Глава 17. Архиважный архив

Бинеж Мовукс, вампир, 20 лет

Отец фэсс Олис Мовукс, вампир, мать фэссарина Аннейна Мовкус, вампиресса, урожденная Селениус. Отец отца фэсс Ол Мовукс, вампир, мать отца фэссарина Рейна Мовукс, вампиресса. Отец матери фэсс Фейсил Селениус, вампир, мать матери фэссарина Сесанна Селениус, вампиресса, урожденная Тойсин.

Ресор Ридргон, дракон, 21 год

Отец фэсс Онгрод Ридргон, дракон, мать фэссарина Ринейра Ридргон, драконесса, урожденная Ликон. Отец отца фэсса Торстон Ридргон, дракон, мать отца Лотара Ридргон, драконесса, урожденная…

От неосторожного движения моего локтя пузырек с чернилами, которыми я записывала эту крайне важную информацию о студентах группы боевых магов, что учились в Академии триста лет назад, плюхнулся прямо мне на колени.

Сегодня я была в светлом платье в мелкий зеленый горошек, поэтому ущерб моему наряду чернила нанесли ощутимый.

Помянув недобрым словом Ресора Ридгрона и всю его родню, как будто они были в чем-то виноваты, я при помощи заклятья чистки кое-как привела свой подол в порядок.

Разумеется, в моем бедственном положении был виноват вовсе не этот дракон, которого, наверное, уже и на свете-то не было. А совершенно другой драконюка — вполне себе живой и возмутительно самовлюбленный. И… последнее время совершенно не выходящий из моих мыслей…

Именно он, проректор Аэлмар, отправил меня в это всеми богами и шеликунами на свете забытое место, все сплошь заставленное башнями пожелтевших свитков, которые, как сухие листы, рассыпались прямо в руках.

Нужно было только видеть мерзкое самодовольное лицо дракона, когда он привел меня сюда и сообщил, что все эти свитки нужно перебрать и переписать, пока они окончательно не превратились в труху.

Так как всей этой просто архиважнейшей информации очень много лет, то использовать магию нельзя, а значит переписывать надо строго вручную.

Архиважнейшая информация, содержащаяся в свитках, была настолько архиважнейшей, что в архив пару лет никто точно не спускался, судя по толстому слою пыли, который покрывал тут все поверхности без исключения.

Я тут же ожидаемо расчихалась и обрушила первое же сооружение. Но Аэлмар очень бережно все это подхватил (даже бережней, чем меня тогда в Черном лесу, подлец!) — свитки воспарили в воздухе и аккуратно выстроились в новую башню. При этом дракон с такой укоризной посмотрел на меня, словно я предприняла попытку сожжения архива.

Хотя сейчас, если честно, после недели, проведенной за переписями, я постоянно представляла, как это делаю. Причем со счастливой улыбкой на лице.

Слава Дриадьей Праматери, в отличие от Сурьки, Джерласс меня от занятий не отстранил, и мои мытарства в архиве премежались с занятиями, которые хоть немного отвлекали от рутинной работы.

И добро бы, это сидение в архиве было полезным — тогда б я хоть как-то могла с ним примириться, несмотря на ужасающую скукоту этого занятия. Но нет, думаю, наказание проректора состояло как раз в том, чтобы нагрузить меня самым бесполезным делом на свете.

А то я представить не могу, кому в здравом уме могут понадобится столетние записи об обучающихся когда-то в академии студентах и их родственниках до пятого колена. Само собой, с указанием принадлежности к той или иной расе и всеми титулами.

Правда, через пару дней выяснилось — кому. Когда Аэлмар заявился в архив, и, как-то слишком интимно склонившись ко мне, велел отправлять все мои писульки фэссу Игоряху Иссаволю. Ибо королевский ревизор для какого-то там шеликуна решил с ними ознакомиться.

Думаю, оборотень-проверяющий просто хотел убедиться, что вся документация содержится в образцовом порядке, а сами сведения про обучающихся тут когда-то (и их многочисленной родне!) ему были до фонаря.

Однако негативных эмоций (в отличие от одного ОЧЕНЬ шеликунявого дракона-проректора с его возмутительным пари!) я к Игоряху не испытывала, скорее, даже наоборот. Ведь именно он повлиял на то, чтобы меня приняли в Академию.

Поэтому я домучила пятый том переписи и потащила его ревизору лично, хоть и крайней необходимости в этом не имелось — можно было отправить талмуд с посыльным. Но после трехчасового сидения в пыльном и душном архиве мне хотелось размяться и пройтись — подышать свежим воздухом. Короче, поработать посыльным самой.

Надо сказать, ректор Готени сделала все, чтоб ревизор жил в прекрасных условиях и ни в чем не нуждался. Ему отвели богатые покои в преподавательском корпусе — сам Павиан бы обзавидовался.

