Глава 24. Захран

В иллюминаторе наконец-то появилась знакомая серо-коричневая планета со множеством грязно-жёлтых разводов, проступающих сквозь плотный слой облаков — многочисленных городов.

Я нервно потеребила браслет коммуникатора и прокрутила в голове то немногое, что мне было известно об отце. Валентар, а не Валентин. До недавних пор я считала его обыкновенным человеком сорока пяти лет. Оказывается, ему было уже больше ста двадцати, и по крови он был наполовину миттаром… Именно поэтому и протянул на грязном и радиоактивном Захране почти четыре года. Очень короткая жизнь для чистокровного миттара и слишком длинная для захухри. Я думала, что он умер от рака лёгких, так, по крайней мере, сообщили врачи мачехе, но, оказывается, он умер от нехватки влаги и чистой воды. Но зачем он полетел на Захран, зная, что долго там не протянет? Почему так скоро женился, да ещё и на Гардении? Как так вышло, что я не увидела в нём принадлежности к расе миттаров? Скорее всего, потому, что просто не предполагала, что на Захране помимо людей живут другие граждане Федерации. Интересно, знала о его расе мачеха, или же он успешно прятал свои корни и от неё в том числе?

На последний вопрос у меня не было ответа, память подводила, но, здраво рассудив, я поняла, что он вполне успешно мог четыре года мимикрировать под чистокровного человека. Жабры на шее можно срезать и замаскировать под шрамы… Да, больно, да, ужасно, но когда речь идёт о том, что нужно спрятаться от целого правительства Миттарии… почему бы и нет? К тому же захухри очень консервативны и открыто называют всех представителей других рас уродами. А на публике Валентар мог носить шарфы. Даже на голограмме, которую показал Клэр Миран, мужчина был в куртке с высоким воротом, тщательно скрывающим шею. С цветом кожи Валентару повезло, он унаследовал её от своего отца-таноржца. Синие волосы легко перекрашиваются в темно-каштановый. И всё же, почему он выбрал Захран, а не технологически развитый Танорг? Или игровой Тур-Рин с высоким процентом преступности и не самыми качественными органами правоохранения? Неужели он действительно считал, что на Захране ему будет лучше? И кем была моя мама?

Мысли множились и роились растревоженным ульем пчёл. Я летела на планету, которую считала когда-то своим домом, и думала о том, какие вопросы задам Гардении. Из состояния прострации меня вывела опустившаяся на плечо тёплая мужская ладонь.

— Ты можешь этого не делать, — раздался тихий, но уверенный голос над ухом.

Я подняла взгляд и увидела серьёзного Севера. Так как рейсовых лайнеров «Миттария-Захран» в ближайшее время не предвиделось, Касс вызвался доставить меня на планету на личной яхте, и это при том, что я точно знала — ему необходимо в кратчайшие сроки появиться в главном филиале Академии Космофлота и предстать перед очами совета адмиралов. Доклады хороши, но есть вещи, которые требуют личного присутствия.

Я отрицательно покачала головой. Меньше всего на свете мне хотелось встречаться с Гарденией. Но… Есть вещи, которые мы не хотим делать, но делаем, просто потому, что так надо.

— Нет, Север, я должна. Я много лет не появлялась на Захране и игнорировала своё прошлое… но сейчас, когда узнала об отце, просто не могу всё бросить и улететь. Я должна узнать ответы на оставшиеся вопросы… Так будет правильно. Разумеется, как только ты высадишь меня на Захране, можешь лететь по своим делам. Обещаю, перед отлётом на Юнисию мы ещё увидимся.

От мыслей, что рано или поздно с Севером всё-таки придётся расстаться, душа рвалась на части, но я понимала, что это неизбежно. За то время, что мы были вместе, я мысленно смирилась со своей полной и безоговорочной капитуляцией, с тем, что люблю этого удивительного цварга и сделаю всё, чтобы провести с ним лишнюю минуту. Однако я слишком хорошо понимала, что он военнообязанный и у него есть свой долг. Цварг нахмурился.

— Ты меня стесняешься и потому не хочешь знакомить со своей семьёй?

Я удивлённо посмотрела на Касса и в первую секунду даже решила, что он шутит. Но нет, он не шутил. Вот же странный… Порой Север проявлял такую чуткость и предупредительность, что я забывала, что он не умеет улавливать эмоции «из воздуха».

