Глава 11. Философия Севера

Следующие три дня я старательно игнорировала все приглашения Марка составить им компанию в исследовательский центр. Во-первых, мне было стыдно за ту оплошность при прощании. Во-вторых, какая-то часть меня, как ржавый аэрокар, гудела в мозгу, что я играю с огнём. Мало того, что с каждой встречей привязываюсь к Северу ещё сильнее, так, ко всему, поступаю крайне низко, давая ему ложные надежды. Хранители до конца жизни будут жить на Юнисии. Мы с ним физически не сможем быть вместе. А сам Север мне не писал.

Шаутбенахт Велвел уже стал самостоятельно садиться в постели и очень медленно сгибать ноги в коленях. Это радовало и его, и меня, и Грегори. В последний раз, навещая преподавателя астрономии и навигации, я всё-таки пересеклась с ларком. Хранитель шумно принюхался к моему запаху, демонстративно фыркнул, словно нахрапистый конь, и — ничего не сказал.

Поразмыслив, я всё-таки вернулась к прежнему стилю одежды — футболке и джинсовым шортам. Но не потому, что так хотел Грегори. Будь его воля, я бы вообще носила платья в пол, вкусы ларков мне были хорошо известны. Просто непривычные эластичные полоски постоянно норовили куда-то съехать и оголить те места, которые показывать посторонним не хотелось бы, а футболка и шорты стали уже привычной одеждой.

Результаты генетического теста всё ещё не пришли. Секретарь ЦНК пожал плечами и ничего путного на вопрос «когда?» так и не ответил. Были извинения, общие фразы про нехватку мощностей серверов и «вы же не оплачивали экспресс работу…». Но, к сожалению, даже сроков не назвали. В конце концов, я плюнула на это дело и расслабилась. Даже если за время пребывания на Миттарии результаты не станут известны, мне всё равно пришлют их. Да и какова вероятность, что у меня есть живые, готовые к перелёту на Юнисию и устойчивые к магнитным бурям родственники? Практически нулевая. Даже если они и есть, миттары, как выяснилось, очень сильно любят свою планету. Опять же, командор Грешх-ан как-то высказал предположение, что устойчивой к магнитным полям меня сделал Захран, а не наследственность…

Что меня действительно волновало, хоть и на периферии сознания, так это молчание со стороны Юнисии. Ни командор Грешх-ан, ни майор Клинтс, ни Гавриил, ни Майк не отвечали на запросы. Сколько бы раз я ни связывалась, у меня элементарно не получалось пробиться сквозь помехи.

— Ау, Вивьен, приём!

Грегори щёлкнул пальцами перед глазами.

— А? — Я отвлеклась от мыслей и посмотрела на ларка.

Златовласый ларк нахмурился.

— Ты мне не нравишься. Ходишь последние дни замороженная, как астероид, вечно где-то летаешь в звёздной пыли. Это всё из-за Касса, да?

Не в бровь, а в глаз. У меня что, на лбу закреплено электронное табло с бегущей строкой?

— Нет. — Я отрицательно покачала головой, не желая нервировать напарника. — Я просто голодная. Посмотри, время уже к вечеру, а я ещё не обедала.

И хотя Грегори явно почувствовал фальшь, уловка удалась. Всякий раз, стоило сказать напарнику, что я голодна, все остальные вопросы отодвигались на задний план.

— Вот так и знал! — возмутился Грегори. — Ты же ещё наверняка и не завтракала, да? Там в подводном мире вообще огонь есть, или всё употребление пищи в сыром виде? Пойдём ко мне в апартаменты, я вчера приготовил очень сочный стейк.

Я улыбнулась уголками рта.

— Открытого огня, разумеется, нет, но электрические и индукционные печи прекрасно работают. А поесть всё же предлагаю в кафе.

— Принято, — бодро отозвался Грегори, но тут же нахмурился: — Так, а этот что тут вновь забыл?

Не успела я обернуться всем корпусом, как разгневанный таноржец ураганом снёс меня с ног, сердито дёрнул за руку и зашипел без приветствия:

— Вивьен, что вы ведёте себя с Севом как дети?! Да даже мне понятно, что между вами так химичит, что можно зарядить атомную станцию мелькающими в округе молниями! Это же детский сад какой-то! Почему ты игнорируешь?..

Не успел Марк договорить, как Грегори встряхнул таноржца за шкирку и грозно прорычал:

— Руки от неё убрал! Не посмотрю, что офицер Космофлота, переломаю и скажу, что так и было!

Танеко бросил презрительный взгляд на капитана Грешх-ана — один в один как те, что когда-то Майк кидал в его сторону — и демонстративно отпустил меня.

— Ларки! Чуть что, сразу драка, — фыркнул он так, будто Грегори и не стоял рядом.

Однако мой напарник ничуть не обиделся. Наоборот, кажется, ему тоже пришло в голову сравнение с Майком, потому что он весело хмыкнул. Марк крутанулся вокруг своей оси и строго посмотрел на меня.

