Глава 21. Чёрный муассанит

После событий в подсобке шаттла дни закрутились как в центрифуге. Дежурства у мёртвого корабля, собрания Аппарата Управления Миттарией, помощь Северу в решении текущих проблем, связь с Грегори и Майком, общение с прессой… Ситуацию с подбитым кораблём он тоже разрулил с виртуозностью опытного политика.

Я уставала ужасно, но из груди исчезла та безумная сосущая тревога, которая преследовала меня до сих пор. Вроде бы Север делал всё то же, что и раньше: так же вежливо разговаривал со мной на людях, что-то просил, отдавал распоряжения, советовался, но… это было по-другому. За спиной выросли крылья. А ещё, когда никого не было вокруг, он всегда притягивал меня к себе, крепко обнимал и целовал. На всё остальное, к сожалению, у нас катастрофически не хватало времени. Фактически, с того часа в подсобке мы даже не ночевали вместе.

Я быстро шла по коридору Белого Дома после очередного совещания АУМ. Север попросил заменить его там, потому что был вынужден остаться на военном шаттле, чтобы проверить, готово ли всё к назначенной операции по нейтрализации странной материи. Грегори вышел на связь ещё ранним утром и сообщил, что в ближайшие двенадцать часов прилетит с запасами магниса. В голове крутились недовольные высказывания членов совета, что закрытие космопорта затягивается, доклады ответственных лиц по отдельным сферам Миттарии, в которых всё тоже сводилось к одной простой и ёмкой мысли: «Очистите уже орбиту планеты от этой дряни и разрешите нам жить как раньше». Я уверила всех присутствующих, что уже сегодня вечером начнётся операция. Ох, лишь бы Грегори не опоздал и с магнисом ничего не произошло в пути… Не должно, конечно, но мало ли? Неприятности имеют свойство случаться именно тогда, когда меньше всего их ждёшь.

До прилета Грешх-ана необходимо было ещё смотаться в Корралит, забрать вещи, вернуться на поверхность Миттарии, а затем на истребителе долететь до шаттла… Я ехала в лифте на подводную парковку и мечтала, что когда-нибудь однажды высплюсь. Двери бесшумно разъехались в стороны, я по памяти шагнула к бассейну, где запарковала амфибию, и нос к носу столкнулась с Окин.

— Добрый день, капитан Виардо, — она поздоровалась первой.

— Добрый, лейтенант Ниваро, — машинально пробормотала в ответ, окидывая взглядом цваргиню.

Даже при том, что была всего лишь в обыкновенной форме Космического Флота, она умудрялась держать себя так, будто на ней как минимум одеяние президента планеты Пикс. Блестящие, убранные в идеальную косу волосы, безупречный макияж, никаких тёмных кругов под глазами, в отличие от меня. Высоко поднятая голова, грациозная походка.

Цваргиня замерла, также разглядывая меня с головы до ног. Я внутренне напряглась, ожидая, что бывшая девушка Касса сейчас решит устроить мне «тёмную», но вместо этого она внезапно улыбнулась. Не очень широко, но всё же вполне дружелюбно.

— Я была о вас неправильного мнения, капитан Виардо, — произнесла цваргиня. — Поначалу мне казалось, что вы, как и все с юнисского филиала… к-хм-м… не совсем нацелены на карьеру. В общем, я хотела бы извиниться. Вы очень неплохо сегодня держались в совете, да и в дежурства выходите даже чаще, чем остальные офицеры.

Я заторможенно кивнула, понятия не имея, как реагировать на такую речь. Мне не за что было извинять Окин. Какого бы мнения она обо мне ни была, она его всё это время держала при себе.

— Да, в общем-то, я сегодня лишь выслушала претензии миттаров, а всю основную часть переговоров взял на себя капитан Касс. Что до дежурств, то у меня больше опыта взаимодействия со странной материей.

Цваргиня будто ожидала этого ответа.

— Скажите, а правда, что вас с капитаном Кассом связывают романтические отношения?

Чуть не фыркнула на слове «романтические». Перед глазами ярко вспыхнул тот животный секс в подсобке шаттла. Интересно, на Цварге существует понятие изнасилования мужчины? А если он после этого сделал предложение?