— Семья — это не те, кто связан кровными узами. Это те, кому ты по-настоящему дорог и кто дорог тебе. Гардения же — всего лишь женщина, которой отец передал опеку надо мной. Вот и всё. Я, скорее, переживаю, что тебе будет некомфортно на Захране, всё-таки неприязнь захухрей к другим представителям рас общеизвестна… Планета из-за синдрома Кесслера слишком долго находилась в изоляции от остальных Миров Федерации. К тому же совет адмиралов злится, что ты до сих пор не появился на главной станции.

Несколько секунд Север молчал, обдумывая мои слова, а затем наклонил голову и уточнил:

— И это всё, что тебя волнует?

— Да, — искренне ответила я, и лишь только после этого плечи цварга расслабились.

Мужчина мягко улыбнулся.

— Совет адмиралов подождёт, ничего не случится. В конце концов, Марк может ответить на все вопросы. А что до Захрана… я так понимаю, ты десять лет не была на родине?

Растерянно кивнула.

— Я всё это время прожила на Юнисии. Летала лишь однажды на Миттарию ради операции.

— За это время твоя родина сильно изменилась. Конечно, захухри всё ещё не любят пришельцев из других миров, но уверяю, падать в обморок или вызывать полицию никто не будет. И… — Север на миг замолчал, явно колеблясь, говорить или нет, но всё же добавил: — Я точно не уверен, но мне кажется, что тебе будет легче, если я буду с тобой на Захране.

Я прикусила щёку, чтобы не всхлипнуть от внезапно затопившего облегчения и чувства радости, и тут же прижалась к широкой груди Севера.

— Спасибо.

Больше мы не возвращались к этому вопросу. Север вернулся в рубку, чтобы подготовиться к посадке, а я переоделась в привычную для Захрана одежду — потёртые джинсы и футболку. Затем была долгая и нудная связь с операторами, неприятная тряска, турбулентность… Когда мы наконец посадили яхту на платформу и вышли на поверхность, я с удивлением отметила, что родные места неуловимо изменились. Конечно, никуда не делся парниковый эффект, низкие сизые облака, неприятный запах гари, унылые бетонные многоэтажки и мусор под ногами, но что-то за десять лет определённо поменялось.

Из городской свалки, где раньше была условная площадка для посадки и взлёта кораблей, сделали настоящий космический порт. Не такой современный, чистый и технологичный, как на Миттарии, но он был. Неуловимо преобразились и улицы города… Всё так же тарахтели и громко сигналили аэрокары, а водители высовывались через крышу и показывали друг другу кулаки, но теперь я обращала внимание, что нет-нет да и на глаза попадаются новенькие «зализанные» модели флаеров с характерной светодиодной оптикой по периметру и дверями-ласточками на манер амфибий. Исчезли раздражающие пёстрые баннерные растяжки и многочисленная реклама на столбах и стенах, монорельсовые остановки оказались сплошь снабжены кондиционерами и прозрачными куполами для удержания прохладного воздуха. Улучшился даже асфальт под ногами. Когда я покидала Захран, он был сплошь покрыт трещинами и заплатами, а правительство выражало на этот счёт мнение, что из-за климатических условий дорожные службы физически не могут поддерживать хорошее полотно для пешеходов, так как всё внимание сосредотачивают на снабжении семафорами воздушных коридоров для транспорта. Удивительное дело, но в Аппарате Управления Планетой что-то действительно изменилось радикально, раз даже такой вопрос на Захране умудрились решить.

Я машинально направилась к бывшему дому коротким путём, через городской парк искусств, и тут, к своему изумлению, вместо громоздких пластиковых деревьев увидела настоящие тонкие деревца в стеклянных колбах с крохотными остроконечными листочками и крупными гроздьями тёмно-синих диковинных ягод. Я остановилась так же резко и внезапно, как тормозит головной блок дальнобойной аэрофуры без прицепа. Настоящие растения в центре города? На Захране?!

— Это саженцы с Цварга, — довольно прокомментировал Север, сразу поняв моё недоумение. — Приживаются, вон у них специальный грунт в горшках, а стеклянные колбы — защита, чтобы люди не сломали и не выкопали.

— С Цварга? — ошарашенно переспросила я. — Ты уверен?

— Конечно. — Касс кивнул. — Что я, чернивку, что ли, не узнаю?

