Глава 15. Сюрприз

Долго ворочалась, тщетно пытаясь уснуть. Ближе к полуночи пришла Тунира, начала шумно раздеваться и возмущаться тем, что комната превратилась в свалку вещей. Кажется, соседка догадалась, что я лишь симулирую сон, так как неоднократно негативно высказалась и обо мне, и о Майке, с которым отрабатывала наказание. Меня так и подмывало незаметно включить диктофон, чтобы затем переслать аудиофайл миттару, но я понимала, что это мелочно и глупо. Голубокожий по уши влюблён в пиксиянку, и не надо быть гением психологии, чтобы понимать: запись лишь расстроит молодого человека и очернит меня же в его глазах.

В конце концов блондинка успокоилась и забралась под одеяло. Через некоторое время её дыхание стало ровным и глубоким, а затем и я провалилась в долгожданный сон.

Снились радужная трава и жемчужные камни, лазурная вода и симпатичные приземистые здания, люди в тёмно-синих костюмах с золотыми звёздами на груди, парящие в воздухе гигантские острова и ослепительно яркое, голубое светило. Да уж, на моей родной планете солнца вследствие парникового эффекта практически не видно…

В этом странном, по-своему волшебном сновидении я чувствовала себя умиротворённо и даже счастливо, а затем вдруг земля начала мелко дрожать, и я упала на четвереньки, больно ободрав коленки и ладони.

— Эй, Вивьен! Ты спишь? — Кто-то тряс меня за плечо.

Распахнув ресницы, еле различила в кромешной темноте смутные очертания склонившегося надо мной существа. В первую секунду почудилось, что я снова в своей крошечной каморке на Захране и надо мной нависает страшное чудовище.

— Тише-тише, соседку разбудишь. — Видимо, опасаясь, что я закричу, непонятный некто закрыл мне рот ладонью. Тёплые, шершавые пальцы коснулись губ и щеки, ноздри уловили терпко-мускусный аромат. Зародившийся было вопль так и остался где-то глубоко в лёгких. Незваным гостем, что под покровом ночи пробрался в женский корпус, оказался Север. Бесшумно выдохнула в мужскую ладонь, впервые за последние дни почувствовав искреннюю радость.

— Как ты сюда попал? — спросила шёпотом, включая подсветку коммуникатора, чтобы хоть что-то видеть. — И зачем?

— Окно было открыто, а под ним дерево растёт. — Цварг мотнул рогатой головой на тёмный проём в стене и лукаво улыбнулся. — Что касается цели моего визита … М-м-м… Могу осмотреть твой пылесос. Или что ты там последние два дня, сидя на лавочке. усердно пыталась починить с помощью одной отвёртки? Я ещё подумал — чего это там кадет Виардо мучается? И вещь-то, похоже, очень для неё ценная…

Наверно, моё лицо вытянулось от изумления, так как Север не удержался и громко фыркнул. К счастью, Тунира не проснулась.

— Шутка, Вивьен! Конечно же, робота твоего отремонтирую, но при свете дня. Одевайся, я тебе сюрприз приготовил. Буду ждать на улице.

И с этими словами юноша шагнул к окну.

— Стой! — Попыталась остановить Касса и поймала его за первое, что попалось под руку… Собственно, за хвост. Мне не показалось это чем-то противоестественным, но как только Север резко развернулся, тут же почувствовала неловкость. Щёки опалил жар, пальцы разжались, и чужая конечность выскользнула из моих рук. — Э-м-м, тут же дверь есть. Могу открыть. Не хочешь выйти, как все нормальные гуманоиды? — засуетилась я, пытаясь скрыть своё замешательство.

— Боюсь, не получится. — В словах парня послышался намёк на улыбку. — Если выйду сейчас из общежития, турникет зафиксирует моё местоположение, а с утра командор Грешх-ан первым делом вызовет меня на ковёр. Одно дело, когда девушки поздно возвращаются домой, и совершенно другое — когда от них среди ночи уходят ребята. Поверь, это правило лучше не нарушать. — Цварг подмигнул и ловко запрыгнул на подоконник.

Мои брови взметнулись вверх. Ого, неужели кадет Касс уже не понаслышке знает об этом правиле? Или судит по опыту друзей?

— Поторопись, Вивьен, — бросил напоследок приятель, а потом спрыгнул с подоконника второго этажа и исчез в ночи.