И всё же я зависла на вопросе. Не то чтобы мы с Севером прятались, но и в открытую демонстрировать отношения не хотелось. С учётом того, что мы относились к одному рангу, это не запрещалось Космофлотом, но всё же…

— Допустим. Вам-то какое до этого дело?

Получилось несколько агрессивнее, чем я хотела, но как уж получилось.

— Ой, вы меня не так поняли, — тут же захлопала длинными ресницами Окин. — Я просто переживаю за Севера. Мы всё-таки как-никак тоже состояли в отношениях некоторое время, ещё будучи кадетами… Он замечательный и галантный мужчина, таких джентльменов даже среди цваргов стоит поискать.

Я окончательно потеряла нить логики разговора.

— И что же вы тогда с ним расстались?

— Так он с самого начала понимал, что это ненадолго. Год, максимум два, и всё. Его анкету даже Планетарная Лаборатория не взяла. Он же бракованный. Вы разве не знали?

Мне вспомнилось, с какой жгучей затаённой болью звучало это слово в устах Севера в подводной лаборатории. Бракованный. Недостойный. Не умеющий считывать эмоции… Не такой, как другие мужчины его расы. Во рту разлилась терпкая горечь с отчётливым привкусом скисших ягод. Окин — девушка, с которой он встречался — сказала об этом легко и совершенно беззлобно. Девушка, которой он доверял… Она произнесла это слово как обычный факт, не придавая ему особенного значения. Кому, как не девочке с уродливыми ногами было понять Касса?

— Он очень плохо считывает колебания эмоций из воздуха, а следовательно, ни одна женщина никогда не войдёт в его ближний круг, — тем временем, как ни в чём не бывало продолжила Окин. — С другой стороны, для него самого это и хорошо. Это значит, что он не привяжется ни к чьим конкретно эманациям и не будет от них зависим физически.

— И вы об этом говорите так просто?

Слова Окин прозвучали так цинично, будто речь шла не о цварге даже, а о каком-то глуповатом домашнем животном. Хотя что это я? Насколько мне известно, на некоторых планетах Федерации при разводе супругов у собак есть адвокаты, которые решают, с кем из хозяев животному будет в дальнейшем жить лучше. Определённо, к собакам цварги относятся лучше, чем к себе подобным.

— А что в этом такого? — на лице брюнетки отразилось неподдельное изумление. — Ведь когда гуманоид теряет руку или, скажем, ставит имплант на место сердца, все об этом знают и не строят иллюзий. Калека и есть калека. А тут даже врождённый дефект.

Я молча слушала речь Окин, стараясь не выдать собственных эмоций. Во-первых, никакой это не врождённый брак. Я трогала рог Севера ещё до того, как он вставил туда муассанит. Там была трещина, а значит, это травма. Во-вторых, какая разница, врождённый это изъян или приобретённый, если мужчина дорог?

Будто почувствовав исходящее от меня напряжение, Окин исправилась:

— Но, в любом случае, я обратилась к вам, капитан Виардо, не за этим.

— А за чем же?

— За тем, чтобы попросить вас поскорее бросить Севера.

Я тряхнула головой. Я точно не ослышалась? Если логику ларков называют дикой и непонятной, то я — метеор. По-моему, это самые простые и понятные ребята среди всех миров Федерации. У цваргов всё десятикратно сложнее.

— Зачем?

— Ну как же, — собеседница всплеснула руками. — Я же вам объяснила. Анкету Севера даже не стали рассматривать в Планетарной Лаборатории 6 . Сразу вычеркнули его из списков и всё. Он не имеет права претендовать на руку цваргини, это, — она витиевато махнула рукой в воздухе, — считайте, на законодательном уровне решено. Естественно, когда он предложил мне встречаться, то понимал, что это ненадолго. Он очень милый и внимательный, подарил мне множество замечательных подарков, и я за него переживаю. Вот и всё. Не хочу, чтобы его сердце было разбито.

— Так вы просите меня как можно скорее его бросить, потому что переживаете? — уточнила я, прищурившись.

Нет, лейтенант Окин Ниваро явно не врала. Всё, что она мне сейчас говорила, действительно было продиктовано искренней заботой о бывшем ухажёре. Вот, правда, в мою логику эта просьба не лезла никаким боком.

— Да, разумеется, — Окин кивнула. — Он подарил вам очень красивый аквакар. — Цваргиня стрельнула взглядом в тот бассейн, к которому я направлялась.

