Глава 19. Приоткрывая завесу прошлого

Не знаю, что бы я делала, если бы не помощь моего приятеля эльфа. Он не просто хвалился, когда называл себя фанатом Красных Фениксов. Причина такой любви мне осталась неизвестной, да и не столь важна она была. Главное, что рыжик рассказал мне нечто такое, что заставило меня всерьёз задуматься, уж не скрыл ли от меня ещё что-то важное ректор и лекарь, чтобы понаблюдать да поставить очередной “эксперимент”.

Потому что я узнала, что помимо власти над другими фениксами и мощи природной силы, Красные издревле славились особым талантом в целительской магии. Казалось бы, наша стихия — огонь, её основной посыл — разрушать, а не созидать или, тем более, лечить. Но…

Более того, бытовала легенда, в правдивость которой даже мой рыжий эльф верил с натяжкой, что у Красных Фениксов был некий фамильный гарнитур ювелирных украшений, которые на самом деле были сильнейшим и мощнейшим артефактом. В комплект входила диадема, колье с подвесками, браслет, серьги и кольцо.

К сожалению, никто не мог сказать, как именно выглядели эти артефакты, потому как род тщательно оберегал семейную реликвию и попросту скрывал внешний вид драгоценностей. Но Илларий сказал, что сам он считает, что если эти украшения когда-либо и существовали, то это парадный гарнитур Фелисии дер Хираши.

— А ещё, — эльф посмотрел на меня с хитринкой и добавил: — Я могу тебе показать эти украшения.

Я себя почувствовала Индианой Джонсом на пороге пещеры, в которой хранился Священный Грааль.

Я ждала, что Илларий отведёт меня в сокровищницу, — что-то вроде местного музея, — но всё оказалось куда прозаичнее.

Эльф поднялся из-за стола и пригласил меня следовать за ним вглубь библиотеки.

За недолгий период общения с рыжиком я убедилась, что ему можно было доверять, поэтому смело пошла за ним. Шли мы, к слову, совсем не долго.

Миновав несколько высоких рядов с книгами, Илларий подвёл меня к какой-то особой секции, которая была сейчас закрыта. Но, как оказалось, попадать внутрь нам и не нужно было.

— Смотри, — сказал эльф и указал пальцем куда-то вверх. Я запрокинула голову, целясь взглядом в потолок, но мой спутник на это лишь рассмеялся. Легко и непринуждённо коснувшись моей шеи и затылка, Илларий направил мой взгляд чуть ниже, на стену, где над узорчатой аркой дверного проёма висел большой старинный портрет.

— Вау! — совершенно по-земному воскликнула я, как следует рассмотрев картину. — Какая красивая!

— Да, это — Фелисия дер Хираши, легендарная целительница из рода Красных Фениксов.

Я смотрела на женщину, взиравшую на нас с лёгким снисхождением и искренней добротой, и чувствовала что-то странное. Будто где-то уже видела эти глаза. Словно какой-то призрак прошлого, ускользающий от понимания, но живущий в сознании с самого младенчества.

— Ты не туда смотришь, — хмыкнул эльф, каким-то чудом сообразив, что я всё ещё не оценила украшений легендарной красавицы.

— Прости, — буркнула я и заставила себя отвести взгляд от умных глаз Фелисии и посмотрела на её диадему. И почему я не удивлена, что камни в гарнитуре были огненно-алые? Как расплавленная магма, как… тот самый непонятный «янтарь-рубин», спрятанный в брюшке птицы, покоившейся на моём безымянном пальце.

«Нет, это просто совпадение, — думала я, скользя взглядом по изображению и находя в рисунке диадемы и крупных висячих серьгах Фелисии сходство с моим кольцом. Те же узоры, напоминающие перья жар-птицы, тот же благородный серебристый цвет металла. Я дошла до самой яркой степени отрицания, когда увидела перстень на руке женщины. Точную копию моего. Или… это моё кольцо повторяло украшение этой женщины? — Это не может быть правдой!»

— Фенира, ты в порядке? — с беспокойством спросил Илларий, коснувшись моих плеч. Я вздрогнула, мотнула головой и машинально спрятала руку с кольцом под складками формы. Если этот поклонник Красных Фениксов заметит сходство моего украшения и драгоценностей дамы на портрете, расспросов мне не избежать. А ведь я собиралась скрывать свою иномирность и возвращение памяти как можно дольше!

Правда теперь, судя по всему, придётся скрывать и кольцо. Чудо, что до сих пор никто не заметил его сходства с гарнитуром Фелисии.

