Глава 15. Голограмма и новое задание командора Леру

/командор Киар Леру/

Пока Стася ещё лежала в регенерационной капсуле, успел подробно расспросить Дебору об их рейде. Адмиральской дочке повезло гораздо больше, чем Анестэйше. Я передал её координаты брату, и Юлиан подобрал цваргу почти сразу же после катастрофы в спасательной капсуле со встроенным навигатором и приличным запасом кислорода. Кадет Даффи отделалась, можно сказать, лёгким испугом и была больше смущена тем фактом, что ради её возвращения на станцию от дел оторвался сам адмирал Леру.

Дебора подробно рассказала о том, как изобретательно Стася сбросила скорость «Ворона» с помощью парашюта, предназначенного для торможения в атмосфере, и что именно человеческая девушка фактически спасла ей жизнь, активировав шлем и кресло первого пилота. В груди всколыхнулось какое-то странное, до сих пор незнакомое мне чувство. Девочки на Цварге рождаются существенно реже мальчиков, а потому их жизнь даже на законодательном уровне представляет большую ценность. Эта мысль вкладывается в головы всех цваргов с молоком матери. Маловероятно, чтобы представительница прекрасного пола его расы рискнула бы своей жизнью ради кого-то. Исключение может составить лишь собственный ребёнок или единственный цварг, входящий в близкий круг. А вот Стася, не задумываясь, первым делом позаботилась о напарнице и чуть не умерла, так как на собственную эвакуацию времени не хватило.

Удивительное дело, но по рассказу Деборы выходило, что в практически новом «Вороне» одновременно оказалась бракованная защитная сеть, и заклинили закрылки двигателей в самый неподходящий момент. Такие совпадения напрягали и заставляли нервно дёргаться мой хвост. Вспомнилась Аврелия, идущая под руку с шаутбенахтом Крагором в день рейда. А ведь она с лёгкостью под миловидным предлогом могла узнать у него планируемый маршрут кадетов… И Аврелия по специальности – технарь. Кому, как не ей известно, как ловко и незаметно испортить новенький истребитель?

Отдал приказ через цифрового помощника о встрече с майором, но она как будто сквозь землю провалилась. На сообщения не отвечает, на камеры не попадает… И куда, спрашивается, можно деться с космической станции?! Я даже запрашивал информацию по официальным каналам, не покидала ли цварга филиал, но нет, она была здесь. Вот только где?

Её неожиданное исчезновение лишь подтвердило мои догадки. Всё пошло не так, как она рассчитывала, и теперь цварга боится, что я обо всём догадаюсь. Боится попасться мне на глаза.

Я бесцельно кружил по личному боксу, чиркая шипом по полу… Чем больше думал об этой ситуации, тем больше приходил к выводу, что мне нужно посмотреть в лживые глаза бывшей, чтобы убедиться в своих предположениях.

– Майор Аврелия Кларк зафиксирована на камерах станции, – неожиданно вывел меня из состояния прокрастинации голос цифрового помощника.

– Где?! – я тут же вскинулся.

Но прежде, чем услышал ответ, раздался настойчивый стук в мой бокс.

Разумеется, это была та, кого я так долго и безрезультатно искал по всей станции. Аврелия стояла на пороге моего личного бокса, соблазнительно прогнувшись в пояснице, в расстёгнутом, чтобы было видно ложбинку груди, комбинезоне. Длинные, блестящие от втёртых эфирных масел волосы были распущены не по уставу и ниспадали на плечи.

– У меня сорок восемь пропущенных вызовов от тебя, – произнесла она грудным томным голосом, который вызвал лишь глухое раздражение. – Неужели тебе надоела эта захухря и ты, наконец-то, захотел провести время со мной?

Я схватил цваргу за локоть и быстро втянул в бокс, убедившись, что на офицерском этаже нет свидетелей. Меня с ног до головы окатило приторно-сладким запахом эмоций с характерным привкусом полынной горечи. Глаза Аврелии лихорадочно блестели, и она подалась вперёд, стараясь прижаться ко мне всем телом. С трудом удержал её за плечи и всмотрелся в лицо.

– Ты пьяна, – произнёс не то с удивлением, не то с презрением.

– С чего ты так решил? – цварга провокационно облизала пухлые губы, прекрасно зная, что когда-то меня это заводило.

Вот только сейчас мне не было дело до её ухищрений.

– Ты непроходимо глупа, если думаешь, будто запах масел может перебить твой собственный, – ответил, непроизвольно морщась. От Аврелии не несло перегаром в прямом смысле этого слова, но воняло от её мыслей. Для меня, как для цварга, это было омерзительнее. – Неужели думала, что алкоголь тоже поможет тебе скрыть твои эмоции?

– А может, я пила потому, что тосковала по тебе всё это время? Ведь ты сам меня прогнал! – заявила цварга, изящно подбоченясь и выпятив свою грудь ещё больше.

Я покачал головой, ни на миг не поверив в её актёрскую игру.