Я скривила губы в усмешке. Забавно, что она подумала, будто амфибию Север мне подарил. Даже представить себе боюсь, какие подарки он делал цваргине. Впрочем, щедрость Севера не стала для меня открытием. Ещё будучи студентом на Юнисии, он ремонтировал всем кадетам оборудование совершенно бесплатно, а мне в качестве подарка на прощание оплатил операцию на ноги.

— Я вчера слышала, — девушка понизила голос так, будто нас кто-то мог услышать на пустынном подводном этаже, — как капитан Касс созванивался с Центральным Хранилищем Миттарии и просил доставить ему чёрный муассанит.

Я безразлично пожала плечами. Занятно, конечно, что Север в таком цейтноте уделяет время ещё и семейному бизнесу, но, впрочем, это неудивительно. Не просто так семья Кассов владеет третью муассанитовых копий на Цварге.

— Вы не поняли! Чёрный муассанит! — воскликнула Окин, всплеснув руками.

— Я не разбираюсь в драгоценностях. Они чем-то отличаются от обычных? — спросила больше из вежливости.

— Чем-то отличаются?! — цваргиня воскликнула так, будто я спросила, можно ли заставить планету вращаться в противоположную сторону. — Конечно, отличаются! На Цварге лишь одна шахта, где добывают чёрные муассаниты. Они вообще не продаются. Ни при каких условиях. Конкретно этот семья Кассов перевезла на Миттарию, чтобы передать Планетарному Музею! Он бесценен!

Я продолжала смотреть на Окин, приподняв брови. Отлично, пожертвование музею — хорошее дело. Я-то тут при чём?

— Неужели вы не понимаете? — изумилась цваргиня. — Он попросил доставить камень ему . В отель или на шаттл, тут не знаю точно, но ему, а не в музей, где полно охраны! Очевидно, он собирается подарить этот муассанит вам!

Я тяжело вздохнула и потёрла указательным и средним пальцами переносицу.

— Понятия не имею, почему вы решили, лейтенант Ниваро, что драгоценный камень предназначен для меня, но я всё ещё не понимаю, почему, на ваш взгляд, должна бросить Севера.

Мой ответ неожиданно разозлил цваргиню.

— Имейте совесть, капитан Виардо! Очевидно, что Север Касс к вам привязался, хотя с его-то дефектом это практически невозможно! Одно дело, что он подарил вам аквакар или истребитель…

Я нервно фыркнула. Ничего себе «одно дело»!

— …а совершенно другое, когда он собирается безвозмездно отдать чуть ли не реликвию нашего народа! Это ни в какие шлюзы не лезет!

— То есть, вы рекомендуете не принимать подарок? — протянула я насмешливо, наблюдая за собеседницей.

Удивительное дело, пока она говорила, её щёки раскраснелись, да и коса чуть-чуть растрепалась от взмахов руками. Она больше не казалась мне такой идеальной, какой я видела её каких-то двадцать минут назад.

— Нет, — вздохнула Окин, вновь беря себя в руки. — Не в этом дело. Принимать подарок или нет — только ваше решение, хотя, конечно же, честнее было бы отказаться. Но я говорю о том, что чем раньше вы бросите Севера, тем легче ему будет пережить расставание. Он сейчас думает, что между вами всё серьёзно.

— А с чего вы взяли, что это не так?

— Ну, как же… — Окин растерялась. — Он же бракованный . Вы же не всерьёз собираетесь строить с ним отношения или заводить детей? Вы уважаемый капитан Космического Флота, а после очистки орбиты Миттарии наверняка станете и вовсе майором! В Космофлоте женщин всегда было меньше, чем мужчин. К тому же у вас очень интересное сочетание человеческой и миттарской крови, что дало красивую внешность, да и с последней политической программой планеты по переселению миттары охотно предоставят вам гражданство. Вы можете выбрать себе любого…

Окин продолжала говорить что-то ещё, но я не слушала, полностью погрузившись в собственные мысли.

Признание самому себе — самый сложный вид признания. Куда как проще признаться постороннему человеку, что был неправ, даже если в душе не считаешь, что это так. Здесь даже можно слукавить. Трудно, но всё же ещё можно признаться другу или родному человеку… Неприятно, неудобно, тяжело, противно, как мерзкий звук мелка по стеклу. Врать не станешь, скажешь горькую правду. Человек обидится и, возможно, на время прекратит общение с тобой, уйдёт в себя, чтобы всё переварить и вновь вернуться. Но сложнее всего признаваться самому себе. Потому что если обманывал себя — это всегда предательство.