Я тут же подбежала к окну, чтобы убедиться, что с моим ночным визитёром всё в порядке. Кадет Касс весело помахал мне рукой, прогуливаясь по траве, и демонстративно указал на коммуникатор. Мол, время идёт. Вот же сумасшедший! Как только ноги себе не переломал?

Изумлённо покачала головой и, не медля больше ни секунды, вытащила из шкафа наощупь первый попавший комбинезон, напялила его на себя и выскользнула через дверь. Пока одевалась, обдумывала неожиданно пришедшую в голову мысль: если цварг видел, как я что-то ремонтирую, и даже смог разглядеть, что именно, значит, подходил достаточно близко, но почему-то не поздоровался. Почему? Неужели стал свидетелем моего вчерашнего разговора с Майком? Или, того хуже, видел, как я «обнимаюсь» с полуобнажённым Грегори, и тоже всё не так понял?..

Признаться, перед тем как приложить руку к турникету на выходе, поймала себя на позорной мыслишке: а что если сейчас взвоют сирены или же наручный браслет загорится предупреждающим сигналом? Но ничего подобного не произошло. Турникет приветливо мигнул салатовым глазом и выпустил меня наружу, где, дыша свежим ночным воздухом, с нетерпением переминался с ноги на ногу Касс.

Спутников у Юнисии не было, впрочем, как и мало-мальски сносного рукотворного освещения. Попробуй установи стационарные фонари, когда живешь на парящем острове, а под ногами у тебя магнис. Лишь далёкие крошечные звёзды мерцали на чернильном небосводе и слегка разгоняли кружево серых теней, обозначая сизые силуэты редких зданий, кустов и дорожек. Вдалеке что-то тревожно шуршало и шипело, посвистывал прохладный ветер, странный кисло-сладкий цветочный аромат дразнил обоняние, колыхались длинные обгоревшие водоросли.

Первым делом Север что-то достал из кармана и водрузил мне на переносицу. Тьма мгновенно отступила, окрашивая местность окрасилась в различные пастельные оттенки. Исчезли водоросли, появилась цветная трава, не такая яркая, как днём, но определённо цветная.

— Это визоры, — ответил на мой невысказанный вопрос цварг. — Тебе с ними будет проще, не снимай их.

Зачарованно кивнула, рассматривая чудну́ю природу, и машинально потопала вслед за своим спутником. Молодой человек провёл меня мимо женского корпуса, затем мы обогнули оранжерею и столовую, пересекли хозяйственный сад с плодовыми деревьями и грядками с корнеплодами. Бассейн с общественными душевыми и второй учебный корпус остались по правую руку. Дальше территория была уже не такой облагороженной: простой подлесок да однотипные дорожки. Пыльно-молочные камни хрустели под ногами, в какой-то момент мы даже прошлись по искусственному настилу.

Поймала себя на мысли, что отсутствие освещения — не единственная особенность Юнисии. К примеру, на лайнере, который доставил нас сюда, все коридоры находились под видеонаблюдением, а тут, кроме пресловутых турникетов, в зданиях нет ни камер, ни фото- или термодетекторов, ни волноиспускателей — ничего даже из того, что ставят на входе в супермаркеты на моей родине. Очевидно, из-за магнитного ядра планеты собрать нормально функционирующее электронное устройство очень сложно и дорого.

Было некомфортно пробираться в ночи неизвестно куда. Ко всему, в голове всплыла дурацкая информация, что по статистике на Захране именно в тёмное время суток совершается девяносто процентов преступлений. И что за сюрприз такой, который следует показывать только ночью?

«Вивьен, не ерунди! Касс помог тебе в трудную минуту в бассейне, а Юнисия — не Захран», — строго одёрнула себя.

«Миттара ты тоже считала другом, вот только оказалось, что всё это время ему было наплевать на тебя…»

— Далеко ещё? — спросила громко, чтобы заглушить перебранку внутренних голосов.

— Потерпи, немного осталось, — с таинственным выражением на лице обернулся мой проводник, и в его обсидиановых глазах мелькнули обжигающие золотые всполохи.

— Север, куда мы идём?..

