Глава 8. Драка

/командор Киар Леру/

Никогда не умел рвать отношения с девушками. Красивые слова, глупые фразы наподобие «давай останемся друзьями» – всё это не про цваргов. В нашей расе принято показывать своё отношение к чему-либо или кому-либо действиями, а не словами. Выбирая между Аврелией и неизвестным за дверью, я даже не задумался о том, что за ней может стоять Анестэйша.

Вселенная! Как же давно я её не видел! Какой же я идиот! Зачем только просил у Юлиана задание вне стен Академии? Разве можно её забыть?! Чуть отросшие золотые волосы, яркая синева глаз и всё тот же головокружительно-пряный аромат эмоций. Я до одури соскучился по ней, по её запаху, по тому, как она закусывает щёку, когда сосредоточена на вычислениях, и по тому, как она недовольно сдувает прядки с лица, когда собирает механизмы. Аромат её эмоций – словно глоток воды для умирающего от жажды в жаркой пустыне. Три мучительно долгих недели я не слышал этих эмоций, но постоянно вспоминал, как выгибалось миниатюрное тело в моих руках, как громко она застонала, когда я прикусил нежную кожу на шее, как порочно шептали мягкие губы моё имя.

– Добрый день, командор! Докладываю, что группа выбрала меня старшей. С завтрашнего дня… – с порога начала Анестэйша и осеклась.

Я стоял в одних лишь штанах с обнажённым торсом и, судя по тому, как заалели её щёки, а в нос ударила свежая земляника, она тоже всё прекрасно поняла. Однако что-то изменилось в ней, потому что сейчас пропали нотки брезгливости и стыда, которые я ощущал до своего отлёта на Захран. Неужели, она поменяла своё мнение? Анестэйша смутилась и попыталась отвести взгляд. Именно в этот момент Аврелия подала голос:

– Любимый, кто там?

– Я… кажется… я не вовремя… – кадет Радосская растерялась ещё сильнее.

Она явно хотела сказать что-то важное, пришла поговорить не о группе, это было лишь предлогом. Запах эмоций был красноречивее любых слов! Но цварга всё испортила. Шварх! Ещё никогда в жизни я не хотел свернуть шею Аврелии так, как сейчас. В памяти всплыло несколько случаев, когда она появлялась некстати, но сейчас она определённо побила все рекорды. А, между прочим, Аврелия это сделала специально. Когда-то очень давно у нас с ней был уговор, что мы не мешаем друг другу, особенно, если дело касается Космического Флота. Формально ко мне сейчас пришла старшая группы, и Аврелия должна была вести себя тише космоса, ниже кратеров на Лунноре.

Аромат лесной земляники исчез так же резко, как и появился. Во рту поселилась горечь острого разочарования, неприязни и стыда. От фразы майора Кларк Анестэйша дёрнулась, как от пощёчины, и сделала несколько коротких, но торопливых шагов назад. Только природная реакция дала мне фору, я успел поймать девушку за локоть и заглянуть в ярко-синие глаза:

– Анестэйша, ты как раз вовремя. Я сейчас ополоснусь, и мы поговорим. Хорошо?

Разумеется, под «ополоснусь» я подразумевал «выгоню взашей обнаглевшую цваргу».

Девушка закусила нижнюю губу и уставилась куда-то поверх моего левого плеча. Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, что полуголая Аврелия показалась в проходе. Слишком удушливо завоняло ревностью.

– Я, пожалуй, пойду. У меня ничего срочного, дела группы могут подождать и до завтра, – торопливо произнесла кадет Радосская, пытаясь выдернуть свою руку из моей крепкой хватки.

– Нет, Анестэйша, раз ты пришла, поговорим сейчас. Дай мне, пожалуйста, лишь десять минут, – я пытался заглянуть в лицо девушки, но она прятала его, упрямо смотря в пол.

– Нет-нет, что Вы, командор, это необязательно…

– Киар, милый, ну раз не срочно, так, может, потом и поговоришь? – сладким голосом протянула позади Аврелия. Невыносимо приторная ревность моей бывшей любовницы заполнила всё пространство вокруг, но мне было плевать на это. Я перестал чувствовать Анестэйшу – вот, что было важно. – Тем более, сегодня выходной. А мы более приятными делами позанимаемся, помолвку обсудим…

– Аврелия! – я вспылил и обернулся, а Стася воспользовалась этим и вырвалась из моей хватки.