— Чернивка… — я наморщила лоб, пытаясь вспомнить, рассказывал ли нам про неё Нейт Бруно. Кажется, всё-таки нет.

— На Юнисии такая не растёт, — сообщил Север, вновь будто прочитав мои мысли. — У неё корни почти вдоль поверхности стелются. Там где землетрясения, чернивка не выживет, а на Захране ей вполне неплохо.

Я усмехнулась тому, что кому-то жизнь на Захране, оказывается, предпочтительнее, чем на Юнисии. Никогда бы не подумала… Видимо, я настолько привыкла к розовому небу, разреженному морю и парящим на магнисе островам, что это как-то незаметно стало для меня нормой жизни.

Пока мы обсуждали саженцы, на дальней аллее появилась шумная компания. Пятеро парней лет двадцати что-то громко обсуждали, а затем один из них заметил Севера, поморщился, указал пальцем... Синхронно повернулись остальные четверо. Я напряглась.

На основной улице, где туда-сюда сновали аэрокары, толпа людей расступалась перед цваргом, оплывая его, словно косяк рыбы — айсберг. Если я ещё воспринималась эксцентричной девушкой, перекрасившей волосы в синий цвет, то Север с его фиолетовой кожей, мощным хвостом с пятигранным шипом и блестящими обсидиановыми рогами — определённо был иным .

На лицах встречных людей была написана различной степени неприязнь, от лёгкой антипатии до откровенного отвращения. Один весьма агрессивный захухря из толпы даже бросил парочку нелицеприятных фраз в адрес цварга, но как только Север повернул голову — мужчина тут же ретировался. На откровенный скандал или драку никто не нарывался. Всё-таки крупная городская артерия, рядом в любой момент может пролететь Планетарная Полиция — пара суток в «конуре» никому не нужны. Но здесь в парке до этой компании парней было удивительно безлюдно… И мы оба — я и Север — шли в гражданском, чтобы не привлекать лишнего внимания.

До слуха донёсся кусок фразы:

— … Смотрите, ещё один рогатый чёрт!

— П-ф-ф-ф, ну и развелось их в последнее время! Тоже мне, возомнили себе сверхрасой. Только на эти рога посмотрите... — подхватил второй голос. — Небось, и выросли от того, что их дамочки им рога наставляли. Бва-ха-ха!

— Скот напоминают…

— …а нам ещё указывают, что делать, будто мы их рабы…

Компания приближалась, а я всеми фибрами души чувствовала разливающееся в воздухе напряжение. Парни определённо были из числа тех, кто любит доказывать своё мнение на кулаках. Секунда, другая, третья… Ребята поравнялись с нами на одной дорожке. Крайний брюнет с вызовом посмотрел на Севера и бросил:

— Эй, копытное, уступи дорогу людям!

Сами они копытные! И скоты! Недоросль необразованная! Ух… а был бы на Кассе мундир Космофлота, ведь даже бы и не пикнули! Я со злостью сжала кулаки. Ведь знают, что их больше, специально нарываются.

Однако Касс молча отошёл в сторону и встал таким образом, что его широкая спина отгородила меня от пятёрки самоуверенных хамов.

— Проходите, не задерживаем.

Ребята растерянно переглянулись, явно ожидая не такой реакции от цварга. Один из них всё-таки выдал:

— Эй, синевласка, пойдём с нами. Зачем тебе этот урод?

Я уже набрала полные лёгкие воздуха, чтобы сказать всё, что думаю весьма в жёсткой форме, но Север вновь меня опередил:

— Она останется со мной. Это не обговаривается. Идите.

И прозвучало в последнем слове что-то такое, что компания неожиданно притихла и подчинилась. Я совершенно точно знала, что Север не использовал уникальные способности цваргов. Просто физически не мог. Но в то же время его слова прозвучали настолько непреклонно, что будь я на месте соотечественников, сама бы развернулась в ту же секунду. Я позволила ладоням расслабиться и тихонько выдохнула. Неужели, всё обошлось?

Мужская рука легла мне на поясницу и мягко подтолкнула вперёд.

— Пойдём?

— А? — я всё ещё не верила, что драки удалось избежать. — Да-да, конечно… Всё-таки не стоило тебе выходить со мной на Захран.

В голове пронеслись все те нелестные эпитеты, которыми мои соотечественники наградили Севера. Стало гадко и противно. Из-за меня цварг был вынужден выслушивать все эти помои…

— Нет, Вивьен, я только уверился, что поступил правильно.

