Глава 18. Преданья старины глубокой

Оно было отвратительно.

Вот честно.

Я всегда крайне положительно относилась ко всяким там жучкам, паучкам и червячкам. Даже со змеями дружила. Живность — она живность и есть. Дриадья Праматерь не зря ее создала — каждой букашке, каждому кустику хватит места под солнцем.

Но только не этому! Не этой омерзительной твари, что встретила нас в аудитории по истории королевства.

Казалось бы, и предмет-то такой спокойный — не то, что боевая магия какая-нибудь.

Но беда пришла, откуда не ждали.

У нее (этой твари в смысле!) было длинное червеобразное тело размером в два человеческих роста, осклизло блестящее влажными черными сегментами. Помимо этого у создания имелись многочисленные красные ножки, а также расположенные на них присоски цвета сырого мяса, которые, надо полагать, были неким подобием челюстей. Глаз у чудовища был почему-то только один, похожий на человеческий, что смотрелось откровенно жутковато. Бонусом шли шипы, покрывающие все тело сей гадости.

Которое явно ничуть не было творением Дриадьей Праматери! Тут, скорее, приложили руку шеликуны. Причем все разом. Хотя б даже они убоялись, думаю.

Студенты с выражением крайнего омерзения на лицах обступили образину, которая уютненько заняла все место между преподавательской кафедрой и студенческими столами.

Но многие даже подойти не рискнули. Особо впечатлительная фея Лисени Гридек, зажав рукой рот, скрылась в коридоре.

— Это что за… — в безуспешной попытке подобрать подходящее слово, отражающее всю степень моего отвращения, я поморщилась.

— А это как раз то, о чем я тебе рассказывал, — отозвался Ульвар Мортен, занимая на скамье место рядом со мной.

Мортен уверенно опередил вампира Эла Куртоля, которому ничего не оставалось, как усесться рядом с оборотнем. Лекция по истории была строенной у факультетов некромантии, артефакторики и природной магии.

— Что-то не припомню, чтоб ты рассказывал мне про огромную омерзительную и явно хищную многоножку, — выгнула бровь я.

— Статую Аригуна и Ольфозы помнишь?

Как я могла не помнить? В последнее время все только и говорили, что об этой статуе и о Похитителе Яйца. За последние недели яйцо успело еще парочку раз пропасть, несмотря на все магические ловушки и даже охрану, выставленную руководством академии.

Однако стараниями доблестных метаморфологов, Заветное Яйцо каждый раз красовалось на прежнем месте. Каждый раз новое. Но каждый раз, увы, недолго.

— Так вот, именно эта красотка должна была из него вылупиться, — усмехнулся оборотень. — Артроплевра собственной персоной. Вернее, ее иллюзорное воплощение.

— Очень такое натуральное воплощение, надо сказать, — заметила я, не в силах смотреть на сороконожку — уж больно она была неприятна. — Теперь понятно, почему скульптор запечатлел момент, когда Аригун разбил последнее яйцо. Этот день надо как национальный праздник отмечать!

— Так он и есть праздник, — тут же радостно поведал Уль. — День Одоления. Вы разве не отмечаете?

Вообще-то мы с бабулей никаких светских праздников, в том числе Дней Одоления, не праздновали. Кроме истинно лесных торжеств — Благоволения Дриадьей Праматери, Жаворонков или Пролетья, к примеру.

Но в этом году я, возможно, отмечу это торжество в компании самого короля. Ведь фэсс Иссаволь упомянул, что бал у короля объявлен как раз-таки в честь Дня Одоления. Я еще хотела у кого-нибудь спросить, что это за день такой.

Вот как хорошо получилось — теперь даже спрашивать не надо.

— А почему ты решил что это именно… красотка? — зачем-то спросила я. — Может, это… мальчик…

— Самка, — уверенно заявил Уль. — Смотри, как узор на сегментах расположен. Вдоль. А у самцов, наоборот, поперечные полоски.