– Я должна идти, – пробормотала та, кого отпускать хотелось меньше всего на свете, и бросилась по коридору к лифтам.

– Я буду ждать тебя в кабинете Юлиана через четверть часа, – крикнул я вдогонку, ни на что не надеясь, а затем обернулся и сделал шаг в сторону цварги.

Думаю, что у меня заалели глаза, так как Аврелия внезапно побледнела и отступила. Завоняло страхом. Не открывая взгляда от неё, я приложил палец к биосканеру на входе в свой бокс и аннулировал допуск майора.

– Ки… Киар, но зачем ты это делаешь? – залепетала цварга, заикаясь.

– Была бы у меня возможность аннулировать твой допуск не только в мой бокс, но и на весь этаж, я сделал бы это незамедлительно! – прорычал я в ответ. – Аврелия, у нас, кажется, был договор. Ты никогда не лезешь в мои дела, а я не лезу в твои! Какого шварха ты позволила себе подать голос, а затем и появиться в дверном проёме? Да ещё и в таком виде?!

Аврелия не была полной дурой и уже стремительно надевала на себя служебный костюм.

– Но я думала, что это неважно… – всхлипнула она. – Мы же хотели заняться любовью…

– Аврелия! – я уже не рычал, я орал. – Больше всего я ненавижу, когда мне лгут. Ко мне пришла старшая группы, и ты прекрасно это слышала. Ты специально сказала про помолвку!

– Но… но ты же… сам… говорил… – цварга дрожала от страха, и её пальцы никак не могли закрыть молнию.

– Что я говорил? Что?! – я прихватил её за горло и чуть приподнял в воздух.

Я часто так делал раньше в порыве страсти, и Аврелии это всегда нравилось. Вот и сейчас к страху цварги примешалась изрядная доля возбуждения. Она развратно облизала свои губы и выдохнула мне прямо на ухо:

– Киар, я понимаю, ты завёлся из-за этой девчонки. Но зачем она тебе? Слабый человек. Она даже в постели не сможет удовлетворить всех твоих запросов. Признаю, с помолвкой погорячилась, но давай просто забудем об этом недоразумении, – её опытные пальчики заскользили по моему животу и устремились вниз.

Прежде, чем она успела добраться до магнитной застёжки джинсов, я отпустил цваргу и отошёл от неё на несколько шагов.

– Нет. Никакой помолвки. Никаких отношений. Никакого секса. Вообще ни-че-го! Пожалуйста, уходи из моего бокса, – произнёс чётко, твёрдо и немного устало.

Я не хотел ссориться с Аврелией и перечёркивать воспоминания о последних пяти годах наших с ней отношений. Что ни говори, а они всё-таки были. Странные, больные отношения, в которых Аврелия готова была находиться со мной на абсолютно любых условиях. Даже на условиях половой тряпки. Это понимание оказалось сродни удару под дых. Раньше мне было всё равно, почему женщины спят со мной. Я слишком привык к их восхищению, восторженному блеску в глазах, медовому голосу, приторно-сладким эмоциям. Но с тех пор, как я встретил Анестэйшу, что-то изменилось во мне. Её гордость, целеустремлённость, несгибаемость и решительность заставили меня по-другому взглянуть на вещи. Её честные и открытые эмоции без примеси благоговейного обожания подкупали.

Похоже, моё отступление и тихий голос цварга восприняла неправильно, потому что вместо того, чтобы бесшумно одеться и уйти, она бросила попытки застегнуть молнию, расправила плечи и скользнула ко мне.

– Киар, ну не сердись на меня. Да, признаю, я заревновала, а потому показалась этой твоей старшей. Ну, подумаешь, увидела она меня в нижнем белье. Делов-то! Я же даже не против, чтобы ты кувыркался с ней и дальше, если она тебе так нравится. Умаслишь её, когда увидишь. Я же помню, как столкнулась с ней в твоём боксе, когда она переодевалась кадетом Станиславом Радонежским. Ты же ведь уже тогда её время от времени пользовал, раскусив, что она девушка. Понимаю, она для тебя, как для старшего офицера космофлота, – экзотика, второй такой на станции больше нет. Пожалуйста, не прогоняй меня.