— Я никогда ещё не видел Севера таким. У него всё из рук валится. Вчера испортил половину микросхем, которые только-только удалось связать с водорослями. Ещё немного, и ему сделают выволочку свыше! И это-то при том, что ему вот-вот должны дать майора! Итак, Вивьен. Объяснись!

Я растерялась. Что можно было сказать в такой ситуации? Не чувствуй я действительно своей вины перед Севером, то поставила бы Марка на место за то, что в который раз суёт нос не в своё дело, а так… Но неожиданно на помощь пришёл Грегори. Он громко кашлянул и произнёс:

— Ну, вообще-то у Вивьен есть жених.

В глазах Марка промелькнуло изумление, он недоверчиво покосился на мои руки. Я судорожно сжала пальцы в кулаки, но глазастый таноржец уже успел рассмотреть всё, что требовалось. Или, точнее, отсутствие оного.

— Кольцо на хранении в надёжном месте, — вновь довольным тоном вставил Грегори.

— Вив… это правда? — только и пробормотал потрясённый Марк. — Надеюсь… твой жених… не этот ? — Тёмная макушка кивнула в сторону крупногабаритного ларка.

От нервов я издала короткий непонятный звук. Не то писк, не то смешок, не то вовсе хрюканье.

— Нет. Не он. Но жених действительно есть.

Пожалуй, в сложившейся ситуации это было единственной уважительной причиной, почему я стала резко игнорировать Танеко и Касса. И никому не надо знать, что я не невеста, а только нелита… Вот только то, что Марк застал меня в номере Севера несколько дней назад, уважения не вызывало вовсе. Вселенная, почему мне вновь так мучительно стыдно?.. Ещё немного, и сама займусь изобретением телепорта. И плевать, что у меня нет технического образования…

Воинственный настрой таноржца тут же улетучился, в глазах мелькнул целый коктейль эмоций. Помимо ошеломления и сменившего его упрёка мне показалось, что я увидела непонимание, досаду, обиду и… грусть?

— А я, кстати, предлагал ей сердце и татуировку на запястье, но она отказалась, — продолжил глумиться Грегори.

Клянусь, в его голосе прозвучали даже весёлые нотки! Честное слово, удавила бы! Это-то он зачем сказал?!

— Нет. — Таноржец затряс головой, словно пытаясь прийти в себя после кошмарного сна. — Нет, — повторил он ещё раз. — Я… не могу так поступить с другом. Ты должна рассказать ему всё сама. Слышишь?! Вивьен? То, как ты поступаешь, по меньшей мере жестоко. А я не готов ему говорить об этом сам… Он мой друг. Единственный и самый лучший. Он заслуживает знать правду.

***

« Он заслуживает знать правду ».

То ли просьба, то ли приказ, то ли отчаянная попытка достучаться до меня. Вот только правда тоже бывает разной… Но в данном случае правда даже не в том, что я чья-то нелита, а в том, что мы с Сервером просто не можем быть вместе.

Слова Марка крутились в голове всё то время, что я спускалась в лифте на подводный этаж для транспорта, искала акватакси и плыла в Кораллит.

Я стояла перед дверью лаборатории и проклинала себя за слабость. Ведь я не имела права разглашать государственную тайну. А секрет Соло был именно такой тайной. Делать больно Северу — это последнее, чего мне хотелось. Зачем я с ним переспала? Ох, шварх, не было бы секса — не было бы предстоящего разговора…

Глубоко выдохнув, я приложила ладонь к биосканеру, в базу данных которого Марк временно добавил мой отпечаток, и зашла внутрь помещения. Если я думала, что до того момента мне было жарко, то определённо я ошибалась.

Север в одних только низко сидящих на косточках брюках, прищурившись, ковырял отвёрткой микросхему. Рубашку, по-видимому, он где-то скинул, и сейчас моему взору открывался безупречный рельефный торс, литые мышцы груди, поджарый живот и аккуратная дорожка тёмных волос, убегающая за пояс штанов. Тогда, в «Атолл Плаза», у меня не было достаточно времени рассмотреть тело любовника, а потому сейчас я просто зависла, вмиг позабыв причину, по которой пришла в исследовательский центр.

Север стоял ко мне вполоборота, и я как зачарованная рассматривала его пресс и косые мышцы, образующие чёткий перевёрнутый треугольник. Чтобы мышцы так хорошо прорисовывались, надо много заниматься спортом, а помимо этого или сидеть на специальном питании, или просто иметь особую конституцию тела. Судя по тому, что цварг спокойно употреблял пиццу и мучное, а также по воспоминаниям десятилетней давности, Север в принципе был таким. Идеальным. За учёбу в Академии я видела много хорошо сложенных мужчин без футболок. Да что там, в одних только плавках! Но Север… всегда был для меня особенным.

Он вращал запястьем, с усилием закручивая мелкую деталь, и сухожилия перекатывались на внутренней стороне предплечья. Тёмные, чуть вьющиеся волосы были собраны в низкий хвост, совсем как он это делал когда-то на Юнисии. Муассанит в правом роге переливался голубым цветом.

