-то выяснить его намерения?

– Когда оборачиваюсь, то одежда пропадает, а я с собой запасной не взял, – спокойно ответил куратор и остался в одном белье.

Вот что же мне так везет-то все время? Теперь мужчина, который несколько минут назад целовал мои руки и хотел поцеловать меня, сейчас окажется в этой комнате абсолютно голый!

Я накрылась с головой, перекатилась к самой стенке и постаралась уткнуться в нее носом, не желая вызывать ненужных мыслей обо мне. Те мысли, что бродили в голове у меня, даже пересказывать не хочется, я и не подозревала, что знаю столько ругательных слов, которые сейчас повторяла в свой адрес. Вот влипла! И кто бы сомневался, что это со мной в очередной раз произойдет?

Послышались приближающиеся шаги, и кровать приняла тяжесть, тихонько скрипнув, обозначая, что теперь на этом узком ложе я не одна. А потом на мой бок что-то навалилось сверху. Ну, все! Это уже ни в какие ворота не лезет!

– Да как ты смеешь?! – подскочила я на месте, собираясь поколотить обидчика, покусившегося на мою честь, ну, или кровать.

Я увидела добродушно улыбающуюся волчью пасть. Вот как у серого волка может быть улыбка во весь рот? Не знаю, почему я решила, что он улыбался, но зверь был точно доволен. Еще бы он не был доволен, развалился почти на всю кровать и язык вывесил.

– Иди отсюда, – ласково сказала я ему и махнула рукой в сторону пола.

Не хватало с этим куском шерсти в одной кровати спать. Мне мама в детстве объяснила, что всякую зверушку в постель нельзя тащить, а этот мало того, что сам запрыгнул, так еще и не совсем зверушка, а вполне себе взрослый волк-оборотень, к тому же самец. Так что нечего ему делать в кровати приличной девушки, вот куратор Шортан сразу это понял и сказал, что что-нибудь придумает. Стоп! Именно это он и придумал? Я подозрительно прищурилась на нахального волка, который сделал вид, что вообще не понимает слов и спрыгивать на пол не собирается.

– Не слышишь? Иди! Вон на полу сколько места! – пихала я серую тушу с кровати.

Но получила только еще более радостный оскал, серая голова упала мне на грудь. А уши такие забавные, треугольником и все время торчком.

– Хочешь сказать, что никуда не уйдешь?

Волк поднял голову, посмотрел внимательно мне в глаза и постарался лизнуть в лицо, но я успела увернуться.

– Ну тебя! – я прикрывала лицо руками и не поддавалась ласковому волку.

Мы еще в прошлый раз понравились друг другу, когда я алтарь на ногу куратора уронила, а он обернулся. Волк поверил и подошел ко мне. Вот и сейчас он нахально развалился на кровати и никуда не собирался уходить.

– Ладно, оставайся, только прекрати! – уже в голос смеялась я, уворачиваясь от мокрого волчьего языка.

Зверь еще раз лизнул подставленную ладонь и, успокоившись, улегся поверх одеяла.

– Вот подлиза, – сказала я довольным тоном.

Время позднее, пора спать, а сна из-за этих обращений ни в одном глазу. Волк делал вид, что спит, да не просто спит, а давно спит. И вообще, это его законное место.

– Кажется, куратором ты мне нравишься больше, – проворчала я в ответ на недовольное сопение волка, когда я попыталась устроиться поудобнее.

Сразу же после этих слов серый зверь поднял голову и заинтересованно посмотрел на меня, в глазах будто вопрос застыл: «Что, правда?»

– Только смотри, ему не скажи! – пригрозила я пальцем зверюге.

В глазах зверя блеснула хитринка, и он подсунул голову мне под руку, будто говоря: «Я же лучше!»

– Ладно, ладно, я тебя тоже люблю, – я погладила серый лоб.

После этого сон пришел почти сразу же. Под боком довольно посапывал волк, внушая чувство спокойствия.

Громкий стук в дверь разбудил меня и волка, который сначала насторожил уши, потом зевнул.

– Эй, молодожены, выезжаем! – еще раз громыхнули в дверь, видимо, сапогом.

И в этот момент волк обернулся. То есть до этого серая голова с умными глазами лежала на мне, а я обнимала волка, потому что так было уютно спать, а после второго громкого стука в дверь на мне уже лежал господин Шортан, моя рука по-прежнему обнимала… но обнаженного мужчину.

Куратор поднял голову, и мы встретились взглядами, и даже его улыбка не успокоила меня. Уже пару часов как рассвело, и в комнате было достаточно светло, чтобы понять всю несуразность ситуации. Я в одной постели с обнаженным мужчиной. И пусть я замужем, но ведь не за своим учителем!

– Хранимая Дестиэль! – простонала я чуть слышно.

В тот же миг я решила, что пора все это исправлять, и подскочила на кровати, руками отпихивая от себя раздетого мужчину.

– Уйди! – почти зарычала на него.

Моими стараниями куратор все же свалился с кровати, подтащив одеяло, чтобы прикрыться, а мне было все равно. Задрав помятую после сна юбку, я перепрыгнула через упавшего Шортана и кинулась суматошно собирать вещи.

– Рея, – попытался остановить меня куратор.

Да какое там! Я была испугана и уверена, что нужно бежать.

– Рея, успокойся, – встал на ноги Шортан, придерживая перед собой одеяло, – перестань, ведь ничего страшного не произошло. Чего ты так испугалась?