Аврелия вновь попыталась дотянуться до моих джинсов, но я остановил девушку, жёстко схватив за плечи и посмотрев в глаза. Не знаю, что я хотел увидеть. В красивых зелёных радужках не промелькнуло и искры раскаяния или хотя бы ума. Она действительно была убеждена, что Анестэйша такая же моя любовница, как и сама цварга, и что я воспользовался своим положением куратора и оставил человеческую девушку учиться в Академии даже после раскрытия её инкогнито потому, что захухря понравилась мне в постели. Мерзко запахло гнилью. Я сглотнул, стараясь не дышать. Кажется, это уже воняло от меня.

– Когда будешь уходить, захлопни дверь, – прохрипел не своим голосом, взял из шкафа свежую рубашку и стремительно вышел в коридор, застегиваясь уже на ходу.

Надо найти Анестэйшу и как можно скорее, пока она не напридумывала себе шварх знает что. А майор Кларк оказалась той ещё гадюкой! Специально ведь повела себя так, будто моя невеста! Почему лифты на станции такие медленные?! Вселенная, кто их конструировал? Голышом в термоядерный реактор запихнул бы!

Двери открылись на этаже, где жили старшекурсники. Три лейтенанта отдали мне честь и предусмотрительно решили в лифт не заходить. Правильно сделали, умные ребята. Когда у цварга краснеют белки от ярости, к нему лучше не подходить, это знают все, а у меня сейчас они точно багровые.

В бокс «1051» колотил с такой силой, что на двери осталась вмятина от моего кулака.

– Анестэйша, открой! – Ещё несколько мощных ударов по хлипкой двери. Может, снести её к швархам напрочь? – Открой! Нам надо поговорить!

Наконец, дверь открылась, и на пороге показалось помятое лицо Натана Танеко.

– Командор Леру, – испуганно пролепетал этот сосунок и сделал шаг внутрь бокса.

– С тобой мне тоже надо поговорить, – я шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения. Не дело выяснять отношения в коридоре на глазах толпы свидетелей. – Значит так, меня не устраивает, что ты здесь живёшь.

– Простите? – таноржец соображал чересчур туго, пришлось схватить его за форму и слегка потрясти, чтобы мозги заработали быстрее.

– Кадет Танеко, я сообщил только что Вам, что меня не устраивает, что Вы здесь живёте. Конкретно в этом боксе. С девушкой. Анестэйшей Радосской. Что здесь непонятного?!

Натан вырвался из моей хватки и отступил на шаг назад. К чести мальчишки, взял он себя в руки достаточно быстро и в отличие от лейтенантов лишь слегка побледнел, но пойти на диалог с разъярённым цваргом решился.

– Не Вам решать, где мне жить на станции. Насколько мне известно, Анестэйша Радосская не выказала желания переезжать в другой бокс после того, как её личность была раскрыта. Совет старших офицеров её пожелание принял, – я скрипнул зубами, надвинувшись на юнца с атрофированным чувством самосохранения. – И кстати. Космический Флот обычно селит кадетов по двое с приоритетом по расовой принадлежности, и Вам, командор, это известно. Так как на станции нет больше девушек захухрей или таноржек, то в лучшем случае её переселят к другому таноржцу.

Мутный квазар! Я сжал челюсти ещё крепче, потому что этот сопляк прав. В боксах, где проживают пикси, всё оборудовано под шестируких гуманоидов, а у миттаров поддерживается постоянная стопроцентная влажность. Кадет Танеко прав, разумеется, прав и это вновь заставляет меня испытывать бешенство.

Сам того не осознавая, он ещё указал и на то, что априори больше подходит Анестэйше как пара, чем любой цварг. Межрасовые отношения не редкость, но всё же чаще пары складываются из представителей одной и той же расы. Все разумные существа так устроены, что подсознательно считают красивее, умнее и сильнее самцов и самок именно своего вида, потому что на уровне генов больше шансов на здоровое потомство. Конечно, благодаря смескам уже давно доказано, что большинство разумных гуманоидов могут иметь детей друг от друга, видимо, когда-то очень давно у нас были общие предки, но всё равно так называемый «зов крови» никто не отменял.

– Значит так, кадет Танеко, – начал я и осёкся.

За плечом парня на журнальном столике в гостиной благоухал огромный букет орхидей. Цветы в космосе в принципе – вещь дорогостоящая, а этот букет имел вызывающе неприличные размеры.

– Что. Это. Такое?! – произнёс я по слогам, не отрывая взгляда. Не надо быть гением, чтобы догадаться, кому принадлежат цветы.