И тут я осеклась, потому что лианы впереди расступились и пространство наполнилось голубовато-лиловой дымкой. Остров в этом месте резко заканчивался, а вокруг — впереди, сверху и снизу — клубился туман. Он волнами набегал на берег, словно робкий щенок ластился к ногам, касался травинок и нюхал влажную землю, после чего тонкими ручейками утекал обратно, оставляя за собой крупные жемчужные капли. Вспомнилась сказка о том, как первые люди на Захране раскидывали веточки и крашеные камни, чтобы найти дорогу домой. Казалось, этот туман также оставлял за собой следы, чтобы вернуться в огромное бездонное ничто.

— Это то, о чём я думаю? — выдохнула потрясённо.

— Не знаю, о чём думаешь ты, но это край острова, — весело отозвался приятель, скидывая с себя куртку и оставаясь в одном лёгком синтетическом комбинезоне, который подчеркивал его жилистую фигуру и угловатые плечи. Заодно в траву полетели наплечная сумка и ботинки из натуральной кожи. — А ещё это та самая причина, по которой абсолютно все кадеты должны уметь плавать. Перед тобой не просто туман. Это разреженная вода, часть молекул которой связалась с молекулами магниса.

На этих словах Касс просто ступил за край земли и рухнул вниз.

— Север, сто-о-ой! — закричала испуганно, но цварг уже исчез в тумане. Моё сердце ушло в пятки.

Секунда, другая…

— Вивьен, не бойся, — донёсся откуда-то из неизвестности довольный и жизнерадостный мальчишеский голос. — Это разреженная, но всё-таки вода. В ней можно плавать. Прыгай!

Несколько секунд, покусывая губы, постояла в замешательстве. Поддаться уговору и прыгнуть непонятно во что среди ночи, на планете, на которой провела меньше месяца? Разреженная вода?.. Никогда о такой не слышала…

— У тебя всё получится, я знаю! — Север произнёс фразу один в один как тогда в бассейне. Меня накрыло острое чувство дежавю. Ещё никто никогда не верил в меня. Резко выдохнула, зажмурилась и… шагнула в пропасть.

В первую секунду меня охватила паника. И не только потому, что я падала, а ещё и потому, что дышать получалось с трудом. Я задыхалась, заглатывая кислород рваными клоками. Горло свело спазмом, а тело двигалось как ватное.

— Плыви, Вивьен, плыви! Двигай руками и дыши! У тебя сильные лёгкие, ты справишься!

Хаотично замолотила руками по туману, и воздух неожиданно хлынул внутрь меня.

— Молодец, и глаза открой. Я не за тем на тебя визоры надел, чтобы ты зажмуривалась. — Тёплое дыхание Севера пощекотало мою шею около ключицы, и я распахнула ресницы.

Цварг одной рукой придерживал меня за талию, а второй каким-то причудливым образом шевелил в пространстве. Было похоже на гребки, но более сильные, размашистые, не как в бассейне. Несколько секунд испуганно смотрела себе под ноги, где клубилось голубовато-лиловое ничто, а затем выдала:

— А… ты… как… дышишь?

— Смотри внимательно через визоры. Здесь, на высоте острова, вода разрежена настолько, что встречаются лакуны воздуха, — усмехнулся парень. — Вообще, конечно, если есть намерение покупаться в море, то лучше надевать фильтры в нос, но мы сегодня на поверхности поплаваем, а не у самого дна, поэтому и так сойдёт…

— Море? Мы в море?! — воскликнула потрясённо. Не так представляла его себе до сих пор. По рассказам Майка сложилось впечатление, что оно должно быть… более жидким, что ли...

— Ну а где же ещё? — тихо фыркнул цварг. — Остров-то летающий. Давай, греби сильнее. Чем выше, тем больше воздушных лакун.

На уровне наших голов действительно витал более светлый сгусток, но, по ощущениям, кислород в нём уже заканчивался. Вдохнула уже увереннее, запрокинула голову и зачерпнула лиловый туман руками, чтобы доплыть к следующему ближайшему просвету. Тело двигалось не так быстро, как на земле, но и не так плавно, как в воде. Голова кружилась то ли от недостатка кислорода, то ли от пузырящегося в крови восторга. По восприятию это походило на полёт или парение, хотя, конечно, для передвижения в местном море сил приходилось прикладывать немало.