Взгляд скользнул по тёмно-синим брючинам вниз и наткнулся на босые ступни. Аристократично узкие, длинные, с высоким подъёмом. Я переступила с ноги на ногу.

— Ты наконец пообедал? Ещё немного, и я заподозрю, что у тебя чёрная дыра вместо желудка. Кстати, я посмотрел — похоже, ты прав. Бактерии при желании можно заставить расти на любом металле, необязательно на сплаве пентапластмассы, но, кажется, я перегрел и немного вскипятил образец…

Мужчина поднял голову и осёкся.

— Вивьен, здравствуй.

— Эм-м-м, привет, Север. — Я робко улыбнулась и, видя, что Касс стал искать взглядом ботинки, тут же поспешно добавила: — Не надо из-за меня одеваться, здесь действительно очень жарко. Ты не против, если я тоже разуюсь?

Во взгляде цварга промелькнули смешинки.

— Нет, конечно. Разувайся. Плитка прохладная, но в текущих условиях это настоящее удовольствие.

Я наклонилась к сандалиям и почувствовала, что мои щёки и шея вновь покраснели. «Настоящее удовольствие». Шварх, почему в устах Севера это прозвучало настолько возбуждающе и проникновенно?

— Ты пришла с какой-то целью или просто гуляла мимо и решила заскочить?

«С целью доходчиво объяснить, что между нами ничего не может быть…»

— Да тут магазин сувениров недалеко, шла в него за подарками офицерам и вот… решила заскочить.

— Понятно.

«Ничего тебе не понятно. Вначале я оттолкнула, затем дала понять, что думаю о повторении той ночи…»

Неполную минуту мы молчали, а затем заговорили практически хором:

— Север, послушай…

— Вивьен, послушай…

Я облегчённо перевела дыхание. Он тоже хочет что-то сказать, а значит, я могу отложить объяснения. Пускай на пять минут, но хотя бы так. Ещё пять минут смогу насладиться его обществом, прежде чем мнение Севера обо мне упадёт ниже кратеров на Лунноре.

Касс посмотрел на меня выжидающе, но я качнула головой:

— Ты первый.

— Что ж. — Цварг отложил отвёртку и микросхему, после чего опёрся на край столешницы. — Несколько дней назад я резко высказался на тему того, что ты отказалась от обучения в главном филиале. Понимаешь, тогда, на Юнисии, ты мне очень нравилась, и мне казалось, что я тебе тоже небезразличен. И мне было действительно обидно, что ты даже не попыталась перевестись... Понимаю, звучит глупо и наивно… Лишь спустя годы я наконец смирился с мыслью, что ты мне действительно ничего не обещала. У нас вообще не было никаких отношений.

Север усмехнулся, явно вспоминая прошлое, а я прикусила губу, отчаянно боясь издать лишний звук. Вселенная, почему же так паршиво-то?

Глаза защипало. Если бы Север знал, что уже тогда, перед итоговой Игрой, я хотела признаться в чувствах, что они были настоящими, а не навеянными корицеллой, стало бы ему легче? Боюсь, что нет. А если бы я действительно призналась?.. Ох, всё было бы ещё сложнее.

Цварг тряхнул рогатой головой и продолжил:

— Прошедшие десять лет я учился, общался, заводил друзей, добивался повышения в звании, встречался с другими девушками, но… — Кончик хвоста принялся отстукивать барабанную дробь о мраморную плитку. — Увидел тебя здесь, на Миттарии, и меня как будто переклинило. Ну, знаешь… как робота, которого ударило током, и он всё время повторяет одно и то же действие. Наверное, если бы я умел считывать колебания так, как это делают мои сородичи, всё было бы проще. Я с самого начала понимал бы, как ты ко мне относишься.

Север положил руку на затылок и слегка взлохматил волосы, насколько позволяла причёска.

— В общем, это я к тому, что хотел бы извиниться за своё поведение.

Я прикрыла ресницы, чувствуя себя омерзительно. Вселенная, неужели он идеален во всём? Весы моего душевного равновесия со скрипом накренились вбок.

— Тебе не за что извиняться, Север. Ты подарил мне мечту. — Собственный голос прозвучал неожиданно сипло.

Я тут же кашлянула, возвращая себе нормальный тембр.

— Мечту?

— Новые ноги. Ты прислал билет до Миттарии и оплатил операцию. Это было на тот момент мечтой. Я откладывала кредиты, ещё будучи официанткой на Захране, чтобы свести шрамы.

— Это всего лишь деньги. — Север отмахнулся. — Ты сама её исполнила. Если помнишь, я оставил конверт с инструкциями, но воспользоваться ими или нет — решила ты сама. Я навёл справки. Ты сделала операцию даже не в первый месяц и не в первый год после моего отлёта. Почему, кстати?

Я неуклюже пожала плечами. Не говорить же, что с исчезновением Севера из моей жизни она настолько потеряла краски, что даже сведение шрамов вдруг потеряло всякий смысл.