Честно говоря, я смотреть на это страшилище не хотела, будь оно хоть девочкой, хоть мальчиком.

Тем более в аудиторию явился профессор Карис. Как выяснилось, помимо природной магии наш куратор вел еще и историю королевства. И даже на этом, казалось бы, далеком от природомагии предмете, он не упускал возможности упомянуть о своем обожаемом магическом мхе.

— Тема сегодняшнего занятия, как вы уже, наверное, догадались (тут Карис положил руку многоножке прямо на голову, отчего некоторых передернуло, хотя все знали, что это лишь иллюзия), Столетняя война артроплевр и драконов. М-да уж, нелегкие были времена… Когда весь мир буквально кишел этими существами.

— Они были разумными? — спросила Трисба, не отводя опасливого взгляда от многоножки.

— Разумнее нас с вами, — ответил Карис. — У плевр потрясающе высокий уровень интеллекта. Очень старый и в каком-то смысле идеальный вид. С точки зрения выживания идеальный. Скорее всего, они просочились в наш мир из куда более древнего и жуткого мира вследствие неправильно закрытого портала. Кстати говоря, именно поэтому наше правительство пытается отладить жесткую систему контроля за порталами. На данный момент не так уж и успешно…

Это да. Стоит только вспомнить несанкционированный портал в таверне «Эльмгостский креол», который папа с Ерином там открыли для меня.

— Плевры, плевры… — продолжал меж тем Карис. — Проклятые хитрые твари, движимые лишь одной мыслью, одним инстинктом: жрать и размножаться, размножаться и жрать.

— Надеюсь, они были травоядными… — пробормотал Мироис Таугдиль, парень из нашей группы.

— Что вы, молодой человек, это были самые что ни наесть хищники. Жестокие и хитроумные. Ядовитые, кстати, — услышал его Карис. — Нежное мясо рас, обитающих в нашем мире, пришлось им очень по вкусу. Представители магических рас стали для них самой желанной едой, магия — особым деликатесом. Магия переходила к ним и усиливалась стократно. Именно поэтому если бы эта плевра была живой, то она в первую очередь оторвала бы и съела ваши крылья. А потом принялась за остальное. Самым неутешительным был тот факт, что у них почему-то имелся иммунитет к магии, а так же, что ужаснее всего, даже к драконьему пламени, которым можно испепелить буквально что угодно. Мы оказались перед ними беззащитны. Абсолютно беззащитны.

В аудитории воцарилась тишина, какой ни разу не бывало, когда на природомагии Карис рассказывал о своем мхе. Никто не записывал, даже Эл Куртоль, который абсолютно всегда конспектировал лекции, даже когда сами преподы говорили, что писать необязательно.

Меня же не покидало ощущение, что я слушаю старинную страшную сказку. Но она была более чем реальна.

— А вела их она… — продолжал профессор Карис. — Их мать, их прародительница, их царица Сольрис. Ее панцирь был таким черным, что, казалось, поглощал солнечный свет. Она сожрала столько чародейных созданий, что ее магические способности можно было прировнять к силе богини. Невероятно хитрая, прожорливая и плодовитая, она предпочитала только мужчин. Говорят, они падали перед ней ниц и сами лезли в ее бездонную пасть. Против нее были бессильны даже драконы. Она первая заползла в портал и сразу поняла, что наш мир станет для нее и ее детей теплым, уютным гнездышком.

— А что же король? — почти шепотом спросил кто-то.

