Глава 12. Пограничный филиал как он есть

Время полетело со страшной скоростью. Первые три дня расписание занятий было достаточно свободным и между парами оставались большие окна, в которые я с удовольствием бродила по роскошной территории Академии. Яркая, разноцветная растительность, низкие деревья с пышной кроной и цветущим мхом на коре, грядки с полезными корнеплодами на заднем дворе столовой и даже розовато-лиловый туман, который приходил на остров с наступлением сумерек, — всё приводило меня в состояние трепетного восторга. Никогда ранее не видела ничего подобного даже на голограммах, а потому всякий раз зависала, завидев летающие лепестки цветов или просто жемчужную росу, переливающуюся всеми оттенками голубого в свете крошечного Соло. Разумеется, Майк не был бы собой, если б в такие моменты не тянул меня за рукав и громко не кричал в ухо:

— Приём, приём! Космос, как слышно? Говорят с Юнисии. У нас потерялся новенький кадет. Мимо вас никто не пролетал? Ну, такой, знаете, с офигевшим выражением лица и слюной, текущей по подбородку.

Майк шутил безостановочно. Порой я смущалась, чувствуя себя совсем уж провинциалкой с отсталого Захрана, а порой у меня по-настоящему болели щёки от его колких фразочек.

Поначалу занятия в Академии вёл ограниченный круг преподавателей, но позже на остров прибыли другие офицеры, и лекции стали более разнообразными. Постепенно я привыкла к манере изложения материала шаутбенахтом Фропенко. Оказалось, что он практически на каждом занятии задавал вопросы с подвохом. «Назовите точное число островов, при том что число это постоянно меняется»; «Из чего построен нестабильный туннель, из которого никто и никогда не возвращался?»; «Почему планеты вращаются вокруг звезды в одной плоскости эклиптики, а спутники вокруг планеты — в разных?» На вопросы Велвела никогда не существовало однозначного ответа, но при этом наставник всегда заставлял задуматься о том или ином законе Вселенной. Он учил мыслить, и это мне действительно импонировало.

Поначалу поражало то, что на лекции шаутбенахта приходит так мало кадетов, а сам преподаватель за всё время ни разу не провёл перекличку; но прошло буквально несколько занятий, и я по достоинству оценила полупустую аудиторию. Во-первых, шума было существенно меньше, чем у того же Нейта Бруно в оранжерее, куда стекались все курсы, чтобы узнать что-то новенькое о медицинских свойствах местной фауны и флоры. Во-вторых, уже на первой лекции по построению маршрутов без бортового навигатора мы с Велвелом сцепились языками. Таноржец утверждал, что в космосе вполне реально собрать свой навигатор из подручных средств и техники-доноров, а я говорила, что гораздо надёжнее смонтировать простейший радиоприёмник и, ориентируясь на частоты, приземлиться на ближайшую населённую планету, а там уже купить готовый и точно отлаженный навигатор для космического корабля. Как и любой выходец с Танорга, Велвел был убеждён, что у каждого кадета в запасе есть как минимум собственная коллекция гайковёртов, универсальных магнитных ключей, микросхем, проводов, чипов, цепочек, изоляционного материала и целые залежи гибкой пентопластмассы, чтобы отливать корпуса для новых устройств. Железобетонным аргументом командора было то, что в системе, в которой вышел из строя гипотетический корабль, может не быть населённых планет. Вообще. Моим же доводом было, что лишь кадет, окончивший техническое направление Академии Космофлота с высочайшими баллами по роботостроению, может правильно собрать такое сложное устройство без предварительных проверок и в кратчайшие сроки. В большинстве случаев доверять собственноручно собранному навигатору «кустарного пошиба» лучше не стоит, потому что, скорее всего, он заведёт не туда. А вот старый добрый радиоприёмник — вещь куда более надёжная и довольно простая в сборке.

Мы спорили до хрипоты. К нашему диалогу как-то незаметно подключился Север, затем Филат и даже Синтия. Конечно, ни до чего конкретного мы с шаутбенахтом не договорились, но он признал, что, в зависимости от состава команды, радиоприёмник может все-таки стать более правильным решением. Я же согласилась, что большинство таноржцев с их профильным планетарным образованием действительно могут собрать навигатор без ошибок с первого раза.

Ощущения от прошедшего занятия были странными, но ещё удивительнее было то, что на следующем уроке у Велвела я неожиданно поймала себя на том, что чувствую себя здесь по-домашнему уютно. Да-да, именно уютно. Так, будто пришла не на урок к строгому преподавателю, а в гости к любимому дядюшке, который неизменно рад племянникам, а посему всякий раз дарит им по воздушной сладкой вате на пластмассовой палочке и рассказывает интересную сказку на ночь. Вдвойне странными казались эти ощущения рядом с хмурым мужчиной с колючим взглядом и сальными волосами, что вечно ниспадали ему на глаза, делая смуглое лицо почти зловещим.