— Была занята. Училась, тренировалась. Да и команда меня на какой-то промежуток времени убедила, что шрамы украшают.

Север усмехнулся лишь половиной рта, а глупое сердце болезненно сжалось в груди. Как же ему идёт даже такая, кривая улыбка.

— Да уж, у ларков всегда на всё свой особенный взгляд. Один только Грегори… впрочем, неважно, — цварг оборвал сам себя.

Шварх, зря я упомянула команду…

Вокруг рта Севера появились морщины, глубокая складка залегла между бровей. Я интуитивно сделала пару шагов к мужчине. До жжения в кончиках пальцев захотелось дотронуться до его лица, разгладить неровности. В последний момент одёрнула себя, так и замерев в шаге от Касса. Воздух между нами сгустился.

— У меня никогда ничего с Грегори не было, нет и не будет.

Что я несу?! Зачем вообще говорю это?..

Собеседник иронично изогнул смоляную бровь и произнёс насмешливо:

— И что, Вивьен? Если я предложу тебе бросить службу на Юнисии и перебраться в Федерацию, ты согласишься? Если я договорюсь с советом адмиралов, чтобы тебе дали направление или кураторство кадетов на той же планете, где буду работать я, ты откажешься от своих игр и будешь со мной? С бракованным цваргом ?

Дзынь. Дзынь. Дзынь. Каждый его вопрос маленькой гирькой падал на другую чашу весов моей выдержки.

— Я не нужен был тебе тогда, не нужен и сейчас.

Дзынь.

Как же ты заблуждаешься…

Хотелось кричать, но вместо этого я облизала пересохшие губы и прошептала:

— Дело не в том, что ты бракованный. Ты мне очень нравишься…

— Как разовый любовник.

Север зло усмехнулся, выпрямляя спину и резко отстраняясь.

— Это слишком грубо и цинично.

— Зато правда.

Видит Вселенная, больше всего на свете я хочу, чтобы этот мужчина был со мной! И мне наплевать, что у него с рогами, как и ему было плевать на мои шрамы.

— Я…

Я чувствовала себя каракатицей, выброшенной на пустынный берег. Человеком, оказавшимся в открытом космосе без шлема и скафандра. Больным с острым приступом удушья. Север даже не представлял, как много для меня значил все эти годы. Да та единственная ночь в стволе бутылочника и то значила для меня больше, чем все отношения с мужчинами вместе взятые. Но разве я имела право сказать ему об этом?

Касс прищурился, рассматривая меня.

— А ты стала ещё красивее, чем я тебя запомнил, Вивьен.

Вроде бы комплимент, но непостижимым образом он вонзился под кожу болезненнее жала ядовитого скорпиона. Весы, те чёртовы весы выдержки с грохотом перевернулись. Я издала высокий нервный смешок, но Север сделал вид, что не услышал.

— Твои волосы теперь полыхают синим пламенем, как протуберанцы голубого гиганта, но глаза при этом всё такие же дымчатые. Мятежные. В них поселилась уверенность в себе. И даже осанка стала гордой. Неприступной. Так ходят и двигаются только те девушки, которые знают себе цену.

Знал бы он, сколько часов напролёт я носилась с гружёными подносами в «Усладе». Какая там осанка? А мятежность? Что это вообще такое? Просто знаю, что рядом с ларками никогда нельзя показывать свои слабости, вот и всё. Волосы… вообще не моя заслуга. Юнисское море и миттарская генетика. А Север… Вот он действительно стал красавцем! И даже трещину в роге обернул в свою изюминку. Я не знаю ни одного цварга, у которого бы сиял драгоценный камень в основании рога.

Я наконец собралась с духом, заглянула в чёрные глаза и встретилась с собственным отражением.

— Дело не в тебе, Север. Просто, понимаешь, я не могу покинуть Юнисию. Не могу и всё тут. Там моя жизнь, мой дом, моя семья.

Моя миссия, мои обязанности, моя работа.

— Ну вот, о чём я и говорил, — хмыкнул Касс. — Всем девушкам нравятся дорогие подарки и красивые ухаживания, но как только речь заходит о чём-то большем, цварг, не умеющий считывать колебания, вдруг становится неугодным.

— Ох, я же сказала, Север! — в сердцах воскликнула. — Если бы я могла нивелировать последствия того, что покину Юнисию… Но это не так! Слишком много вещей, которые зависят не от меня. Шварх! Я бы хотела так многое сделать…

— Так сделай, — цварг пожал плечами так, словно бросал мне вызов, и скрестил руки на обнажённой груди. Тугие мускулы, словно натянутые канаты, перекатились под фиолетовой кожей.

Напряжение в грудной клетке свернулось в тугую пружину. Куда подевалось моё хладнокровие, которым я так гордилась все эти годы? Хотелось кричать, ругаться, топать ногами… Я злилась одновременно и на себя, и на Севера, и на сложившуюся ситуацию. Как же легко сказать: «Так сделай!» Но я дала слово, что не разглашу тайну системы Соло, и я не могу покинуть Юнисию, просто не могу! Я не имею на это никакого морального права!