– Это ты испортила «Ворон»? – спросил в лоб, желая как можно быстрее избавиться от общества Аврелии.

– Да как ты смеешь меня обвинять?! Я майор Космического Флота! Если твои кадеты такие бездари, что попали в космокатастрофу на рядовом рейде, то это их вина, а не моя. Не удивлюсь, если твоя новая «невинная овечка» нарассказывала всяких сказок, будто бы истребитель был неисправен. Ещё бы! Иначе зачёт у шаутбенахта не получит! А может, она и вовсе приревновала меня к тебе, и решила, таким образом, окончательно испортить отношения между нами? Намекнуть, так сказать, что корабль разбился не случайно… Наверно, ещё и поломку какую-нибудь выдумала?

Пожалуй, цварга была всё-таки хорошей актрисой. Даже слишком хорошей. Удивление сменилось возмущением, глаза гневно сверкали, а голос звучал негодующе… Вот только полынная горечь алкоголя не смогла заглушить инстинктивный страх, которым заволокло разум женщины. Аврелия прекрасно понимала, что я свяжу ниточки друг с другом и многократно репетировала это выражение лица, слова, позу и жесты. Но эмоции отрепетировать невозможно. Будто через тягучий ватный туман я ощущал её подлинную мерзкую суть и ужасался тому, как целых пять лет не видел этого раньше. Или видел, но просто не обращал внимания?

– Боюсь, ты слегка просчиталась, Аврелия. Во-первых, мои кадеты не бездари, а лучшие из лучших. Во-вторых, Анестэйша Радосская здесь не причём. О том, что случилось на истребителе, мне рассказала Дебора Даффи, дочь адмирала Даймонда Даффи. И я очень сомневаюсь, что у неё были мотивы, чтобы мне соврать. В-третьих, никаких отношений между нами нет, а значит, и портить абсолютно нечего, – я говорил, вколачивая слово за слово, словно забивая сваи гравиплатформы, и надвигался на цваргу.

– Ну и что с того? Даже если это и я подстроила поломку, ты мне всё равно ничего не сделаешь! – самоуверенно заявила цварга.

От захлестнувшей меня злости кулаки стали сами собой непроизвольно сжиматься и разжиматься. Аврелия побледнела, медленно отступая к стене за собой.

– Я… я… Киар… да, признаю, это сделала я! Пожалуйста, только не эмоциональный взлом сознания! – она закрыла лицо руками и всхлипнула от страха.

А я остановился, поняв, что действительно оказался на грани. Моргнул, приходя в себя. Действия Аврелии и её наглая ложь настолько меня взбесили, что я на несколько мгновений утратил контроль.

– Эмоциональный взлом? – я усмехнулся. – Слишком много чести. Я не стану переступать законы Цварга и марать об тебя руки. Ты сейчас же пойдёшь к генералу и признаешься во всём сама. И в том, что сломала «Ворона», и в том, что из-за тебя чуть не умерли двое кадетов Космического Флота. Тебя ожидает военный трибунал!

– Нет! – неожиданно резко возразила Аврелия, решительно тряхнув головой.

– Нет?! – я аж задохнулся от такой наглости.

– Нет! – ещё раз повторила цварга, и по её кривой злорадной ухмылке, я понял, что она вновь затеяла какую-то мерзость.

Тем временем Аврелия подняла запястье и нажала на несколько кнопок на своём коммуникаторе, а ещё через мгновение в воздухе над её рукой зависла проекция меня и Анестэйши… Я прижал златовласку к стене, а она закинула свои потрясающе длинные ноги на мою талию. Ещё нажатие. Теперь уже мы в постели. Ещё один кадр и ещё…

Я судорожно соображал, как эти снимки вообще могли попасть в руки майора Кларк. Вселенная! Какой же я идиот! Я чуть не застонал от понимания своей глупости. Как наяву в памяти всплыл первый день после командировки на Захран. Я порвал с Аврелией сразу же по возвращении, вычеркнул её биометрические данные из сканера бокса и помчался за Анестэйшей, так не вовремя постучавшей в дверь. А цварга осталась в моём боксе совершенно одна. Именно тогда она установила скрытую камеру…

Я силой рванул ремешок коммуникатора. Сжал кулак. Раздался характерный хруст.

– Не поможет, – пожала плечами цварга. – У меня есть копии как минимум в трёх разных местах.

– Так ты поэтому пряталась от меня почти две недели?! – очередное озарение снизошло на меня. – Решила обзавестись собственным рычагом давления и только тогда набралась храбрости явиться, чтобы поговорить? Так сильно за свою драгоценную шкурку волновалась?!

– Какая разница, каковы были мои мотивы? Главное, что у тебя есть лишь голословное утверждение, будто «Ворон» был сломан мною, и никаких доказательств. А вот у меня… – она вновь облизнула губы. – У меня есть доказательства твоей связи с кадетом. Если я их обнародую, то ты лишишься своего звания, а твоя захухря вылетит из Академии на третьей космической.

– И что ты хочешь за свои доказательства? – спросил с плохо скрытой угрозой в голосе.

