Глава 17. Юнисия

Командор Галактион Грешх-ан устало потёр лицо.

— Признаться, я удивлён, что вы звоните только сейчас, — голос Юлиана Леру, адмирала Космического Флота, заставил Галактиона вновь сосредоточиться на разговоре.

Не то, чтобы у него с ним были хорошие отношения, но это был один из самых достойных членов совета адмиралов.

— Я сам узнал буквально час назад, — сдержанно ответил ларк.

— И вы уверены, что это странное вещество? У вас есть доказательства?

— Да… нет… Я верю своим капитанам. Они не стали бы разводить панику на пустом месте. Они привыкли жить на Юнисии, привыкли ежедневно рисковать своими жизнями. Грегори связался со мной и потребовал так много магниса, как только это возможно. Практически одновременно с ним пришёл и видеорапорт капитана Виардо.

Галактион не стал добавлять, что запасы чудо-вещества на Юнисии не безграничны, и магнис образуется с большим трудом. К сожалению, его расход и так значительно увеличился в последние годы, и такими темпами Хранителям скоро будет нечего противопоставить Соло. Сейчас ситуация на Миттарии стояла слишком остро. Неприятные сюрпризы сыпались как из рога изобилия, и им не было конца и края.

А ведь началось всё с непредвиденной и необнаруженной вовремя вспышки на Соло. Младший племянник клялся, что они уничтожили все страпельки, но, похоже, всё-таки что-то упустили. Защитная сеть функционировала исправно, Хранители работали, не щадя мех-астро и запасов магниса, но тогда никто даже не мог предположить, что коварный Соло выбросил сразу несколько протуберанцев с противоположенных сторон…

— На текущий момент с советом адмиралов связывался капитан Север Касс. Он сейчас как раз находится на Миттарии. Ему подписали документ о закрытии космопорта планеты...

— Этого мало!

— Я понимаю, — цварг со вздохом кивнул. — Я доложу генералу напрямую о нашем разговоре и думаю, что смогу добиться перекрытия ближайших кротовых нор и космотрасс регулярных рейсов силами ближайшей Системной Полиции, но на этом всё. Если без надлежащих подтверждений серьёзности ситуации Космофлот вышлет эскадрон крейсеров, то это однозначно будет трактоваться всеми Мирами Федерации как узурпация…

— Да пускай генерал прилетит сюда и посмотрит на всё своими глазами! — взорвался ларк. — Какие доказательства ему нужны?! Смерть планеты? Миллиардов граждан Федерации?!

— Именно поэтому, совет так легко подписал закрытие космопорта Миттарии, — с нажимом произнёс адмирал Леру. — И повторяю, я сделаю так, чтобы планету изолировали из космоса незаметно, чтобы об этом никто не узнал. Генерал Хестер пойдёт на это. Но он не пойдёт на открытое обнародование информации о странном веществе. Более того, если капитан Виардо скажет об этом гражданским, это будет трактоваться, как измена Федерации. То, что капитан Касс откуда-то знал о странной материи, уже неприятно поразило совет адмиралов, — Леру выразительно посмотрел на командора, пытаясь мысленно донести до него то, по какой острой грани сейчас ходит одна полумиттарка, да и сам командор.

Галактиону отчаянно не нравилось то, что даже сейчас, когда частичка Соло долетела фактически до центра Федерации, Космофлот пытается замалчивать, а не решать проблему. Неужели генерал всё ещё не верит?! Возможно дело в том, что мнение капитанов не приняли всерьёз?..

— Сейчас на Миттарии пребывает шаутбенахт Фропенко. Возможно, его слова для совета адмиралов будет достаточно…

— Калеки, которого не списали тридцать лет назад потому, что вы очень просили этого не делать? — Юлиан выгнул бровь. — Если вам дорог этот офицер, настоятельно рекомендую не впутывать его в сложившуюся ситуацию.

Намёк цварга был прозрачнее некуда. С точки зрения Космофлота Велвел сейчас был чуть ли не ниже Вивьен, несмотря на весь свой опыт и ранг, потому что последний не отобрали у таноржца исключительно из-за самого Грешх-ана.

— Ещё раз, — Галактион с усилием потёр лоб, чувствуя, что начинает злиться. — Капитан Виардо не может сказать о страпельках гражданским, но при этом Космофлот не хочет высылать старших офицеров на саму Миттарию... Но это же замкнутый круг какой-то! Генерал разве совсем не понимает, что планета может погибнуть? Почему не активирован протокол «М» дробь семнадцать?!