— Всё хорошо, — сдавленно ответила я. — Очень красивое украшение. Наверное, многие девушки заказывали себе копии этого комплекта.

Илларий смерил меня странным взглядом. Словно я сморозила какую-то чушь. Потом покачал головой.

— Не отрицаю того, что многие хотели бы носить хотя бы копию данного гарнитура, но… Фенира, украшения такого уровня и значимости нельзя копировать. Это попросту дурной тон.

Я кивнула и вздохнула. Последняя хрупкая надежда на то, что моё кольцо никак не связано с легендарными украшениями леди Фелисии пошли прахом.

Оставался один вопрос: как это кольцо оказалось в моём мире? Да ещё и, судя по тому, где я его нашла, — несколько веков назад?

Илларий был чудесным собеседником и действительно хорошим знатоком истории Красных, но время неумолимо приближалось к моменту моей кабальной внеурочной отработки с Альнааром. Пришлось попрощаться с эльфом, поблагодарив его за увлекательный экскурс в прошлое, и направиться в нужную аудиторию. Благо я запомнила путь к тому кабинету, где у нас так неудачно началось сотрудничество с драконом.

Я быстро шла вдоль коридора, периодически оглядываясь по сторонам. Мысли в моей голове теснились, выбивая одна другую, но даже в общем сумбуре проступал страх за свою жизнь. И хотя здесь и не было балконов, с которых меня можно было бы отправить в неожиданный полёт, но выдумки местных адептов могли удивить меня своим разнообразием и изощрённостью. Поэтому для себя я решила, что после встречи с куратором обязательно схожу к ректору. Заодно и про инцидент на паре Зельеварения расскажу. Свою версию.

Дверь в аудиторию была заперта. Я несколько раз провела ладонью в месте, где должен был быть отпирающий замок, но чуда не случилось. Видимо, конкретно эту аудиторию «закольцевали» на моего драконистого куратора. Уф!

Ударив несколько раз носком туфли в порожек, я со вздохом прислонилась к стене спиной и прикрыла глаза.

Интересно, как долго будет задерживаться его высочество? Помнится, сам он был весьма щепетилен ко всякого рода опозданиям.

— Входи, — без приветствий и предисловий сказал Альнаар, вырвав меня из полудрёмы. Вздрогнув, я нехотя отлипла от стены и сонно моргнула.

Куратор выглядел… злым. Его тёмные волосы были взъерошены, а необычные глаза полыхали едва сдерживаемой яростью. Вот только я не могла понять, чем успела заслужить подобную агрессию. Или же она была направлена не на меня?

Едва не вышибив дверь, Альнаар буквально влетел в аудиторию. Резко выбросив руку в сторону, он «включил» свет в классе и подошёл к преподавательскому столу.

Я же не спешила входить внутрь, переминаясь с ноги на ногу на пороге.

— Ждёшь, когда тебя снова в спину толкнут? — зло поинтересовался Альнаар, нахмурившись пуще прежнего.

— Почему ты злишься на меня? — спросила я, всё же войдя в аудиторию и спокойно закрыв за собой дверь. — Я не виновата в том, что на меня было совершено покушение.

— Я не… — Альнаар замолчал, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, словно пытаясь успокоить себя. — Прости. Эта ситуация меня несколько вывела из равновесия. Проходи, садись.

Мой куратор указал мне на парту перед учительским столом. Я подошла к ней и положила на столешницу учебную сумку.

— Ты не смог ничего узнать?

Наверное, не стоило задавать этого вопроса. Если бы вылазка Альнаара была успешной, он, наверное, сам бы поделился со мной. И уж точно не был бы сейчас мрачнее грозовой тучи.

— Нет, узнал, — выдавил из себя дракон и смял ни в чём не повинный листок бумаги, попавшийся ему под руку. — И именно поэтому я очень зол.

— Так чего ты молчишь? — я даже вскочила со стула и подлетела к столу куратора. — Кто желал моей смерти?

Альнаар смерил меня задумчивым взглядом и вздохнул.

— Это моя вина, что на тебя напали. Но… тебя не собирались убивать. Дурная шутка с целью припугнуть.

— Шутка?! — вспыхнула я, мгновенно закипев. — Да если бы не ты, я бы… я бы…

От всколыхнувшейся злости буквально запекло в груди, словно вместо сердца у меня под рёбрами пробудился вулкан, плюющийся лавой. Если бы не дракон, я бы точно превратилась в мокрую лепёшку! Может, и не погибла бы, но сломала бы себе руки и ноги, — это точно. И это он называет дурной шуткой?!