— Тогдашний король, Гергар Цез, не сразу понял опасность, — поморщился профессор. — Ну, какие-то червяки, тем более без крыльев. Не летают. Какая-то мелочь против мощи драконов. А понял, только когда оказался в цепких объятиях Сольрис. Она отравила его своим ядом, дала мясу немного подгнить, а потом медленно пожирала его прямо в тронном зале. Столица уже была захвачена царицей плевр и ее детьми… Их было так много, что улицы буквально кишели. Сольрис заполнила королевский дворец кладками своих яиц до самой верхней башни. И наступило время плевр. Драконы и прочие создания, вампиры, феи, орки, лепреконы, были вынуждены, скрываться, таиться от них по лесам и подземельям, пока эти твари безжалостно истребляли обитателей нашего мира. Все попытки дать отпор Сольрис и ее детям были бесплодными. Все попытки добраться до дворца и уничтожить кладки ее яиц проваливались… Так продолжалось почти век, пока на свет не появились избранные драконы. Брат и сестра. Аригун и Ольфоза. И если они скрещивали два своих пламени, то против этого огня дети Сольрис устоять не могли. Они выжгли все племя артроплевр и уничтожили все кладки яиц. Момент уничтожения ее последнего, Заветного Яйца, запечатлел в своей скульптуре великий скульптор Брон Легот и подарил эту скульптуру нашей академии. Кстати, запишите его годы жизни.

По правде сказать, рассказ произвел на меня впечатление. Выходит, была польза и от драконов… Если бы не они, нас бы сейчас не было, а миром правили эти омерзительные существа, подобные тому, что сейчас отвращало всех в этой аудитории.

А я даже об этом не знала. Пока профессор рассказывал, я вспомнила, что слышала от бабушки про столетнюю войну, но не интересовалась подробностями. Мало ли было в нашем королевстве войн? Тем более, она случилась так давно…

Но после рассказа Кариса я, признаюсь, была впечатлена. Это было намного более захватывающе, чем бесконечные нудные лекции про мох.

Я даже прониклась к драконам некоторым уважением.

Не ко всем, конечно, кроме одного особо наглого дракона-проректора.

— А что стало с Сольрис? — спросила я. — Аригун с Ольфозой сожгли царицу?

Карис почему-то помедлил, словно не хотел отвечать.

— Разумеется. И стали всенародными героями, — сказал наконец он. — А теперь, так как у нас осталось немного времени от лекции, я расскажу вам историю жизни великого исследователя Сланриха Када, который, как вы помните, что сделал?

— Который открыл магический мох! — с энтузиазмом ответил Эл Куртоль.

— Совершенно верно! — обрадовался Карис.

И пустился в путанные подробности довольно унылой жизни исследователя, после чего я перестала слушать.

— Драконы не сожгли царицу артроплевр, — тихо сказал Уль Мортен вдруг. — У них не получилось.

— А что же они с ней сделали? — полюбопытствовала я.

— Наверное, ответ на этот вопрос знает наш проректор, — пожал плечами оборотень.

— Почему именно он? — хрипло спросила я.

Голос почему-то сел.

— Фэсс Аэлмар — прямой потомок избранных драконов, — ответил Мортен.

Что ж… Не сказать, что я была сильно удивлена. Неудивительно, что Аэлмар из такого высокого рода — с его-то замашками…

После занятия я хотела расспросить Уля про плевр поподробнее, он явно был в теме, но обнаружила, что забыла в аудитории тетради и учебники. Так-то и шеликун бы с ними, но среди них был конспект труда одного исследователя про различные оттенки магомха, над которым я не один час корпела в библиотеке. Его нужно было показать Карису на следующем занятии, а то при отсутствии оного еще больше назадает.

Потому я предпочла вернуться.

И правильно сделала. Аудитория была заперта изнутри, что, в принципе, меня уже насторожило. Но это все-таки не башня клуба «ТАНК», поэтому с помощью простеньких чар внутрь я проникла.

И увидела прямо-таки картину маслом.

Двое парней — оба драконы, между прочим! — держали бедного вампирчика Эла Куртоля, а фей с моего факультета по имени Рахлед Достан в прямом смысле этого слова тыкал ему в лицо туловом артроплевры. Сопровождалась все это насмешками и оскорблениями.

