Глава 21. Ночь перед Игрой

Огромный костёр ярко полыхал и громко трещал, принимая подношения сухих поленьев и веток. Языки его пламени дотягивались практически до макушек соседних деревьев. Оранжево-золотые искры, словно рой светлячков, взмывали вверх, смешиваясь с мерцающим молочным блеском звёзд. Я думала, что топливом будет сублимированный уголь. Но ребята, оказывается, заранее попросили у заведующего хозяйством — пожилого цварга с седыми волосами и побелевшими от прожитых лет рогами — разрешения использовать многочисленные обломки и обрубки, которые кадеты тщательно собирали после каждого землетрясения свыше трёх баллов.

В воздухе разливался дивный аромат хвои, сладковатой смолы и терпкого дыма. Ритмичные звуки барабанов и маракасов слились в одну непрерывную мелодию, слушая которую, хотелось двигаться: топать ногами, хлопать руками, да хотя бы кивать в такт. Именно последним я и занималась, наблюдая за гибкими телами ларков, которые, разувшись и обнажившись до пояса, устроили пляски с короткими клинками, жонглируя ими словно циркачи апельсинами. Отблески огня и тени деревьев облизывали идеальные бронзовые тела, и представление выходило действительно завораживающим.

Время от времени приходилось ёжиться, так как после купания в море моя одежда ощутимо намокла и неприятно липла к телу. Я подставляла жару от костра то один бок, то другой, чтобы просушиться и согреться. Обычно после тренировок в воде спешила в комнату, чтобы переодеться, вот и не додумалась взять с собой сменку, отправляясь на соседний остров. Мысленно обозвав себя последней клушей, всё-таки не стала возвращаться в общежитие, так как уже заметно опаздывала. В принципе, когда со спины не налетал порыв холодного ветра, было даже весьма комфортно вот так сидеть, протянув ноги к огню.

Единственное, чему я действительно порадовалась, так это тому, что угадала с дресс-кодом. Вместо форменного костюма кадета Космофлота надела обыкновенные потёртые голубые джинсы, кофту с капюшоном цвета топлёного молока и куртку с синтетическим утеплителем. Волосы, чтобы не мешались, заплела в косу, а вот на ноги нацепила казённые ботинки на плоской подошве с автоматической функцией просушки. Так что стопам повезло в некотором смысле больше, чем остальным частям тела.

На так называемый Праздник духов пришло как минимум с полсотни кадетов. Разумеется, здесь была вся команда игроков, а также девушки, приглашённые ларками. Они принесли с собой огромный чан, в котором подогревали ягодный морс. Чуть поодаль, включив тёмно-бордовые инфракрасные фонари, устроились кадеты со средних и старших курсов. Эти отмечали завершение сессии совершенно точно не безобидным морсом. От их компании то и дело доносились взрывы громогласного хохота, сальные шуточки и всхлипы, какие бывают лишь у гуманоидов, которые очень долго смеются. Порой старшекурсники подходили к огромному костру, чтобы погреться. На мой вопрос о том, что здесь делают «старики», Орэль пренебрежительно фыркнул:

— Если кто-то из преподавателей застукает кадетов за распитием алкогольных напитков, они скажут, что находятся на соседнем острове, а не на основном, вот и всё. Нагоняй, конечно, получат, но это же Юнисия, а не глубокий космос. Камер нет, а на мелкие нарушения руководство смотрит сквозь пальцы. К тому же там Патрик Брим и Энджи Грой всем наливают. У них родители вообще адмиралы Космофлота. Таких точно не выгонят из Академии за пиво, или чем они там балуются.

— Тогда почему же на костре только морс подогревают? Дядя нашего капитана, между прочим, ректор филиала, — вырвалось у меня быстрее, чем я поняла, насколько бестактный вопрос озвучила.

Однако Орэль ничуть не обиделся. Он ударил себя кулаком в грудь и заявил, чуть запрокинув голову:

— Ларки не употребляют яды. Любой алкоголь — это отрава. — Затем он весело подмигнул мне и добавил уже без пафоса: — К тому же зачем напиваться, когда можно провести время значительно приятнее?

С этими словами он направился к симпатичной рыженькой таноржке, попутно прихватывая два стакана с ягодным напитком. Неполную минуту я ещё следила взглядом за улыбающимся ларком, который то так, то этак предлагал угощение красотке. Нет сомнения, абсолютно все приятели Грегори знали, что производят на женскую часть Академии неизгладимое впечатление, и включали обаяние на максимум, общаясь с курсантками. Я же искренне радовалась, что ко мне ребята почти с самого начала относились именно как к сотоварищу и члену команды.