– Совсем немного…

– Чтобы я закрыл глаза на то, что ты чуть не убила Анестэйшу и Дебору?!

– Ну, в конце концов, ничего плохого с ними так и не произошло. Попытка, как говорится, не пытка… Но это не все мои условия…

– Что?!! – я зарычал, схватив цваргу за горло и ощутимо сдавив, но она даже в лице не изменилась, ничуть не испугавшись моей агрессии.

– Я хочу, чтобы ты был со мной. Заметь, я даже не требую, чтобы ты бросал свою тощую бледную морь, просто хочу, чтобы между нами всё стало так, как было раньше, – в воздухе кружил удушающий сладкий аромат эмоций цварги, и я не заметил, как одним ловким движением Аврелия дёрнула за собачку молнии, повела плечом, чтобы комбинезон сполз с груди, и резко приникла ко мне губами.

Я отшатнулся.

– Аврелия, ты больна! – произнёс, с ненавистью вытирая губы.

В ответ цварга расхохоталась, натянула комбинезон, после чего достала из заднего кармана формы второй коммуникатор и вывела на него голограмму с запечатленной сценой секундной давности. Вот только с той стороны, с которой был сделан снимок, казалось, будто одной рукой я ласкаю шею девушки, а второй щупаю обнажённое плечо, сливаясь с ней в страстном поцелуе.

– А если ты заартачишься, то этот снимок я перешлю твоей ненаглядной Анестэйше, и мы оба посмотрим, как она на него отреагирует. Думаю, ей хватит мозгов и квалификации, чтобы понять, что снимок подлинный. Как думаешь, люди так же щепетильны в отношениях, как и цварги?

Я молча стирал зубную эмаль в крошку, испепеляя бешеным взглядом майора Кларк. Шах и мат. Уела, стерва.

Поправив волосы перед уходом из бокса, Аврелия бросила через плечо:

– Киар, не будь такой букой. У тебя могут быть целых две женщины одновременно, многие мужчины мечтают о таком. Ну, или ни одной, если ты сглупишь.

А когда автоматическая дверь за цваргой с лёгким щелчком захлопнулась, я бросился к тому месту, где по моим расчётам должна была стоять камера. Оторвал голыми руками дверцу шкафа, разбил зеркало, вспорол шипом мягкий навесной потолок, пока, наконец, не нашёл крошечную, покрашенную в цвет коричневого покрытия камеру. С чувством невероятного удовлетворения раздавил её. Вот только, к сожалению, это не решало проблемы под названием Аврелия Кларк.

И что теперь делать? Что?! Запустил пальцы в волосы, пытаясь найти выход из тупиковой ситуации, но, к сожалению, чем больше думал, тем сильнее впадал в глухое отчаяние. В душе чёрной кляксой расползалась пустыня, в которой не было места разумным доводам. Неужели это конец? Сможет ли меня простить Анестэйша хоть когда-нибудь?

Провибрировал коммуникатор. Я привычным жестом активировал входящее сообщение, адресатом которого значился сам генерал. Расшифровка заняла считанные секунды, но ещё только бросив взгляд на руны, меня кольнула игла тревожного предчувствия.

«Силы Межгалактической Полиции до сих пор так и не справились с поимкой опасного преступника Игнара Радосского, а потому передали это дело в наше ведомство. Поручаю задание Вам лично, так как его дочь учится на техническом направлении, и Вы как никто другой сможете использовать Анестэйшу Радосскую в качестве подсадной утки, не вызвав подозрений. Если быстро справитесь с задачей, то станете самым молодым адмиралом за историю космофлота. Согласитесь, адмирал Киар Леру, хорошо звучит, не правда ли? Желаю успешного завершения дела в наикратчайшие сроки».

– Она никогда меня не простит, – прошептал в абсолютной тишине.

/кадет Анестэйша Радосская/

– Отвратительно, коэффициент полезного действия Вашего механизма составляет менее тридцати процентов! Садитесь, два, кадет Кент!

– Но командор Крэн! Вы ничего не говорили о КПД, когда давали задание! Мой робот работает и прекрасно справляется с ремонтом обшивки ядерного реактора, – слабо запротестовал Керри, садясь на своё место.

Мохнатые уши ларка расстроенно обвисли.

– Вы действительно считаете, что о таких вещах я должен говорить отдельно?! Может, мне ещё рассказать Вам, чем универсальный магнитный ключ отличается от гайковёрта? Кент, ещё одно «неудовлетворительно». Вы меня очень расстроили!

– Вообще-то, даже у двигателей внутреннего сгорания КПД составляет всего пятнадцать процентов, и это не мешало им получить распространение на консервативных планетах… – пробурчал таноржец Климт Котико.

Удивительное дело, но новый командор Герман Крэн оказался настолько невыносимо придирчивым преподавателем по робототехнике, что вся наша группа как-то заметно сплотилась, и теперь технически подкованные таноржцы вовсю поддерживали отстающих ларков.