Очередная кислородная лакуна появилась неожиданно. Я вновь хватанула ртом воздух и засмеялась. Страх утонуть вытеснило бешеное сердцебиение. Копившееся последние дни напряжение рассыпалось вдребезги, словно истончившееся с годами стекло. Готова была поклясться, что услышала его тихий хрустальный звон. Меня захватила хмельная смесь пьянящего восторга и воодушевлённого азарта. Как высоко смогу подняться? Насколько хватит сил? Дух захватывало от небывалых ощущений: я то ли летела, то ли плыла. Рванула вверх и куда-то вбок, Север всё время находился поблизости. Его силуэт с мощным длинным хвостом и рогами то тут, тот там проступал сквозь лилово-голубой пар. Иногда он бесшумно вспарывал клубы тумана где-то рядом, а порой исчезал вовсе, растворяясь в субстанции странной инопланетной воды, чтобы через несколько мгновений вновь оказаться близко. И лишь чернильно-синее небо было свидетелем нашего сумасшедшего приключения.

Один раз я всё же промахнулась. Не заметила лакуну с воздухом, взмахнула рукой, чтобы оттолкнуться, но вместо этого провалилась вниз. Испугалась, потеряла равновесие, начала падать, но сильные мужские руки мгновенно поймали меня, не давая увязнуть ещё ниже. Я замерла, всеми рецепторами остро ощущая крупные, обжигающе горячие ладони, крепко сжавшие мою талию. Север прижал меня к себе, наши глаза оказались на одном уровне. В чёрных зрачках напротив плавилось жидкое золото. Оно бурлило, кипело, переливалось, смешиваясь с бесконечной тьмой… На задворках сознания мелькнула мысль, что, наверное, именно так чёрные дыры и засасывают зазевавшиеся корабли. Когда нет сил отвести взгляд, снять с себя это оцепенение. Нет сил даже сделать вдох.

Если где-то и существовали временные проколы во Вселенной, то, очевидно, мы попали в один из них. Мгновение растянулось в бесконечность. Я чувствовала влажное дыхание у себя на шее. Или же это была разреженная вода? Улавливала тонкий аромат и готова была поклясться, что так пахнет сам Север, а не его одеколон. Терпкие полевые травы, ярко выраженный мускатный шалфей, почки смородины и дым от еловых шишек. Определённо, наркотически опьяняющая смесь для уроженки Захрана, всю жизнь продышавшей выхлопными газами подержанных аэрокаров.

Касс улыбнулся.

— Ты, наверное, устала?

Моргнула. Временной прокол стянулся, и меня выкинуло в Юнисское море. Так и не найдя сил произнести хоть слово, просто кивнула.

Обессиленные, совершенно мокрые и счастливые, мы выползли на крутой обрывистый берег, что ощетинился толстыми приземистыми деревьями и порос мягким шелковистым ковром из плюща и мха.

— Наверное, если бы люди умели летать как птицы, они испытывали бы именно то, что я сейчас, — отдышавшись, озвучила собственные ощущения.

Сзади раздался тихий смешок.

— Так это и называется, Вивьен, — «воздухоплавание».

Обернулась на цварга. Тот, откинувшись и оперевшись на локти, задумчиво смотрел на звёздное небо. Тонкая синтетика плотно облегала сухощавое тело. Совершенно плоская грудь, ярко выраженные ключицы и косточки на бёдрах, какие бывают лишь у очень худых людей, узкие запястья, в меру широкие, но острые плечи, поджарый живот …

— Где пролегает граница между полётом и плаванием? Если вдуматься, полёт — это то же плавание, только в воздухе, а не в воде, вот и вся разница.

— Действительно, как-то раньше об этом не задумывалась, — пробормотала я, опускаясь на лопатки на траву. Это оказалось неожиданно приятно. Несмотря на то что на мне был обычный комбинезон без встроенной функции впитывания влаги, разгорячённые мышцы и кровь не давали замёрзнуть. — Получается, что выход в космос можно назвать и плаванием, и полётом одновременно?

— Получается, что так.

Показалось, что Север смеётся надо мной. Окинула его взглядом, но увидела лишь безмятежное лицо: расслабленный гладкий лоб без единой морщинки, чуть приподнятые уголки губ, устремлённый в звёздное небо взгляд из-под длинных полуприкрытых ресниц. Цварг лежал на спине, закинув обе руки за голову. Машинально посмотрела наверх.

Мелкий цветной бисер бесчисленных галактик усыпал необъятное полотно небосвода. Местами звёзд было так много, что их скопления походили на мыльные разводы на тёмных шторах, а местами проглядывал бархатный, девственно-чёрный космос.