С противоположной стороны от полыхающего костра на длинных пледах с непромокаемой подкладкой разместились младшекурсницы. Их явно никто не приглашал на эту вечеринку, но они сидели тихо, никому не мешая, и с обожанием смотрели на ларков, искоса кидая завистливые взгляды на меня и спутниц золотоволосых парней.

Чьи-то крепкие ноги в обтягивающих джинсах загородили мне вид на алое пламя.

— Опять мёрзнешь, — покачал головой Грегори, опускаясь на бревно рядом со мной.

На его разгорячённом торсе блестели капли пота, пшенично-золотой хвост чуть растрепался, несколько прядей облепили шею и выпуклую грудь, а от самого ларка пахло пряной смесью костра, трав и мускатного ореха. Смущённо отвела глаза. Смотреть на танцующих полуобнажённых парней мне казалось вполне естественным. Вкупе со звездной ночью и на фоне пылающего костра мускулистые фигуры выглядели как отлитые из бронзы статуи. Всё это время я получала скорее художественно-эстетическое удовольствие. А вот когда Грегори оказался так близко, накатило ощущение неловкости. Правда, судя по всему, из нас двоих это чувство испытывала только я.

К этому моменту моя куртка уже более или менее просохла прямо на мне, однако снять влажную нижнюю кофту и повесить на куст около огня, как это сделали ларки, я себе позволить не могла как минимум потому, что под кофтой у меня ничего не было.

— Жаль, что не додумалась взять с собой сухую одежду в гидромешке. Думала, посижу у костра, быстро высохну после моря и согреюсь. Ну а на обратном пути от берега до женского общежития добежать всего ничего, — пробормотала сконфуженно.

Грешх-ан укоризненно покачал головой, сорвал с соседнего куста веточку с мягкими иголочками и поднёс к моему лицу.

— Вивьен, даже растения пытаются сохранить крупицы тепла. Вот, смотри. — Он протянул веточку ближе к пламени. В первую минуту ничего не происходило, а затем тонкие бледно-голубые трубочки начали робко раскрываться, становясь всё больше похожими на крошечные вытянутые листочки. — Когда вокруг тепло, они вбирают его в себя, а когда холодно, стараются удержать то, что уже впитали.

Капитан команды переложил отломленную веточку в другую руку, и та вновь ощетинилась мягкими иголками.

— Не дело, что ты всё время мёрзнешь. Почему мех-лев не надела? Он хотя и намокает, всё равно рассчитан на то, чтобы удерживать тепло.

— Решила лишний раз его не трогать, ведь завтра итоговая Игра. Мало ли что.

Лейтенант вздохнул ещё раз и сказал:

— Ладно, сейчас принесу тебе что-нибудь горячее. Там у девчонок ещё морс оставался.

— Не надо, — забеспокоилась искренне, вспомнив наставления майора Клинтс. — Я сама схожу и налью себе…

— Сиди и грейся, — рыкнул ларк. — Не переживай, если принципиально не хочешь брать напиток из чьих-то рук, поставлю стакан на землю.

Растерянно кивнула.

— Спасибо.

Конечно, идти никуда не хотелось, и я была искренне благодарна Грегори за такую заботу, пускай и своеобразную. Широкие плечи с длинным золотым хвостом исчезли в толпе кадетов. Вновь перевела взгляд на оранжевое пламя и подумала, что надо всё-таки потихоньку отправляться восвояси. Праздновать окончание сессии и замаливать духов, чтобы те подарили нам удачу, — это, конечно, хорошо, но крепкий, здоровый сон лучше. В какой-то момент сквозь потрескивание костра и гул веселящихся людей послышался хруст ветки позади. Машинально обернулась, но за светлым кругом костра простиралась густая темнота. Завозилась, доставая из внутреннего кармана куртки визоры, но к тому моменту, как надела их, сзади уже никого не было.

«Видимо, кто-то в кусты отходил, мало ли…» — промелькнуло в голове.

Наконец с пластиковым стаканом в руке подошёл Грегори. Он показался мне более хмурым, чем обычно, но напиток, как и обещал, поставил на землю.

— Извини, что так долго. Там… меня задержали. — Парень кивнул в сторону чана, у которого толпились девушки в цветастых нарядах.

Поблагодарила кивком, подхватила стакан и с наслаждением отпила горячего ягодного морса с корицей. По нёбу прокатился насыщенный кисло-сладкий вкус клюквы, в желудке поселилось тепло.

— М-м-м-м, как вкусно!

Даже зажмурилась от удовольствия, а когда распахнула глаза, почувствовала, что настроение стремится куда-то вверх и мне уже совершенно не хочется спать.