— Ты всегда просто берёшь и делаешь то, что хочешь? Не задумываясь о последствиях?!

Я смотрела в невозможные чёрные глаза, напрочь позабыв, зачем сюда пришла. Память атрофировалась. Сейчас, казалось, вся моя жизнь сосредоточилась в ответе цварга. Это был миг с горько-терпким привкусом вечности. Мужчина медленно расплёл руки на груди и наклонился к моему лицу:

— Если тебе действительно хочется что-то сделать, Вивьен, не думай о последствиях. Просто бери и делай. В противном случае ты уйдёшь в бесконечное самокопание. Но самое главное: ты не сделаешь того, что хотела. Момент будет упущен.

Вот так просто? Без сомнений?

— И ты никогда ни у кого не спрашивал совета?

Цварг отрицательно качнул головой.

— Если речь идёт о чём-то незначительном — пожалуйста. Но когда дело касается чего-то по-настоящему важного — делай так, как считаешь нужным, и не спрашивай чужого мнения.

— Даже если речь идёт, — я взволнованно взмахнула рукой, — о, скажем… нарушении закона, убийстве гуманоида или предательстве Федерации?!

— Если ты считаешь это правильным, то всё остальное неважно.

Губы Севера были так близко, что я невольно перевела на них взгляд. Между нашими лицами остались считанные сантиметры. Время остановилось. Слова цварга частой пульсацией завибрировали в висках. Голова закружилась от горько-сладкого аромата Севера, от горных трав и почек смородины. От еловых шишек.

Если ты считаешь это правильным, то всё остальное неважно. Что может быть правильнее, чем поцеловать любимого мужчину?

Я поднялась на носочки, резко преодолела расстояние между нами и впилась в губы Касса.

В первую секунду мужские плечи закаменели. Север явно ожидал от меня чего-то другого, но спустя миг сильные руки подхватили под ягодицы и усадили на край столешницы. На пол с грохотом полетели микросхемы, пробирки, инструменты, образцы, электронная бумага, стилусы, контейнеры, провода, планшет… Одним движением цварг смёл всё, освобождая необходимое пространство. В голове испуганной пташкой мелькнула единственная разумная мысль: «Надеюсь, здесь нет камер». Но она тут же бесследно растворилась в океане эмоций, как только каменный мужской орган упёрся мне между бёдер.

Я с неожиданной силой прижала Севера к себе, обхватила ногами, скрестила щиколотки. Скользнула ладонями по мощной груди, нащупала то место, где билось сердце. Горячий торс мужчины обжёг даже сквозь футболку, но мне это понравилось. Понравилось водить руками по жилистой спине, трогать симметричные ямочки на пояснице, зарываться пальцами в тёмные волнистые волосы. Ощущать, как его порочный язык изучает мой рот. Мужские подушечки пальцев скользнули вдоль моего позвоночника, очертили руны любви и скользнули ниже, на ягодицы, сжимая их. Я застонала. Ещё немного, и я сойду с ума! От его запаха. От его тела. От его рук и рта, что непрерывно ласкали.

Север взял меня за сплетённые ноги, кажется, чтобы отстраниться. При этом движении большой палец заскользил по икре и попал во впадинку под коленкой. Меня прострелило и выгнуло дугой. Я никогда не подозревала, что это место настолько чувствительное! По сути, мы лишь поцеловались, а меня уже скрутило от желания. Пальцы задрожали, во рту пересохло, воздух застрял где-то в альвеолах. Тело слишком хорошо помнило, каково было с этим невозможным мужчиной.

— Это сумасшествие какое-то. Надо остановиться, — пробормотал Север и продолжил решительно выпутываться из моих объятий.

От нахлынувшей обиды я схватила ремень мужских брюк и силой дёрнула пряжку на себя. Кожаная полоска со свистом выскочила из шлёвок. Север перехватил мои запястья, протестующе рыкнув… Наши действия до смешного стали напоминать борьбу. Наконец Касс выдохнул сквозь зубы:

— Вивьен, а как же первый и последний раз?

— Ты сам сказал, что вначале надо делать то, что хочется, а потом уже разгребать последствия.

Чёрные с золотом глаза замерли напротив моего лица. В них развернулась настоящая бездна. Несмотря на то, внушительный кол через ткань брюк упёрся мне в живот, Касс поджал губы.

— Тебе так хочется секса, да?

— Не секса, Север. Тебя.

Вот и сказала правду, не оглядываясь на последствия. Всё, как он хотел.

