Глава 16. Драконьи козни

Упс.

Такого поворота не ожидал никто. Ни Сурия, ни я, ни уж тем более Элайя Куртоль, который в сопровождении Трисбы зашел в залу через другую дверь и теперь недоуменно крутил головой по сторонам, не понимая, в чем дело.

Напутали они с дверями, как есть напутали.

А больше всех, похоже, такого пассажа не ожидал сам проректор.

Он смотрел мне в лицо с яростью, и глаза его пылали таким огнем — куда уж раскаленной лаве, которую наколдовала Фурия.

Да, кстати, о президенте нашего дорогого клуба…

Ведь нашего теперь, да? Я же выполнила все команды!

Драконесса была готова рвать и метать в бессильной злости от того, что по ее же собственной указке я поцеловала предмет ее обожания. Но изменить уже ничего не могла. Самое забавное было в том, как она пыталась сдержать эмоции и сделать вид, что ничего задевающего ее лично не произошло. Наоборот: все, так сказать, по плану.

— Фэссарина Сенфрид, — низким, практически змеиным голосом прошипел дракон, не отрывая от меня взгляда. — Что вы себе позволяете?

— Всего лишь встречаю вас в нашем клубе, как дорогого гостя, — в тон ему ответила я. — Ведь приятно же, что вам тут так рады?

Судя по пылу, который он (ну и я, чего уж там скрывать-то!) вложил в этот поцелуй, неприятно проректору не было. Совсем.

Хотя, кто этих чешуйчатых разберет-то? Радужная оболочка глаз Аэлмара будто подернулась льдом, и проректор проговорил, не сводя презрительного взгляда с моей страховитой шляпищи.

— Возможно, и было, если бы не ваше откровенное безвкусие, — процедил дракон.

Ах, ты ж гад проректорский! Что-то, когда ты меня целовал, на шляпу тебе было совершенно наплевать!

— Так это не мое, — с легкостью рассталась с ненавистным головным убором я. — Рендал Сурии это, а я просто примерить взяла. Сурия, возвращаю!

Хоть я и была до крайности истощена предыдущим тополиным заклинанием, на шляпе присутствовали ветки и цветы, поэтому она подчинилась мановению моей руки и легко порхнула Фурии прямо на ее ненатуральный платиновый парик.

Драконесса вскрикнула и попыталась ее с себя снять, но не тут-то было!

— Сигнальный блок оповестил о том, что здесь было применены чары, внесенные в реестр запрещенных, — бесцветно сказал Аэлмар, обводя взглядом всех присутствующих. — Конкретно — Формула Огненной Магмы.

Драконесса таки сорвала с себя многострадальную шляпу, которая мгновенно вспыхнула превратилась в пепел в ее руках. После Фурия подскочила к своему обожаемому проректору и заискивающе ухватила его за рукав:

— Магистр! Магистр, мы просто принимали в клуб новую участницу…

— Похвально, Рендал, — коротко кивнул он. — Похвально. Только вы делали это при помощи одного из опаснейших, смертельных заклинаний.

Не уловив в его голосе насмешки, Сурия польщено зарделась. Но вскоре ее выражение лица сменилось ужасом, потому что проректор холодно объявил: «Месяц отстранения, фэссарина Рендал. Сможете приступить к занятиям как раз перед сдачей зачета. Уверен, при таких способностях вы легко его сдадите».

— Опя-я-ять? Но я же тогда пропущу все самые важные темы… — пролепетала Фурия. — Магистр, назначьте мне другое наказание, но только не лишайте возможности заниматься у вас! Несправедливо! Нечестно!

Однако он ее уже не слушал, всецело сосредоточив свое внимание на мне.

— Касательно вас, фэссарина Сенфрид. Попрошу следовать за мной.

— Что-то эта просьба не вызывает во мне сейчас стремления, фэсс Аэлмар, — поделилась я и заметила, что Павиан делает мне страшные глаза. — У меня же тут посвящение в члены клуба намечается, да, Сурия? Перстень выдадут, все дела… Давайте я попозже подойду, ага?