— Генерал Хестер это как раз очень хорошо понимает. Поверьте, он думает на несколько ходов вперёд, — внезапно перебил адмирал Леру. — Именно на это я и буду давить, настоятельно рекомендуя незаметно изолировать Миттарию в качестве альтернативы протокола «М» дробь семнадцать. Но если ваш племянник не успеет с магнисом, то Миттария так и так погибнет. А если генерал Хестер сейчас отрядит корабли и высшие чины на планету, то тем самым привлечёт внимание к проблеме. А решения, то есть оружия для борьбы со странной материей, на текущий момент нет. Провал операции станет невыводимым пятном на репутации Космофлота. В то же время, делая вид, что капитаны Касс и Танеко, случайно оказавшиеся на Миттарии, решили действовать «в самоволку»…

Юлиан Леру не договорил, но Грешх-ан всё понял без слов.

— Если какая-то помощь и будет, то это будет максимум шаттл с несколькими лейтенантами, который для всех остальных Миров Федерации «случайно» патрулировал данный сектор, — озарила командора неприглядная правда. — А если дело выгорит, то все лавры победы над страпелькой генерал Хестер, разумеется, присвоит себе. Какое-то, как вы выразились, «пятно на репутации» ему важнее, чем жизни гуманоидов…

— Командор Грешх-ан, вынужден вас прервать. Вы неправы. У нас слишком сильные волнения на границе с рептилоидами и октопотроидами, а также неприятная политическая обстановка с Кейтером, — внезапно ледяным тоном уронил адмирал Леру. — Не рекомендую… в прямой связи … негативно отзываться о действиях руководства Космического Флота. Вам неизвестна вся ситуация. На данный момент силы Федерации нужны в других местах. Будет лучше, если вы сосредоточите свою энергию на добыче магниса. Вашу просьбу об изоляции Миттарии я услышал и эскалирую генералу. Если это всё, то объявляю конец связи.

При этом цварг посмотрел на своего собеседника настолько выразительно, что Галактион понял: продолжать разговор бессмысленно. Юлиану и так придётся обрезать последнюю часть диалога, чтобы его, Галактиона, не лишили звания командора. Много лет назад ларка сослали на Юнисию как раз из-за того, что он отказывался играть в эти грязные подковёрные игры. Он всегда был излишне прямолинеен.

— Конец связи, адмирал, — сухо отозвался командор.

Голограмма вспыхнула и бесследно растворилась, а Галактион ещё долго сидел за столом, мысленно прокручивая диалог с Леру. Он подсознательно чувствовал, что адмирал хотел сказать больше, а в части фраз угадывался двойной, зашифрованный смысл, но ларк никогда не умел разгадывать загадки. Впрочем, возможно ему действительно всё показалось? Надо действительно позаботиться о добыче магниса…

Внезапно командор почувствовал чьё-то присутствие и поднял голову. Мэралайн Клинтс. Разумеется, это была она. Кто ещё среди всего командного состава Юнисии умеет ходить настолько тихо?

— Командор? — осторожно позвала таноржка, замерев на пороге кабинета.

— Проходи, Мэралайн, проходи.

По-мальчишески тонкая фигурка темноволосой женщины бесшумно приблизилась. Чувствительные ноздри ларка уловили еле слышный аромат сладких цветов и спелой черешни. Забавно, на Юнисии черешня не росла, но вот уже много лет от Мэралайн пахло именно так. Тёмные волосы Клинтс как обычно собраны в тугой пучок, китель застёгнут на все пуговицы, взгляд… блуждает где-то по полу.

— Командор Галактион. — Женщина откашлялась и протянула документ.

Грешх-ан даже сразу и не понял, что это не планшет или одноразовая электронная бумага, а самый настоящий лист. Незапечатанный. Что-то вроде извещения.

— Привезли с Ларка, — прокомментировала шаутбенахт, старательно отворачиваясь.

Галактион нахмурился, взял бумагу из рук женщины и пробежался по ней взглядом.

— В целом, ничего нового, — прокомментировал он.

Это было официальное требование явиться на хайду, но на этот раз с отметкой, что совет вождей считает Галактиона уже достаточно старым и это последнее приглашение-исключение ввиду малочисленности клана Золотых Львов. К головной боли о проблемах с добычей магниса, учёбе в Академии, острой ситуации на Миттарии добавилась ещё и эта… Правда, на фоне всего — скорее даже не проблема, а незначительная мелочь, требующая внимания.