— Знаешь, я прожила на Захране почти двадцать лет и привыкла к мысли, что костры разжигают исключительно на свалках, чтобы сжечь мусор, — призналась неожиданно для самой себя, глядя на весело пляшущее пламя.

Поблизости раздался очередной громогласный взрыв хохота и характерный звон посуды. Неужели кадеты принесли с собой настоящую стеклянную тару? Или так при чоканье звучат алюминиевые банки?

Грешх-ан усмехнулся.

— Забавно. На моей планете костры разводят, скорее, как дань традициям. Считается, что огонь в некоторой степени очищает мысли. Ты поэтому не хотела приходить на праздник?

Неопределённо пожала плечами. Не то чтобы не хотела… В голове мелкой рыбёшкой проскользнула мысль, что идти сюда не надо. В целом, не могла даже дать себе чёткого ответа, почему это показалось мне неправильным.

— Расскажи о Захране, — внезапно попросил Грегори, снова опускаясь на бревно рядом со мной. — Гавриил был на твоей планете по поручению Галактиона, а я, к сожалению, не смог полететь туда. Красиво там? Скучаешь?

Отрицательно покачала головой, продолжая гипнотизировать взглядом потрескивающее пламя, и отпила ещё немного из стакана. Подержала жидкость во рту, наслаждаясь пряным кисловатым вкусом, и, покатав на языке, проглотила.

— Какое там... красиво. В воздухе постоянно пахнет гарью и керосином; из-за плохой экологии люди живут в среднем лет восемьдесят, не больше. Растений в городской черте практически нет. Здесь, на Юнисии, гораздо лучше.

Ларк хмыкнул, а я отпила ещё добрую половину напитка.

— Теперь понятно, почему ты решила всё бросить и перебраться сюда. И что, даже по родным не скучаешь?

Посмотрела на собеседника и поняла, что совсем не хочу рассказывать о Гардении и Хлое… Это слишком личное. Сейчас не время и не место, и не та обстановка. И вообще, настроение совершенно иное. Вместо того чтобы вспоминать прошлое, хочется скорее узнать что-то новое. Или попробовать… От горячего напитка всё внутри потеплело, кровь быстрее побежала по жилам. Я больше не мёрзла, наоборот, стало душно и жарко. Взгляд сам собою скользнул по длинному хвосту с бусинами и зацепился за нежно-лососёвого цвета, сплющенную, как бублик, стекляшку. Глуповато хихикнула.

— Чего смеёшься? — удивился ларк.

— Да так, у нас на Захране заколки в волосы обычно вставляют только девушки.

— Заколки? — не понял лейтенант.

— Ну, бусины всякие, бантики, колокольчики… — Задумчиво поболтала остатки морса на дне пластикового стаканчика и опрокинула последние капли в себя. — Вот ты весь из себя такой брутальный, сильный, а эта стекляшка у тебя, между прочим, розовая.

Ткнула указательным пальцем в хвост парня. Но, промахнувшись, попала почему-то в обнажённую и неожиданно очень горячую мужскую грудь. Да так и зависла.

— Не знаю, что не так с розовым цветом, — чуть хрипло ответил Грегори, — но мне приятно слышать, что ты считаешь меня сильным.

— Конечно, ты сильный! — От странного, внезапно охватившего меня чувства всплеснула руками. Если бы в стакане оставалось ещё хоть немного жидкости, то она совершенно точно выплеснулась бы на землю. — Именно потому, что ты гораздо сильнее, чем тот же Майк, я и попросила тебя не вступать с ним в драку! Ты вообще один из самых сильных и физически совершенных мужчин, которых я когда-либо видела!

К концу тирады мои щёки ощутимо горели. Я тщетно пыталась сообразить, что моя ладонь делает на поджаром животе Грегори. Посторонние звуки отдалились, и всё моё внимание сосредоточилось на капельке пота, что в эту секунду мучительно медленно стекала с загорелой шеи блондина на ключицу. Неудержимо захотелось слизнуть эту капельку и проверить, какая она на вкус. Машинально облизала губы.

— Вивьен, а каким ещё ты меня находишь? — Тяжёлое горячее дыхание опалило моё ухо, а голос Грегори вызвал жгучую вибрацию внутренних органов.

Яблочного цвета глаза замерли в считанных сантиметрах от моего лица. Вертикальные зрачки расширились, в них отразились пляшущие языки огня, а крылья носа молодого мужчины хищно раздулись.

Я вдруг осознала, что уже почти полгода играю в команде самых привлекательных парней на Юнисии, а их капитан давно и настойчиво оказывает мне определённые знаки внимания. От этой мысли жаркая волна прокатилась по всему телу, согревая сильнее, чем костёр или вскипячённый ягодный морс. Во рту пересохло.