Цварг прищурился, явно не поверив. Я плюнула на всё, решительно дотронулась до обсидианового рога с муассанитом и вложила в это касание все мысли о том, как мне его не хватало эти годы. Как я рада была увидеть его здесь, на Миттарии, как много он для меня значит. Как же сильно я его люблю… Да, я люблю Севера Касса, и теперь это мне уже очевидно, как и то, что планеты вращаются вокруг звёзд! У меня были другие мужчины, но ни один из них не смог закрыть ту дыру в сердце, которую прожгли эти чёрные озёра. Интерес, подростковая влюблённость, благодарность, признательность… Всё прошло, оставив вместо себя мечту о недостижимом мужчине. В кои-то веки я не думала о последствиях. О том, как глупо выгляжу и что мы будем делать дальше. Я просто признавалась Северу в любви, открыв душу нараспашку.

Без единого слова. Мысленно. Эмоционально.

Я сумасшедшая? Наверное.

Бесконечно долго Касс смотрел на меня. Его зрачки постепенно увеличивались всё больше и больше и наконец вспыхнули золотым огнём понимания. Острый кадык дёрнулся. Мужские руки крепко сжали талию:

— Вивьен, я тебя чувствую!

— Я знаю, — мягко улыбнулась, дотрагиваясь до ямочки на подбородке. — Ты и в бутылочнике меня чувствовал и благодаря этому смог усыпить.

— Да нет же! Ещё никогда не чувствовал такой аромат… Тогда ты была под корицеллой, это не считается… Ты такая яркая, твои эмоции…. Невероятны! Они похожи на солёный океан…

Мне вдруг стало так хорошо, что захотелось рассмеяться. Кровь пьянящим шампанским хлынула по венам. Действительно, надо было сделать то, что так хотелось, ещё десять лет назад. Надо было признаться, что люблю его. С плеч свалилась… нет, рухнула тяжёлая плита! Упала, разбилась вдребезги и превратилась в труху. Ну а Соло… об этом буду думать позднее. В голове тут же стало гулко, пусто и легко. Я прогнулась как кошка и потёрлась о грудь Севера возбуждёнными сосками.

— И ещё я мокрая… как этот самый океан. И если ты сейчас же не возьмёшь меня, клянусь, я тебя покусаю.

— Покусаешь?

Север заинтересованно-лукаво приподнял правую бровь, но при этих словах его рука нырнула в короткие шорты. Я закусила губу, чтобы не застонать от такого желанного прикосновения. Шершавые пальцы коснулись меня через ткань нижнего белья и очертили дразнящий полукруг.

— А куда покусаешь?

— Тебе продемонстрировать?

Кровь прилила к лицу, мне резко стало жарко. Захотелось большего, но как только наглый цварг понял, как много значит для меня на самом деле, повёл себя не в пример увереннее. Он усмехнулся и, не прерывая зрительного контакта, принялся водить пальцем ещё медленнее.

Нет, ну что за невыносимая пытка?! Что ж, я тоже умею играть в эти игры.

Я сцапала гибкий хвост и, также не прерывая зрительно контакта, провела по нему языком. Тягуче, смакуя каждый сантиметр, каждый рваный выдох Севера. На дне зрачков вместо привычного золота вспыхнули горящие угли, как будто кто-то разворошил костёр. Только подуй — и он обожжёт. Взгляд мужчины потяжелел. Я ощутимо прикусила хвост в том местечке, где своенравная конечность переходила в пятигранный шип. Цварг издал резкий низкий глухой рык, горячая будоражащая волна прокатилась от шеи по позвонкам вплоть до пальцев ног. Ткань затрещала по швам, шорты полетели в сторону. В следующий миг Касс уже исступлённо врывался в моё нутро, до синяков сжимая ягодицы огромными ладонями, и, кажется, я кончила от одного только проникновения.

Стол жалобно скрипел, прося о пощаде. Толчки настолько частые и сладко-острые, что перед глазами всё плывёт. Дыхание одно на двоих.

Север не просто брал меня, как тогда в «Атолл Плаза», я каждой клеточкой кожи чувствовала его восторг. Ликование. Он прижал всю меня, вдавливая и распластывая по себе, сливаясь в единое целое. Я царапала его спину, отчаянно цепляясь за плечи, но он этого не замечал. Север вколачивался с такой силой, будто доказывал и утверждал всему миру права на меня. Будто от этого зависели наши жизни.

«Моя, моя, моя!» — беззвучно кричало каждое короткое и мощное движение его бёдер. — «Только моя!»

Это уже даже не похоть, не страсть, не любовь... Это что-то иное. Больше, чем просто секс. Я задыхалась от порочного и прекрасного ощущения Севера внутри. От его терпкого аромата мужского тела. От хвоста, что мёртвым узлом завязался на стопах и не давал двигаться. Не давал даже намёка на то, что я могу отстраниться или попросить пощады. Правда, мне этого и не хотелось.

Хотелось навсегда принадлежать этому мужчине, чувствовать его шершавые руки на теле и магнетический взгляд чёрных, как космос, радужек.

Хотелось вдыхать его запах.

Трогать.

Наслаждаться.

Любить.

Смеяться.

