Глава 12

"Мне кажется, жизнь состоит из осколков времени, чувств, воспоминаний. Когда жизнь заканчивается, они разбиваются и разлетаются по тем, с кем связаны время, чувства и воспоминания. И мы продолжаем жить. Только уже в иной форме. "

Если бы двое самых великих волшебников всех времен могли замораживать одним взглядом, мы бы уже превратились в лед. Я вовсе не удивлюсь, узнав, что ори в самом деле так могут.

– В чем суть конфликта? – деловому и бесстрастному голосу Мороза можно только позавидовать.

– Ромео вступился за Джульетту, – Санта натянул на лицо свою фирменную.

– Суть понятна, в чем конфликт?

– Разрешите я скажу, – Лис махнул рукой, напоминая о себе.

Мороз кивнул, разрешая.

Это точно хорошая идея? А вообще куда уж хуже? Его уже отчислили.

– Мороз Морозович, вы ведь тоже уверены, что срок контракта сократится снова? Выходит, Санта тоже знает об этой вероятности. И даже несмотря на логическую цепочку и предполагаемый исход он идет на поводу эмоций, вступает с вами в конфликт и лишает Джессику возможности избавиться от контракта минуя выполнение условия.

Лис закончил, а Санта, глядя на Мороза, указал рукой на Васильева, как бы говоря: "Что и требовалось доказать". Вся суть конфликта.

А я ждала вердикта. Опровержения или подтверждения, – хоть чего-то, чтобы наконец понять кто прав, а кто просто ошибся.

– Оставьте нас для личной беседы, – попросил Мороз и занял стул у стола Санты.

У нас есть выбор?

Начать топать ногами, махать руками и кричать: "Я тоже должна знать!"? Не поможет. Отчислят без разговоров или насильно вытолкнут в коридор.

Эх, почему здесь не поставили диванчики? Стулья, на худой конец.

Встали в те же позы, что и до появления Мороза – опираясь на стену. Каждый в своих мыслях. Погруженный во что-то "свое".

Не хочется верить, что Санта намеренно не оставляет мне выбора. Если подтвердится, как мне потом учиться под его руководством? Я ведь не смогу его уважать. Просто не смогу.

Дверь открылась слишком резко, нарушив свистом ветра пронзительную тишину коридора.

– Ну что, Васильев. Командировка закончена. Возвращаешься домой, – Мороз не улыбался, наоборот отчего-то хмурился, словно это решение непросто ему далось. – Не вижу слез радости на ваших щеках, Васильев.

– Неожиданно, – Лис почесал затылок.

– Вы же не думали, что я позволю одному из лучших своих студентов остаться без диплома? – хмыкнул Мороз. – На сборы даю двадцать минут, не больше.

И он закрыл дверь, снова оставляя нас одних в коридоре.

– Лис… – прохрипела я. – Прости меня…

Он будто выпал из ступора.

– Тебя? За что?

– Не столкнись мы тогда на лестнице, ты бы спокойно учился дальше и…

– Перестань, – он погладил по щеке, заглядывая в глаза, – я не пожалел ни об одном слове, сказанном здесь и уж точно не жалею, что познакомился с тобой, Джесс.

Ну, все… снова расплачусь…

– Дежавю, – пробормотал Лис, провожая взглядом бегущую по щеке соленую каплю.

Все происходящее на меня дурно влияет. Я стала слишком эмоциональна… чрезмерно.

– Васильев, десять минут осталось, – Мороз появился в дверном проеме. – Я ждать не стану.

Лис хмуро кивнул.

– Береги себя, – прощальный поцелуй, слишком нежный и немного горький, словно замкнул проводки в голове.

Виновата не я и не Лис. Это Санта. Из-за него мой рыжий уходит, из-за него мне не оставляют выбора.

Если великий волшебник Санта Клаус думает, что я стану его соблазнять, он глубоко заблуждается.

Я проведу оставшееся время так, чтобы не было обидно за все годы, которые я не прожила.

Глядя в спину Лису, пообещала себе – я получу кайф от… недели? Двух? Неважно. Я просто их… проживу.

***

3 дня спустя

Когда ты знаешь свой срок, знаешь, что через неделю или две тебя ждет конец, – мир меняется. Он не теряет краски. Он их обретает.

Каждая деталь становится ярче, каждое ощущение – острее, каждое чувство затапливает волнами и не отпускает. Впервые чувствуешь себя по-настоящему живым человеком.

Сколько еще таких же обреченных на нашей потаскушке Земле? Десять, может десять тысяч или сотни тысяч? Я не знаю. Никто не знает, потому что никому нет дела до других.