Туда я и отправилась — отнесу ревизору том, и архивных работ на сегодня достаточно.

Нужно еще готовиться к завтрашней практике по некромантии, будь она неладна. Никак не привыкну к этому предмету! И перекусить бы чего-нибудь неплохо — как раз время раннего ужина.

Спускаясь с главной лестницы, я обратила внимание на небольшое оживление около знаменитой статуи Аригуна и Ольфозы. Как-то мне все это было уже подозрительно знакомо.

Осененная догадкой, я подошла ближе. И, как выяснилось, не ошиблась.

— Опять! Да это издевательство какое-то! — стонала профессор Тональ, кружась вокруг статуи на своих полупрозрачных мерцающих крыльях феи. — Что за шутки? Я буду лично ходатайствовать об исключении вора из академии перед ректором! Когда найду его! А уж я найду! И тогда мало этому… похитителю яиц покажется!

— Что за переполох? — поинтересовался Вальбу Мортен, как раз проходивший мимо.

Вместо ответа я ткнула пальцем в яйцо дракона. Вернее, на то место, где оно должно было быть.

И где теперь снова не наблюдалось оного.

— Странно, — пожал плечами оборотень, и мы с ним пошли наравне, так как оба направлялись в деревеньку. — Кому могли понадобится эти разнесчастные яйца?

— Думаю, кто-то пошутил, — я пожала плечами, так как драконьи яйца в этот момент меня занимали меньше всего.

— Тогда это точно кто-то не из наших. Не со старших курсов, — уточнил Вальбу. — Иначе стало ясно, что кто-то собирается сделать такую хохму.

— Может, он не счел нужным вам об этом сообщать… Волк-одиночка, так сказать. А, может, это кто-то действительно из первокурсников, — предположила я.

Еще немного поболтав о Похитителе яиц, мы разошлись каждый в свою сторону — Вальбу в общежитие, а я отправилась к преподавательскому корпусу.

Богатый интерьер которого ни в какое сравнение не шел с довольно обшарпанными стенами студенческого общежития. Меня, к слову, такое различие не сильно возмутило. От природы я достаточно неприхотлива.

Фэсс Иссаволь занимал покои на самом верхнем этаже, однако не успела я до них дойти, как за первым же поворотом натолкнулась… На кого?

Разумеется, на злокозненного проректора Аэлмара! На кого же еще-то?!

Эх, несправедлива ко мне Дриадья Праматерь, постоянно с ним сталкивает. Наказывает за что-то, очевидно.

— Фэссарина Сенфрид, какой приятный сюрприз… — при виде меня огненные глаза дракона плотоядно сверкнули.

Далее этот наглец самым натуральным образом распахнул дверь своего покоя, из которого в этот самый момент выходил, и который, как выяснилось, находился неподалеку от комнат Иссаволя.

Углядев край кровати, устеленной великолепным черным покрывалом, я попятилась.

— Не думал, что выиграю наше пари так скоро, — усмехнулся Аэлмар.

Я подавила в себе жгучее желание как следует треснуть проректора переписью и лицемерно вздохнула:

— Даже жаль тех, кто испытывает настолько сильные заблуждения… Я направлялась вовсе не к вам, фэсс Аэлмар. И никогда не направлюсь к вам.

С самым независимым видом я продефилировала мимо дракона, а в спину мне полетело:

— Жаль тех, кто поверил, что ты можешь прорицать, Хэллия. Потому что это всего лишь вопрос времени.

Вопрос времени? Ага, как же! Да я помирать буду — не обращусь к нему за помощью!

Фэсс Иссаволь открыл мне на удивление быстро. Несмотря на то, что, судя по всему, принимал душ. Об этом говорили мокрые волосы оборотня, а так же его покрытый влажными каплями обнаженный торс.

Кстати, довольно-таки впечатляющий торс, надо отметить.

Королевский ревизор обрадовался мне, как родной, и посторонился, пропуская в свой покой.

Резко изменив намерение просто отдать перепись и уйти, я сладко-сладко улыбнулась Иссаволю и прошла в его комнату.

Однако испепеляющий взгляд Джерласса Аэлмара поймать все-таки успела.

И не подумав накинуть рубашку на свое мускулистое тело, фэсс Игорях с видимой благодарностью принял мой талмуд.

— Я хотел поблагодарить вас, фэссарина Сенфрид, — ничуть не смущаясь, проговорил королевский ревизор, кладя принесенную мной перепись на стопку других. — Вся документация в образцовом порядке. А еще… У вас очень необычный почерк. Словно цветочная гирлянда…

— Надеюсь, это не мешает его разборчивости, — смутилась я.

В конце концов, не так уж и часто передо мной щеголяли полуобнаженные мужчины.

— Совсем наоборот, — улыбнулся оборотень. — По-моему, это очень красиво. То, что вы следите за архивом, вне всякого сомнения, заслуживает огромного уважения. Надеюсь, ваш труд достойно оплачивается?