— Давайте, — на подозрение покладисто согласился дракон. — За это время я успею подписать бумаги о вашем отчислении. Как раз лежат на моем столе.

Просто запугивал, или действительно собирался обойтись со мной таким подлым образом — уже не имело смысла.

Пришлось, как миленькой, идти за ним. И не куда-нибудь, а в его личный кабинет.

Такой чести я ранее не удостаивалась, поэтому с любопытством крутила по сторонам головой. Это помещение было интересно тем, что находилось в некой сепарации от других кафедр и кабинетов профессоров и кураторов.

А так же имело выход на живописнейшую галерею с потрясающим видом на весь фьорд — от озера и простершегося около него студенческого городка — до самого Черного леса. От одного взгляда с этакой высотищи у меня уже подкосились коленки, а под ложечкой заныло.

Очевидно, проректор любит сидеть на этой галерее в своем драконьем обличье и любоваться вверенной ему территорией. А так же высматривать злостных нарушителей академического режима.

Особенно одну беззащитную дриаду!

Меня же туда никакими коврижками не заманишь.

В дополнение к этому хочется отметить, что интерьер кабинета гадостного проректора удивительным образом сочетал в себе строгость с обилием золотых элементов.

Все-таки папа не зря говорил, что драконы любят золото. Во времена Ольфозы и Аригуна они его даже ели, а сейчас отучились вроде как. Но кто их знает?

Между прочим, я и раньше отмечала в интерьерах Академии Крылатых некую помпезность и зашкаливающее количество позолоты. Даже закралась шальная мыслишка поскрести кой-где кое-что. Загнала золотишко на рынке — глядишь, и монеточку б искать не потребовалось.

Удивительно, как при такой любви к благородным металлам они статую Аригуна и Ольфозы им еще не покрыли?

И хоть здесь, в его личном кабинете, мне было явно не по себе, я вольготно уселась в посетительское кресло напротив хозяйского.

Как-то сразу вспомнилось о том, что, как ни крути, этот отвратительный драконюка — второе лицо после ректорессы. И обладает достаточно большой властью.

Так что давай, Хэл, повежливее! Поспокойнее, если не хочешь вылететь отсюда к шеликунам. Он ведь может устроить это, если очень захочет. Если по-настоящему его доведу. Я уверена, что Аэлмар может.

— Уютненько у вас тут. Лампово, — оценила я, обводя взглядом кабинет, в основном потому, чтоб не смотреть в глаза его хозяину. — Гномью сокровищницу напоминает. Короля гномов, не меньше.

Шеликуны клятые! Про безвкусие сокровищниц гномов, которые они под завязку набивают различными драгоценными металлами, камнями и предметами роскоши, ходят легенды. Вернее, анекдоты. У него же тут все очень лаконично и сдержанно, а не «дорого-богато».

Вот кто меня за язык потянул?

— Потрясающая проницательность, фэссарина Сенфрид, — склонив голову набок, Аэлмар издевательски похлопал. — Магические замки на этот кабинет действительно ставили гномы.

— Вы настолько боязливы, фэсс Аэлмар?

Ну все, древесные братья и сестры, меня понесло…

— Их заказывал не я, а мой предшественник, — невозмутимо отозвался дракон. — Я же не счел необходимым что либо здесь менять. Тем более деньги гномам за работу были заплачены немалые. Впрочем, я абсолютно так же, как и он, не люблю, когда вторгаются на мою территорию.

— Вы так смотрите на меня, как будто подозреваете в том, что я собираюсь это сделать! — оскорбилась я.

На самом деле, он смотрел не так. Джерласс Аэлмар смотрел на меня — и в его огненных зрачках отражалось воспоминание о нашем поцелуе, от которого я до сих пор не могла выровнять дыхание. Это был всепоглощающий хищный взгляд — совсем не такой, каким должен смотреть проректор на провинившуюся студентку.

А в следующее мгновение он поднялся со своего кресла, и — о, ужас! — подступил ко мне.

Что абсолютно мне не понравилось! Я попыталась отодвинуться и встать из-за стола, но дракон удержал.