– Я всё слышал, кадет Котико! – резко обернулся прихрамывающий на левую ногу мужчина и окинул аудиторию хмурым взглядом. – Мне прискорбно видеть, что кадеты элитной Академии Космического Флота ориентируются на отсталые миры и ставят в пример изобретения многовековой давности. Видимо, Вы ещё более ленивы и глупы, чем я о Вас думал.

– Но это не то, что я имел в виду…

– Молчать! Время! – командор поднял палец высоко вверх. – Итак, домашнее задание.

Группа затихла, ожидая, что скажет командор. Он никогда не повторял свои слова дважды и, если кадет что-то не расслышал, то это была его вина.

– Задание на ближайшие две недели. Рассчитать, сколько потребуется лазерных установок и зарядов, чтобы очистить орбиту планеты с синдромом Кесслера радиусом в шесть тысяч километров. Работу сдать не позднее, чем через две недели.

По классу пробежал робкий гул недовольных шепотков из разных уголков аудитории, но все кадеты встали и резво засобирались. Тратить короткий перерыв на препинания с преподавателем и рискнуть навлечь на себя его гнев никто не хотел. При словосочетании «синдром Кесслера» я вздрогнула всем телом и встретилась с шальным взглядом ассиметричных глаз Германа Крэна. Одногруппники стремительно покинули бокс, а я оставалась сидеть на своём месте, словно пригвождённая к нему.

– Что-то не так, кадет Радосская? – спросил пикси, выразительно подняв уродливую бровь с застарелым шрамом.

– Почему… такое задание? – спросила я, сглотнув вязкую слюну.

В Федерацию Объединённых Миров входила лишь одна планета с синдромом Кесслера. Захран. И радиус планеты составлял пять тысяч девятьсот восемьдесят семь километров. Абсолютно любой человек, родившийся на Захране, хотя бы раз в жизни задумывался о том, какого это, видеть над собой чистое небо и свет далёких звёзд. Задание преподавателя выглядело как форменное издевательство.

– А почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответил ветеран войны, беря в руки личный планшет и намереваясь покинуть аудиторию.

Не знаю почему, но это отношение, в котором сквозило откровенное пренебрежение, внезапно разозлило меня.

– Командор Крэн! Вы прекрасно знаете, что если прожигать лазерами туннели, то они будут затягиваться космическим мусором вновь и вновь. А если оцепить планету по сфере и применить все залпы разом, то это приведёт к перегреву атмосферы и вымиранию всего живого, что есть на поверхности. Так зачем Вы дали нашей группе задание, которое априори не имеет правильного решения? – выкрикнула я в спину командора.

Пикси остановился, медленно обернулся и приподнял рассечённую бровь.

– Что ж, хорошо, что Вы это понимаете, – произнёс он таким тоном, будто ему пришлось поставить «отлично» кадету Керри Кенту. – А то я уже подумал, что внезапно упавшее на вас наследство заставило выключиться то ценное серое вещество, что у большинства разумных рас именуется мозгом. Или мне и вовсе показалось, что оно у Вас когда-то имелось?

– Что?! – я, точно рыба, выброшенная на берег, немо хватала ртом воздух.

Командор в принципе отличался весьма желчным характером, но это уже переходило любые границы.

– Бросьте, кадет Радосская, – тем временем язвительно продолжил командор. – Уже во всех новостных порталах инфосети опубликовано, что сам Эрик Вейсс от Вашего имени запросил через таноржский суд права на основную часть финансовой империи, ранее принадлежащей Игнару Радосскому. Также не могу не отметить, что Вы с завидной регулярностью стали пропускать мои лекции, где-то развлекаясь, а Ваши нелепые отмазки годятся скорее для детского сада, чем для престижной Академии Космического Флота. Если в свете изменившегося материального состояния учёба Вам стала неинтересной, то настоятельно рекомендую добровольно покинуть стены Академии. В конце концов, возможно, у Вас ещё не атрофировалась совесть, и Вы поймёте, что занимаете чужое место.

Жар опалил мои щёки, так как действительно последние занятия по робототехнике я пропустила, проведя время с Киаром. С ним было слишком хорошо, а время летело непозволительно быстро. Лишь в одном старший офицер заблуждался: он думал, моё изменившееся поведение как-то связано с тем, что я вот-вот стану невероятно богатой. Теперь причина откровенного пренебрежения, граничащего с неуважением, стала мне кристально ясна.

Пожалуй, в моём положении мне это было даже на руку, разубеждать его я, разумеется, не стала. Гораздо хуже обстояли бы дела, если он предположил о моей связи с Киаром Леру.

– Железо ржавеет, когда им не пользуются, – тем временем продолжил свою тираду командор Крэн, – стоячая вода гниёт, а разум чахнет, если ему нет применения. Кадет Радосская, я говорю это Вам в первый и последний раз. У Вас огромный потенциал, Вы можете стать блестящим механиком и войти в историю Федерации Объединённых Миров. А можете, как глупая рыбёшка, плыть по течению, наслаждаться неожиданно упавшими на голову благами и ничего не пытаться сделать самостоятельно.