Хоть чудище было и ненастоящее, но вполне себе натуральное — с него даже слизь капала. А Рахлед Достан действительно на все сто процентов соответствовал своей фамилии, потому что мог достать кого угодно. К слову сказать, на полетных практиках он был в числе самых неуспевающих учеников, так как имел довольно-таки объемистое телосложение, не соответствующее своим легким прозрачным крыльям. Поднимался он в воздух всегда очень и очень тяжело…

Благо, что я от полетных практик с самого первого занятия была освобождена, а то б делила с Достаном скамейку колышников.

Приятного в том, что происходило в аудитории было мало. Несчастный Эл чуть не плакал.

— Бедный маленький вампирчик, — сюсюкал толстяк. — И сколько, говоришь, языков ты знаешь? Язык придурков, язык отсталых, язык идиотов и язык самых закоренелых неудачников? Всего-то четыре! Мало! Сейчас мы научим тебя языку артоплевр.

Вот гады! Ну, я вам покажу!

Так как развеселая троица была слишком увлечена своим занятием, они не заметила, как я скользнула к своему ранцу, что остался лежать на парте, и вытащила оттуда склянку с одним экспериментальным зельем, которое мечтала опробовать на Фурии.

Но для Достана мне ничего не жалко!

— Эй! — резко окликнула я, поигрывая скляночкой, эликсир в которой переливался ярко-розовым и зеленым. — Оставьте его в покое!

— А, Сенфрид… — лениво протянул фей, и, разбрызгивая слизь, тыкнул Элу прямо в лицо одним из щупалец сороконожки, отчего очки слетели с его носа. — Наша бескрылая предсказательница, которая не сделала еще ни одного предсказания… Иди куда шла, дриада, а то и тебе достанется.

Меня аж передернуло — ну вот зачем нужно было делать этот муляж таким натуральным!

Насчет предсказаний фей был прав, и это только меня разозлило.

Потому, не мудрствуя лукаво, я швырнула свою скляночку прямо ему в ноги. Для драконов у меня в ранце тоже нашлась парочка зелий, любовно сваренных из коры и травок из моего мешочка, а на Эла я накинула защитный шатер, чтоб действие эликсира не зацепило его.

Обидчики очкарика на мгновение скрылись в густых парах зеленого дыма из разбившихся склянок, а затем предстали во всей красе.

Голову Рахледа Достана украшал красивый раскидистый кактус, тронутый прелестью весеннего цветения.

Драконы такой красотой похвастать не могли, но тоже были ничего, так как с ног до головы покрылись узловатой корой.

Странно, но вместо того, чтоб поблагодарить меня за столь чудесные преображения, парни принялись ругаться. Большую часть их высказываний приличная фэссарина повторить не рискнет. Воспользовавшись отвлеченностью фея и драконов на это занятие, а так же на попытки нейтрализации моих зелий, я схватила под руку вампира и мы с ним были таковы.

Что ж, ребята, добро пожаловать в теплую компанию моих врагов! Думаю, вам будет тут достаточно весело, но Сурию Рендал вы затмить, конечно, не сможете.

Пока мы шли к ресторации, Эл хмурился и молчал. Сначала я не могла взять в толк, что это с ним такое, а потом поняла: кажется, ему было не по себе, что за него заступилась девушка.

— Прости, что вмешалась, — проговорила я, как ни в чем не бывало. — Понимаю, что тебе самому хотелось надавать этим болванам. Но уж больно они шеликунявые — я просто не выдержала!

— У меня самого бы не получилось, — тихо сказал он вдруг и добавил. — Ты очень хорошая и смелая. Спасибо, что помогла. Что-то не клеятся у меня отношения с сокурсниками…

Это было очевидно, но что как ему помочь, я не знала и опустила ресницы.

— Красивый перстень, — заметил Эл, проследив за моим взглядом. — Здорово, наверное, принадлежать к такому влиятельному и старинному клубу…

Здорово? Ох, Эл, если б ты только знал, о чем говоришь!