На лекциях у Нейта Бруно я тоже почерпнула много полезного. Порой миттар, конечно, заговаривался, слишком сильно углублялся в тему и рассказывал что-то уж очень узко специфическое, но так или иначе я всё старательно записывала и повторяла перед сном. Для себя решила, что если уж повезло оказаться в таком чудесном месте и получать знания совершенно бесплатно, то стоит по полной воспользоваться выпавшим шансом. И неважно, возьмут меня после пограничного филиала Академии в Космический Флот Федерации или нет. Я училась в первую очередь для самой себя.

Полёты на симуляторах вёл очень энергичный и харизматичный молодой ларк — Дрэго Келлан. К радости большинства кадетов-девушек, зал с тренировочными машинами починили. Вроде как из-за сдвигов магниса в верхних слоях коры, вызвавших очередное землетрясение, он долгое время простаивал на ремонте. Наконец поняла, почему Тунира с одной стороны хотела на эти занятия, а с другой — совершенно не любила перегрузки.

Внешне и по характеру капитан Келлан являлся полной противоположностью шаутбенахту Велвелу Фропенко. Яркий, если не сказать — солнечный, стремительный в движениях, общительный, улыбчивый и любящий посмеяться, Дрэго, когда хохотал, всегда резко запрокидывал голову, отчего обнажалась внушительная шея с крупным, вибрирующим от смеха кадыком. В конце занятия капитан Келлан часто снимал потную футболку, чтобы заменить её на свежую, и практически у всех девушек в зале случался перегрев движка в черепной коробке. Ну или перегрев двигателя в виртуальной космической машине. Или всё вместе и сразу… Огромные чёрные татуировки с диковинным зверями причудливо переплетались со жгутами мышц на спине, саблезубый тигр скалился с накачанной груди, а скорпион обвивал мощную шею Дрэго одним хвостом, кончик же второго приходился прямо в сердце. Вкупе с золотисто-бронзовым оттенком кожи, густой гривой волос практически до поясницы и многочисленными кожаными шнурками на запястьях, молодой мужчина смотрелся действительно очень… притягательно. От него, как и от большинства представителей его расы, буквально веяло зашкаливающим количеством тестостерона.

Дрэго был одним из самых молодых офицеров в преподавательском составе. Он позволял себе шутить, подмигивать, иногда даже мог по-свойски похлопать курсанта по плечу, но невидимой черты «кадет-офицер» никогда не переступал. Однако это не мешало большинству девушек витать в облаках и строить грандиозные планы насчёт самого обаятельного и — чего греха таить — сексуального ларка во всём преподавательском составе.

Пожалуй, именно с капитаном у меня сложились самые странные отношения. Однажды я настолько увлеклась трёхмерной визуализацией прекрасного Зоннена, что, когда выключила симулятор и сняла шлем, обнаружила, что занятие закончилось, а в аудитории, за исключением одной из однокашниц, никого не осталось. Девушка поначалу копошилась в настройках симулятора, а затем принялась собирать свою сумку.

В этот момент Келлан отвернулся к стене, стащил с себя футболку, обнажая татуировки на мощной спине. Я тут же поспешно отвернулась к экрану и включила проекцию Зоннена, на всякий случай скользнув по креслу вниз и надев на себя шлем. Щекам стало жарко. А вдруг наставник подумает, что я специально задержалась, чтобы полюбоваться на его торс? Сомневаюсь, что ему доставит удовольствие узнать, что какая-то замухрышка пускает на него слюни. Мысленно досчитав до ста, сняла-таки шлем и медленно поднялась. Наверное, уже переоделся? Не тут-то было. Передо мной открылась занимательная картина: симпатичная младшекурсница обеими руками вцепилась в футболку красавчика, которую тот, в свою очередь, тянул на себя.

— Разрешите мне постирать, Дрэго, я ведь случайно на неё наступила и испачкала! — восторженно вопила девица, оттягивая ткань на себя и бесстыдно созерцая кубики на идеальном животе преподавателя.

— Для вас, кадет Браун, я капитан Келлан, прошу обращаться ко мне по званию! — сквозь зубы проговорил ларк, пытаясь освободить несчастную футболку. — И нет, мне не требуются услуги прачки, поверьте, мой гардеробный шкаф прекрасно справляется с этой функцией!