— Прости, что?

Я ослышалась?

— Посуди сама, что могло бы произойти, если бы ты встретилась с этой компанией в парке одна, — мрачно заметил Касс.

— Да ничего бы не произошло… — я передёрнула плечами. — Разошлись бы, как в космосе галактики. Они на меня даже внимания не обратили бы. Ну разве что колкость насчёт цвета волос бросили бы, и всё.

— Уверена? — спросил Севером таким тоном, что мне резко расхотелось с ним спорить. Он хмыкнул, оглядываясь. — В парке ни камер, ни людей, ни полиции… очень странно. Надо будет сообщить об этом в Аппарат Управления Захраном. Всё-таки на планете слишком высокая преступность.

Я уныло кивнула, нехотя соглашаясь. Что-что, а я раньше по ночам даже мусор боялась выкидывать.

— И всё-таки мне жаль, что тебе пришлось такое услышать…

— Это всего лишь следствие вседозволенности. В парке, где нет свидетелей, они почувствовали безнаказанность, а потому так себя и повели. К сожалению, она развращает даже обычных людей, что уж говорить о тех, кто считает себя притесняемым.

— Притесняемым?

— Разумеется. Мужем Анестэйши Радосской, которая занимается очисткой Захрана уже третье десятилетие, является мой соотечественник — адмирал Киар Леру 7 . Даже не умея считывать колебания широкого диапазона, я могу с уверенностью сказать, что большинство захухрей недовольны вмешательством цваргов в их жизнь.

— Но Захран же стал существенно чище! Опять же, саженцы…

— Это видишь ты, это вижу я, — мягко перебил меня Север, — но этого не видят они. Когда родители требуют от подростка надеть шапку или вернуться домой к девяти, он не думает о том, что это делается ему во благо. В первую очередь подросток считает, что ему диктуют чужую волю, а потому может упрямиться или же делать наоборот просто назло. Так же и здесь. Захухри довели планету до ужасного состояния… но всё ещё не понимают, что им пытаются помочь. Отсюда отторжение и показная агрессия. К тому же цварги — не родители захухрям. Неприятие других рас на Захране было давно, а очистка планеты и вмешательство цваргов лишь усугубило общую ситуацию. Это элементарная психология. Реагировать агрессией на агрессию — неправильно, это лишь преумножит её. В то же время показать страх — ещё более плохой вариант развития событий, так как многим гуманоидам с низким социальным статусом чужой страх выключает мозги и включает стадное чувство хищников.

Я скосила взгляд на спутника и прикусила губу. Спокойный, уравновешенный и разложивший всё по полочкам Север вызывал во мне какое-то странное трепетное чувство. Он каким-то образом смог найти единственно верный выход в ситуации с этими хамами... Как ему это только удалось? Невольно я подумала о том, что Грегори на его месте уже давно бы ввязался в драку, и ещё неизвестно, чем всё бы закончилось, а Амори… даже думать не стала. Просто махнула рукой.

— Что такое? Почему ты на меня так смотришь?

Север поймал мой взгляд и тепло улыбнулся.

— Да вот, думаю, откуда ты такой умный взялся на мою голову, — произнесла с доброй усмешкой. — В главном филиале Академии, оказывается, есть ещё и курсы по психологии?

Касс засмеялся.

— Нет, увы, нет. Психологию в Академии не преподают… Это жизненный опыт. — Он склонил голову к плечу, демонстрируя мне рога. — Так как они работают не очень хорошо, пришлось рано учиться на своих ошибках.

Север меня обнял, и так мы дошли до подъезда. Идти в обнимку с ним было так хорошо, что на остаток пути у меня даже вылетело из головы, зачем мы прилетели на Захран. Лишь только когда мы поднялись на лестничную площадку, я вдруг почувствовала, как вспотели ладони, а сердце заколотилось быстрее. Запоздало навалилось ощущение, будто я вновь стала девятнадцатилетней официанткой с внешностью серой мышки и уродливыми ногами, всю зарплату которой мачеха забирает себе. На короткий миг меня затопила паника.

«Стоп, Вивьен! — Я одёрнула себя как можно скорее. — Ты офицер Космофлота, имеешь образование Академии и дослужилась уже до офицера. И твой дом на Юнисии, а не на Захране».