Я сомневалась.

Я действительно сомневалась до сих пор, что Север сможет исполнить своё обещание.

Я не верила в то, что после нейтрализации странного вещества мы всё ещё будем вместе. Но этот странный, если не сказать вычурно-дикий, разговор с бывшей девушкой Касса вдруг поразительным образом меня перезагрузил. Как старенький компьютер с забитым кэшем памяти. Что-то внутри меня звякнуло, тренькнуло, клацнуло, и… я прозрела.

Если после всего того, что пережил Север, после отношения цваргинь к нему как к мужчине «второго сорта» и моего поспешного отказа выйти замуж в лаборатории, он всё равно набрался духу и сделал мне предложение… Я просто обязана побороться за нас! И никакой Соло не станет мне преградой. Север что-нибудь непременно придумает. Или я придумаю. Или мы вместе.

— Лейтенант Ниваро, — сказала я, решительно перебивая девушку. — Я вас услышала, спасибо за совет. Но я Севера не брошу.

— Не бросите? — эхом отозвалась Окин, морща лоб.

— Не брошу, — я улыбнулась. — Потому что люблю его. И мне совершенно всё равно, насколько он хорошо может считывать эмоции.

— Но дети же тоже будут бракованными! Если вообще будут. Да и он к вам никогда не привяжется. Вы не войдёте в его ближний круг. Капитан Виардо, вы вообще знаете, что это такое?

Я вновь улыбнулась.

— Не знаю, и мне в целом плевать. Я люблю его. А что до дефектов, о которых вы заладили… Знаете, всё моё детство меня так же называли бракованной из-за шрамов на ногах. И Север стал первым, кому было всё равно, какие у меня ноги. В жизни иногда бывает, что минус на минус даёт плюс. Возможно, это как раз наш с ним случай.

И, обойдя притихшую цваргиню, я запрыгнула в амфибию. Настроение внезапно улучшилось, в груди поселилась лёгкость, которой я не испытывала до сих пор. Даже проблема со страпельками вдруг стала казаться несущественной. Прилетит Грегори, нейтрализуем всё странное вещество, откроем космопорт Миттарии, а волнения на планете постепенно улягутся… Всё будет хорошо.

Я набрала в навигаторе адрес гостиницы «Постель и завтрак», чтобы забрать вещи, но на полпути со мной связался Север и попросил приехать в «Атолл плаза». Оказывается, он уже обо всём позаботился. Я поменяла цель маршрута и менее чем через полчаса оказалась в пентхаусе Касса.

Увидев знакомую фигуру Севера, я первым делом крепко прижалась к его широкой груди и… всхлипнула.

— Вивьен, только не говори, что решила в очередной раз меня бросить. Или ты так сильно расстроилась, потому что я забрал твои вещи без спроса?

Над ухом раздался голос мужчины с отчётливыми медовыми нотками. Север чуть отстранился, заглядывая мне в лицо, но, несмотря на шутку, взгляд оказался очень серьёзным.

— Нет, конечно. — Я отрицательно мотнула головой. — Ни за что на свете не откажусь от свадьбы с тобой. — Сморгнула подступившие слёзы и пошутила в ответ: — Это ещё ты пожалеешь, что сделал мне предложение.

— Тогда у меня для тебя есть сюрприз, — цварг хитро улыбнулся, потянулся к карману брюк и достал кольцо с невероятным камнем угольно-чёрного цвета, переливающимся на свету множеством граней. У меня в груди ёкнуло, когда я поняла, что этот тот самый муассанит, о котором говорила Окин.

— Это же… это же… — Я потеряла дар речи, не зная, как реагировать на то, что Север спокойно взял мою правую руку и надел кольцо на безымянный палец.

— Это обручальное кольцо, только и всего, — сказал цварг, целуя меня в висок. — Надеюсь, тебе нравится.

Я сглотнула внезапно ставшую вязкой слюну. Если Окин считала подарок в виде аквакара «нормальным», то сколько же стоит этот камень?! И как сказать Северу, что мне не нужны настолько дорогие подарки? Шварх, да если бы вместо кольца была скрученная проволока, я бы носила её с не меньшей гордостью!