Оглушающие влажные шлепки, перекатывающиеся под кожей бугрящиеся мышцы, впивающиеся в кожу пальцы на ягодицах, хлипкий пластиковый стол в лаборатории, в которую в любую секунду может ввалиться Марк… Я ещё никогда не занималась сексом так грязно. Так желанно. Так остро. Я сбилась со счёта от количества собственных оргазмов, смазка текла по бёдрам, я не то плакала, не то хрипела. Это какое-то безумие. Наваждение. Ожившая эротическая фантазия и кошмар в одном флаконе. Кошмар потому, что чем Север глубже проникает в меня, тем острее я чувствую потребность в нём раствориться.

— Вив, скажи, что любишь меня. — Сквозь затуманенное создание доносится до меня просьба Севера. Даже не просьба — требование.

— Люблю, — признаюсь так легко, будто говорила это уже тысячу раз.

— Что любишь?

— Тебя.

— Что меня?

— Я люблю тебя, Север Касс! — выкрикиваю так громко, что, наверное, нас слышно даже на посту охраны. Но, кажется, именно этого цварг и добивался. Именно этого признания ему и не хватало. Он делает ещё несколько яростных движений и с громким рыком взрывается во мне, а я… плачу от счастья? Да, пожалуй, в этот самый миг, когда любимый мужчина всё ещё во мне, а в его чёрных радужках сияет золотая звёздная пыль, я счастлива.

— С тобой всё в порядке? — раздалось где-то над ухом.

Север всё ещё крепко обнимал меня, прижимая к себе, баюкал в сильных руках и что-то шептал на ухо. А я вздрагивала от пережитых волн удовольствия и мелкой пульсации члена внутри. Пока Касс не увидел слёз, украдкой смахнула их с ресниц.

— Да, разумеется, со мной всё в порядке.

Север тяжело выдохнул и неожиданно уткнулся потным лбом в мой лоб.

— Ох, Вив, с тобой как на центрифуге, — признался он внезапно.

— Почему? — я искренне удивилась.

— В первый раз, в «Атолл Плаза», ты была под действием алкоголя. Я думал, у нас будет быстрая разрядка. Ну, знаешь, двое старых знакомых, коктейли, ночной клуб. — Он тяжело выдохнул. — А в итоге всё вышло из-под контроля и почему-то превратилось в затяжной секс-марафон на полночи. Приятный и очень нежный секс-марафон, после которого мне совершенно не захотелось тебя отпускать.

Я усмехнулась, вспоминая самую лучшую ночь в своей жизни.

— А наутро выяснилось, что я всё совершенно не так понял… и те вещи, которые считал проявлением симпатии и определённых намерений, оказались случайностью.

— Север, я…

— Погоди, дай договорить. — Мужчина отстранился и заглянул в мои глаза. Конечно же, я замолчала. — Мы столкнулись с тобой на улице вновь. Разумеется, я прекрасно понял, что всё это устроил Марк. Он тот ещё затейник и выдумщик… Но в этой лаборатории мне вновь показалось, что ты уделяешь мне внимания больше, чем просто старому знакомому. Опять же, твоя оговорка…

Я прикрыла ресницы.

— Да, Север, я думала о сексе с тобой. Всё то время, что ты работал, я думала о тебе.

Обнажённый цварг усмехнулся и наклонился за штанами.

— То есть, хоть что-то мне не показалось? Что ж, приятно знать. Потому что ты так долго не появлялась после этого, и я не знал, что и думать. Со стороны всё выглядело так, будто я для тебя разовое увлечение. Да ты и сама назвала нашу связь коротким романом в отпуске.

— Почему же тогда не пришёл? Ты ведь знаешь, где я остановилась. Управляющая мне всё рассказала.

Север слегка поморщился.

— Да, она чересчур болтлива. Хотя было бы наивно рассчитывать, что ты не узнаешь, что я интересовался тобой.

— И почему же ты не пришёл?

— А почему ты больше не появлялась в лаборатории? — вопросом на вопрос ответил цварг.

Я вздохнула.

— Один-один. — И потянулась к футболке.

— Все эти дни я на эмоциях крушил лабораторию, портил микросхемы и образцы водорослей, — внезапно сообщил Север. — Мне казалось, что ты в последнюю встречу… думала о сексе… В тот момент я бы отдал всё на свете, чтобы на миг стать полноценном цваргом и услышать твои эмоции. В общем, Марк ушёл днём, сославшись на скудный обед. И я понял, что этот хитрый таноржец костьми ляжет, но приведёт тебя в исследовательский центр.

— То есть, ты специально разделся перед моим приходом?!

Я широко распахнула глаза от изумления. И кто в этой истории ещё хитрец?! Видимо, неподдельный шок столь явственно проступил на моём лице, что Касс всё же поспешил пояснить:

— Я подумал, что если тебе понравился секс, то я смогу попытаться снова тебя соблазнить и уговорить продолжить наш роман.

Хвост невыносимого цварга легонько коснулся моей щиколотки. Сотни мурашек иголочками побежали вверх по ноге, рождая очередную волну возбуждения. Я резко втянула в себя воздух и поспешно подобрала с пола шорты. Так, нельзя повторять это безумие, ещё немного — и у меня будет обезвоживание.