По лицу мужчины было видно, что он совершенно не рад сложившейся ситуации. Капитан сделал шаг назад, чтобы вырвать одёжку из цепких девичьих рук, но не тут-то было. Кадет Браун то ли всё так рассчитала, то ли действительно не удержалась на ногах, но она картинно упала в объятия Дрэго, обхватила его за талию и…

— Капитан Келлан, — произнесла девушка настолько низким голосом, что даже у меня пробежали мурашки вдоль позвоночника, — вы, оказывается… такой твёрдый.

Если честно, я собиралась тихо и незаметно слинять из аудитории. Личная жизнь преподавателей меня вообще не касалась. Тем более таких великолепных кадров, как Дрэго Келлан. И совершенно точно меня не интересовало, что и в каких местах у капитана «твёрдое». Я как раз аккуратно перебиралась через ручку кресла, не желая лишний раз его двигать и тем самым привлекать к себе внимание, но, как назло, сумка соскользнула с плеча и с громогласным «хдыщ!» упала на пол.

Две головы резко обернулись в мою сторону. Лицо хорошенькой кадетки Браун перекосила гримаса: «А ты-то тут что забыла, дорогая?» А вот в глазах Келлана явно промелькнуло нечто напоминающее… облегчение? Он воспользовался секундной оторопью моей сокурсницы, ловко выцарапал свою футболку и громко произнёс:

— Кадет Браун, вы свободны! А вы, кадет Виардо, задержитесь. От вас потребуется… продемонстрировать на симуляторе переключение с основного двигателя на вторичные. Вы слишком медленно это делаете, раз так сильно задержались.

Закусив губу, уставилась на носки своих кроссовок, пока Браун покидала аудиторию, а капитан Келлан подходил ко мне.

— Тумблеры переключателей находятся здесь, здесь и здесь. Пауза между выключением основной турбины и включением дополнительных движков может быть достаточно большой, но последние нужно непременно включать одновременно, предварительно убедившись, что закрылки полностью убраны. В противном случае корабль развернёт в пространстве и курс изменится, — затараторила я, стараясь не глядеть на Дрэго.

Как назло, тот подошёл настолько близко, что в поле моего зрения попала мужская рука со смятой, истерзанной в сражении с поклонницей футболкой. Это была совершенно другая футболка, не та, в которой он провёл пару. Однако на ткани виднелся чёткий отпечаток подошвы женского ботинка. Хм-м-м… похоже, кадет Браун пустилась во все тяжкие, «случайно» затоптав свежую майку. Как ей только удалось такое?

Где-то над головой раздался усталый вздох.

— Да-да, Виардо, всё правильно. Вы отлично знаете и теорию, и практику. Просите что хотите.

Не выдержав, вскинула голову и встретилась взглядом с ларком.

— Простите? — пробормотала, думая, что ослышалась.

— Просите что хотите. В рамках разумного, конечно, — повторил Дрэго. — Хотите, поставлю вам зачёт автоматом, хотите… — Он поднял руку с широкими кожаными ремешками на запястье. — Подарю вам один такой на память?

Замерла оторопело. Выходит, капитан подумал, что я тоже задержалась, чтобы попялиться на его обнажённый торс, и из двух зол решил выбрать меньшее? От тихой серой мышки откупиться проще, чем от настойчивой и изобретательной Браун? Видимо, последняя мысль настолько возмутила меня, что я откинула волосы с лица и, глядя прямо в фиалковые глаза, решительно произнесла:

— Спасибо, но мне не нужны от вас, капитан Келлан, подарки. Если вы считаете, что я осталась после окончания занятия в аудитории из-за вашей персоны, то вы глубоко заблуждаетесь. Я практически не летала в космосе, и мне было интересно, как выглядит самая красивая планета Федерации издалека. Теперь, когда посмотрела то, что хотела, ухожу. И не стоит всех судить по… — Махнула рукой от кипящих внутри чувств. — А, неважно. В общем, не стоит.

Подхватила сумку с пола и практически побежала к выходу. Мой запал практически сошёл на нет, и теперь я ужасалась тому, что нагрубила преподавателю безо всякой видимой причины. Представить только — мне предложили зачёт автоматом! А я что?

Уже у самой двери, когда думала: «Вот он, спасительный выход!» — меня окликнули:

— Кадет Виардо!

— Да? — С неохотой притормозила и развернулась. Наставник поднимался с кресла того самого симулятора, за которым я провела всю пару. Между нами было добрых тридцать, а то и сорок метров.

— Хотел вам сказать, что вы неправы.

— В смысле? — Удивилась настолько, что даже позабыла, о чём думала минуту назад.

— Самая красивая планета Федерации — это не Зоннен. Это Ларк, уже поверьте мне. — Капитан ослепительно и по-особому тепло улыбнулся, и мои губы почему-то тоже тронула улыбка.

— Буду знать, капитан Келлан.

— Дрэго, Вивьен, для тебя просто Дрэго.