— Фенира, — внезапно голос куратора оказался совсем рядом. Я удивлённо вскинула голову и едва не коснулась губами приоткрытых губ дракона. Когда он успел подойти так близко?

— Фенира, — повторил дракон, ни на миллиметр не отдаляясь от меня. — Успокойся. Дыши глубже.

Я почувствовала, как тяжелым грузом на мои плечи легли мужские ладони, словно пытаясь «заземлить» меня. Вот только существует ли более нервирующее слово, чем пресловутое «успокойся»? Кажется, оно действует ровно наоборот!

— Дышать глубже? — пискнула я срывающимся голосом. — Успокоиться?!

Альнаар глубоко вдохнул и выдохнул, будто показывал неразумному дитя, как именно следовало дышать. Вот только послушным ребёнком я не была. Никогда не была, к слову.

— Ты вообще понимаешь, чего от меня требуешь? — взвизгнула я и самой стало противно от звука своего голоса. — После всего, что произошл…

Договорить мне не дали. Очевидно, дракон понял, что словами меня не успокоить, и перешёл к более действенным методам. Как минимум у него получилось заставить меня замолчать.

Внезапный поцелуй выбил из моей головы все гневные мысли. От неожиданности я раскрыла губы, и наглый дракон воспользовался случаем, чтобы познакомить меня со своим языком поближе. От чувственного прикосновения по спине пробежали маленькие молнии, сконцентрировавшись где-то в районе солнечного сплетения, и ударили в низ живота.

Голова закружилась, глаза закрылись сами собой. На короткий миг я потеряла власть над собственным телом, превратившись в податливый пластилин, который таял и плавился под умелыми руками драконьего принца.

Альнаар прижал меня к своему телу, которое оказалось настолько горячим, что я удивилась, как не обожглась о драконью кожу.

Крепкое, сильное тело с твёрдыми, как камень, мышцами. Прижимаясь к дракону сильнее, чем было позволительно, я грудью ощущала, как быстро бъётся драконье сердце, гулко ударяя по рёбрам. Бум-бум, бум-бум.

И этому звуку вторили глухие шелестящие удары крови, которые я слышала в своих ушах. Моё собственное сердце решило устроить спринтерский забег наравне с сердцем Альнаара.

Что там я хотела сделать раньше? О чём мы говорили?

Кажется, я была зла на куратора, но…

Всё стало неважным, когда горячие руки прижали меня к сильному телу, когда пылающие внутренним огнём губы коснулись моих губ, когда наши сердца забились в унисон.

В какой-то момент жар тела стал нестерпим и я распахнула глаза, чтобы в следующий миг в ужасе отпрянуть от дракона.

Потому что я снова полыхала. С моей кожи стекали густые алые капли жидкого огня, снова испепеляя мою одежду и прожигая пол аудитории.

Да чтоб вас всех!

Я знала, что фениксы рождаются из пепла, сгорая заживо. Но даже не предполагала, что мне придётся сгорать снова и снова, поддаваясь влиянию сильных эмоций, — будь то злость, страх или… желание.

Так никакой одежды не напасёшься!

Страх оказаться перед драконом снова полностью обнажённой остудил мой пыл, вернув возможность трезво соображать. Стало стыдно за себя и своё кратковременное помутнение сознания. Что вообще это было? Что за странная реакция на обычный поцелуй? Так-то я не барышня восемнадцатого века, которую впервые поцеловал молодой человек.

Так почему моё тело так реагировало на близость дракона, словно сходя с ума и теряя остатки контроля?

Я взглянула в глаза Альнаара и увидела в них отражение той же бесконечной огненной бури, что сжигала и меня.

Могло ли быть так, что моя близость тоже сводила его с ума, лишая здравомыслия и всякого контроля?

— Стоит известить Лазария, — тихо заметил дракон, намекнув на мою потерю контроля.

— Не нужно, — ворчливо ответила я, пряча руки за спину. — И…

Я только хотела возмутиться украденным поцелуем, как Альнаар снова поступил по-своему.

Не дожидаясь, пока я выскажу свою мысль до конца, он развернулся ко мне спиной и подошёл к доске.

— Раз ты уже в порядке, предлагаю, наконец, начать нашу работу. Может быть, хотя бы в этот раз удастся довести всё до конца.