Люди умирают каждую минуту и рождаются каждую минуту, это закон гребаной природы. Кто может похвастаться вечной жизнью? Мороз и Санта? Но и их конец должен когда-то наступить – ничего вечного нет. Даже планеты погибают, звезды гаснут.

Ничего не вечно.

– Уилсон? – голос профессора Эванса врезался в уши. – Вы пришли сюда поспать? Я объявляю вам строгий выговор и наказание – уберете кабинет в конце дня.

– Плевать, – прохрипела, не поднимая головы.

Виски после самбуки был лишним. "Налейте ей что-нибудь легонькое", – сказали они и подожгли у меня во рту самбуку.

Да, я пустилась во все тяжкие.

Я не помню и половины из того, что происходило вчера, позавчера и три дня назад. Я как когда-то Элла – опустилась на дно.

У нас учатся классные ребята. До того памятного дня, когда Лиса отчислили и забрали, я и не знала об их существовании.

"Учатся" – громко сказано. Не представляю почему их еще не отчислили и не погнали метлой куда подальше, но… мне на руку.

Я никогда не позволяла себе напиваться. Никогда. Потому что это ниже достоинства воспитанной и уважающей себя девушки.

Мои убеждения поменялись ввиду открывшихся перспектив скорой кончины.

Я опустила руки? Да, вероятно. Скорее всего…

Да, черт возьми, я их опустила. И ту, на которой по-прежнему красуется отпечаток Куба – тоже.

Что я могу сделать? Пойти и переспать с Сантой? Не будет этого. Даже если он соблазнится – не будет.

Я не стану спать с человеком, который все сделал для того, чтобы я приползла к нему на коленях. И зачем? В Академии полно студенток намного красивее и фигуристее меня, готовых без условий, контрактов и принуждений согреть постель ректора. Пользуйтесь, многоуважаемый Санта, но нет!

Говорят, он давно поставил табу на интиме со студентками. Доподлинно неизвестно почему, но факт очевидный. За каким проклятьем я попала под прицел, да еще и таким жестоким образом…

– Уилсон, либо сядьте как положено, либо покиньте кабинет, – строго заявил профессор Эванс.

– С удовольствием, – взяла сумку, помахала на прощание и распахнула дверь и пошла дальше.

Уже на лестнице услышала, как хлопнула дверь.

Плевать. На все плевать.

Какое теперь дело до учебы? Не думаю, что там, куда я попаду, понадобится левитация или артефакторика. Алхимия там тоже не пригодится, а эликсиры вливать в эфирное тело не получится. Телекинез тоже бессмыслен, как и криомантия.

Все бессмысленно перед концом. Абсолютно все без исключения.

– Джессика Уилсон, – тонкий голосок Милы разлетелся по Академии, – пройдите в кабинет ректора. Джессика Уилсон, пройдите в кабинет ректора.

– Ага, бегу, – буркнула и поплелась вниз, на первый этаж, в столовую.

Возьму воды и что-нибудь сладкое, а потом пойду к ребятам на шестой этаж. Они наверняка еще спят, завалюсь вместе с ними.

Предпочитаю не оставаться в своей комнате. Элла не оставляет попыток воззвать к разуму и хоть чему-то. Говорит я поступаю глупо и еще есть шанс… А его нет.

Шансов. Нет.

Мое везение испарилось в тот день, когда меня связал магический контракт, и больше меня не навещало.

Джессики Уилсон, целеустремленной, доброй и милой, горящей желанием работать на службе Министерства после Академии – больше нет. Осталась Уилсон с истекшим сроком давности.

– Джессика Уилсон, пройдите в кабинет ректора немедленно, – снова пронеслось по Академии.

– Бегу уже, не видно? – я шагнула в полупустую столовую, а вышла… в кабинете Санты.

– Не видно, – зло отреагировал он, убивая меня взглядом.

А мне – плевать.

– И что вы сделаете? Отчислите? – упала на стул, не дожидаясь приглашения. – Валяйте, хуже не будет.

От его взгляда вздрогнула, словно тело прошили ледяные иглы вместе с разрядом молний. Больно и неприятно. И очень, очень страшно.

На миг показалось, будто и не было ни условия, ни контракта. Выдумка моего воспаленного воображения.

– Значит, так решила проблему? – ректор рассматривал меня, потирая подбородок. – А знаешь, поддерживаю твое стремление и даже помогу. Пойдем!

Махнул рукой и вышел из-за стола.

Нет, такой Санта не нравится мне еще больше.

За последние дни я взрастила в себе лютую ненависть и неприязнь к его персоне, но, глядя на него, к сожалению, никакой ненависти не испытываю.