— Знаешь, а я ведь раньше никогда не видела звёзд, — призналась внезапно. — Захран и его орбиту за последние пять лет, конечно, сильно очистили от космического и радиационного мусора, но это никак не повлияло на уже изменившийся климат. На моей планете, сколько голову ни поднимай, не видно ни звёзд, ни солнца. Лишь тучи или белёсое, затянутое облаками небо. А тут красота такая, будто в сказку попала. Всегда мечтала жить иначе, не так, как на родине, но даже представить себе не могла, что существуют места подобные Юнисии.

— Это ты ещё на Цварге не бывала, вот где самое красивое место во Вселенной! — Север мечтательно улыбнулся. — У нас города строятся среди белоснежных муассанитовых гор, что сияют не хуже Соло; небо почти всегда ярко-сапфирового цвета, а после купания в наших персиковых озёрах никакие другие источники уже не производят впечатления.

Улыбнулась, вспомнив разговор с капитаном Келланом. Тот тоже искренне считал свою родину самой прекрасной.

— Что, даже купание в Юнисском море тебя не впечатлило? Неужели у вас такое же?

Поймала рукой крошечный сгусток тумана. Тот шаловливо лизнул мне ладонь и растаял, оставив влажный след на ладони.

— Нет, конечно, такого нет. Магнис вообще удивительное вещество. Я не слышал, чтобы оно встречалось где-то ещё, кроме Юнисии.

— Да уж… Благодаря ему я и летать научилась, и плавать. — Кивнула, соглашаясь. — Кстати, а какая твоя мечта?

— Что? — Я не увидела, но почувствовала, как цварг еле заметно вздрогнул. Шип на его хвосте с лёгкостью вспорол поросшую мхом почву. Одуряюще запахло смесью мокрого дёрна, песка и корней деревьев. — Почему ты спрашиваешь?

Осознала, что вопрос получился бестактным, и почувствовала себя немного неловко.

— Ну, вот я, к примеру, мечтала улететь с Захрана. Начать новую жизнь… желательно подальше от… родственников. Юнисия мне очень нравится, и преподаватели здесь чудесные… Рада, что всё сложилось именно так, как сложилось.

Касс кивнул, принимая моё объяснение, но торопиться с признанием не стал, а как будто задумался…

— Не хочешь отвечать, не надо… — пробормотала смущённо. — Мечты и желания — это ведь очень личное…

Хотела помочь Северу перевести разговор в другое русло, но неожиданно мои слова возымели ровно противоположное действие. Цварг резко сел, подтянул правую ногу и, облокотившись на неё, решительно заявил:

— Нет, Вивьен, пожалуй, ты единственная, кому могу рассказать правду. — Юноша наклонил голову, и только сейчас я поняла, что он демонстрирует свои рога. — Мне уже двадцать шесть лет, а я совершенно не чувствую эмоций окружающих, максимум, что до меня доходит, — неясный, слабый фон. С учётом того, что оба старших брата в этом возрасте уже с лёгкостью отличали, когда гуманоид просто волнуется, а когда откровенно лжёт… — Он внезапно махнул рукой. — Впрочем, это не так важно. Ты хотела знать мою мечту, так вот она: хочу, чтобы мои рога выросли, хочу стать полноценным цваргом.

Я с интересом рассматривала блестящие витые отростки на темноволосой голове. Они действительно не были такими огромными, как у других кадетов — соплеменников моего товарища, которых я видела на Юнисии. Однако, будучи аккуратными и изящными, при общей худобе Касса они смотрелись более чем гармонично.

— Даже не представляю, каково это — чувствовать чужие эмоции, — немного помедлив с ответом, произнесла я. — Это не больно?

Север фыркнул, но весьма добродушно.

— Говорят, ощущения сильно зависят от способностей конкретного цварга, его наследственности, поглощаемых эмоций и их источника. Я сам точно не знаю. Пока что ощущал лишь настроение толпы, либо улавливал очень яркие эмоции отдельных гуманоидов.

Прикусила губу. Север многого не произнёс вслух, но невысказанное витало в воздухе. Хочу стать полноценным цваргом… Как старшие братья. Чтобы отец гордился им. Прекрасно видела, что Касс посещает все лекции, участвует в дискуссиях, с лёгкостью пилотирует симулятор, и у него замечательная спортивная подготовка. А уж не распределили ли его в Юнисский филиал именно из-за недоразвитых рогов?