– Я Вас поняла, – произнесла, с силой прикусывая нижнюю губу.

Даже несмотря на то, что командор Крэн сделал неверные выводы о причинах моего отсутствия, его слова всё равно задели струны моей души. Действительно, как я могла забыть данное самой себе слово? Прошло уже несколько недель с момента космокатастрофы, а игры в прятки от всего космофлота с Киаром настолько затянули меня, что я до сих пор не зарисовала свою модель магнитов-беспилотников и не провела расчёты, сделанные в уме…

– И что же Вы поняли? – с нескрываемой насмешкой спросил пикси, сложив все три пары рук на груди.

– Что Вы специально дали всей группе задание, изначально не подразумевающее честное решение. Хотите проверить способ нашего мышления. Этакая проверка на вшивость. Кто из кадетов сдастся сразу, кто спишет, а кто подойдёт к задаче чересчур формально, не заботясь о том, что мощные заряды лазеров уничтожат не только космический мусор, но и саму жизнь на планете. А знаете что? Я Вас удивлю, командор, обещаю, – произнесла и вызывающе тряхнула короткими, но уже заметно отросшими волосами. – И гораздо быстрее, чем через две недели.

По мере того, как я отвечала на тираду, правая бровь командора составила компанию левой, планомерно поднимаясь всё выше и выше.

– Ну-ну. Попробуйте, – с лёгким удивлением ответил командор и, прихрамывая, покинул аудиторию.

***

/командор Киар Леру/

Я обстрелял астероид из дальних лазерных установок, затем из ближних. Методично проверил все закрылки, работу двигателя на максимальной скорости, процент заряда защитной сети. Всё было в порядке, но после того, как на одном из «Воронов» случилась трагедия со Стасей и Деборой, я не мог допустить повторного события с кем-либо ещё из учащихся. А потому лично решил перепроверить весь учебный космический транспорт под предлогом того, что на практике принимаю зачёт у старшего курса по стратегии захвата вражеского объекта на маломощных истребителях. Разумеется, «вражеским объектом» выступал безобидный астероид.

– Командор, разрешите атаковать правому флангу? – послышалось в общей сети.

– Разрешаю, – бросил команду и направил своего «Ворона».

Завис на приличном расстоянии, чтобы не мешать боевикам с обстрелом цели, но в то же время иметь возможность рассмотреть манёвры каждого истребителя. Все «вороны» двигались слаженно, а защитные сети горели ровным голубым светом. В динамиках то и дело раздавались команды лейтенантов. Я уменьшил громкость динамиков, шумно выдохнул и потёр виски, собираясь с мыслями.

Генерал всё-таки заподозрил что-то неладное, но эти недели, что я смог провести на станции вместе с любимой под предлогом тщательной подготовки к операции, стали для меня бесценными. Кажется, я окончательно и бесповоротно стал наркоманом до пряных эмоций Анестэйши с едва уловимым привкусом лесной земляники.

Сейчас я уже не сомневаюсь, что брошу и карьеру, и космофлот, да даже Юлиана, если придётся, лишь бы только не расставаться со Стасей. Осталось протянуть какой-то год – и ей исполнится двадцать один. Тогда согласно всем межгалактическим законам смогу предложить ей образовать пару. Как там это у людей называется? Кажется, «предложение руки и сердца»? И плевать, как на это отреагирует Космический Флот, только бы она согласилась!

Что касается задания генерала, я с момента прочтения приказа знал, что костьми лягу, но не подвергну жизнь Стаси опасности и тем более не стану использовать её как наживку, чтобы поймать Игнара Радосского. Есть и другие способы. О том, как она отреагирует, когда узнает о том, что именно я пленил её отца, даже боюсь подумать. Да, он опасный преступник, но, тем не менее, остаётся её отцом…

– Командор, докладывает старший лейтенант Григо! – вновь раздался звонкий голос таноржца. – Объект захвачен, на операцию ушло одиннадцать минут сорок три секунды. Среди наших потерь нет.

Я вернул громкость динамиков и недовольно рявкнул:

– Ещё б они были, старший лейтенант Григо! Вы вообще-то астероид захватывали! Практически двенадцать минут на элементарные манёвры, когда противник не сопротивляется – плохо, очень плохо!

В целом, Григо докладывался по полной форме и фраза «потерь нет» была стандартной, но у меня было слишком плохое настроение.

– Но командор Леру! Двенадцать минут на захват цели на «воронах»… – кадет был в корне не согласен с моей оценкой.

– Отставить споры! Зачёт поставлю. Всем вернуться на базу.

Я убедился в том, что остальные истребители технически исправны, а это главное. Стоило только подумать о том, что майору Кларк удалось незаметно проникнуть в стыковочный сектор и безнаказанно испоганить нового «ворона», как мысли горькой желчью осели на языке.