– Что? А, это… – Натан побледнел ещё сильнее и опрометчиво сделал ещё один шаг назад.

– Я понятия не имею, откуда он! Честное слово! – заголосил мальчишка раньше, чем я поднял его в воздух. – Я все каникулы был на Танорге с родителями, вернулся только что, буквально пару часов назад и завалился спать с дороги. Стасю ещё не видел. Кто подарил ей цветы – не знаю!

Я молча пересёк гостиную, бросив неприязненный взгляд на букет, и зашёл в спальню Анестэйши. На миг смежил веки. Даже в её отсутствие здесь всё равно вкусно пахло. Потряс головой, отгоняя воспоминания и осмотрелся. Узкая кровать с ортопедическим матрасом, встроенный шкаф для одежды, множество пупырчатого полиэтилена прямо на полу. Похоже, она что-то собирала. Перевёл взгляд в угол спальни. Так и есть, на зарядном устройстве стоял HAUS-8. Понятно, своего робота она собирала.

– Эй, робот! Где твоя хозяйка? – спросил я железку.

Она промолчала, не удостоив меня ответом. Искусственный интеллект, что б его, слишком умный и знает, что может не отвечать мне в отличие от Анестэйши. Хм… Где же она? Когда я сюда спускался на лифте, то был уверен, что она в своём боксе. В кабинет Юлиана Анестэйша так и не заглядывала, я проверял. Уже хотел выйти из её спальни, как обнаружил крохотный клочок записки, торчащий из-под подушки девушки.

«Малышка, надень это, пожалуйста, чтобы не выделяться. Эрик»

– ЧТО?! – не то крик, не то рык вырвался из горла. – Какого бракованного атома?! Что он себе позволяет?!

Запрос на номер бокса, в котором проживает Эрик Вейсс, занял у меня считанные секунды. Пока поднимался на лифте, цифровой помощник услужливо показал мне видеозапись, как вызывающе красивая Анестэйша в облегающем платье покинула номер вместе с прохвостом Вейссом, а вернулась в его пиджаке глубокой ночью, и они ещё долго и нежно прощались у её двери.

Когда наглая улыбающаяся эльтонийская рожа показалась в дверном проёме, мой кулак сам собой впечатался в неё. Закон тяготения. Чистой воды.

– Я же не оставлял записок в цветах! – первое, что выкрикнул Эрик, хватаясь за скулу.

– С-с-котина! – прошипел я, закатывая рукава рубашки.

– Протестую! Это клевета и оскорбление личности, – он ухмыльнулся и хрустнул шеей, принимая оборонительную стойку.

– Хвост есть, значит формально можно причислить к парнокопытным, – я замахнулся вновь, но Эрик ловко ушёл от удара, и следующий уже пришёлся в мой корпус.

– Ты себя-то в зеркале видел? Вообще-то рога у тебя! – возмутился этот нахал.

Я увернулся от бокового хука и пробил оборону эльтонийца слева, отбросив его на стену. Раздался глухой стук тела о пентасплав.

– Шварх! Не в том смысле «рога»! – простонал Эрик, отлипая от стены и тряся головой, но через несколько секунд он взял себя в руки.

Удар. Блок. Удар. Блок. А ловко этот гад научился отражать мои удары! Давненько у нас с ним не было хорошего спарринга. Сделал свою коронную подсечку. Эрик запнулся и потерял на миг равновесие. Этого мне хватило, чтобы вновь пробить его защиту слева. Но на этот раз мой кулак дотронулся до его корпуса лишь по касательной.

– Куда ты её водил? – прорычал утробно, сплёвывая кровавую слюну.

Всё-таки адвокат хорошо дерётся, ловко достал меня в ответ и нырнул вниз.

– На свидание, – не моргнув и глазом, ответил Эрик. – Романтический ужин на Меклисе, северное сияние смотрели. Куда ещё влюблённый мужчина водит девушку, которая ему нравится?

Свидание? С Анестэйшей?! Сейчас я ему объясню, что не будет у него больше никаких свиданий. Достал. Слова о северном сиянии заставили сжать челюсти так, что на лице заходили желваки.

– Классифицирую это как домогательство к кадету Академии Космического Флота, – процедил я сквозь зубы и вновь ударил, но уже с колена.

Эрик вовремя увернулся и отпрыгнул, заняв лучшую позицию. Моё колено встретилось с твёрдой столешницей, из-за чего она жалобно хрустнула, и в ней образовалась дырка. Наглец же ухмыльнулся так, что мне ещё сильней захотелось намять ему бока.