— Север, — пробормотала я, судорожно пытаясь подобрать правильные слова, — это же… случайно… не чёрный муассанит?

Мужчина неожиданно рассмеялся.

— Кто из офицеров тебе успел доложить? Мне перезванивали, когда я был в рубке шаттла, свидетелей разговора, к сожалению, оказалось больше, чем хотелось бы.

Я мотнула головой.

— Неважно, кто сказал. Но это же безумно дорогой камень… если его хотели поставить в Планетарный Музей Миттарии!

Цварг как ни в чём не бывало пожал плечами.

— Как снимут запрет на взлёты и посадки, на Миттарию доставят другой камень. Неделей позже, неделей раньше — не всё ль равно? А мне важно, чтобы у моей невесты было достойное её обручальное кольцо.

— Ох, Север… послушай, оно же стоит наверняка космических денег… к тому же предназначалось для музея…

— Вивьен, тебе не нравится? — Мужчина перестал улыбаться и посмотрел на меня внимательно.

Я вновь взглянула на сверкающий камень в оправе из белой платины. Я не знаю, кем надо быть, чтобы такая красота не понравилась…

— Дело в том, что, мне кажется, такие траты на украшения — это чересчур, — мягко сказала я. — Поверь, мне подошло бы самое обыкновенное обручальное кольцо.

— Тебе — нет, — возразил Север. — И если уж ты знаешь, что это за камень, то… я скажу тебе, что по закону его нельзя продавать на экспорт. Да и на Цварге идёт строгий учёт каждого камня.

— Настолько редкий? — ужаснулась я и тут же ляпнула: — А мне руку-то за него не отрубят?

— Дело не столько в редкости, сколько в свойствах. — Касс нахмурился. — Чёрные муассаниты взаимодействуют с бета-волнами определённой частоты, которые могут испускать цварги, и… блокируют их. То есть, если кто-то из цваргов захочет оказать воздействие на гуманоида, который носит чёрный муассанит, то у него ничего не получится.

Теперь уже нахмурилась я.

— Мне казалось, что на законодательном уровне Цварга любое воздействие на разумных существ запрещено. Лишь по решению суда мужчины твоей расы могут вмешиваться в сознание преступников.

Север вздохнул.

— С одной стороны, всё так. Это называется эмоциональным взломом сознания, и да, после такого часто от личности гуманоида мало что остаётся. Лишь очень сильные и цельные разумные существа могут пережить такое. Но если говорить о еле заметных вмешательствах, лёгком флёре эмоций… то такое очень сложно отследить, и уж точно никто не будет заниматься доказательством того, что оно имело место. А по собственному опыту скажу, что цварги нет-нет да и грешат этим… Повлиять на таксиста, чтобы он не гнал слишком быстро после ссоры с женой. Успокоить нервного и недовольного результатом клиента. Убедить, что нет никакой катастрофы в том, что на бампере флаера появилась ещё одна царапина… Сама понимаешь, почему Цварг не разрешает продавать эти камни. Мне будет спокойнее, если ты всегда будешь носить это кольцо.

— Буду, — неожиданно сказала я. — Но не потому, что оно что-то блокирует и не даст другим цваргам на меня воздействовать, а потому, что его подарил мне ты.

В чёрных глазах разлилось жидкое золото. Север взял меня за руку и привлёк к себе — как я думала, чтобы поцеловать. Но он прикрыл глаза и… замер. Несколько секунд ничего не происходило, а затем я ахнула, увидев, как драгоценный камень вдруг становится бледно-голубым, как бриллиант или даже искусственный фианит.

— Но… как? Ты же сказал, что он блокирует любое воздействие? — изумлённо протянула я.

— Любое воздействие на тебя , а не на него, — хитро улыбнулся Север. — Я совершенно случайно узнал, что если очень тонко воздействовать на сам камень, то он меняет цвет. В этом плане мне даже повезло, что мои способности к восприятию и оказанию колебаний минимальны. Ну и таким образом теперь никто и не догадается, что у тебя чёрный муассанит.

— Так значит, у тебя тоже?.. — я не закончила фразу, открыто посмотрев на правый рог Севера.

Что-то мне подсказывало, что знание о том, как поменять цвет муассанита, он добыл собственным трудом и по́том. Цварг лишь кивнул в ответ.

— Да. У меня тоже.