— Напиши, пожалуйста, как обычно, что управление филиалом Академии Космического Флота занимает слишком много времени. Я бы с радостью исполнил долг перед расой, и прочее, и прочее, но не могу вырваться с Юнисии, — произнёс командор спокойным тоном, откладывая бумагу.

Шаутбенахт неожиданно встрепенулась.

— Но… командор, здесь пометка, что они больше вас эм-м-м-м… не позовут.

Галактион кивнул.

— Да, спасибо, Мэралайн, я внимательно прочёл письмо и всё понял.

— И вас это устраивает? — вновь уточнила женщина, неожиданно вскидывая взгляд. Кофейные радужки заблестели, к букету ароматов добавился ещё один. Терпкий. Ларк был готов поклясться, что гостья вспотела. Неужели волнуется? Странно, с чего бы?

— Устраивает или нет — неважно, у меня другие заботы. — Галактион пожал плечами. — Мне жаль, что я не могу исполнить долг перед расой, но ты же сама всё видишь.

— Сэр… — начала Мэралайн, но осеклась под внимательным взглядом радужек цвета яблок, которые зреют лишь на Захране в начале зимы. Очень редкий сорт яблок, и удивительнее всего в нём то, что он не прижился ни на Танорге, ни на любой другой планете Федерации. Мэралайн удалось их попробовать лишь раз, но вкус она запомнила на всю жизнь.

Солнечный свет отражался в густой пшенично-золотистой гриве волос мужчины. С этого ракурса не было видно седых волосков, но шаутбенахт точно знала, что они там были. Командор был невероятно хорошо сложен и красив собою, несмотря на возраст, но сейчас, когда лучи солнца подсвечивали силуэт мужчины, Мэралайн вспомнила, как впервые увидела Галактиона. Как он ей тепло улыбнулся и коротко поприветствовал: «Добро пожаловать на Юнисию, лейтенант Клинтс». Как ни разу не упрекнул за прошлое и не стал расспрашивать подробности, за что её перевели на пограничный филиал Космофлота.

Её ругали, обвиняли в уничтожении дорогостоящего космического корабля, старший, ответственный за вылазку офицер кричал, брызгая пенящейся слюной, что она получила по заслугам за свою оплошность и невнимательность. Уже позднее Мэралайн узнала, что из-за её ошибки того офицера и вовсе разжаловали.

Миттарка-док, которая осматривала Мэралайн после всего случившегося, даже не посчитала нужным озвучить, что таноржка теперь никогда не сможет иметь детей. Лишь сухо перечислила какие-то переломы костей, вывихи, ожоги и сказала, что ей «очень повезло», так как совет адмиралов дал добро на использование регенерационной капсулы, и шрамов не останется. О том, что Лейтенант Клинтс больше не сможет иметь детей, она выяснила, когда перечитывала выписку из больничного отделения.

За все годы Галактион ни разу не поднял на неё голоса. Даже тогда, когда она ошибалась. Никогда не ругал за ошибки и всегда помогал там, где чувствовал, что она не справляется. Он дал ей шанс проявить себя, а однажды оказал большую честь, посвятив в семью Хранителей. После той роковой ошибки, которую она допустила, будучи пилотом истребителя, он стал первым, кто поверил в неё.

С тех пор незаметно прошли десятилетия, сменилось несколько выпусков кадетов, но кое-что не менялось никогда — бесконечное уважение, которое Мэралайн испытывала к Галактиону. Она сама не заметила, как оно трансформировалось в привязанность, а затем и вовсе переросло в желание во всём помогать и… в нечто большее. Сердце замирало, когда Мэралайн смотрела на Галактиона. Если кто-то когда-либо поставил бы её перед выбором — её жизнь или его — она бы не сомневаясь отдала свою. Больше всего на свете ей хотелось видеть этого мужчину счастливым, и если бы нашлась та, кому командор предложил бы обменяться брачными браслетами, она первой пожелала бы им благополучия.

— Мэри, давай начистоту. — Ларк устало потёр переносицу и посмотрел на шаутбенахта Клинтс. — Что именно тебя волнует?

« Мэри ». В устах командора её имя прозвучало особенно мягко и слегка волнующе. Сухие чётко очерченные губы притянули взгляд гостьи. Женщина мысленно одёрнула себя, с усилием заставляя смотреть исключительно в зелёные глаза.

— У тебя нет детей, Галактион, — произнесла она наконец, невольно переходя на «ты». — Хайда 5 — это традиция твоего народа, великая честь и возможность зачать сыновей от молодой, здоровой и красивой девушки. Почему ты отказываешься?