Положив руки на подлокотники моего кресла, проректор склонился совсем низко.

— Вы уже это сделали, Хэллия Сенфрид, — негромко сказал дракон, и мой висок обожгло жаром его дыхания.

— Вообще-то вы сами меня сюда привели, — осторожно начала я.

Близость проректора волновала сильнее, чем я могла этого от себя ожидать. Попыталась разозлиться на него и на себя, обесценить этот момент, но вместо этого только сильнее вжалась в спинку своего кресла, не в силах пошевелиться.

— С вашей стороны весьма наивно полагать, что моя территория ограничивается стенами этого кабинета, фэссарина.

Я выдохнула, потому что его тяжелые руки легли на мои плечи. Отвечать не было никакого желания. А ну как, не понравится дракону этот ответ, возьмет, да и свернет мне шею?

Как-то уж больно плотоядно он к ней присматривается! Вроде как уже давно существует указ, что драконам кушать разумные расы запрещено.

Или тут так же, как и с поджогом заповедных лесов — если очень хочется, то можно?

— Так вы бы как-то поточнее ее обозначили, что ли, — посоветовала я. — Флажками там, или маячками сигнальными, чтоб я точно подальше держалась.

— Я говорил, что в этой академии вам не место, — не обратил никакого внимания на мои слова дракон, проведя теплыми пальцами по моей ключице. — Неоднократно предупреждал вас отказаться от обучения, но… вы не вняли.

— Я же сказала, что желаю получать знания! — перебила я, пытаясь скрыть смятение, что охватило меня при его прикосновении. — Диплом об окончании Эльмгостской Василевской Высшей Академии — предел моих мечтаний!

Не обращая никакого внимания на мое возмущение, проректор прикоснулся к моей прическе, а затем невесомо пропустил сквозь пальцы тщательно закрученную прядь.

— У вас потрясающие волосы, фессарина Сенфрид, — задумчиво проговорил он, словно не желая выпускать их из рук. — Чистейшее золото… Когда солнце играет на ваших локонах, от них невозможно отвести взгляд. Жаль, что оно радует своими лучами наши края так редко…

— Жаль… — как эхо повторила я, смятенная его тоном, в котором вместо его всегдашнего презрения, звучало восхищение и любование.

Тем более холодно и отрезвляюще подействовали на меня его следующие слова:

— А разве пределом ваших мечтаний, фэссарина Сенфрид, не является стать законной женой представителя низшей расы? Лепрекона, к примеру.

Сердце ухнуло вниз.

Знает!

Дриадрья Праматерь, он знает про мою помолвку с Туни!

А я-то искренне надеялась, что сей до крайности раздражающий меня факт не получит широкой огласки. Как-то пронесет…

Я закрыла глаза и выдохнула. Но успокоиться не смогла.

Казалось бы, ну что такого, ну пронюхал этот богомерзкий дракон про Туни? В конце-то концов, мой жених — не его дело! Имею право иметь жениха, и какой-то там проректор мне не указ!

— Лепреконы — надежные и верные мужья, — стараясь казаться убежденной, заявила я. — Не то, что какие-то там драконы!

В жизни бы не подумала, что стану еще и защищать Туни!

Чудны дела твои, Дриадрья Праматерь.

— Прекрасный выбор, который делает вам честь, — усмехнулся проректор, и протянул мне какой-то свиток, что лежал на его столе.

Неужели, правда, подготовил бумагу о моем отчислении? Мерзавец, меня же не за что отчислять, я даже пяти санкций еще не набрала! Ну ничего, пойду ректорессе жаловаться! Ей же нужно предсказание про ее любимую внученьку? Авось, не даст меня отсюда вытурить.

С самым независимым видом я сложила руки на груди, не желая брать свиток.

— Скажите, пожалуйста, фэссарина, вы читали договор, на основании которого вас приняли в эту академию? — вкрадчиво поинтересовался Аэлмар.

— Разумеется, — высокомерно сказала я, которая на радостях подписала данный договор, не читая.