— Сексуальным…

Дальше накатил какой-то ураган. Грегори одним движением поднял меня на руки, и уже через несколько десятков секунд я была прижата к толстому шершавому дереву. Сухая кора впивалась в спину через ткань одежды. Где-то поблизости слышался хохот кадетов и ритмичные звуки барабанов, но от глаз любопытствующих мы были скрыты плотным пологом Юнисской ночи.

— Подожди, — произнесла, когда руки Грешх-ана стали стягивать с меня куртку. Я чувствовала в себе некую странность. С одной стороны, до безумия захотелось ощутить мужские руки на своей груди, животе и даже попе, а с другой…

— Не волнуйся, нам никто не помешает, — шепнул Грегори, и от этих звуков сотни мурашек прокатились по моей шее и ушли вниз вдоль по позвоночнику. — Не посмеют.

Ещё влажная куртка была отброшена куда-то на землю. Парень задрал мокрую кофточку и удовлетворённо рыкнул, ничего под ней не обнаружив. Вторая его рука уже шарила по ширинке джинсов. От уверенных, сминающих грудь движений у меня поплыли радужные круги перед глазами. Вжикнула молния. Горячая ладонь легла мне на живот, и я почувствовала, как внутри сжалась тугая пружина желания.

— Подожди, — повторила отчего-то заплетающимся языком.

— Ты меня хочешь, я это чувствую, — ответил Грегори, проникая пальцами под одежду. — Ну же, Вивьен, я обещал, что ничего не будет, пока ты сама не захочешь этого. Но сейчас ты пахнешь одуряюще соблазнительно, и мне сложно себя сдерживать.

Промычала что-то невнятное в ответ. Язык практически не слушался меня, внутренности стянуло узлом. Прикрыла глаза и почувствовала лёгкую щекотку в районе шеи.

— Духи Предков! Вивьен, какой божественный аромат!

Щекотка внезапно сменилась лаской влажного, горячего языка. Меня буквально прошибло электрическим разрядом удовольствия. Сотни тысяч невидимых молний пронзили меня насквозь и пригвоздили к этому дурацкому дереву. Я застонала, откинула голову назад и подняла руки, зарываясь пальцами в волосы мужчины. Какая-то навязчивая мысль крутилась в голове, но я всё никак не могла поймать её за хвост. Или не хотела? Обжигающие поцелуи спустились ниже. Вжикнула ещё одна молния, на этот раз уже не моя.

На периферии сознания возник образ Севера. Угловатая, худощавая фигура; длинная футболка, через растянутый ворот которой виднелись острые ключицы; упрямо сжатые губы; пронзительный взгляд чёрных глаз и потрясающие витые рога с крошечной трещинкой у правого уха. Повела ладонями, чтобы дотронуться до того места, откуда должны расти эти самые рога, но ничего не нащупала. Резко распахнула ресницы.

Лейтенант уже полностью снял с себя одежду и с тихим рыком весьма настойчиво пытался стащить с меня намокшие штаны, которые, как назло, застряли где-то в районе бёдер. На секунду я подвисла, рассматривая безупречное тело ларка и мужской орган, который до сих пор ни разу в жизни не видела воочию, а затем внезапно очнулась:

— Грегори! Я передумала!

— Вив, да ты издеваешься, что ли?! — возмутился ларк. Крупный кулак с размаху врезался в дерево над моей головой. Древесная крошка посыпалась мне на лицо. — Скажи ещё, что не хочешь меня!

Конечно, я его хотела. Так хотела, как никогда в жизни не хотела ни одного мужчину. Вот только сквозь завесу внезапно вспыхнувшего желания пробивался образ одного упрямого цварга, и я вдруг чётко поняла, что буду жалеть о том, что может случиться этой ночью. Несмотря на скручивающиеся узлом внутренности, нашарила край джинсов и попыталась натянуть их обратно.

— Вивьен, клянусь, что привезу тебя на Ларк и мы получим брачные браслеты! Всё что хочешь! Я никогда не уйду от тебя на хайду… — громко зашептал Грегори, умоляя меня о близости и начиная недвусмысленно тереться бедром о моё тело. — Послушай, ты особенная, ты такая невероятная…

— Грегори, не надо. — Я выставила руки и попыталась оттолкнуть от себя возбуждённого парня. Куда там! Мои усилия не возымели должного действия. — Грегори, прошу, остановись!

Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы в этот момент практически одновременно не произошли два события. Вначале я почувствовала лёгкую дрожь под ногами, а затем что-то крупное и мощное промелькнуло перед моими глазами и сразу на несколько метров отбросило от меня Грегори.