Да и про красивый перстень он сказал явно чисто из вежливости.

Сурии пришлось, скрипя зубами, принять меня в клуб, поэтому на следующий же день после открывающей вечеринки я получила это замечательное кольцо. Драконесса вручила мне его с таким видом, словно доверяла великую святыню и драгоценнейшую реликвию в одном флаконе.

На самом деле ничего уродливее, чем кольцо принадлежности к «ТАНКУ» я в жизни не видела. Это был гололит, грубо вытесанный из цельного куска какого-то неизвестного мне черного камня. Он постоянно царапал мне кожу, был тяжелым, точно весил пуд, и в довершение всего постоянно соскальзывал с моего пальца.

Однако при всех этих недостатках перстенек обладал одним неоспоримым достоинством — он содержал в себе персональный ключ, с помощью которого открывалась заветная дверь в башню «ТАНКА».

А ради этого стоило и потерпеть. Правда, как назло, случая проникнуть в сию обитель мне еще не представилось: Рендал постоянно крутилась там, словно что-то чувствовала. Но вчера из обрывка разговора Сурии с Бранисой я узнала одну важную вещь: в эти выходные они с бабушкой собирались домой — к родителям Сурии.

А это значило, что мне наконец-то представился удобный случай!

Кстати, по поводу Сурии — а вот и она! Как говорится, вспомнишь дерево — вот и веточка…

— Хэлли, милая, а вот и ты, — ласковость ее тона явно не вязалась с тем, как свирепо Фурия пучила глаза. — Ну, как там обстоят дела с гимном? Сколько стихов уже выучила?

Я подавила тяжелый вздох. Каждый член клуба «Таинственное крыло» обязан был выучить наизусть и пропеть перед остальными танковцами гимн клуба. Пожелтевший от времени свиток с этим самым гимном висел в клубной зале на самом почетном месте. Под стеклышком и особыми чарами, так как был коллективно сочинен основателями клуба Дриадрья Праматерь знает, сколько лет назад.

Всего там было восемьдесят куплетов. Ранее можно было ограничиться только первыми десятью. Однако совсем недавно верхушка клуба ввела новое правило — а именно, что учить нужно было все восемьдесят стихов.

Фурия приставала ко мне с этим гимном и днем и ночью. В буквальном смысле! Однажды я проснулась из-за того, что надо мной навис всклокоченный силуэт драконессы в ночной рубашке до пят. Грешным делом я спросонья поначалу приняла ее за приведение Скорбящей.

— Наш клуб лучший, наш клуб лучший, лучший наш клуб, — страшным голосом пропел призрак. — Ну же, продолжай!

— Это «Таинственное крыло», это «Таинственное крыло», да здравствует наш союз… — слабым голосом продолжила я, недоумевая, зачем Скорбящей гимн «ТАНКА».

— Пусть процветает «ТАНК», слава нашему «ТАНКУ»! — продолжило ночное видение.

— Который достойнейшие крылатые создания сплотил… — закончила я первый стих, наконец-то осознав, кто передо мной.

— Вот, потом еще спасибо скажешь, дриада, — заявила Сурия. — Ты должна знать наш гимн, чтоб от зубов отлетало!

С помощью эликсира памяти, который я тут же наварила, я выучила первые восемнадцать стихов (не считая вступительного, который постоянно повторялся между куплетами!), но дальше у меня дело как-то не пошло.

И вот сейчас, глядя на драконессу, которая, как всегда стоя в окружении своих верных Бранисы и Трисбы, пялилась в ожидании ответа, я испытала прилив злости.

Только этого не хватало! Тратить свое время и силы, учить какой-то гимн, когда у меня других дел невпроворот!