— Ты поэтому помог мне у бассейна? — Догадка сверкнула молнией в голове. — Ну, когда столкнул в воду и заставил плыть, не обращая внимания на всеобщие насмешки.

Собеседник кивнул головой.

— Я стоял достаточно далеко от тебя, когда пиксиянка заголосила. Ужас и паника на твоём лице отражались так отчётливо, — парень ткнул пальцем в мой лоб, — что надо было быть полнейшим бревном, чтобы не догадаться: девчонке отчаянно требуется помощь. Ты оторопела, замерла и, кажется, собиралась то ли расплакаться, то ли сбежать с занятия. Вот я и не придумал ничего лучше…

Кивнула понятливо.

— Спасибо.

Некоторое время мы сидели на берегу молча. Вдруг подумалось: «До сих пор я ещё никогда и ни с кем не молчала вот так . Чтобы было тихо и уютно...» Работая официанткой в «Усладе», привыкла, что в общем зале на меня всегда были обращены взгляды многочисленных посетителей, на кухне — сотрудников кафетерия, на улице — случайных прохожих и водителей аэрокаров. При этом гости обычно требовали принести терминал или заказанную еду, Казимир ежедневно возмущался моей нерасторопностью, повар просто ворчала что-то недовольно себе под нос, Джина щебетала без умолку, а до тротуара доносились пронзительные гудки и общая ругань. Даже когда уставшая после смены приходила домой, мачеха вгрызалась в меня крепче бульдога, требуя чаевые, или же закатывала истерику, что я, мол, плохо забочусь о Хлое. Поэтому одиночество для меня всегда было предпочтительнее какой-либо компании. Ну а что? Никто не дёргает, никто не выливает на тебя поток ненужной информации, не шумит, не орёт… И вот сейчас, сидя рядом с Севером, вдруг осознала: оказывается, можно приятно провести с кем-то время, даже не сотрясая воздух ненужным словоплетством. Это уже не одиночество, а ощущения совсем иного порядка. Рядом с этим цваргом я позволила себе по-настоящему расслабиться.

Думая так, ещё раз взглянула на валяющегося рядом и с наслаждением жующего длинную тонкую травинку парня. Интересно, а он сам впервые вот так молчит с кем-то или нет? Вновь посмотрела на рога Касса, подумала о его старших братьях и неожиданно для себя попросила:

— Расскажи о своей семье.

Молодой человек приоткрыл левый глаз и воззрился на меня, демонстративно приподняв бровь.

— Желаешь услышать что-то конкретное?

Прикусила щёку. Не говорить же, что просто вдруг захотелось почувствовать, каково это, когда тебя любят, когда есть семья, близкие, те, с кем можно и посидеть в тишине, и даже посмеяться, держась за животы. Наверное, это так здорово…

— Ну... — промямлила невнятно, стараясь скрыть смущение.

— А давай так. Я расскажу о своих родных, а ты в ответ поведаешь о своих, — предложил собеседник.

Пожала плечами. Разве я что-то теряю?

— Договорились.

Получив положительный ответ, Север вновь прикрыл веки и улыбнулся.

— У меня замечательная семья. Родители очень сильно любят друг друга, им несказанно повезло: Вселенная одарила их сразу тремя детьми. Отец занимается собственным бизнесом на Цварге, мама частично помогает ему, частично хлопочет по дому. Старшие братья — Стеф и Софос — близнецы. Внешне они похожи настолько, что отец раньше вообще не мог отличить их друг от друга. — По тому, как буквально светилось лицо юноши, нельзя было не понять: он очень привязан к своей семье. — Оба несколько лет назад окончили Академию Космического Флота и получили звание лейтенанта. Стеф предпочёл остаться служить в Космофлоте, сейчас он уже капитан. А вот Софос решил вернуться на Цварг, чтобы помогать отцу. Вот, в общем-то, и всё. Надеюсь, я удовлетворил твоё любопытство?

— Ага! — Я незаметно смахнула слезинку с ресницы.

Пока приятель говорил, его бархатный голос унёс меня в страну фантазий. Перед глазами сама собой нарисовалась картина: красивая и чистая планета, домик в предгорье, многочисленная, шумная, счастливая семья…

— Теперь твоя очередь, — вывел меня из задумчивости насмешливый мужской голос. — Что натворили твои родственники, раз ты так рада, что улетела на другую планету?