— Ты совсем не знаешь значения слова «остановись», Грешх-ан?! — проорал Север так громко, что, наверное, его услышал весь остров.

— Что?! Касс?! Как ты посмел вмешаться?! — взревел обнажённый ларк и с кулаками ринулся на цварга.

Резко выплеснувшийся в кровь адреналин заставил меня мыслить связно. Я безумно испугалась за Севера, спохватилась, натянула на талию туго поддающиеся джинсы и со второй попытки трясущимися от волнения пальцами застегнула дурацкую молнию. Ещё секунды три или даже пять ушло на то, чтобы кое-как одёрнуть влажную, прилипающую к коже кофту. Подняла голову и вскрикнула от испуга. Кровь… была повсюду. Ею были измазаны живот и плечо Грегори, а также лицо и лоб Севера. Ребята дрались так остервенело и быстро, что я не могла уследить за их движениями. Вот хвост Касса черканул по бицепсу ларка, а вот мощный кулак Грегори со всего размаха пришёлся цваргу прямо в челюсть. Земля задрожала ещё сильнее. Со всех сторон послышались крики, наконец, кто-то увидел не на шутку сцепившихся парней и позвал на помощь. Кажется, к этому моменту дерущиеся успели сломать под корень целое дерево и нанести друг другу ещё пару-тройку серьёзных травм. Прямо на моих глазах Грегори с такой силой зарядил Северу в район рёбер, что того как тряпичную куклу отбросило на ощетинившийся, словно ёжик иголками, куст.

Орэль поймал Грегори за руку и оттянул его внимание на себя. К сожалению, Грешх-ан к этому моменту пришёл в такую ярость, что играючи оттолкнул приятеля, но этих секунд хватило, чтобы на голого и измазанного грязью капитана команды разом навалились Гавриил, Перри и даже Шонх. Я в ужасе застыла, глядя на эту неприглядную картину. В ушах шумела кровь, ноги подкашивались, сердце стучало как бешеное.

— Вив! Вивьен! — Кто-то настойчиво дёрнул меня за рукав. Я обернулась. Север с рассечённой бровью, разбитой губой и наливающимся фингалом под глазом схватил меня за предплечье. — Послушай, мы должны бежать!

— Ась? — произнесла глупо, рассматривая избитое лицо цварга. Вселенная! Как это вообще могло случиться? Неужели всё из-за меня?!

— Землетрясение начинается и, судя по всему, только набирает силу. Ожидаются семь или даже восемь баллов! Бежим!

— Да-да, — согласно, но чуть заторможенно кивнула, кинув взгляд на беснующегося Грегори.

— Он придёт в себя, не беспокойся! — крикнул цварг, силой увлекая меня куда-то.

Земля действительно дрожала всё сильнее и сильнее. Теперь уже заметно колыхались кусты и тонкие молодые деревца. Несколько минут мы бежали сквозь заросли в непонятном направлении. Мой попутчик прихрамывал на правую ногу, но всё равно двигался быстрее меня. Время от времени юноша замирал, сосредоточенно всматриваясь в окружающий пейзаж, а потом снова хватал меня за руку и бежал.

— Север, куда мы? — рвано выдохнула на очередной секундной остановке. — Разве мы пришли не с той стороны острова? Разве Академия не там?

— Там. Но в той стороне лишь один берег, с которого удобно выбраться на главный остров, и им совершенно точно воспользуется Грегори. Я ищу другой… Где-то здесь припаркована моя лодка.

— Лодка? — переспросила изумлённо. Подумала даже, что ослышалась. До сих пор не было разговоров, чтобы даже преподаватели пользовались здесь транспортной техникой. Слишком уж это было дорого в условиях Юнисии…

Мелкие камушки подпрыгивали на земле, соприкасались друг с другом и издавали тихий звон.

— Парящий пластмассовый катамаран с механической рулевой системой. Называй как хочешь, — поморщился Север, оглядываясь. — Я собрал его по принципу ваших мех-левов… А, неважно. — Он махнул рукой, а затем неожиданно резко схватил меня в охапку и толкнул в сторону.

Ровно там, где я стояла мгновение назад, с оглушительным треском упало мощное дерево. Мы переглянулись.

— Не успеваем, — стараясь подавить страх, озвучила очевидное. — Землетрясение вызвано перемещением магниса в ядре Юнисии, а значит, море тоже нестабильно. Лезть в него без костюмов — самоубийство.