На ступеньках, ведущих в зал с симуляторами, меня ждал заспанный и недовольный Майк. Сине-лиловые вихры на голове миттара стояли торчком и очень соответствовали выражению его лица.

— Ну, где тебя носит? Пара, судя по расписанию, закончилась пятнадцать минут назад, — хмуро произнёс Бруно, оглядывая меня.

— Да так, задержалась, потому что поспорила с капитаном, какая планета в Федерации самая красивая, — ответила неожиданно для себя. Говорить правду не хотелось.

— М-да? И какая же?

— Я думала — Зоннен, а капитан утверждает, что Ларк.

Майк покачал головой.

— Нет, Вив, самая красивая планета в Федерации — это, конечно же, Миттария.

Весело фыркнула. Было бы удивительно, если бы друг считал иначе.

— А ты чего такой сонный? Ты разве не проспал все полёты на симуляторах?

— Какое там… — Майк оглушительно зевнул. — Встал в жесть утра, чтобы помочь деду с люциусами…

— Ты хотел сказать «в шесть утра»? — переспросила, оторопев.

— Нет, Вив. — Майк покачал вихрастой головой. — Я хотел сказать «в жесть». Поверь, это действительно жесть — вставать раньше поющих брюхохвостов.

***

Спустя несколько дней после начала учёбы я встретила майора Мэралайн Клинтс. Кадеты говорили, что большая часть преподавателей вместе с ректором филиала на несколько дней улетели по делам. Наверное, именно эта формулировка заставила меня впервые задуматься о характере этих самых «дел», ведь у таноржки по возвращении оказалась серьёзно разбита бровь. Клинтс, как и остальные наставники, оказалась немного замкнутой, строгой, но справедливой, и за посещаемостью тоже не следила. Первую неделю я искренне поражалась данному факту, а затем приняла подобную беспечность как данность. Если даже самим лекторам всё равно, сколько кадетов присутствуют на их занятиях, то с какой стати это должно волновать меня?

Как бы то ни было, но именно благодаря преподавателям буквально за пару недель пребывания в Академии я неожиданно почувствовала, что попала в одну большую семью. Как-то раз, когда встала пораньше и случайно зашла в столовую до официального начала завтрака для кадетов, с удивлением увидела весь преподавательский состав за одним столом. Даже исполняющий обязанности ректора Галактион Грешх-ан был там и о чём-то весьма любезно разговаривал с Нейтом Бруно. Причём по их коротким движениям, мимолётной мимике и наклону головы у меня сложилось впечатление, что это не напускная вежливость, а именно старая дружба двух сослуживцев, прошедших вместе огонь и воду, и чёрные дыры. Проработав несколько лет официанткой в «Усладе», часто наблюдала за гостями кафетерия и по тому, как они передавали блюда или солонку, как смотрели друг на друга и жестикулировали во время еды, могла практически безошибочно сказать, в насколько близких отношениях они состоят.

Офицеры юнисского филиала Академии что-то увлечённо обсуждали. Уловила такие слова, как «защитная сеть» и «индукторы магнитного поля», после чего майор Мэралайн заметила меня и приветливо махнула рукой. Мне стало неловко. Не хотелось, чтоб подумали, что я специально подслушиваю их разговоры, поэтому, схватив с раздаточного стола первый попавшийся сублимированный батончик, поспешила удалиться.

За последующие две недели пребывания на Юнисии ни Гавриил, ни Грегори, ни кто-либо из их компании меня больше не беспокоил. Забыла даже забыла о том странном приглашении на Игру. С Майком немного повздорила на тему того, что не потерплю, чтобы он мне что-то запрещал. Миттар в ответ нудно доказывал мне, что жил на Юнисии с дедом уже много лет ещё до того, как его взяли на первый курс. Поэтому ему, мол, виднее, что может представлять для меня опасность, а что нет. Наверное, после этой ссоры для всех вокруг мы стали выглядеть как настоящая влюблённая парочка. К этому стоит добавить ещё и то, что каждое утро Майк исправно приходил в женское общежитие и провожал меня на занятия, после чего усаживался на соседнее сидение и уходил с головой в свой коммуникатор… По-настоящему он учился только на семинарах деда, зато Нейт гонял его там в хвост и в гриву, использовал как ассистента и часто по вечерам просил помочь с оранжереей или в лаборатории.

На самом деле в наших отношениях не было ни намёка на романтику, что, в целом, меня не удивляло. По всей видимости, из-за того что я на четверть оказалась миттаркой, Майк чувствовал себя обязанным мне помогать. Так до конца и не поняла, зачем он решил поиграть в любовь. Однако то ли наши «отношения» повлияли на Туниру, то ли мои замечания, но пиксиянка перестала открыто оскорблять голубокожего.