— В таком случае, получается, что вы сознательно ввели в заблуждение руководство академии, фэссарина Сенфрид, — восторжествовал дракон и все-таки сунул мне под нос свой свиток. — Пункт одиннадцатый.

Пришлось прочесть пункт одиннадцатый, где было написано: «Поступающий в Эльмгостскую Василевскую Высшую Академию гарантирует, что при поступлении не был связан помолвкой или брачными узами, и не будет вступать в семейные отношения на протяжении всего срока обучения в Академии, иначе подлежит немедленному исключению».

— Я не связана с Туни брачными узами! — воскликнула я в состоянии, близком к отчаянию. — Помолвки не было!

— Не было официальной части, но ваш отец подписал договор о помолвке, — прервал Аэлмар.

Прикопался все-таки, подлый дракон… Уж теперь-то ему исключить меня труда не составит… Сбудется его заветная мечта.

Впервые, я не знала, что сделать, что сказать. Как оправиться от очередного удара. Неужели все мои усилия, все ухищрения — зря… Зря…

— Печально, что уважаемый фэсс Сенфрид вынужден был пойти на брак своей дочери с, судя по моим сведениям, самым отвратительным представителем лепреконской расы, чтобы покрыть свой внушительных размеров долг, — негромко сказал Аэлмар.

А основательно он информацией обо мне поразжился! Видимо, решил окончательно меня добить!

— Но перед этим отправил свою бедную дочь в таверну к оркам, надеясь, что она выиграет у них крупную сумму, — продолжил проректор, совсем уж интимно склонившись к моему уху.

— Масштаб вашего интереса к моей скромной персоне впечатляет, — сдержанно сказала я, хотя меня всю трясло от его близости и от того, что он говорил. — И отдает чем-то нездоровым, знаете ли, фэсс Аэлмар.

— Не стану… этого отрицать, фэссарина Сенфрид, — рука проректора скользнула ниже, к моему корсету, и я подавила всхлип. — А вот насчет вашей скромности я не уверен.

Нет, он не полез лапать мою грудь, как какой-нибудь деревенский невежда. Он всего лишь притронулся к бантику, на который был затянут шелковый шнурок моего корсета. Даже не развязал его — всего лишь потянул, но от этого я уже была готова лишиться чувств.

Переиграл. Переиграл и уничтожил.

Не потому, что узнал обо мне все, и теперь запросто мог исключить меня, как изначально хотел.

Потому что мне не хотелось, чтобы он останавливался. Потому что внутри меня расходилась горячая волна, а щеки предательски запунцовели.

— Чего вы хотите? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, а не как у раскиселившейся барышни.

Едва ли это у меня получилось, подозреваю…

— Я оплачу вашему жениху долг вашего отца, который он выкупил. В десятикратном размере, — тихо сказал Джерласс, и все вокруг поплыло у меня перед глазами — кажется, на пару секунд я все-таки потеряла сознание. — Взамен вы покинете эту академию раз и навсегда.

Откуда я нашла в себе силы подняться с кресла, и решительно развернуться к нему — сама не знаю. И откуда нашла в себе силы не бросится на шею этому темноволосому красавцу, который смотрел так?

Как никто в жизни не смотрел на меня…

— Чем я вам так сильно досадила? — воскликнула, прямо глядя в его холодные синие глаза, в которых мерцало опасное, обжигающее пламя. — Почему вы так хотите выгнать меня отсюда?

— Потому, что я не сплю со студентками, — ответил дракон и сделал шаг на меня. — Вы покинете эту академию раз и навсегда, и станете моей…

— Любовницей? — с горечью закончила я, но резко осеклась, испугавшись его ненасытного взгляда.

В холодных глазах этого ранее сдержанного красавца горел дикий, первобытный огонь. Драконье пламя, от которого нет спасенья.

— Моим сокровищем, — вкрадчиво ответил он низким, похожим на рык голосом.

Кресло с жалобным стуком ножек по каменному полу отлетело вбок, а я… Меня легко и бесцеремонно усадили прямо на стол, отчего мои легкие юбки, которых хлебом не корми — дай повыше задраться, именно так и сделали. Я тихонько ахнула, потому что кружевные полоски моих чулок, на этот раз черные с большими алыми бантами, вылезли наружу.