— Я вижу… — медленно проговорила я с остановившимся взглядом. — Я вижу… Потерю. Печальную потерю… Горькую потерю…

Судя по тому, какая мертвая тишина воцарилась в до того шумной столовой, получалось у меня неплохо. Для пущего эффекта я вытянула вперед правую руку и продолжила:

— Старый свиток… Тот, что писали семеро (ведь столько их было, если я не ошибаюсь, основателей клуба, что гимн сочиняли?!)… Вижу огонь, а затем… Строчки теряются во тьме… В общем, гимн пропадет, — закончила я своим обычным голосом. — Говорю, как пифия в двадцатом колене. Предрекаю, можно сказать. Может, и учить его тогда не стоит?

Фурия, которая явно не поверила ни одному моему слову, скривила губы в ухмылочке:

— Ты ошиблась, дриада… ой, пифия в двадцатом колене! Или неправильно истолковала свое видение. Свиток с гимном не может пропасть. Никогда в жизни!

Вместо ответа я демонстративно достала из ранца свой брульон предсказаний, и золотое перо, которое таскала специально для такого торжественного случая. А потом у всех на глазах сделала в тетрадочке запись, захлопнула ее и сунула обратно.

И только потом до меня дошло, какого шеликуна я сама себе подложила этим предсказанием. Теперь Фурия перед отъездом, чего доброго, усилит защитные чары на двери клуба и конкретно на свитке с гимном. Даже пусть не поверила в предсказание. Просто так, на всякий случай.

Дриадрья Праматерь!

И угораздило же меня так сглупить…

Впрочем, ничего нового.

Нехорошее предчувствие так накатило, что у меня даже аппетит пропал. Вот, связалась ведь с этим клубом, с гимном, с Сурией! Да и вообще со всей этой академией… И ее проректором-драконом, который почему-то совершенно не шел у меня из головы. Слава Дриадьей Праматери, его хоть за преподавательским столом не было и «пророчества» он моего не слышал.

Но ему доложат, как пить дать. Вон хоть Сурия и доложит.

Эл, как мог, постарался меня отвлечь, расписывая прелести блюд, поданных на ужин. Особенно он хвалил какое-то какие-то подозрительные маленькие лепешечки, которые все уминали за обе щеки.

Я придвинула к себе тарелку, отрезала маленький кусочек…

И сразу же поняла, что это. Сыр, обжаренный в лавровом листе.

Ой-ой-ой, бедный мой лаврик! Вандалы! Дикари! Совесть у них под каблуком, а стыд под подошвой, как любит говаривать моя бабуля. Разве так можно обращаться с благородным растением?

Окончательно расстроившись, я удалилась в покой. Немного времени погрустить в одиночестве у меня будет: Сурия с подругами отправилась в клуб. Явно для того, чтоб защиту на свитке усилить!

Эх…

Не успела я скинуть ранец на кровать, как в покой постучали. А на пороге обнаружился Павиан с конвертом в руках. Его травянисто-зеленый цвет мне сразу не понравился.

— Вообще-то я почту не разношу, — высокомерно заявил эльф. — Но для тебя, дриада, готов сделать исключение. Твой отец просил передать тебе лично в руки.

Воздав коменданту за старание баночку лунных лепешек, я сосредоточилась на письме. К зеленому конверту прилагалась коротенькая записка от папеньки: «Туни возвращается со своего лепреконского фестиваля! Если у тебя в ближайшее время не получится достать деньги, придется бежать. У нас с Ерином для этого почти все готово».

Час от часу не легче!

В конверте лежало письмо и зеленая пуговица.

Туни писал следующее:

«Бесценная Хэллечка, милая моя невестушечка!

Через неделю я возвращаюсь с фестиваля и надеюсь найти вас в добром здравии. Как моя будущая благоверная, вы должны будете сопровождать меня на королевском балу в честь Дня Одоления, на котором и будет официально объявлено о нашем скорейшем бракосочетании. К этому письму прилагаю национальный лепреконский костюм, в который вы обязаны облачиться на сиё торжество. Целую ваши ручки и ножки!».