– Вы уже помогли, – припомнила, не желая никуда с ним идти. – Больше не надо, спасибо.

– Уилсон, не вынуждай применять силу.

– Вы серьезно? – не выдержала и рассмеялась. – Хотите меня напугать? Я одной ногой на том свете, а вы хотите меня напугать?

– Я не пугаю, – Санта помотал головой. – Я предупреждаю: не пойдешь сама, пойдешь с моей помощью.

Слишком много ее от вас, господин ректор. Для одного дня – перебор. Хоть бы чередовал для смягчения эффекта.

Ладно. Шагнула следом за профессором в переход.

Бар. Он привел меня в бар.

Это "Толстый Том" в Гринтоне. Кабанья голова на стене, потертые столы, но выдержат даже самого разъяренного посетителя. С потолка свисают уродливые люстры со свечами.

Да, определенно "Толстый Том".

На первом курсе забрели сюда из любопытства. Ничего любопытного, в прочем, не нашли.

– И зачем мы сюда пришли?

Санта снял с ближайшего стола стулья с абсолютно невозмутимым видом. И неважно, что приличные люди по подобным барам не ходят даже вечерами, не то по утрам.

– Садись, Уилсон. Ты ведь так решаешь свои проблемы? – обвинительного тона в голосе не уловила.

Лишь легкое недовольство, потерявшееся в безразличии.

– Проблемы, которые устроили вы, – я тоже не обвиняла – констатировала факт.

Мне плевать что он думает. Пусть хоть падшей считает, какое мне дело? Он ведь наплевал на мою жизнь.

Да-да, он вообще не обязан мне помогать. Да, я знаю. Элла постоянно об этом твердит, когда ей удается выловить меня.

Да, он был не обязан, но он взялся мне помочь. Он дал надежду и потом безжалостно растоптал ее. И это хуже, чем если бы он отказался сразу.

Профессор у барной стойки хозяина заведения о чем-то говорил. Захотела бы прислушаться точно услышала бы, в баре тихо и пусто, но мне… откровенно нет дела до их разговора.

Я хочу завалиться на кровать и проспать до вечера.

Профессор вернулся с двумя кружками пива.

Это прикол что ли? Идиотская шутка?

– Я не буду пить, – схватила сумку и встала.

Ножки тяжелого стула противно царапнули по полу.

– С шестикурсниками пьешь, а с ректором выпить отказываешься? – он едва-едва улыбался.

– Мне с вами в одном помещении находиться не очень приятно, – прозвучало с ядом, но меня это не обеспокоило.

Санту не задело. Либо он умело скрыл реакцию за ухмылкой.

– Придется потерпеть, ты все еще моя студентка. К тому же нарушители покоя Академии отчислены и напиться у тебя есть только один шанс – пока я предлагаю.

Отчислены?! Мои… ну, не друзья, конечно, но… По сути, они мне никто, так же, как и я им.

Все равно обидно. Классные же ребята.

– Вы – ректор, собираетесь пить со студенткой? – меня пробирало на смех, правда истерический.

– Боишься? – Санта прищурился.

Шлепнула сумку на стул, ухватилась за кружку и быстро, глоток за глотком – залпом, опустошила ее. Как здоровенный мужик – одним махом.

– А вы еще не допили? Какая досада, – выдохнула, вытирая губы. – Ну, извините, мне пора.

В желудке с вечера ничего не было. Успею добраться до Академии, пока хмель не ударил в голову.

Помчалась на выход, до двери не дошла – только за спину Санты и вышла возле стола. Ректор с невозмутимой улыбкой неспеша потягивал пиво.

Издевается.

Снова пошла вперед и снова оказалась у стола.

Проклятье!

Снова, снова и снова… как белка в колесе – в один переход попадаю, из другого здесь же выхожу.

– Уилсон, не надоело? – поинтересовался Санта с задорной улыбкой.

Какое веселье! Уилсон – хомячок для развлечений!

– А вам? – рыкнула в ответ.

Профессор пожал плечами.

– Бегай на здоровье, говорят полезно, – он уселся поудобнее, чтобы лучше видеть мои попытки уйти.

В какую сторону бы ни свернула, все равно выход – возле стола.

– Ладно! Чего вы хотите? – сдалась на грани кипения. – Чего? Чтобы я на вашей шее повисла и умоляла отыметь меня ради спасения?!

За секунду ноги оторвались от пола, плоскость резко сменилась, размазав картинку перед глазами, а спина оказалась на холодном и жестком столе. Единственное доступное зрелище для обзора – нависающее лицо профессора Академии Льда, ректора Санта Клауса.