Нужно раз и навсегда поставить точку во взаимоотношениях с Аврелией. Переубедить её по-хорошему отдать мне голограмму не получилось. Она будто сошла с ума, ей всё равно, что будет с её карьерой… не узнаю некогда спокойную и рассудительную цваргу, которой она когда-то была раньше. Даже в самых страшных кошмарах себе не мог представить, что она опустится до банального шантажа и попытки инсценировки несчастного случая двух кадетов. Признаваться в содеянном она не собиралась, затащить её силой в бокс генерала и заставить рассказать, как ей это удалось, я не мог.

Я с силой саданул кулаком по штурвалу, остро чувствуя безвыходность ситуации. Ненавижу чувствовать себя беспомощным. Надо рассказать обо всём Анестэйше, пока не стало поздно. Но поймёт ли она? Поверит ли?…

***

/кадет Анестэйша Радосская/

Как итог, на весь вечер я заперлась в собственном боксе и посвятила чертежам и точным вычислениям. Заставила Анчоуса перепроверять мои выкладки и выгнала Натана, когда он поскрёбся в дверь спальни, предлагая вместе сходить на ужин. Несмотря на жёсткость и резкие слова, командор Герман Крэн своим нелепым домашним заданием будто бросил мне вызов, подстегнув мой интерес. Для меня теперь делом чести стало закончить все расчёты в кратчайшие сроки и доказать противному пикси, что он был не прав на мой счёт. Да и Захран ждать не будет. Эрик обещал достать для меня кредиты, а значит, к тому моменту, как я получу наследство, мне необходимо иметь на руках жизнеспособную модель очистки орбиты родной планеты. Так почему бы не заняться этим делом прямо сейчас?

А уже когда глаза начали совсем слипаться, в дверь раздался тихий стук. Я с удивлением посмотрела на часы в коммуникаторе, показывающие 22:37 и, зевая с риском вывихнуть челюсть, открыла дверь. На пороге стоял смущённый хвостатый цварг, переминаясь с ноги на ногу.

– С ума сошёл?! – прошипела я разъярённым шёпотом, чтобы не разбудить Натана, и втянула мужчину за рукав внутрь бокса. – Киар, ты время видел? А если кто-то увидит, что ты так поздно ко мне пришёл?! Что мне говорить? Как оправдываться?!

– Скажешь, что твой куратор ужасный тиран и деспот, даже по ночам не даёт тебе спать, требуя отчёты по группе, – с лёгкой улыбкой ответил мне Киар.

В электрическом свете гостиной я заметила, что цварг выглядит устало. На переносице залегла глубокая морщина, а вокруг рта расползлись складки, будто Киар в последние сутки мало спал и много хмурился. Даже сейчас, когда он ответил в шутливой манере, необычный блеск из его глаз никуда не пропал.

– Что-то случилось? – встревоженно уточнила я, привычно касаясь рукой его лица.

Первой заполошной мыслью было то, что кто-то всё-таки увидел нас вдвоём и донёс об этом руководству Академии. Но Киар меня успокоил:

– Всё хорошо, Стась. Я зашёл попрощаться, так как меня посылают на выполнение задания по делам космофлота. К сожалению, подробнее рассказать не могу, сама понимаешь, – он поймал моё запястье и с нежностью прижал пальцы к своим губам.

– Ясно, – я кивнула и прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями мужчины.

Отпускать Киара не хотелось, но и с другой стороны, мы действительно стали чересчур много времени посвящать друг другу. Уже сегодня командор Герман Крэн обратил в своей странной манере моё внимание на то, что я стала пренебрегать учёбой.

Мы с Киаром ежедневно оставались после его лекций в аудитории, чтобы обсудить успеваемость одноклассников, занимались на полигоне, где Киар выучил меня нескольким хитрым приёмам с учётом микроботов в моём организме. А когда оставались наедине, он заставлял меня делать простейшие вещи, такие как расчёсывание, чистка зубов, рисование стилусом, перемещение хрупкой посуды с той лишь целью, чтобы я научилась ювелирно контролировать свою многократно возросшую силу и случайно не выдала секретную разработку космофлота. И всё это было лишь официальной частью наших отношений, не запрещённых Уставом Академии. Неофициально же Киар совершенно нахальным образом похищал меня с занятий, чтобы «грязно надругаться», как говорил он сам с лукавыми искорками в дьявольски-чёрных глазах.

– Надолго? – всё-таки уточнила я.

– Неопределённый срок… – хвост цварга резко взметнулся, показывая, что его владелец волнуется, а затем аккуратно опустился на пол. – Как выполню задание. Пока неизвестно, как быстро удастся справиться.

Ещё некоторое время мы просто стояли друг напротив друга, безмолвно прощаясь. Не знаю, о чём размышлял Киар, но мне подумалось, что это расставание пойдёт на пользу нам обоим. Из-за вынужденных пряток от любопытных глаз, игры на публику и прочих неразумных вещей, я слишком много времени тратила впустую, а как итог – стала страдать моя успеваемость. Буквально на днях я пропустила лекции по космобиологии и истории рас из-за того, что осталась на ночь в боксе Киара. Просто не смогла из него вовремя выйти! Когда умылась и почистила зубы, на офицерском этаже уже все давно проснулись и спешили кто куда. В итоге народу было так много, что я до самого обеденного перерыва так и не решилась выйти из бокса Киара, чтобы с кем-нибудь не столкнуться.