Не знаю, что бы я сделала, если бы не ощущала за спиной безмолвной поддержки Севера. Решительно тряхнула головой, выкидывая ненужные мысли, и вдавила пневмокнопку звонка. Я только успела подумать, что даже не уточнила у Танеко, а не переехала ли Гардения в другое место, как раздался ржавый скрип отъезжающей вбок двери. На пороге стояла женщина неопределённых лет в невзрачном сером платье из дешёвой синтетики с кричащим декольте. Темные с проседью в волосы были убраны в экстравагантную, но аккуратную причёску, а под глазами залегли мешки.

— Простите, я ищу… — начала я и осеклась, неожиданно поняв, что передо мной и есть мачеха. Мачеха, которая больше всего ценила свою внешность и готова была потратить на неё последние кредиты.

— Явилась — не запылилась, — произнесла Гардения таким тоном, будто я сбежала из дома на днях, чтобы знатно покутить. Спустя пару дней деньги закончились, и теперь блудная дочь с повинной наконец-то пришла домой.

Я зло шикнула на саму себя, но, к сожалению, моя мимолётная оторопь не прошла мимо пытливого взгляда мачехи. Она вновь криво усмехнулась, из-за чего в уголках рта образовались даже не морщины — глубокие заломы кожи.

— Ну заходи, раз пришла, — сказала она, наконец отходя в сторону и окидывая пытливым взглядом Севера. Явно взвешивая, может ли он быть полезным или нет.

В простых штанах и однотонной футболке-поло Север выглядел… вполне обычно. Ничего в облике мужчины, на мой взгляд, не говорило о том, к какому слою населения он относится. Даже чёрный муассанит слился по цвету с рогом и не отсвечивал, но… мачеха неведомым мне образом всегда умела определять, сколько зарабатывает гуманоид. Вот и сейчас она безошибочно угадала в Кассе весьма и весьма денежного гостя. Улыбнулась, на этот раз постаравшись сделать это дружелюбно, и спросила:

— Растворимый кофе будете? Меня, кстати, зовут Гардения. А вы кем приходитесь этой оборванке?

— Очень приятно, — вежливо ответил цварг, при этом сощурившись. — Спасибо, кофе не буду. Я жених Вивьен, Север Касс.

— Жених, значит, да? — Улыбка вмиг слетела с лица мачехи. Она бросила короткий взгляд на моё обручальное кольцо и громко хмыкнула. — Ну-ну, неужели у неё хватило мозгов залететь от тебя и потребовать жениться… Проходите, что ли.

Мачеха отвернулась и прошаркала на кухню, а я почувствовала жжение в груди, которое медленно, но верно начало растекаться по телу. Я только шагнула в коридор старой квартиры, а меня уже с ног до головы окатили грязью.

— Вивьен, она специально добивается того, чтобы вывести тебя из состояния равновесия. Затравленными людьми легче манипулировать. Не поддавайся, — прошептал Север одними губами. — Вспомни, зачем ты пришла. Узнать информацию об отце.

Я благодарно кивнула и последовала на узкую кухню. Меня неприятно поразили бардак и количество грязи в квартире: засаленные стены, бурые пятна на полу и даже потолке… Про себя я внутренне поражалась, как можно довести жильё до такого состояния. Она что, за эти годы вообще никогда не убиралась?!

Гардения поставила чайник и жестом показала, что мы можем садиться на стулья, но последние были ничуть не чище стен и потолка. Я брезгливо передёрнула плечами и осталась стоять. Касс тоже. Мачеха сделала вид, что не заметила наших переглядываний, и плюхнулась на ближайшее к ней сиденье. Минуту или две стояла тишина, и лишь старенький чайник издавал хлюпающе-закипающие звуки. Я только собралась задать первый вопрос, как вдруг заговорила Гардения:

— Ну и что? Извиняться-то когда будешь? Долго мне ждать?

— Что?

Вопрос мачехи сбил меня с толку до такой степени, что я забыла, о чём хотела спросить.

— Что-что! А то. Сбежала из дома, десять лет не подавала о себе даже весточки, а тут вдруг появилась на пороге, как понадобилась помощь! Ну что ж, я знала, что рано или поздно этот день настанет, ты одумаешься и вернёшься. Я жду твоих извинений.

Я оторопело смотрела на Гардению, не понимая: она шутит? И лишь по серьёзному взгляду Касса догадалась — нет. Это очередная манипуляция… на которую раньше я повелась бы из чувства вины. Но не сейчас.