Немедленно покидать разреженную воду даже при лёгком одно- или двухбалльном землетрясении было непреложным и железобетонным правилом игроков. О том, что молекулы воды, связанные с молекулами магниса, в период изменения магнитного поля планеты ведут себя как ураган, знали все без исключения.

Север сосредоточенно кивнул, осматриваясь. Шум нарастал, земля под ногами откровенно ходила ходуном, будто одеяло, которое нерадивая хозяйка решила внезапно вытрясти от пыли. Я цеплялась за руку Касса, чувствуя подступающую к горлу панику. Надо срочно вернуться в Академию… Если мы не укроемся в здании, нас может пришибить любое упавшее дерево или валун. Не говорю уже о том, что земля в любую секунду может разверзнуться под ногами…

— Не разверзнется, — упрямо возразил Север. Оказывается, последнюю фразу я сказала вслух. — Нам туда!

— Куда? — спотыкаясь и чуть не падая на каждом шагу, я тщетно пыталась догнать своего спутника, который в этот момент метнулся к пухлому дереву с бутылочным стволом.

Север принялся остервенело отдирать кору руками, а затем просто крушить ствол хвостом, раз за разом вбивая свой шип в несчастное дерево.

— Что ты делаешь?! — проорала, хватаясь для устойчивости за ближайший подрагивающий валун. К этому моменту поднялся ещё и шквалистый, пронизывающий до костей ветер, а потому мне приходилось напрягать все лёгкие, чтобы докричаться до товарища.

Север не ответил на мой вопрос. Вместо этого он нанёс ещё пару мощных ударов по стволу, отодрал внушительный охрово-коричневый кусок коры, и неожиданно нам открылся пустой зев.

— Полезай! Я тебя подсажу!

Наконец-то поняла задумку цварга — спрятаться от бушующей стихии внутри полого дерева! Ну, конечно! Как же сама-то не догадалась?

— Похоже, ты не выполняла домашние задания Нейта Бруно, — хмыкнул юноша мне на ухо, когда мы оба оказались внутри тёмного и тесного пространства.

Здесь было практически не протолкнуться. Я стояла, касаясь собственной грудью часто вздымающейся груди Севера, дышала ему в шею и слышала частое рваное дыхание в ответ. Когда мы забрались внутрь, парень умудрился хвостом приладить к импровизированной двери несколько крупных кусков отломленной коры, и теперь ветер завывал не так жутко.

— Полые деревья на планетах Федерации… — молвила, облизав потрескавшиеся губы. — Да, действительно, я составляла список, но как-то не подумала, что они могут расти здесь, на острове.

Меня трясло от пережитого стресса, и при этом конечности как будто налились свинцом. Сколько всего испытала за столь короткое время! Вначале безудержное желание к Грегори, потом драка лейтенанта и кадета, а теперь и вовсе ужас из-за повышенной сейсмической активности! В ушах всё ещё стоял гул бешеного пульса. Страшно тошнило, будто в желудке поселились мерзкие пауки. Дотронулась до окровавленного рукава толстовки Севера и застонала от отчаяния. Всё казалось затянувшимся дурным сном.

— У тебя что-то болит? Что с тобой? — мгновенно отреагировал цварг.

— Ничего, — произнесла, хлюпнув носом.

— Не переживай. — Обжигающе горячее дыхание коснулось моей щеки. — Землетрясение, конечно, сильное, но и быстро пройдёт. Четыре, максимум пять часов. К утру сможем выбраться. У бутылочников очень крепкие корни, мы в безопасности, всё будет хорошо.

Упёршись носом в грудь молодого человека, кивнула, таким образом давая понять, что услышала его. От кадета знакомо веяло терпкими полевыми травами и почками смородины.

— Это всё из-за меня… — На этот раз всхлип получился совсем уж жалким.

— Перестань, Вивьен. — В голосе Севера послышалась усталая улыбка. — Я, конечно, слышал, что захухри страдают эгоцентризмом, но не до такой же степени. Магнис перетекает в ядре постоянно, а в зимнее время особенно активно. Это всего лишь закон природы, нам просто не повезло оказаться на другом острове…

Машинально подняла голову и сглотнула. На таком расстоянии в подсветке визоров хорошо была видна запёкшаяся кровь на рассечённой брови и разбитой губе юноши. Там, куда пришёлся кулак капитана Игры, наливалась чёрно-фиолетовая гематома. Просто удивительно, что Касс вообще в состоянии говорить. Чувство вины захлестнуло мощным цунами, стало тяжело дышать. Если бы я сама не полезла к Грегори, ничего этого не случилось бы! Ни сцены, за которую мне мучительно стыдно, ни драки, ни разбитого лица Севера… Меня затрясло особенно крупной дрожью.