Ко всему, в последнее время я чувствовала, что чем больше провожу с цваргом времени, тем сильнее нуждаюсь в нём. В его крепких объятиях и искренних улыбках, молчаливом присутствии и поддержке, шустром и юрком хвосте, который озорно шлёпал меня по попе всякий раз, когда я забывалась и демонстрировала недюжинную для девушки своей расы силу.

– Знаешь, Анестэйша, мне надо тебе кое-что сказать… – начал Киар, но я, поддавшись мимолётному порыву, накрыла его губы своими.

Мой язык скользнул по кромке острых зубов цварга, трепетно ощупал его клыки, на что мужчина застонал мне прямо в рот и перехватил инициативу поцелуя. Нежные прикосновения к верхнему нёбу быстро сменились напористостью и страстью, а ладонь Киара с силой вжалась в мой затылок, будто он захотел проникнуть ещё глубже, ещё сильнее. Будто целовал меня в последний раз. Я потеряла счёт времени, поймав себя на мысли, что не хочу никуда его отпускать. Полной неожиданностью для нас обоих стал вибровызов коммуникатора.

– Генерал звонит, – хмуро сообщил Киар, бегло посмотрев на запястье.

– Тебе пора, – кивнула. – Я всё понимаю.

Киар набрал полные лёгкие воздуха, чтобы что-то мне сообщить, но вибровызов вновь повторился.

– Иди, не заставляй генерала ждать. А мы уже попрощались, – я ободряюще улыбнулась и подтолкнула цварга к выходу.

Он поджал губы, недовольно нажал на кнопку приёма вызова и, уже выходя из моего бокса, произнёс резким сухим тоном:

– Да, генерал, я уже приступил к выполнению поставленной задачи…

А я смотрела в след автоматически закрывшейся двери и всё никак не могла понять, почему у меня так сильно ноет сердце. Сейчас не идёт война, и вряд ли командору поручили что-то связанное с риском для жизни.

В гостиную из своей спальни вышел хмурый и недовольный Натан, осуждающе покачал головой, скрестив руки на груди, а затем отправился досыпать обратно к себе в спальню. Он понял, что я не вняла его словам, но на удивление больше не предпринимал попыток образумить меня. Сердце подсказывало, что те отношения, которые установились у нас с Киаром, были далеки от «секса из благодарности», о котором говорил сосед, и на данном этапе мне этого хватало. Я ни на что не надеялась и ничего не планировала, просто искренне радовалась каждому дню и каждому свиданию со своим цваргом.

Наступили выходные. Оба дня я с утра до вечера чертила прототипы магнитов-беспилотников и обдумывала, как максимально экономичнее транспортировать их до орбиты Захрана. Выходило, что самый дешёвый вариант – собрать устройства на Танорге, где производство роботов поставлено на Поток с большой буквы, а затем трансгалактическим лайнером переправить их к родной планете. Правда, для последней операции требовались магниты переменного тока, зато в отличие от постоянных, им не нужно шить гигантские резиновые чехлы.

Прерывалась лишь на еду, которую Натан с Анчоусом любезно приносили мне в одноразовых пластиковых контейнерах прямо в бокс. Если бы не они, то, наверно, я даже не заметила бы, что пропускаю приёмы пищи, так сильно мне хотелось полностью довести до ума мою модель очистки орбиты Захрана.

В тот момент, когда кончик стилуса коснулся иконки сохранения документа, на мой коммуникатор с неизвестного номера пришло сообщение. Машинально нажала на пиктограмму конверта и… пожалела. На всю комнату прямо над моим носом застыла голограмма Киара, чувственно сжимающего в своих объятиях частично обнажённую Аврелию. А снизу дата и цифровая подпись видеокамеры, гарантирующая подлинность и относительную свежесть снимка.

Резко закружилась голова, к горлу подкатил приступ дурноты. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеную скачку. Я медленно осела на кровать позади себя, чувствуя, как деревенеет тело. «Нет! Этого не может быть! Это подделка!» завопил мой разум. Я судорожно схватила планшет, чтобы перепроверить голограмму. Но спустя уже десять минут пришла к самым неутешительным выводам. Планшет выпал из моих обессиливших пальцев рук. Я не верила, просто отказывалась верить своим глазам, однако экспертиза подтвердила, что на голограмме действительно Киар Леру, и в неё не вносили никаких изменений.

– Анестэйша, у Вас резко изменился пульс и частота дыхания, а из глаз течёт солёная жидкость. Возможно, мне стоит позвать дока? – переполошился кибернянь, увидев мою реакцию.

Я вытерла тыльной стороной ладони дорожки слёз на щеках и перевела рассеянный взгляд на Анчоуса.