— Ничего особенного. — Пожала плечами. — Маму я никогда не видела, а отца помню плохо. Он умер, когда мне не было ещё и четырёх. Всю свою жизнь жила с мачехой и сводной сестрой. Работала с четырнадцати лет официанткой в паршивой забегаловке, таскала после работы еду домой. Вот и всё.

— Ох, прости… — Север посмотрел на меня так серьёзно, будто это он был виноват в том, что мне приходилось трудиться в две смены и бегать между столиками на высоченных каблуках.

Махнула рукой.

— Ничего страшного.

Парень явно хотел сказать что-то, уже было набрал в лёгкие воздуха, но запнулся.

— Ладно уж, спрашивай, — разрешила милостиво. По большому счёту, у меня не было никаких секретов, просто прошлое Севера показалось мне куда более интересным и насыщенным, чем моё собственное.

— Я, эм-м-м… взломал главный компьютер Юнисского филиала и увидел, что у тебя стоит раса «миттарка»… Но ты выглядишь как захухря…

— Ах, это… — Усмехнулась беззлобно. — Когда попала на лайнер Космофлота, Нейт Бруно провёл анализ крови и выяснил, что я на четверть миттарка. Теперь гадаю, кто из моих бабушек или дедушек прилетел с Миттарии.

— Хочешь узнать наверняка? — Парень слегка подобрался.

— Не знаю. — Вновь пожала плечами. — Вроде как это бессмысленно. Док сказал, у меня нет даже жабр, а следовательно, вряд ли я смогу жить на Миттарии… Да и родственники, если и были, наверняка уже умерли.

— А вот это ты зря-я-я, — протянул Север. — Миттары живут значительно дольше людей.

— Слушай, а как ты взломал главный компьютер? — встрепенулась внезапно.

Касс покраснел. Никогда не видела, чтобы цварги краснели, и это показалось мне ужасно милым. — Я вообще-то не специально… Так получилось. — Он почесал затылок.

— Случайно взломал? — Выразительно посмотрела на собеседника.

— Там защита слабая оказалась, я больше… изучал, что тут и как устроено… Подсоединился по инфосети, а на моём планшете утилита с подбором паролей сама активировалась, я её в диспетчере задач в фоновом режиме держал.

Хмыкнула саркастически. Кто-то, работая официанткой, случайно роняет чашки и подносы, а кто-то случайно взламывает по идее засекреченные базы данных.

— То есть ты хотел поступить в Академию на техническое направление? Мой приятель, оказывается, хакер?!

— Не совсем так, просто технику люблю, — улыбнулся всё ещё донельзя смущённый парень.

Мы помолчали, а затем я снова посмотрела на рога Севера и спросила:

— Если это органы восприятия колебаний, то, наверное, их можно натренировать? Может, раскачать диапазон восприятия волн и их длины, или ещё как-то? — Меня вдруг серьёзно заинтересовал данный вопрос. — А я могу потрогать? Вдруг им просто стимул какой-то нужен?

— Пф-ф-ф, Вив, рога — это такая же часть тела цварга, как руки или ноги. От того, что их трогают или делают массаж, длиннее или короче они точно не станут, — засмеялся собеседник.

— Ну а вдруг? Пожа-а-а-луйста...

Касс улыбался, но при этом в чёрных глазах разлилось жидкое золото. Или же мерцание звёзд сыграло со мной злую шутку?

— Ладно, попробуй, — отсмеявшись, наконец разрешил он.

Зачарованная, я потянулась к обсидиановым наростам, осторожно коснулась шероховатой тёплой поверхности и не сдержала изумлённого выдоха. Ведь рога цваргов казались мне гладкими и холодными… Такими… костяными, что ли... Угольно-чёрный бархат под моей ладонью моментально стал горячим. Вдруг почувствовала, что вообще-то ощутимо замёрзла за то время, что сидела в мокром костюме на берегу. Внезапно захотелось прижаться к источнику тепла, но вовремя обуздала этот внезапный низменный порыв. Боюсь, Север не оценит, если я вдруг решу использовать его как переносную грелку. Да и странно это будет выглядеть со стороны…

Толстое и мощное основание рога, спрятанное под влажными иссиня-чёрными волосами, переходило в лёгкий виток. Водя подушечками пальцев вверх и вниз, нащупала тонкую резьбу, спиралью обвивавшую каждый отросток, а также крошечную выбоинку у правого уха. Нащупав её, тут же подумала, что приятеля ещё в детстве уронили на пол или ударили чем-то тяжёлым по голове, от того всё так и случилось. Меня накрыла острая жалость, а затихший товарищ вдруг резко отшатнулся и широко распахнул глаза.