Мужчина в какой-то момент поймал меня, пробегавшую мимо, остановил и развернул к себе, даже немного тряхнул за плечи, чтобы в себя пришла.

– Рея, успокойся! Я сейчас оденусь, и мы отправимся дальше в столицу, – проговорил спокойным тоном учитель.

Он медленно кивал в такт своим словам, заставляя прислушаться к тому, что он говорит, и согласиться. Его уверенный тон подействовал, и я кивнула. Взгляд мой опустился вниз, в район талии мужчины.

– Мама! – вспыхнула я и опрометью выбежала из комнаты.

На пути мне попадались сонные пассажиры, на кого-то я налетела, кто-то успевал отскочить в сторону, а я выбежала в одном платье на улицу, где было совсем не лето. Но возвращаться обратно на постоялый двор я не собиралась. Что угодно, только лишь бы не видеть Люка Шортана!

Я осмотрелась, чтобы понять, где переждать время до выхода кучера и остальных, и забралась в карету. Там уже стояли крытые жаровни, чтобы хоть немного прогреть ее после ночного холода.

– Рея, – распахнулась дверь.

Шортан стоял в легкой рубашке, штанах и сапогах. Я стала отползать по лавочке подальше от выхода.

– Рея, что же ты раздетая убежала? Простудишься, – он поднялся по ступенькам, залез в карету и присел рядом.

В руках полуоборотня было мое пальто. Он закинул его мне за спину и помог надеть, а вот пуговицы стал застегивать сам.

– Простудишься, мне Элан голову снесет за свою ученицу. Скажет, не уберег сокровище Академии, – он говорил, улыбаясь, а я смотрела на него и не знала, как отвечать. – Ну, чего ты испугалась? Я же сказал, что сейчас оденусь.

От этих слов, вспомнив, что мне пришлось лицезреть совсем раздетого мужчину несколько минут назад, я вся вспыхнула и опустила голову.

– Все-все! – обняв за плечи, он прижал меня к себе и поцеловал в волосы. – Обещаю, больше этого не повторится. Прости, пожалуйста, не хотел тебя испугать.

Я упиралась в его плечо лбом и боялась поднять глаза. Мужчина совсем не стеснялся того, что произошло, а мне все еще было неудобно и стыдно. Мало того, что всю ночь провела с его волком в постели, так еще и утром рассмотрела все подробности. С этого ли должен начинаться день приличной девушки? Представляю, сколько поучений услышу в свой адрес от Маркиза по этому поводу. Интересно, что он скажет, когда узнает, что сегодня я изменяла коту с волком? При этой мысли стало смешно, и я невольно улыбнулась.

Мужские ладони поглаживали меня по плечам, успокаивая. А я улыбалась, представляя забавную мордашку Маркиза, когда он узнает о сегодняшнем конфузе.

– Давай вернемся, и ты оденешься. А то Монсеньор пригласит тебя на бал во дворец к королю, а ты будешь с температурой и простудой валяться и пропустишь все веселье, – произнес Шортан.

– На бал? – удивилась я и вскинула глаза на мужчину. Не шутит ли? – И я увижу короля?

– Я тебя даже с ним познакомлю, – улыбнулся куратор и указательным пальцем коснулся кончика моего носа.

– Вы знаете самого короля? А какой он? – я тут же ухватилась всеми любопытными фибрами женской души за такую возможность узнать подробности.

– Очень красивый. Только имей в виду, он женат, и королева у нас очень ревнивая, – добавил, все так же улыбаясь, Шортан.

– Вот еще! Нужен мне больно король! – гордо вздернула я носик.

– Он тебе понравится, – пообещал Люк, – так что давай возвращаться. Нам еще позавтракать нужно.

– Я говорил. Не целоваться! – грозно рявкнул перед раскрытой дверцей кучер.

Потом внимательно осмотрел нашу пару и добавил:

– А почему вы не целуетесь?

– Вы бы уж как-то определились, – буркнула я мужчине, от всего сердца пожалев, что он не попал на опознание сапог моего мужа в присутствии чародеев.

А то раскомандовался тут!

За завтраком я ловила на себе веселые взгляды попутчиков, которые заставляли мои щеки вспыхивать, но куратор сидел рядом и все время накрывал мою руку своей ладонью, стараясь поддержать.

– Потерпи, приедем в столицу, и все закончится, – наклонившись ко мне, произнес Шортан.

Он прав. Вырвавшиеся случайно слова, что мы только что из Храма, родили предположения, которые мы опровергать не стали, и теперь пожинаем плоды.

Погода после вчерашнего снегопада установилась солнечная. Карета мерно скрипела полозьями по снегу, кони резво несли нас вперед, позвякивая колокольчиками и дробно отстукивая каждый шаг копытами. Разговор среди попутчиков не клеился, и многие решили прикорнуть, пока есть возможность.

Меня тоже клонило в сон. Я не заметила, как моя голова оказалась на плече куратора, совсем как сегодня ночью его волка – на моем, руки мужчины обнимали за плечи и поддерживали, а я сладко спала, видя прекрасный бал, на котором кружилась с королем. Я понятия не имела, как он выглядит, поэтому он мне представлялся то жгучим брюнетом, то, наоборот, блондином. А то, что меня обнимал сейчас куратор, добавляло реальности танцу во сне.