Что? Мне показалось, я ослышалась, поэтому переспросила вслух.

— Ну как же, согласно недавнему указу Его Величества, подработка студентов в академии должна быть вознаграждена должным образом, — поведал Иссаволь.

Я открыла было рот, чтобы рассказать ему, что никаких дотаций за свою писанину не получаю. И вообще делаю это в качестве наказания, назначенного злобным и несправедливым проректором, но вовремя его закрыла, резко передумав жаловаться на Аэлмара.

Хотя очень хотелось!

А то я тут на него пожалуюсь, а он в ответ любезно сообщит о моем нарушении пункта про помолвку в договоре с академией.

Молчание — золото, как говорится. Поэтому пришлось сообщить ревизору, что мой труд оплачивается в полной мере.

— Как вообще вам… обучение, фэссарина Хэллия? — спросил ревизор с участием. — Не испытываете ли трудности ввиду того, что вас окружают одни крылатые существа? Как королевский назначенец, я должен знать, что вы… не испытываете притеснений от других рас. И разобраться с этим, если такое имеет место быть.

Я с ходу могла назвать ему сразу двух представителей драконьей расы, с которыми нужно было разобраться, но вместо этого поспешила уверить оборотня, что нахожусь в совершеннейшем порядке.

Иссаволь искренне порадовался этому факту, а я решила, что не могу больше пользоваться его гостеприимством.

Однако мужчина меня остановил.

— Фэссарина, подождите… У меня к вам одно деликатное дело, о котором я уже несколько дней не решаюсь поговорить с вами.

Заинтригованная, я остановилась в дверях. Я пару раз приносила ему свои переписи, он всегда был вежлив и доброжелателен, но не более.

Какое может быть деликатное дело у королевского ревизора ко мне — простой дриаде?

— Вы не откажете… — начал Игорях. — Не откажете ли вы мне в чести посетить со мной королевский бал в честь Дня Одоления, фэссарина Хэллия?

Королевский бал? Я ожидала чего угодно, но только не этого!

— Понимаете, я не любитель такого рода мероприятий, да и не бывал на них приглашен, если уж совсем честно. Сам я родом из небольшого городка. Триво, может, вы слышали…, — волнуясь, продолжил ревизор. — В последнее время я наблюдаю некое продвижение по службе. И назначение в эту академию подтверждает сей факт… Мне пришло приглашение от самого Его Величества, что, как вы понимаете, налагает определенные обязательства. Я должен явиться с парой. И был очень благодарен, если бы мне составила ее такая красивая и умная спутница, как вы.

Вот уж что-что, но сейчас мне явно не до балов. Тем более королевских.

— Вы не подумайте, это вас ни в коем случае вас ни к чему не обяжет, — улыбнулся Иссаволь, коснувшись моей руки. — Зато очень вы поможете одному оборотню, который не имеет знакомств в высшем свете, тем более… с фэссаринами

Улыбка у него, кстати, была чудесная. Как вот тут не согласиться?

Бал, бал у короля…

Это мой папенька такое любил. Можно сказать, не вылезал с этих самых балов.

Наверное, было б интересно посетить хоть один, чтоб понять, что он в них нашел.

Не успела я как следует обдумать мысль о королевском торжестве, которая нравилась мне все больше и больше, как прямо за поворотом оказалась притиснута к стенке.

Побег ядовитого плюща хищно потянулся из моей ладони, чтоб наказать наглеца, но тут же с жалобным видом нырнул обратно, обожженный боевой магией.

— С этого дня вы будете отправлять переписи Иссаволю только с посыльным, — послышался спокойный голос проректора, так сильно контрастирующий с тем, как крепко он прижал меня к стене.

— Как скажете, фэсс проректор, — в последние два слова я вложила столько яда, сколько смогла. — А теперь не были бы вы так добры отпустить меня?

Добр он не был. Вместо этого склонился ко мне совсем низко.

Вот о чем он думает? Сейчас кто-то, да хоть тот же самый Иссаволь пройдет и увидит.

Но, кажется, в данный момент проректор не думал. Или думал, но явно не головой.

Сердцем, как минимум.

— Только моя… драгоценная… — прошептал дракон, не отрывая взгляда от моих губ.

Я потянулась к нему, якобы собираясь поцеловать, а после, воспользовавшись его отвлеченностью на это занятие, смогла-таки высвободиться.

Боевой маг — ему ничего не стоило вернуть меня и получить свой поцелуй сполна. Судя по огненному взгляду, именно это Аэлмар собирался сделать.

И лишь появление профессора Тональ помешало ему это сделать.

Нет, определенно королевский бал вместе с фэссом Игоряхом Иссаволем посетить мне все-таки стоит.

А то указывают тут всякие драконы-проректоры! Собственнические намерения проявляют…

В пекло его, в пекло гада-дракона!

Там ему самое место.