Шаутбенахт Клинтс потратила годы на изучение психологии и традиций ларков. Будучи человеком, она настолько поняла и приняла такие вещи, как «хайда», что стала смотреть на древний обычай по-иному. Совсем как те же ларки. Несколько лет назад она дала себе слово, что если Галактион всё-таки примет участие в хайде, то она расскажет ему о своих чувствах. Но до этого момента она всё же не решалась на правду. Зачем командору «бракованная» женщина по меркам ларков? А вот после хайды у неё есть шанс…

— Галактион, — она вновь обратилась, но на этот раз уже куда как решительнее. — Я справлюсь с ректорскими обязанностями на Юнисии, в крайнем случае, дадим кадетам дополнительные выходные. Соло сейчас как раз в фазе наименьшей активности, Хранители справятся. До Ларка на «Тигре» всего неделя лёту. Подумай! Это же твой последний шанс!

— Шанс на что? — Мужчина моргнул, будто не понимая. Вертикальные зрачки часто запульсировали.

— На детей, разумеется. — Мэралайн растерялась. — Ты до сих пор не выбрал никого в спутницы, и да, я понимаю, что не хочешь, потому что всё может обернуться как с женой Дрэго, которая не смогла выносить магнитные бури… Для тебя как для ларка хайда — это самый лучший выход из сложившейся ситуации. И поверь, никто не осудит, тем более это древняя традиция вашего народа…

Мужчина вздохнул.

— Мэри, поверь, мне не нужны дети… Тем более зачатые на хайде. Они будут считаться собственностью клана, и я не смогу перевести их на Юнисию. Да и вообще, я давно женат.

— Женат? — изумлённо повторила таноржка, невольно скосив взгляд на пустые запястья. Там не было татуировок. Даже тонюсенького кожаного ремешка, какие очень любил Дрэго, или другого браслета… ничего подобного.

— Конечно, женат, — вновь тепло улыбнулся Галактион. — Считай, на Юнисии. Я себе даже не представляю, чтобы покинул эту планету больше чем на несколько недель. Я привык здесь ко всему, и она стала моим домом. Не Ларк, хотя там я родился. Да и дети… Мне, вон, Гавриила с Грегори хватает. Куда ещё?

— Но… они же твоей сестры. У тебя нет собственных, — всё ещё немного заторможенно пробормотала таноржка.

— И что? Поверь, все седые волосы, какие у меня есть, — всё благодаря им. Помнишь, как Грегори впервые угнал шаттл из ангара на соседнем острове и врезался в индуктор защитной сети? А как Гавриил, не умея плавать, чуть не захлебнулся, на спор прыгнув с края острова? А как эти балбесы сговорились, надели мои мех-астро, ещё не зная, что это такое, и не справились с управлением? Сошедшая с гор лавина накрыла жилые корпуса. Просто чудо, что в тот момент большинство учеников отправились праздновать окончание сессии на соседний остров и никто не пострадал.

Женщина невольно улыбнулась. Да, она прекрасно помнила, какими непоседливыми и активными малышами были Грегори и Гавриил. Командор Грешх-ан привёз их на Юнисию в возрасте семи и четырёх лет соответственно, и Мэралайн всем сердцем полюбила мальчишек в тот же день, как только увидела их шкодливые моськи. Дети фактически выросли на её глазах.

В то время кадеты и часть офицерского состава не верили, что ректор филиала приходится ребятам всего лишь дядей. Все ожидали, что рано или поздно командор сознается, что зачал детей где-то на стороне, или же привезёт свою женщину на Юнисию. Вот только самому Галактиону дела не было до слухов. Однажды, случайно не вовремя войдя в апартаменты ректора, Мэралайн узнала, что сестра командора объявила об уходе в другой клан. Мальчиков она взять с собой не могла, потому что вождь нового клана был против, а в родном племени никто не хотел заботиться о внезапно осиротевших парнях. Родной отец Грегори и Гавриила погиб на охоте, по неаккуратности попав в ловушку для дикого хищника. У воинственных ларков это считалось верхом позора.

Так и получилось, что мальчишек забрал Галактион на Юнисию и заботился о них все эти годы, будучи им за родного отца. Мэралайн как могла всегда помогала.

Как заворожённая, таноржка подошла ближе к мужчине и тронула его перекинутый через плечо хвост. Волосы на ощупь оказались плотными и жестковатыми, совсем как грива льва.