— Вивьен, ты вся дрожишь! Ты же замёрзла! — спохватился цварг и принялся… раздевать меня.

В тесном нутре бутылочника это было очень сложно, но ловкие пальцы кадета Касса с легкостью подцепили край моей кофточки и потянули мокрую холодную одёжку наверх.

— Прекрати сопротивляться! — рыкнул товарищ по несчастью, когда вместо того, чтобы поднять руку, я её опустила. — Ты промокла. Пока сидела у костра, это было ещё туда-сюда, но здесь холодно, ты заболеешь, если останешься во влажных тряпках. Надо снять их.

— У тебя раны…

— Царапины. Слава Вселенной, моя регенерация работает как у всех цваргов. К утру большая часть повреждений заживёт.

— А кровь?

— Она не только моя, но и лейтенанта Грешх-ана. Шип на моём хвосте ничуть не менее острый, чем ритуальные кинжалы ларков.

Так и не поняла, в какой момент Северу удалось стянуть с меня ещё и джинсы, потому что его ладони почти сразу же крепко прижали меня к себе и стали болезненно жёстко растирать руки, плечи, поясницу, выгоняя тех самых мерзких пауков из желудка. В отличие от Грешх-ана, он не мял мою грудь. Не пытался потрогать ягодицы или бёдра. В его коротких, резких и выверенных движениях не было ни капли пошлого заигрывания или флирта.

Пока ещё холодная кровь резко зациркулировала в моём организме. Да, я действительно ужасно замёрзла, но на фоне пережитого даже не осознавала этого. Сейчас мужская грудь под моей щекой казалась горячей, как нагретый знойным солнцем камень. Тяжелое влажное дыхание обжигало загривок. Беспощадные шершавые пальцы сминали мою кожу без капли ласки. Попыталась отстраниться, но Север сжал меня точно в тисках.

— Знаю-знаю, это неприятно, потерпи. Ты бежала по лесу в мокрой одежде, а ещё этот поднявшийся ветер и адреналин…

Кадет бормотал что-то успокаивающее мне на ухо, но мозг отказывался обрабатывать информацию. Жёсткий массаж удивительным образом начал приносить удовольствие. Оно зародилось где-то около пупка и начало распространяться по телу вместе с разгоняемой кровью. Пауки разом сомкнули свои жала и впрыснули сладкий яд в мои вены. Перед глазами всё поплыло, но не от боли, а от возбуждения, которое вновь накатило с невероятной силой. И если в случае с Грегори что-то внутри говорило «стоп», то одуряюще пахнущий Касс вызывал у всего моего естества горячее одобрение.

Я всё ещё упиралась носом в твёрдую грудь цварга. Небольшая жилка часто-часто пульсировала над тонкой мужской ключицей. Оно и понятно: вначале Север дрался с физически более крупным и сильным противником, потом пробежал через половину острова и практически голыми руками сделал дупло в бутылочнике. Не удержалась, привстала на цыпочки и лизнула цварга в шею. В то же мгновение парень замер. Под безупречной сиреневой кожей дёрнулся кадык. Руки, что с силой растирали кожу, так же внезапно остановились. Очень медленно юноша опустил подбородок и посмотрел мне в глаза. Не знаю, что он хотел увидеть, но в его расширенных зрачках плавилось настоящее золото. Он смотрел на меня слишком долго. Его лицо было слишком близко. Дьявольское искушение.

Внутри всё снова свело от желания. Только если с Грешх-аном я чувствовала, как внутренности завязываются в узел, сейчас это была стремительно разворачивающаяся, сосущая чёрная дыра. Тёмная, ошпаривающая, сладкая бездна.

Касс продолжал изображать из себя мраморную статую, когда я потянулась и сама поцеловала его. Не понимаю, что именно толкнуло меня сделать такое, но до шварховой матери хотелось попробовать эти упрямые твёрдые губы на вкус. Цварг преступно долго не отвечал на мою ласку, оставаясь совершенно безучастным. Секунду. Может, даже две. А затем с неожиданным напором и резкостью смял в ответ мои губы, углубил поцелуй, нагло проник языком в рот… Концентрация паучьего яда мгновенно стала смертельной. Кровь в венах вскипела. Кипятком ошпарила нервные клетки и лёгкие.