Он непросто нависал, он сам едва не лежал на мне!

– Уилсон, у тебя неверное представление. Я не люблю, когда вешаются мне шею. Я люблю выбирать сам, кому на мне висеть, и, если бы я захотел, ты бы уже давно была в их числе, – зло процедил Санта.

– Вы манипулировали, – даже нашлись силы возразить!

– Наивная Джессика, ты свято веришь, что мне нужен секс с тобой? Я всячески избегал такого исхода!

– Вы специально поругались с Морозом! – выкрикнула ему в лицо. – Хотели, чтобы я прибежала к вам!

– Ты ничего не знаешь, – сквозь зубы выдавил он, явно теряя контроль.

Яркие голубые глаза затянули темно-синие прожилки, а дыхание, как и у меня, ускорилось от злости.

– Вы – манипулятор, – также процедила сквозь зубы ответ. – И я вас ненавижу. Прокляну с того света.

– Уже и вещи собрала?

– А у меня есть выбор?! Спать с вами не стану даже под страхом смерти!

– Вот как? Прекрасный выбор!

А в следующую секунду произошло немыслимое. То, чего я в глубине души боялась больше всего.

Стол исчез! Мы перенеслись в заснеженное пространство на скале, вокруг – пустота и я… я хватаюсь за Санту, а он… он меня не держит.

Ветер ударил в спину, подсказывая: "Под тобой ничего нет. Сотни, тысячи метров вниз".

Крик вырвался наружу вместе со страхом. Я над обрывом, где видно только белый туман, а Санта совершенно спокоен.

– Я же упаду!

– И что? Ты просто отодвигаешь момент смерти. Зачем тянуть?

Нога скользнула по снегу, зацепила камень, и он полетел вниз.

Мамочки!

Ногти впились в кожу Санты.

– Нет! Нет, пожалуйста, мне страшно!

– А чего ты боишься? Ты ведь уже сдалась, Уилсон. Смирилась. Так чего ты ждешь? – он не шелохнулся, а я в ужасе смотрела вниз. – Давай, отпусти руки. Уйди красиво, а не в пьяном угаре. Ну же!

Вцепилась еще крепче, хотя куда уж сильнее.

– Нет!

От крика птица вспорхнула с макушки дерева и закрутила виражи, наслаждаясь полетом. Ей все равно что под ней – бездна, а внизу, возможно, острые камни. Полет – ее стихия. Ее, не моя.

– Санта, пожалуйста… – капли скользнули из глаз. – Я хочу жить!

– Нет, Уилсон. Когда хотят жить – не сдаются, не опускают руки, не гасятся алкоголем с люмпенами. Ищут возможности, до последнего, до края, – продолжал резать словами ректор. – Ты не хочешь жить. Вот тебе шанс раз и навсегда покончить с проблемами, давай, используй его! Ну же!

Он сделал шаг назад, а я поняла, что еще сантиметр и я сорвусь вниз. Просто полечу, рассекая воздух в последний раз.

– Нет! – вцепилась мертвой хваткой. – Я не хочу умирать! Не хочу…

Пальцы обхватили запястье и дернули на себя.

– Тогда борись! Ты только что почувствовала дыхание смерти, но не попробовала на вкус.

– А вы пробовали?

– Да, – невозмутимо и без раздумий ответил он.

– Вы же бессмертный, – и откуда только ирония взялась в голосе, тело все еще сотрясает дрожь.

– Это не значит, что я не пытался. Просто меня не взяли. Говорят: "Мест нет, приходите в следующий раз".

Посмеяться не получилось. В ярких льдинках глаз напротив тоже не отражалось ни капли веселья.

С одной стороны – обрыв, с другой – Санта.

– У меня же нет выбора, – голос скатился до шепота.

Его тут же подхватил ветер и унес, рассеивая между деревьев.

– Я вижу минимум два, – Санта ладонями сжал мои продрогшие плечи и наклонился… – Мир простирается дальше твоего носа.

Он развернул меня лицом к обрыву. Спиной чувствовала касание его груди и от этого немного спокойнее.

– Прямо перед тобой – один выход, – рука вытянулась над плечом, указывая вперед.

– Н…не…нет, – яростно замотала головой, четко помня ощущения ужаса, окутывающего страха и захлестывающей паники.

– Почему нет, Уилсон? Метафорически ты неумолимо движешься к краю. Шаг за шагом каждый день.

Да, наверное… Наверное Санта прав. И я думала, что смирилась. Я думала, что готова встретить смерть лицом к лицу…

Теперь понимаю, что не готова. Ректор столкнул меня с моими же страхами.

Узоры на коже волшебника засияли мягким голубоватым светом, постепенно набирая яркость.