— К чему было тогда это выступление про любовника на один раз? — возмутилась я, скорее, чтобы скрыть растерянность от слов Севера, и сделала вид, что сосредоточена на магнитной застёжке.

— Я просто хотел определённости, — прошептал мужчина на ухо и тронул большим пальцем мой подбородок, заставляя отвлечься от пресловутых шорт. Тёмные омуты поймали меня в плен. — Думал, ты либо пошлёшь меня окончательно и бесповоротно, либо дашь шанс. И с тем, что ты последние три дня даже не давала о себе знать, я был практически уверен в первом варианте исхода событий. И раз уж случилось такое, Вивьен, ты мне безумно нравишься… Нет, не так. Я теряю голову, когда ты рядом. И я очень хочу сделать тебя счастливой. Вив, я…

Север стал опускаться на одно колено, а я вдруг осознала, что он хочет сделать, и панически заорала:

— Стой!!!

— Что?

Мужчина вздрогнул и даже обернулся, убеждаясь, что кроме нас двоих в лаборатории никого нет. Не напал инопланетный корабль. Не рухнул купол Кораллита. И даже охранники не зашли в помещение с требованием его покинуть после всего нами содеянного.

— Север, ты должен кое-что знать, — выпалила я быстрее, чем подумала, и облизала пересохшие губы.

В голове билось сразу несколько фраз.

«Он должен знать правду», — звучал голос Танеко.

«Если ты считаешь это правильным, то всё остальное неважно».

Я набрала в лёгкие побольше воздуха. Да, сейчас я совершу измену Федерации, но Север должен понимать, что у нас нет общего будущего.

— Я никогда не брошу службу в Космофлоте и не перееду с Юнисии.

— Никогда — довольно долгий срок, — попытался улыбнуться Север, но осёкся, когда я отрицательно покачала головой.

— Те, кто остаётся после обучения в системе Соло, — не просто офицеры Космического Флота. Мы называем себя Хранителями. Это весьма сложно объяснить, и я не хочу вдаваться в подробности, потому что уже одним тем, что рассказываю тебе об этом, нарушаю слово, данное командору Грешх-ану. То, что выглядело спортивными играми, на самом деле является тщательной подготовкой Хранителей к службе. Это тайна федеративного порядка. Я там нужна. Навсегда. Вне зависимости от моего желания. И как только шаутбенахт Фропенко встанет на ноги, мы покинем Миттарию и вернёмся на Юнисию. Но судя по тому, что сказал Марк, с тобой мы расстанемся ещё раньше. Вам же уже скоро надо лететь в главный филиал с докладом о работе купола.

Я была готова ко всему. К тому, что Север взорвётся и станет со мной спорить, постепенно повышая голос, как это делал Грегори. Возможно, даже наорёт. К обвинениям в том, что я занялась с ним сексом из жалости или из-за денег. К тому, что упадёт на колени и начнёт уговаривать рассказать всё до конца и пытаться решить нерешаемую задачу. Но я не была готова лишь к одному. Север резко отстранился и отошёл в другой конец комнаты. Он был хмур, если не сказать мрачен.

— То есть, несмотря на признания в любви, ты меня бросаешь.

Север не спросил, он произнёс эти слова как утверждение. Очень злое, отдающее неприкрытой враждебностью заявление. Цварг достал из гардероба рубашку и ботинки и принялся одеваться. Движения выглядели резкими, почти что дёргаными.

— Ты сказал, что надо делать то, что хочется, а уже потом думать о последствиях, — с вызовом ответила я, внезапно почувствовав глухое раздражение, густо смешанное с досадой.

Вселенная, что я несу? У нас осталось так мало времени, вместо этих глупостей можно было бы провести его вместе…

— А я и не забираю своих слов обратно, — хмыкнул цварг. — Я тебя ни в чём не обвиняю, но мне жаль, что ты же уже всё решила заранее. Спасибо, что в этот раз ты хотя бы снизошла до разъяснений.

Я хотела ответить, но Север нагнулся, чтобы надеть ботинки, а говорить с его рогатой макушкой мне казалось неправильным. Он выпрямился, и в тот момент, когда я обдумывала, как объяснить, что мне тоже бесконечно жаль, цварг бросил саркастичное:

— Если вдруг тебе вновь захочется одноразового секса без обязательств, то ты знаешь, где меня искать. А теперь, раз мы расстались, я поеду в отель.

— Север… — я окрикнула мужчину уже на пороге.

Цварг молча развернулся, сложив руки на груди, и вопросительно посмотрел.

— А… когда вы с Марком улетаете?

— Послезавтра утром.

Ещё секунду или две Касс ожидал, что я спрошу что-то ещё, но так как я так и не нашлась, что сказать, он просто вышел из лаборатории. Не прощаясь. Дверь за Севером бесшумно закрылась, а я продолжила стоять, опершись на край столешницы и глотая невыплаканные слёзы. Вроде бы Север меня ни в чём не упрекнул, не сказал ничего обидного, но почему тогда в груди так больно?