– Уважаемый командор Леру… домогательство – это запугивание, издевательство и принуждение… а также нежелательное или ненадлежащее вознаграждение … в обмен на услуги физического характера.

В боксе сгустился запах адреналина и бесшабашного восторга. Эрик тяжело отдышался, отбросил с лица малиновую прядь волос и закончил фразу:

– А у нас с госпожой Радосской Анестэйшей Игнаровной абсолютно всё по глубокому взаимному согласию и уважению.

Нет! Этот прохвост просто-таки напрашивается на то, чтобы ему подправили холёную морду! Бросок, удар, кувырок. Ещё несколько точных и чётких ударов, часть из которых Эрик смог заблокировать, а от части – ловко увернуться. Даже здесь в драке чувствуется дрянная натура адвоката. Он чаще уходит от меня, кружит, заставляет выдыхаться, тратить силы впустую. Ненавижу юристов! Если вначале я застал эльтонийца врасплох, и перевес был на моей стороне, то сейчас он всё больше ускользал от меня. Я бил и бил, но больше раздирал в кровь собственные костяшки о мебель и стены, чем доставал этого засранца. Остро захотелось наорать на него: «Дерись со мной, слабак, а не уходи от ударов!», но вместо этого я зло процитировал, буквально выплёвывая слово за слово с записки:

– «Малышка, надень это, пожалуйста, чтобы не выделяться. Эрик».

Со всего размаха ударил эльтонийца в скулу. В последнюю секунду он успел увернуться, и мой кулак врезался в стену за ним. Паутина мелких трещин разошлась по гладкой вертикальной поверхности.

– Я, конечно, рад, командор… – как бы ловко Эрику ни удавалось уходить от моих атак, он всё же заметно устал и говорил отрывочно, всякий раз шумно глотая воздух, – что Вы так тепло ко мне относитесь и называете меня «малышкой»… но мне придётся Вас расстроить… Вы не в моём вкусе.

Я взревел, как аварийная сирена при столкновении гружёного транспортника с астероидом. Он ещё и издевается?! В очередной раз всё-таки достал рёбра этого подонка. Эльтониец согнулся пополам, но успел кувырком уйти в сторону от моего колена. Самое поганое было то, что чем больше я злился, тем более предсказуемыми становились мои атаки.

– Ты назвал её «малышкой»! Это неподобающее обращение, оскорбляющее честь офицера Космического Флота! А формулировка с требованием надеть вечернее платье – грязная и подлая манипуляция!

Ещё серия ударов и выпадов. Вселенная, как давно я не дрался с Эриком Вейссом! Откуда у него только такая отличная физическая форма?! Такое ощущение, что в зданиях суда он не языком мелет, а на тренажёрах занимается.

– У Вас недостаток информации, командор Леру! – насмешливо ответил мне эльтониец, с хрустом вправляя себе челюсть. – Во-первых, Анестэйша Радосская младше меня… и в обращении к ней я лишь отразил действительное положение дел…. Во-вторых, это слово не входит в реестр оскорблений, ну а в-третьих…

Да! Я, наконец, достал его! Очередной удар пришёлся ровнёхонько по центру грудной клетки Вейсса. Он покачнулся и упал прямо на пол по центру бокса.

– Ну, а в-третьих? – я подошёл к нему и навис сверху, обдумывая, как размазать засранца по полу так, чтобы он ещё не скоро смог посетить регенерационную капсулу в медотсеке.

– А в-третьих, она сама мне разрешила так себя называть, когда извивалась подо мной! У меня есть видео доказательства, – Эрик дышал часто и рвано, но всё равно оскалился во все свои белоснежные зубы.

Я не выдержал, прыгнул на него и… вонзил кулак в то место, где терцию назад была его голова. Адвокат вновь в последний момент крутанулся набок. Всё бы ничего, но мой шип застрял в полу, пригвоздив меня к этому месту.

– Ничему тебя жизнь не учит, попался, как в старые добрые времена, – послышалось сбоку.

Я схватил эльтонийца за мелькнувшую стопу и рывком, вложив последние силы, опрокинул его на пол рядом с собой.

– Ау-у-уч! – взвыл эльтониец, приходя затылком на твёрдую поверхность.

– А ты всё никак не усвоишь… что даже лежачий и пригвождённый противник всё равно опасен, – произнёс я, обдирая кашлем сухое горло.