Он был прямо между моих разведенных ног, отчего я ахнула во второй раз — намного более громко и неприлично.

— Что вы себе позволяете? — пискнула, но проректор тут закрыл мне рот поцелуем.

Намного более горячим и ненасытным, чем тот, которым наградила его в клубе я. Его стальные пальцы легли на мои бедра, стискивая их в крепком захвате и еще выше задирая юбки.

— В тот миг… Когда я увидел тебя, танцующей на столе… Я возжелал тебя так, как никогда и ничто не желал до этого… — шептал Джерласс, покрывая поцелуями мою шею. — Твои дивные волосы и мелодичный голосок, который звенит, когда ты говоришь дерзости. Это нежное лицо, тонкая талия, изящные пальцы и сводящие с ума ноги, которые ты неоднократно показала всей академии… Хотя только я должен иметь счастье лицезреть эту форму, идеальные линии. Ты во всем — истинное совершенство. Чистое золото, обладать которым достоин лишь я один.

Я плавилась в его руках и не знала, от чего пылаю — от его требовательных рук, спускающих мое платье и губ, прокладывающих дорожку из поцелуев ниже — к груди, или от его горячих слов?

Это была страстная огненная волна — невозможно было спастись от нее, невозможно было не поддаться его напору. Его безумной, ненормальной энергетике, которая так заворожила на контрасте с прежней холодностью и сдержанностью.

Я и сама стала безумной… Ненормальной…

Остатки моего разума жалобно взывали ко мне в то время, как я, бессильно откинувшись назад и запустив пальцы в его темные волосы, наслаждалась близостью дракона и его прикосновениями.

В общем, эти самые остатки меня не разжалобили, но тут подключился внутренний голос, который заговорил очень громко и очень гневно.

Неужели это я, дриада Хэллия Сенфрид? Неужели это я сгораю от бешеной страсти к наглому, гадкому и во всех отношениях отвратительному дракону?! Неужели я желаю его до такой степени, что готова отдаться ему прямо на столе, не как благородная фессарина, а как какая-то горничная девка — хозяину?

Он — дракон. Истинное и яркое воплощение всего, что я ненавижу! Надменности, самоуверенности, вседозволенности и снобизма.

То, что он предложил мне — глубоко унизительно. И если я сейчас позволю ему продолжить, то буду потом ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь.

Чтобы оттолкнуть его, мне пришлось подключить свою магию — иначе справиться с ним не было никаких шансов. Да и то, это мое сопротивление было смехотворно, потому что он подавил его, заведя мне руки за спину и продолжая целовать.

— Фэсс Аэлмар, вы делаете мне больно, — воскликнула я, отворачиваясь. — Отпустите меня немедленно!

Больно мне не было. Совсем наоборот, если уж на то пошло.

Но лишь эти слова отрезвили дракона.

Пару мгновений он, тяжело дыша, смотрел на меня совершенно безумным взглядом.

Ой, Дриадрья Прамамочка, не уйти мне от дракона этой самой… Про которую меня бессовестная Сурька спрашивала. Как пить дать — не уйти!

Но все-таки, в чем в чем, а в самообладании Джерлассу Аэлмару было отказать сложно. Переход от рычащего распаленного чудовища, которое, казалось, было готово сожрать меня живьем, к собранному хладнокровному проректору был на удивление быстрым.

Самое удивительное, что в его наглом взгляде не было и капли стыда. Даже извиниться, подлец, не подумал!

Драконы, что с них взять…

— Ваше предложение оскорбительно и абсолютно недопустимо, — процедила я сквозь зубы, выпрямившись в полный рост. — Пусть я стану законной супругой представителя низшей расы, нежели… тем, чем вы хотите сделать меня!

Собственно, вот и все, Хэлли. Закончились твои поиски монеточки — единственного шанса на финансовое благополучие нашей семьи.