– Нет, всё в порядке. Я сейчас приду в себя. Всё хорошо, спасибо.

– Но Вы явно расстроились, когда открыли данное сообщение, – продолжал напирать робот. Ему, как и любой железке, были чужды эмоции и чувство такта, а потому он пытался докопаться до причины моего резво изменившегося состояния. – Почему?

Захотелось закричать на Анчоуса, выплеснуть на него весь негатив, но я сдержалась. Во-первых, потому что кибернянь не являлся истинной причиной моего резко изменившегося настроения, а во-вторых, он был искусственным интеллектом, и именно я, как его хозяйка, должна была его обучать и разъяснять все непонятные вещи. Тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, вновь вывела неприятную голограмму по центру своей спальни и спросила робота:

– Что ты видишь?

– Командора Киара Леру и майора Аврелию Кларк. Судя по деталям интерьера, они находятся в личном боксе командора.

– Хорошо, – я перевела дыхание, так как обсуждать голограмму, пускай и с роботом, всё равно было крайне мучительно. – А что они делают?

– Затрудняюсь ответить. Картина происходящего мне не совсем ясна. Но судя по Вашей реакции, правильный ответ – участники голограммы целуются.

– В смысле? – я рывком села на кровати и увеличила голограмму почти до потолка, чтобы рассмотреть всё в мельчайших деталях. – Анчи, что ты хочешь этим сказать?!

– Если Вы помните, Анестэйша, Вы закладывали в меня информацию о поцелуях, когда Вам было двенадцать лет.

Да, действительно, после того, как меня поцеловал в яблоневом саду друг моего детства Рик, я ещё долго искала в инфосети Захрана о «настоящих» поцелуях. Мне было интересно, поцеловал меня Рик по-настоящему или нет. В своих поисках и изысканиях я даже вложила всю найденную информацию в алюминиевую оболочку Анчоуса, вот только робот не смог дать ответа на мой вопрос. Он-то не видел нашей встречи. Ну а я тогда, помнится, пришла к выводу, что всё-таки тот поцелуй был ненастоящим.

– Продолжай, – разрешила я напряжённо.

– Исходя из тех данных, которыми я располагаю, при настоящем поцелуе оба закрывают веки, а если они всё-таки остаются приоткрытыми, то зрачки существенно увеличиваются. На данном фото лица майора Кларк, к сожалению, не видно, но командор закрывать глаза не стал. Более того, его зрачки не увеличены, как следовало бы, а даже слегка уменьшены по сравнению с обычным состоянием. У меня не хватает информации по цваргам, но для людей уменьшенная радужка говорит либо о ярком освещении, либо о негативных эмоциях, таких как страх, ненависть, злость или испуг.

Чем подробнее говорил Анчоус, тем сильнее я склонялась к мысли, что он прав. Приблизив лицо Киара на максимальное расстояние, я увидела чуть расширившиеся ноздри цварга и несколько лопнувших сосудов в белках глаз, свидетельствующих о зарождающейся ярости. Вселенная, а ведь робот прав! Я была настолько уверена в том, что сама голограмма либо имеет большой срок давности, либо вовсе подделка, что не рассмотрела лица командора.

– Анчи, а что ты думаешь насчёт того, что майор Аврелия раздета? – спросила я, нервно облизав губы.

– Ваш вопрос мне не совсем понятен, Анестэйша.

Вот ведь, глупая железяка! Вечно он прикидывается непонятливым, когда его ответ требуется как можно скорее!

– На данной голограмме плечи, грудь и спина майора Кларк оголены, – повторила терпеливо. – Обычно гуманоиды раздеваются, перед тем как… – я думала, какое слово следует произнести, но Анчоус меня опередил.

– Заняться совокуплением?

– Пускай будет совокуплением, – произнесла с тяжёлым выдохом.

Воспитание искусственного интеллекта – та ещё задачка. И почему до сих пор ещё не открыли специализированных школ для роботов? Отогнала неуместные мысли и вновь вернулась к диалогу.

– Вы предполагаете, что командор Киар Леру и майор Аврелия Кларк собирались заняться совокуплением?

Меня покоробило от бесчувственного вопроса Анчоуса, и неожиданно для самой себя я решительно ответила:

– Нет.

– Почему нет? – поинтересовался уже робот.

Я пожала плечами.

– Не знаю. Просто чувствую сердцем и всё. В первый момент подумала, что да, именно этим они и собираются заняться, но сейчас, всё взвесив, я укрепилась в своём мнении. Киар не стал бы мне изменять.

Кибернянь так долго растерянно молчал, мигая светодиодами, что я заподозрила неладное:

– Анчоус, в чём дело? Ты почему молчишь?

– Информация слишком противоречива. Во всех моих библиотеках указано, что седьмой орган чувств у человека анатомически располагается в заднице. А Вы говорите – в сердце. Как правильно?

Я расхохоталась словам киберняня, бросила в него подушкой и впервые за все выходные вышла на ужин на своих двоих.