Я хмыкнула, гася новый приступ ярости. Конечно, Альнаар имел право желать поскорее расправиться с делами и заниматься своей личной жизнью. Без навязанной первокурсницы. Я и сама не горела желанием просиживать за партой, в то время как другие отдыхают. Но меня злила упёртая твердолобость куратора в том, что касалось причинно-следственных связей.

То есть, злить-то его злило, что мы никак не могли перейти к делу, но вот только он сам и являлся причиной того, что сначала меня преследовал срыв за срывом, а теперь…

Я машинально коснулась губ, на которых всё ещё горела призрачная печать недавнего поцелуя. И надо же было этому мерзкому дракону именно в этот момент повернуться, чтобы посмотреть на меня!

— Леди Фенира, — сказал Альнаар, снисходительно улыбнувшись, — я буду вам бесконечно признателен, если вы постараетесь сосредоточиться на предмете.

В аудитории раздался звук ломающегося карандаша. С некоторым удивлением посмотрела на свою руку и медленно скатывающийся к краю парты кончик карандаша. Мой ненавистный куратор лишь бровью повёл и вернулся к теме нашего «занятия», которую писал на доске.

Вздохнув, я достала из сумки ручку и записала на чистом листе новой тетради:

«Эйдиши. Ядовитые ящеры каменной пустыни. Особенности вида и эффективные способы борьбы с эйдишами»

Скрипнув зубами в унисон своему перу, я включила эмоциосберегающий режим прилежной ученицы. Хотел послушания? Нате, распишитесь!

* * *

Заправив подпаленный край рукава внутрь, под уцелевшую ткань, я поправила сумку на плече и постучала в дверь.

— Входите, — разрешили мне и я вошла в кабинет ректора.

Вздрогнув, перешагнула порог и замялась на входе, не решаясь подойти к столу, за которым сидел Расмус дер Ларнак, ректор Академии Красного Феникса.

Заметив мою нерешительность, мужчина отложил бумаги и внимательно посмотрел на меня.

— Садитесь, леди Фенира, не стойте в дверях. Я догадываюсь, зачем вы пришли. Признаюсь, я вас ждал.

Я подошла к ректору и села в предложенное кресло напротив главы академии. Смяв ткань формы, я нервно передёрнула плечами. Невольно перед глазами возник образ совсем не простодушного добряка профессора, а злобного василиска, которому я будто бы прищемила хвост.

— Я… я хотела сказать, что не знаю, как так вышло, — начала я оправдываться, понимая, что по сути всё зависело от того, поверит ли моим словам ректор, или прислушается к сомнениям преподавателя и будет копать глубже. — Просто выполняла все пункты, что значились на доске.

— Фенира, — мягко позвал меня ректор, заставив поднять взгляд от моих колен. — Леди Фенира, никто и ни в чём вас не обвиняет. Произошедшее на занятии профессора Алавар ди Нормуса никоим образом не возводит вас в ранг преступницы. Профессор был несколько… эмоционален, потому что в его практике подобных случаев, пожалуй, и не встречалось. Простите ему невольную грубость, если он вас напугал своим рвением.

Я непонимающе моргнула. Меня что… защищают? И даже не обвиняют во лжи или сокрытии правды? И совсем некстати вспомнился старый добрый принцип «злой полицейский — добрый полицейский». Кто играл какую роль, было понятно и без лишних слов.

Но в любом случае, пока ректор академии на моей стороне, пусть и не искренне, а преследуя какие-то свои личные мотивы, я могла расслабиться. Наказывать и выяснять правду пока никто не будет.

Расмус улыбнулся мне, словно прочитал мои мысли. Ох, а ведь я так и не выяснила, может ли кто-либо в этом мире беспрепятственно считывать чужие мысли? А вдруг…

— Я вижу ещё кое-что, — прервал мою зарождающуюся паническую атаку мужчина. — Судя по состоянию вашей формы, у вас снова был неконтролируемый всплеск силы. Полагаю, не нужно напоминать, чтобы вы обо всём докладывали Лазарию?

— Конечно, — ответила я, поспешно пряча руки за спину. — После визита к вам я собиралась зайти в лекарское крыло и обо всём рассказать господину Лазарию…

— Могу я спросить у вас нечто личное? — вдруг ошарашил меня внезапным вопросом ректор. Я нервно кивнула, не найдя в себе сил на вразумительный ответ. Не хотелось снова срываться на противный писк. — В этот раз тоже магия вышла из-под контроля благодаря вашему куратору?

Я почувствовала, как мои щёки залил горячий румянец. Ну вот, Фенира, сама себя и выдала. И что теперь подумает обо мне Расмус дер Ларнак?