Пот смешался с кровью и тёк по моему лицу, капая крупными каплями на пол. Так мы и лежали на полу разгромленного нами бокса, пытаясь отдышаться после хорошей схватки. Я чувствовал эмоции Эрика, и меня бесило, что даже после того, как я прошёлся по его ухоженной золотой морде, он всё равно испытывал что-то похожее на восторг и… неужели это капля сожаления?

– Ты врал? – спросил у него, когда частично успокоился, сел и опёрся плечом на стену.

– Адвокаты не врут, – хмыкнул эльтониец, дотрагиваясь до разбитой губы.

Задумался. «Романтический ужин на Меклисе, северное сияние смотрели. Куда ещё влюблённый мужчина водит девушку, которая ему нравится?» – всплыли в голове слова Эрика. Он лишь дал характеристику места, но не сказал, что ему нравится Анестэйша. «Вообще-то рога у тебя!», но «не в том смысле». Значит, у них ничего не было. «А в-третьих, она сама мне разрешила так себя называть, когда извивалась подо мной. У меня есть видео доказательства». А вот это уже интереснее. Эльтониец не эксгибиционист, здесь явно что-то другое. Спровоцировал. Хитёр, лис.

– Лишь умалчивают о некоторых фактах, – ответил я, шумно выдыхая и морщась при первой попытке встать. Голова резко закружилась. Неужели всё-таки сотрясение мозга?

– Хороший адвокат – не тот, который знает законы, а тот, который умеет их обойти, – важно ответил мне этот засранец, лыбясь, точно девица, выигравшая звание Мисс Вселенной.

Я дёрнул за собственный хвост, чтобы вынуть застрявший в полу шип.

– У тебя хромает защита слева, ты несколько раз пропустил удар в корпус и в лицо. Но дерёшься уже почти сносно, – прокомментировал я, вставая.

Замутило, предметы потеряли чёткость и яркость. Пришлось придержаться рукой за стенку.

– И ты знатно меня отделал. Если бы не старый трюк с хвостом, то, боюсь, трещиной в челюсти и сломанными рёбрами я не отделался бы, – ответил Эрик, сплёвывая кровавый сгусток на пол и осматриваясь. – Киар, ты разнёс мне всю каюту! Мне, между прочим, этот стол очень даже нравился. И стена. И пол тоже. Это умышленное уничтожение имущества! Ты в курсе, что являешься криминальным элементом?!

Я скользнул взглядом по разгромленному боксу и пожал плечами:

– Будем считать случившееся обстоятельствами непреодолимой силы, в соответствии с которой с меня снимаются все обязательства.

Эрик ухмыльнулся.

– А ты всё-таки изучал право после окончания Академии.

– А ты ходил в тренажёрный зал, – парировал я.

Ещё несколько минут мы молчали, каждый приходил в себя. Эрик поднялся с пола и облокотился бедром на то, что некогда служило в помещении креслом.

– У тебя действительно с ней ничего не было? – всё-таки я решился на этот вопрос и даже затаил дыхание, боясь услышать ответ.

– Ничего не было, – подтвердил Эрик, устало вздохнув и ощупывая свою разбитую скулу.

– А что, сразу сказать было нельзя? – прорычал я, чувствуя глухое раздражение к этому типу.

– А ты бы поверил? – он ответил вопросом на вопрос.

– Поверил бы.

– Угу, прям, как ты тогда поверил с Брендой. И с Ванессой.

– Но я застал обеих в твоей кровати!

– Да я задолбался тебе объяснять, что понятия не имею, как они там оказались! – вспылил Эрик. – Не было у меня ничего с ними! Они просто в темноте перепутали твою и мою спальню! Я вообще спал!

– Они трогали тебя за хвост! – искренне возмутился я.

Я был готов допустить, что нас с Эриком можно было спутать в темноте, всё-таки на тот момент телосложением мы практически не отличались, это уже после Академии я набрал большую мышечную массу, но спутать острый пятигранный шип и кисточку?! Он что, издевается надо мной?!

Эрик был единственным эльтонийцем на станции, и ввиду отсутствия второго представителя его расы меня поселили с ним в один бокс. Все десять лет я делил с этим засранцем одно и то же помещение. Я искренне не переваривал эльтонийца все годы учёбы в Академии, потому что абсолютно все мои женщины в какой-то момент переключались на пижона Эрика Вейсса. Он профессионально умел вешать девушкам лапшу на уши, каким-то образом всегда угадывал, чего они хотят, а его внешность… Второго такого мужчины с золотой кожей и малиновой гривой волос во всём Космическом Флоте не было. Чего уж там! Многие девушки вздыхали, глядя на него, и говорили, что он похож на Бога.