— Я не буду извиняться. Мне не за что, — произнесла чётко и внутренне порадовалась, что мой голос меня не подвёл.

— Да? — Аккуратно выщипанные брови Гардении взлетели на лоб. — И ещё скажешь, что побег Хлои из дома тебя тоже не касается? Тоже не твоя вина?!

— А разве моя?

Шварх, разговор шёл совершенно не так, как я прокручивала его в голове, но вопрос из моих уст выскочил скорее, чем я подумала. Мачеха победно улыбнулась, но при этом её взгляд остался жёстким.

— Не признаёшь, да? Как всегда, строишь из себя глупую жирафу? Года летят, а ничего не меняется…Что ж, я тебе объясню. Ты как последняя неблагодарная тварь сбежала из дома, оставив меня и Хлою без кредитов для существования. Мне пришлось срочно искать мужа для твоей сестры… Я сбилась с ног, но сумела найти сносную партию. Не офицер Космофлота, конечно, — тут она взглянула на Севера, безошибочно угадав в нём военного, — но и не последний человек на Захране. Он несколько раз приглашал Хлою в иллюзионы и водил в парки аттракционов, покупал нам одежду и еду. Всё шло к свадьбе, а потом этот нахал заявил, что ему не нужна необразованная жена! Что вначале Хлоя должна получить высшее образование, и лишь только после этого он на ней женится.

Я фыркнула. М-да, действительно «нахал». Гардения приняла мой фырк по-своему и продолжила:

— Вот, ты тоже понимаешь, что это ты виновата.

— Поясните, пожалуйста, — вмешался доселе молчавший Север. Удивительно дело, он умудрился сказать это так, что мачеха не услышала насмешки.

— Твоя невеста, — с неудовольствием ответила женщина, — убежала не куда-нибудь, а в филиал Академии Космофлота. Она подала дурной пример. Мне пришлось поднять на уши половину своих знакомых и Планетарную Полицию, чтобы выяснить, куда делась эта паршивка. Разумеется, молодой человек Хлои прекрасно знал обо всей этой истории. Если бы не поступок Вивьен, то ему бы и в голову не пришло требовать, чтобы Хлоя пошла учиться!

— Допустим, — произнесла я, прикрывая ресницы, чтобы сдержаться. Благо многолетнее общение со вспыльчивыми ларками научило меня быть скупой на эмоции, когда это требуется. — Но каким боком это связано с побегом Хлои из дома, а точнее, с Захрана?

— Как каким?! Моя бедная Хлоюшка так сильно переживала, что убежала с Захрана под давлением жениха! Если бы ты никуда не делась, то и ей бы не пришлось выслушивать все эти оскорбительные пожелания наглеца! Да ей бы вообще замуж не пришлось выходить, ты бы кормила нас и дальше. Но нет, у тебя совести нет вообще никакой! Вон, отхапала себе сама богатенького женишка и даже не задумалась о том, каково живётся женщине, растившей тебя с пелёнок!

Гардения заломила руки, показывая, как ей тяжело жилось, и даже душераздирающе всхлипнула. Я вновь посмотрела на морщины и мешки под глазами женщины и подумала, что о побеге Хлои мачеха горюет совершенно искренне. Вот только интуиция мне подсказывала, что сводная сестра сбежала не от навязанного жениха, а от родной матери. Удивительное дело, но чем дольше я смотрела на эту женщину, тем чётче понимала, что больше не чувствую к ней ровным счётом ничего… Я больше на неё не злилась за прошлое, но и не могла сказать, что простила. Просто оказалось, что время расставило всё по своим местам, а Гардения стала мне чужой. Сейчас это была лишь женщина, которая могла поделиться информацией об отце — и только.

— Я прилетела спросить тебя о… Валентине. — Я наконец собралась с мыслями, чтобы вклиниться в громкие причитания мачехи.

Женщина вскинула на меня заплаканные глаза и зло прошипела:

— Бессердечная стерва! Напомнила, как лишила меня дочери, а теперь смеешь заикаться о моём муже?! Ты вся в свою мать-уродку!

В голове резко зашумело. Перед глазами заплясали яркие блики. Я думала, что уже ничему не удивлюсь, но это заявление заставило меня покачнуться. Неуловимой тенью Север скользнул за спину, в любой момент готовый меня поддержать. Но я мужественно справилась с шоком.