— Не вижу ни единого седого волоска, — произнесла Мэралайн, внутренне обмирая.

Либо он её прогонит раз и навсегда, либо нет.

Ещё никогда она не подходила к старшему офицеру так близко, если не считать того случая, когда расшибла бровь в кровь и мужчина объединил их мех-астро и взял её на руки. Но тогда это было необходимостью, а сейчас… Сейчас командор впервые заговорил с ней на глубоко личную тему и признался, что не хочет детей. Точнее, считает, что они у него и так есть. Мэралайн знала, как много значат дети у ларков, а потому до сих пор даже думать себе запрещала о том, что у них с Галактионом может быть что-то, кроме взаимного уважения и вежливо-отстранённого общения.

Командор сам не понял, в какой момент всё изменилось, но воздух определённо приобрёл иной вкус. Сладкий аромат цветов стал чётче, но ещё ярче раскрылась пряная черешня. Клинтс внезапно стала пахнуть по-другому . Как и любой ларк, он слишком хорошо чувствовал яркие переживания гуманоидов вокруг. И в этот раз это не было похоже на страх или злость, скорее на… желание?

Всё ещё не доверяя своему чутью, он осторожно положил сухую ладонь поверх миниатюрной ручки человеческой женщины и заглянул в карие глаза.

— Мэри, ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, разумеется. — Таноржка тут же отдёрнула руку, будто коснулась огня, и, пряча взгляд, торопливо заговорила: — Я хорошо себя чувствую. Велвел написал, что операция прошла успешно и, возможно, он даже вновь войдёт в строй Хранителей. Правда, ему предстоит ещё несколько месяцев усердных тренировок. Дрэго передаёт, что у него всё прекрасно…

Вселенная! Она чуть не совершила самую большую ошибку в своей жизни!

— Нет, Мэралайн, ты не поняла. — Галактион ловко поймал женщину за запястье и на этот раз подтянул к себе. Даже подбородок поднял пальцами, всматриваясь в расширенные зрачки шаутбенахта. Тут даже не надо было быть ларком, чтобы уловить, как вздрогнула женщина, как покорно подняла голову, как дрогнули её ресницы и приоткрылись губы. Горячее дыхание, короткое и рваное, коснулось щеки командора.

Галактион внимательно изучал мальчишечьи, чуть заострённые черты лица Клинтс. Она попала под его начало на Юнисию ещё совсем юной, но и сейчас была весьма молода. Никогда никому не оказывала явных знаков симпатии, разве что с удовольствием возилась с Грегори и Гавриилом, когда те были маленькими. Но когда ребята выросли, она вовремя сумела дистанцироваться и сохранить с ними хорошие отношения. Ввиду полигамности расы у ларков многое считалось нормальным, а если учесть ещё и продолжительность жизни, то двадцать или тридцать лет разницы не играли большой роли. Конечно, нечасто случалось, когда опытная девушка в защитники выбирает себе совсем уж молодых ларков, но и не осуждалось. В любом случае, когда Грегори исполнился двадцать один год, Галактион был морально готов к тому, что племянник заявит об отношениях с Мэралайн, но этого не случилось. Собственно, как и с Гавриилом. Где-то глубоко внутри командор признался себе, что испытал облегчение, когда Грегори завязал отношения с пиксиянкой-ровесницей. Не то чтобы он был против Мэралайн, скорее, наоборот. Как Хранительница она имела право выбрать любого мужчину. Или даже двух или трёх…

Женщина облизала пересохшие губы, а Галактион, не отдавая себе отчёта, провёл большим пальцем вслед за розовым язычком. Повисший в воздухе аромат черешни уже не просто кружил голову — он опьянял.

— Мэри, я тебе нравлюсь? — произнёс мужчина, глядя в кофейные глаза.

— Да, разумеется, — пробормотала таноржка. — Ты самый лучший командор, которого я только знаю, у тебя получается превосходно руководить филиалом Академии и Хранителями…

— Нет, ты не поняла. — Ларк усмехнулся, перекладывая руки на талию шаутбенахта Клинтс. Грудь женщины стала вздыматься чаще, а щёки раскраснелись как при вспышках на Соло. Запах, который испускала Клинтс, уже говорил всё за неё саму, но, удивительное дело, ему вдруг захотелось услышать эти слова. — Я нравлюсь тебе как мужчина?

Несколько секунд шаутбенахт смотрела на командора широко распахнутыми глазами, а затем сглотнула ставшую вязкой слюну и хрипло произнесла:

— Безумно.