– Ещё скажи, что с Мелиссой у тебя ничего не было! – я вспомнил нежную и трогательную цваргу с аналитического направления, которая действительно запала мне в душу, когда мы учились на шестом курсе.

– Ну… с Мелиссой, признаю, пару раз было. Но, Киар, это же всё было десятки лет назад! Как можно быть настолько злопамятным?

– Я не злопамятный. Я цварг, а мы живём долго, и память у нас хорошая, – буркнул я недовольно.

– А я эльтониец, у меня, может, гены!

– Ты… ты… – я посмотрел на скалящегося белозубой улыбкой Эрика. – Адвокат ты, вот ты кто!

– Адвокат, – серьёзно кивнул Вейсс. – Адвокат цварга.

Вот здесь он был прав на все сто процентов. Столько раз он помогал мне выпутаться из щекотливых ситуаций, что просто не счесть. Не знаю, почему он это делал. Друзьями нас назвать язык не поворачивался, но и врагом я его не считал, несмотря на наши сложные взаимоотношения на протяжении всей учёбы в Академии. И, тем не менее, я фыркнул и произнёс уже совсем беззлобно:

– Ненавижу тебя.

– А я тебя, – широко улыбнулся этот тип. – Ты меня всегда уделывал на спарринге. Я каждый божий день тренируюсь, минимум по три часа, а ты меня всё равно отделал!

Я фыркнул снова, но на этот раз громче. Было б чему завидовать. Это просто природная повышенная плотность костей да регенерация тканей. Ну и хвост с шипом, а не кисточкой. Эрик Вейсс даже последнее преимущество умудрялся оборачивать в драках против меня же самого. Будь он цваргом, а не эльтонийцем, то давно сделал бы меня одной левой. Но он был чистокровным эльтонийцем. Единственным в своей расе мужчиной. Перед ним всегда были открыты все двери, его даже в Академию Космического Флота взяли без вступительных экзаменов. Ему прощали всё. Вообще всё. В любом круге он становился центром внимания и всеобщим любимчиком, будь то красотки-цварги или пожилые адмиралы. Эрик Вейсс по жизни шёл, легко ступая, с широкой и ясной улыбкой на лице. То, что давалось мне потом и кровью, Эрик не ценил вовсе, потому что это само приплывало в его загребущие лапищи.

– Дурак, ты, Киар, слепой дурак, – неожиданно произнёс Эрик, внимательно глядя на меня.

Мне показалось, или я услышал горечь сожаления с ноткой зависти? Наверно, у меня слишком сильное сотрясение и рецепторы эмоций подают неправильные сигналы в мозг. Не может же Эрик Вейсс завидовать? Да и кому?! Мне? В голове стало как-то гулко и пусто, накатило состояние, сродное опьянению.

– От дурака слышу, – ответил на автомате.

– Ты хотя бы понимаешь, что Анестэйша рискнула всем, выгородив тебя на Танорге? Она смогла обмануть самый совершенный детектор лжи! И всё ради того, чтобы ты сохранил карьеру и звание.

Я пожал плечами, думая о том, что совершенно не понимаю женщин. Тем более человеческих.

– С тобой-то она всё равно пошла на свидание.

Эрик закатил глаза.

– Вселенная, Киар, ты не выносим. А ещё цварги считаются тонкими ценителями эмоций! Да заставил я её! Она просто проиграла мне в спарринге. И на свидание идти не хотела, между прочим. Ни на хвост от кометы мне не поверила, что я вообще заинтересован в ней как в девушке. Не повелась ни на дорогой истребитель А-класса, ни на мои ухаживания и природное очарование, ни на северное сияние, которого она, между прочим, ещё никогда в жизни не видела. Понимаешь?! Это тебе не Бренда или Ванесса, и даже не Мелисса.

Я вопросительно выгнул бровь.

– Я сделал ей предложение. Деловое. Она отказалась. На этом всё, – настроение Эрика Вейсса резко упало, а голос стал прохладным. – Я всё сказал, а теперь выметайся из моего бокса. Не хочу больше видеть твою наглую рогатую рожу здесь.