На этот раз все серьезно — на основании заключенной с Туни помолвки, проректор выставит меня из академии и… мне действительно придется выйти замуж за лепрекона.

— Зачем ты поступила? — низко склонив голову, спросил дракон. — Я мог бы понять, если бы ты надеялась на стипендию, но в нашей академии стипендии не положены, и ты об этом прекрасно знала. Какой в этом был смысл? Как это может помочь тебе откупиться от свадьбы с лепреконом?

Ага, прямо бегу и падаю, чтоб рассказать!

Все ж таки не все он про меня разузнал! По крайней мере, хотя бы наш с бабулей разговор остался в тайне.

Впрочем, это уже не имеет смысла.

— Я хочу понять причину. Узнать, что тобой движет. На что ты надеешься, — спокойно Аэлмар, не сводя с меня откровенного взгляда. — До тех пор ректоресса не узнает о том, что при поступлении ты уже была помолвлена. Но не думай, что ты можешь спать спокойно, дриада. Ты хочешь этого.

— Нет!

— Не лги, — оборвал он, сделал шаг ко мне, а я шарахнулась назад. — Я чувствую тебя и твое желание так же ярко, как свое. Ты придешь ко мне сама. Помнишь, ты предлагала мне пари? Давай поспорим, я не против.

Я картинно расхохоталась, но проклятущие шиликуны, разумеется, тут же потянули меня за язык:

— Если выиграю я, то вы откажетесь от своей должности, и назначите проректором меня.

Он засмеялся. Причем так искренне и обаятельно — я видела это впервые.

— Идет, — кивнул Джерласс Аэлмар. — А если я — ты исполнишь мое желание.

— Какое еще желание? — насторожилась я. — Так нечестно, раз я озвучила, то и вы должны озвучить!

— Узнаешь, — коварно ухмыльнулся дракон. — Обязательно узнаешь. Чуть позже.

Драконы… Кто им указ?

Как будто где-то далеко, в некой параллельной вселенной вспыхнуло фиолетово-оранжевое свечение, подтверждающее и закрепляющее спор магически. Срок выставили до конца семестра, плюс я лично добавила в закреп пару узелков, свидетельствующих о том, чтобы все было честно и он не опоил меня каким-нибудь возбуждающим зельем или чарами.

А то станется с этого чешуйчатого…

Мой внутренний голос уже не говорил, он просто вопил благим матом, что меня понесло куда-то совершенно не туда.

Но с другой стороны — проучить надменного гада ой, как хотелось. Я ведь сама себе хозяйка! Разумеется, я не потащусь к нему за жаркой ночью любви!

Авось, пока Аэлмар будет наивно и доверчиво ждать меня в своей постели, я разберусь со своими делами, таки найду клятую монетку и пошлю куда подальше Туни.

Я даже хихикнула, представив, как после Новогодья Аэлмар покидает академию в обличье дракона, зажав в лапах чемоданы, а я, вся такая растакая, заступаю на проректорский пост.

Представляю лицо Фурии — уже ради одного этого нужно выиграть пари!

Сделав самый глубокий и изящный реверанс на свете, я собралась по-быстрому откланяться, но Джерласс остановил меня.

— Фэссарина Сенфрид?

— Да, фэсс Аэлмар?

— Ты, наверное, не поняла, но наказания за нарушения правил Академии тебе никто не отменял. Завтра после занятий займешься архивом. Его со времен моего предшественника никто не разбирал, а ревизор потребовал кое-какие старые документы. Бумаг там довольно много, поэтому советую тебе настроиться на плодотворный и радостный труд.

— Да это не наказание для меня, а истинное удовольствие, — лучисто улыбнулась я. — Обожаю копаться в бумагах!

— Всегда рад доставить тебе удовольствие, Хэллия, — полетело мне вслед. — Можешь обращаться в любое время дня и ночи.

Уже от одного того, как мягко и медово прозвучало мое имя в устах этого мерзавца, можно было возвращаться назад и признавать, что проиграла спор.

Вместо этого я ограничилась тем, что изо всех сил хлопнула дверью, покинув, наконец, кабинет и его гадского обольстительного хозяина.