— Ой, я сделала тебе больно? — Тут же отдёрнула руку. Меньше всего на свете мне хотелось доставить неприятность Северу. Кто знает, насколько чувствительные у него рога? А вдруг ногтем поцарапала?

— Нет. — Цварг отрицательно мотнул головой, а затем нахмурился. — Показалось… неважно. Ничего не получилось. Я же говорил.

Пожала плечами… Ну и ладно, попытка не пытка.

Земля под нами мелко и часто задрожала. Это была еле ощутимая вибрация. Так на Захране гудел монорельс перед приходом состава.

— Нам пора по корпусам, — резко меняя тему разговора, сообщил Север. — Магнис нестабилен, ядро Юнисии вращается; похоже, будет небольшое землетрясение и остров немного поменяет высоту. Пойдём, в такое время лучше быть подальше от моря.

Цварг уверенно, рывком поднялся на ноги и протянул ладонь мне. И мы побежали. Уже у женского корпуса у меня перед глазами поплыли цветные мушки и закололо в боку. Мысленно дала себе зарок — в будущем больше времени уделять физическим нагрузкам и бегу. За те несколько минут, что мы во весь опор неслись к Академии, тряска существенно увеличилась. Кусты не то шипели, не то шуршали крошечными листьями, камни на дорожках подпрыгивали и издавали низкий гул, где-то вдалеке прозвучало странное басовитое пение, зачирикали перепуганные птицы. Всё вокруг зашевелилось, ожило и внезапно застучало, заколобродило, загремело, заревело, забрякало и зашикало. Воздух сгустился; то тут, то там образовались клоки разреженного пара. Туман расплескался, как молоко из кружки, волнами, то набегая практически по колено, то отступая вглубь моря. Ветер же принёс влажную и липкую пыль.

— Не бойся, тут подобное часто случается! — крикнул на бегу Север. — Зато точно можно будет отоспаться. Все занятия наверняка отменят, учителя будут электронику восстанавливать, а на плечи кадетов ляжет уборка территории. Вот увидишь!

Молча кивнула, так как ответить не могла — дыхание сбилось. Уже на ступенях женского общежития махнула юноше рукой, приложила коммуникатор к турникету и метнулась в комнату. На удивление, землетрясение внутри ощущалось гораздо меньше, чем на улице. Похоже, здание строили специально с расчётом на незаурядное природное явление. Я закрыла окно. Двухслойный стеклопакет соединился с резиновой прокладкой оконной рамы — и стало, ко всему, ещё и тихо. Несколько минут у меня ушло на то, чтобы снять комбинезон. Мох попал в молнию, поэтому пришлось включить подсветку на коммуникаторе, чтобы вычистить застёжку.

Тусклый голубой свет упал на пустую кровать, и я тихо охнула от изумления. На покрывале лежал простой бежевый свёрток с аккуратным розовым бантиком. Никто и никогда не дарил мне подарков, поэтому в первую секунду я растерялась. А затем всё же потянулась к свертку, стянула ленту и… В руках я держала тончайшие легинсы изумительной работы. Потрогав лишь край, поняла, что это особая ткань с нанонитями, которая сливается с кожей и делает её внешне идеальной. Как-то видела похожие на рекламном баннере в захранском торговом центре, торгующем импортом с Танорга. Они стоили целое состояние — пятнадцать кредитов, а выглядели существенно проще, чем те, что я разглядывала в данный момент.

В глазах защипало. Вселенная! Неужели Майк решил извиниться таким образом, пока я плавала в Юнисском море? Ох, представляю себе его негодование — днём видел свою «невесту» с Грегори, а ночью не обнаружил её в постели! И ведь всё равно положил подарок на кровать. Видимо, мой всхлип разбудил Туниру, потому что она заворочалась и сонно пробормотала:

— Подумаешь, землетрясение. Тут такое каждый месяц бывает. Спи давай! Не хватало ещё реветь тут от страха! Ничего с нами не случится, в фундамент механические рессоры встроены.

Прикусила губу, спрятала легинсы и выключила коммуникатор, а затем тихонько забралась под одеяло.