Тьфу, чтоб его шеликуны слопали!

Я вообще-то уже королевскому ревизору-оборотню обещала! Да и вообще — если будет объявлено о нашей помолвке, я могу сразу паковать чемоданы из академии! Интересно, почему Его Величество пригласил Туни на бал, ведь у него даже нет титула фэсса.

Зато есть много денег. А титул… Вскоре он его получит — благодаря женитьбе на мне.

Время, время… Я думала, его у меня больше!

Единственный, кто может спасти меня от Туни — дракон… И его недопустимое, унизительное предложение.

Что менее отвратительно — жена лепрекона или любовница дракона?

А что там Туни про костюм понаписал? Леприконский национальный костюм, это пуговица, что ли? Я должна буду пойти на королевский бал в одной пуговице?

Я покрутила ее в руках, и хотела отшвырнуть, но не тут-то было!

Из пуговицы повалил зеленый дым, а в следующее мгновение, сама не знаю, как, но эта пуговица уже красовалась на моем…

На моем камзоле. Бутылочного цвета мешковатом камзоле!

Эй-эй, куда делось одно из самых любимых платьев, что было на мне?

Вместо него я обнаружила колпак и клетчатые рейтузы, вроде тех в которых щеголял у нас в Эльмгосте старый вампир Унидрис Ликольф.

Но добили меня чулки — коротенькие шерстяные чулочки, материализовавшиеся на моих ногах. Полоска зеленая, полоска белая, ага…

— Модненько, — флегматично оценил Павиан, который не ушел, а, пристроившись на подоконнике, лакомился лепешками. — Ты прямо истинная лепреконесса.

— Лепреконесса? — все себя от злости я топнула ногой. — В гробу я видела этот страшенный костюм!

Сорвала с себя это… изделие и запустила в свободный полет. Нет, в окно я их выкидывать не планировала, но с траекторией и силой явно перестаралась, поэтому чулочки пролетели над головой Павиана прямо в оконный проем. Туда им и дорога!

С камзолом вышло сложнее — он почему-то ни в какую не хотел сниматься. Видно, Туни переборщил с магией, поэтому костюм приник ко мне, как вторая кожа.

Благо, Павиан все-таки соизволил оторваться от лунных лепешек, и пришел мне на помощь, отважно сражаясь с этим зеленым мешком. Мешок вкупе с клетчатыми рейтузами вскоре капитулировали, а я осталась в одном бюстье и кружевных панталонах.

С панталонами Павиан сладил. С бюстье, имеющим миллион крючков, тоже. Почти…

Но, наверное, учитывая мою «везучесть» на неожиданные встречи, дверь нам все-таки стоило запереть.

Потому что в этот самый момент в нее широким шагом зашел Джерлас Аэлмар.

На плече его безупречного и лаконичного черного камзола висел мой полосатый чулочек. Который он брезгливо поднял двумя пальцами.

— Фэссарина Сенфрид, — сказал проректор с такой ледяной учтивостью, что в покое словно по-настоящему повеяло холодом.

— Фэсс Аэлмар, — ответила я в тон, пытаясь дышать не так тяжело (хотя война с Туневским подарком вконец измотала нас с Павианом обоих). — Вы не могли бы… подождать за дверью? Мне нужно одеться.

— Не мог бы, — отрезал дракон, смерив Павиана таким взглядом, что тот исчез ровно за одно мгновение.

Я отгородилась от него зеленой стеной из лиан (подозреваю, она все-таки здорово просвечивала), за которой смогла окончательно избавиться от национального лепреконского костюма и облачиться в одно из своих платьев.

— Чем обязана, фэсс? — вежливо спросила, чинно сложив руки.

— Чем обязана? — совсем не так вежливо передразнил дракон, после чего самым нахальным образом ухватил меня за предплечье и куда-то потащил. — Сейчас увидишь, чем ты обязана, бесценная моя.