— Ты знала мою маму? — переспросила заплетающимся языком.

— Разумеется, я знала Юльку! — фыркнула Гардения. — Мы были с ней подругами, пока она не увела у меня из-под носа Валентина. Он должен был быть моим мужем! Сразу! И тогда бы не было тебя и всех этих дурацких проблем…

— Где же вы познакомились с моим отцом?

— Где-где! В каком-то непонятном институте… уже и не упомню название… какое-то скучный серый филиал, где все ходили с отмороженными физиономиями, уж не знаю. Там каждое утро охрана так противно ощупывала. — Гардения передёрнула плечами. — Зато платили нормально.

В памяти внезапно всплыли слова Клэра Мирана: « Валентар окончил лучший миттарский Университет, а кроме того получил дополнительное внепланетное образование… ». Выходит, отец настолько сильно хотел улучшить подводные купола, что даже смог пробраться в секретный научно-исследовательский центр Захрана.

— И ты с мамой работала там?.. — Я не закончила предложение, так и не придумав, кем могла работать Гардения. Учёбу и науку она искренне презирала в любом виде…

— Полы я мыла, понятно?! — вдруг рявкнула женщина и выпрямила спину. — В те времена на Захране еды почти не было, и столовая этого заведения была единственным местом, где можно было поесть. И быть поломойкой не зазорно!

Я растерянно кивнула, даже не думая в чём-то обвинять мачеху. Теперь становилось понятным, почему она считала мою работу официанткой манной небесной. Таскать подносы с едой всё же легче, чем в три погибели мыть огромные территории. А лектории в любом институте — это сотни квадратных метров.

Кажется, Гардения ожидала какого-то отклика с моей стороны, но я молчала. Бросив на меня настороженный взгляд исподлобья, она вздохнула и продолжила:

— Мы с Юлькой мыли аудитории… У нас был чёткий регламент, у кого какие классы. Я первая познакомилась с Валентином… как сейчас помню, он выходил из кабинета и держал стопку электронной бумаги. Дверь настолько резко открылась, что я не успела отпрыгнуть. Швабра выпала из моих рук, а я чуть не поскользнулась, но Валентин был настоящим джентльменом. Он умудрился поймать и меня, и швабру и даже помог отнести расплескавшееся ведро… и обещал пригласить в иллюзион в знак извинения…

Гардения мечтательно прикрыла глаза, вспоминая прошлое. Даже её голос неуловимо изменился, когда она заговорила об отце. А я вдруг остро осознала, что она его действительно любила… Просто никогда не показывала этого. Я бросила растерянный взгляд на Севера, тот бесшумно пожал плечами. Именно в этот момент мачеха распахнула ресницы и уловила наше безмолвное общение. Её настроение вновь резко изменилось.

— В общем, на следующий день аудитория досталась Юльке, и они каким-то образом тоже познакомились. Меньше чем через месяц она заявила, что выходит за него замуж, а потом они куда-то улетели. У Валентина был свой собственный истребитель. Вот и всё. Юлька хоть и была сиротой, но той ещё пройдохой. Отбила у меня перспективного парня, — хмуро и скомканно завершила мачеха, помолчала и всё же нехотя добавила: — Ну а потом, через пять лет, Валентин вернулся на Захран с тобой на руках, нашел меня... Весь какой-то дёрганный… сказал, что скрывается и ему очень нужен брак со мной. У него были деньги, он готов был меня содержать, ну а от меня требовалось просто стать его женой. Я сказала, что хочу ребёнка, он не возражал. Так появилась Хлоя.

Гардения прикусила губу, делая вид, что её это не задевает, но даже сейчас, спустя столько лет, жгучая обида всё равно слышалась в её голосе. Ох, папа-папа… пытаясь спасти меня, ты даже не заметил, что женщина, которой ты предложил брак, всё это время была в тебя влюблена.

Север тихо хмыкнул где-то позади. Похоже, он подумал о том же самом.