Меня никто и никогда не целовал с такой страстью и нежностью одновременно…

Меня никто и никогда не целовал с такой страстью…

Меня никто не целовал…

Я отвечала исступлённо, словно дорвавшаяся до валерьяны кошка. Север был моей валерьяной. Моим личным запрещённым наркотиком, вызывающим привыкание с первого раза. С первого поцелуя. С первого взгляда. А я впервые в жизни чувствовала себя настоящей гулящей кошкой, сжимая бёдра и думая только о том, что хочу продолжения. Хочу всего его целиком. Скорее, здесь и сейчас. И мне было глубоко плевать, что мы заперты в стволе бутылочника, а за тонкой защитой играет настоящая буря и в прямом смысле этого слова разверзается под ногами земля. Хотела Севера до одури, до пляшущих перед глазами точек, до хруста суставов.

Так же внезапно цварг разорвал поцелуй и одним рывком стащил визоры с моей переносицы.

— Вивьен, прекрати сейчас же! Ты не в себе, — пробормотал он. Рваные вздохи клоками вырывались из его горла.

— Касс, не останавливайся… — Я застонала от разочарования, от жгучего, пронизывающего желания, а затем рывком задрала толстовку юноши, прижалась голой грудью к плоскому обнажённому животу и с нескрываемым наслаждением потёрлась о него. Кожа к коже. — Ты же первый начал, сам меня раздел. Прошу…

От соприкосновения нас обоих прошиб разряд молнии. Электрический ток. Чистая природная энергия. Наши тела слились и образовали идеальный проводник. Я вновь простонала, но уже от удовольствия, что ощущала парня не только ладонями. Всё внутри кричало и бесновалось, что это мужское тело, пускай далеко не такое накачанное, как у ларка, эти восхитительные витые рога и гибкий хвост, что впервые поддерживал моё тело в бассейне, не давая утонуть, — всё создано специально для меня.

— У тебя слюна с привкусом корицы… И глаза слишком красные.

Несмотря на то что Север дёрнулся, я изловчилась и закинула бедро на его талию.

— Вив, твоя реакция ненормальна… Ты понимаешь это? Там, у костра, на тебя начала действовать отрава, потом адреналин временно перебил свойства афродизиака и взял над ним верх, но сейчас…

Лицо цварга было высоко, он больше не давал себя поцеловать, и поэтому я задрала его толстовку ещё выше и провела языком по бархатной коже, слизывая солёный пот. Низкий раскатистый полустон-полурык явился наградой для моих ушей. Правда, ненадолго.

— Шварх, Вивьен, ты меня слушаешь? — Ладони кадета сомкнулись на моих плечах, Север с силой затряс меня, насколько позволяло тесное пространство полого дерева. — Убью Грегори, — внезапно и совершенно нелогично выдал цварг, сопровождая угрозу ещё парочкой крепких ругательств.

Я же завороженно смотрела, как двигаются чётко очерченные губы и блестят в темноте неповторимые чернильные глаза. Без визоров мрак вокруг сгустился, но поразительным образом это не только не напугало, а наоборот, подхлестнуло моё желание. В полутьме Север выглядел как Дьявол во плоти, но, раздери меня магнитная буря на атомы, мне это безумно нравилось.

—… Я не делал этого ни разу…

Вырванные из контекста слова породили целую волну дрожи по телу. Слышала Севера вполуха и кусала обветренные губы, думая о том, как сильно хочу потрогать его… везде. Но мне мешало это дурацкое дерево, которое практически не давало развернуться.

— … Прикоснись к моим рогам, ладно?

Он сам просит потрогать его?! Торопливо кивнула, предвкушающе облизала губы и потянулась к мерцающим в темноте гладким, витым рогам. Как и в тот раз, на берегу, они оказались тёплыми и безумно приятными на ощупь. Пальцы сами собой обхватили крепкое основание, погладили рифлёные витки, а затем спустились к крошечной выбоинке у правого уха. В голову пришла шальная мысль, что рога можно тоже облизать. Север шумно задышал, крепко сжав челюсти.

— Тихо-тихо, Вивьен, сейчас всё пройдёт, подожди, — выдохнул юноша сквозь плотно сжатые зубы. — Ты просто устала и замёрзла, но сейчас тебе уже тепло. Корицелла больше не влияет на твоё сознание, она очень быстро и бесследно растворяется. Тебе хочется спать…

Секунда, другая. Я заворожённо слушала низкий, с сексуальной хрипотцой голос цварга. Яркий, всепожирающий огонь в крови как-то незаметно стал менее горячим, сменяясь простым человеческим теплом. Касс будто влил в меня противоядие от паучьей отравы. Сознание обласкало чем-то мягким и нежным, глаза сами собой начали слипаться. Открыв рот, собралась было возразить, что, мол, на самом деле, даже если корицелла и имела место, ей можно сопротивляться, но рядом с ним я попросту не хочу этого… Однако вместо придуманной витиеватой фразы вышел краткий, смачный и громкий зевок.

— Спи, завтра у тебя итоговая Игра…