— Он, кстати, знал, что с тобой что-то не так. — Гардения вдруг встрепенулась. — Ещё за несколько месяцев до смерти что-то говорил о том, что если тебя найдут, то могут посадить в тюрьму на всю жизнь. А ещё твои уродливые ноги… Он вроде бы сказал, что это последствия катастрофы, но всё равно фу! Я сразу сложила два и два и поняла, что дело в Юльке-мымре. Она ж, сколько её помню, прикидывалась такой тихоней… это всё потому, что на самом деле была уродкой… ну из этих… как их там… миттаров, вот! Ужасная раса, ужасная планета, если они детей в тюрьмы сажают…

Север встрепенулся, а я невольно издала странный длинный звук. Не то смешок, не то всхлип. Вселенная! Сколько лет прошло, а Гардения при всей своей наблюдательности так и не поняла истины. Неужели любовь к отцу настолько затмила глаза? Хотя, конечно, с последним утверждением про законы Миттарии я была полностью согласна.

— Гардения, Юлианна не была миттаркой. — Наконец решилась я.

— Что? — Мачеха встрепенулась и посмотрела на меня в упор. — Что за чушь ты несёшь, Вивьен?! Конечно, была.

— Нет. — Я отрицательно покачала головой. — Мой отец был наполовину миттаром.

— Нет, нет, нет! — воскликнула Гардения, резко поднимаясь и отбрасывая стул в сторону. — Слышать эту ересь не хочу! Валентин был замечательным, заботливым мужем, чистокровным человеком… Вся гадость в тебе от Юльки! Я это точно знаю! Вон, ты даже не почуралась и вообще под рогатого легла!

— Нет. — возразила я. — Его звали не Валентин, а Валентар. И это он был другой расы, и ты это знаешь. У него на шее наверняка были шрамы — это срезанные жабры...

В глазах Гардении плескался такой коктейль эмоций, что мне на мгновение даже стало искренне жаль её.

— Не-е-ет! Ты всё это говоришь специально! — закричала Гардения, впадая в истерику. — Ты… ты… мерзкая гадкая девчонка! Ты такая же мразь, как и твоя мать, и сейчас пытаешься отобрать у меня светлую память о муже! Ты просто всю жизнь завидовала Хлое, вот и пытаешься…

— И если отец Хлои Валентар, — перебила я, — то она такая же, как и я. На четверть миттарка…

— Убирайся! — заорала мачеха, бросаясь в мою сторону.

Север каким-то образом ловко перехватил Гардению, которая попыталась выцарапать мне глаза. Я отступила на шаг, затем ещё на один и, пока Север удерживал бьющуюся в агонии и слезах Гардению, выскочила из квартиры. Я чувствовала себя выжатой как последний аккумулятор на космической станции. Сил хватило лишь на то, чтобы дойти до ближайшей скамейки и рухнуть на неё. Несколько минут спустя из подъезда вышел и сам Касс. Он молча опустился рядом и прижал меня к себе.

— Прости, Север, что тебе всё это пришлось выслушать… — Не знаю почему, но я всхлипнула.

— Тише-тише, Вивьен, — сказал цварг. — Она не стоит того, чтобы плакать. Просто забудь и всё. Она старая, озлобленная и глупая женщина. Вот и всё.

Почему-то эти слова вызвали у меня лишь новый поток слёз, который и вовсе перерос в рыдания.

— Ты не понимаешь, Север. — Я пыталась донести до цварга свои чувства. — Я всегда думала, что отец бросил меня… оказывается, он специально искал кого-то… кто позаботился бы обо мне… он же знал, что не выживет на Захране… и он любил мою маму… у меня никогда не было семьи… а тут… оказывается…

—Т-ш-ш-ш, конечно, он тебя любил. И я тебя люблю. Ты даже не представляешь себе как. Успокаивайся, Вивьен. Ты же ведь такая сильная.

Горячие мужские губы коснулись моего виска, и внезапно эта простая ласка принесла облегчение. Я обняла Севера ещё крепче, прижалась к нему так, словно от этого зависела меня жизнь. Он него приятно пахло горькими горными травами… Мой личный наркотик, мой личный дурман, моё лучшее успокоительное. Моё тёплое солнышко и самый понимающий мужчина на свете. Просто мой.

Усталость навалилась сама собой, как тяжёлый рейсовый лайнер. Я почувствовала, вдыхая аромат любимого мужчины, как глаза сами собой закрываются, а тело расслабляется. Слишком много переживала, когда летела на Захран, слишком много стресса за последние дни, да и разговор с Гарденией вымотал меня основательно. Уже перед тем, как почувствовать себя на руках Севера и уснуть, я уловила на грани слышимости:

— Теперь я твоя семья, Вивьен, а ты моя. Обещаю, я сделаю всё, чтобы ты никогда не плакала.