Фокус внимания сразу сместился с бесконечного пространства, засасывающего вниз, на Санту.

Так близко и невероятно красиво. Кто сотворил это чудо? И почему здесь, в этом жестоком мире, полном зависти, злобы и соблазнов?

– Уилсон, я не разрешал меня трогать, – немного укоризненно осадил ректор.

– Простите, – одернула руку, – вы не давали инструкции по применению.

– Я не утюг, чтобы мной пользоваться по инструкции, – съехидничал он.

– Да, вы не утюг. Вы – холодильник, – все-таки позволила себе засмеяться.

Отрывистые смешки переросли в легкий сплошной поток смеха. Вместе с вырывающимися наружу звонкими переливами постепенно отпускало и напряжение.

Ирония судьбы – стоя на краю обрыва, смеясь во весь голос смерти в лицо, почувствовала себя живо. Живее всех живых.

Передо мной под шеей перекрестились руки, обнимая за плечи, а в макушку уперся подбородок.

– Значит вам прикасаться ко мне можно, а мне к вам – нельзя?

– Да, ты все правильно поняла, – охотно подтвердил Санта.

– Это несправедливо.

Я же просто в исследовательском интересе дотронулась. Ну, волшебство ведь! В чистом виде.

– Жизнь вообще несправедлива, и ты уже в этом убедилась.

Да, убедилась… Хотя еще месяц назад думала, что моя жизнь – эталон идеальности. Счастливое детство, беззаботная юность, любящие и любимые родители, куча подруг и друзей, самая прекрасная Академия и ректор – Санта Клаус. Разве не идеально?

Увы, детство прошло, беззаботность осталась за плечами, родители далеко, подруги не прошли проверку на профпригодность, из Академии меня отчислили и сделал это ректор – сам Санта Клаус. Он же и восстановил, но осадок остался.

– А второй вариант? Вы сказали "минимум два".

Заснеженный горизонт где-то далеко-далеко, вековые ели вокруг и иллюзорное чувство свободы… Даже почти невинные объятия Санты кажутся правильными, нужными в этот конкретный момент.

– Второй у тебя за спиной. Но, раз спать со мной ты не станешь даже под страхом смерти, придется тебе поднапрячься и поискать другой. Я тоже не горю желанием с тобой спать.

То прекрасное чувство, когда понимаешь: так и должно быть, но все равно неприятно. Это – оно.

– Я настолько страшная и непривлекательная? – в голосе скользнула поистине детская обида.

В иных обстоятельствах я ни за что бы не задала этот вопрос, но я едва не упала с обрыва и провела последние дни в компании далеко не пай-мальчиков и девочек…

– Если смотреть под таким углом, я могу задать тот же вопрос: я настолько страшный и непривлекательный? – усмехнулся Санта.

– Я первая спросила.

– Я первый ответил вопросом на вопрос.

Кто из нас студент Академии? Все взрослые ведут себя как дети? А если этому взрослому больше тысячи лет?

– Нет, вы не страшный, вы очень даже привлекательный, ваша харизматичность просто сносит крышу, но… – неожиданно оказалась лицом к лицу с Сантой и закончить мысль, глядя ему в глаза, намного сложнее.

– Но? – подтолкнул к продолжению с легкой улыбкой.

Кажется, прыгнуть с обрыва намного проще. В принципе, он никуда не делся, и я спокойно могу разбежаться и…

Нет. Там – страшнее, чем здесь.

– Я не хочу… так. Я еще даже не знаю, что такое серьезные отношения… со всеми вытекающими, а меня уже заставляют соблазнять… вас.

Санта перестал улыбаться, под аккомпанемент ветра всматриваясь в глаза.

– Твои подруги, разумеется, об этом знали?

– Конечно, знали!

Упоминание предательниц подняло спящую волну негодования, злости и обиды. И пусть одна из них до сих пор не пришла в сознание, ее вины это не отменяет.

– Ты злишься и держишь все в себе, – участливо произнес Санта. – Хочешь покажу способ, как выплеснуть ярость без вреда для себя и окружающих? Даже получишь… м-м… удовольствие.

Блеснувшие голубые глаза придали ему сходства со змеем-искусителем. Наверно все мы дети Евы, потому что у меня возникло острое желание узнать, изучить и распробовать этот способ.

– Хочу, – уверенно кивнула.

Санта удовлетворенно улыбнулся, будто разочаровался бы другим ответом.

– Дай руки, – он протянул раскрытые ладони, предлагая самой сделать выбор.

А что я теряю? У меня уже стоит на кону самое дорогое – жизнь, и от загадочных манипуляций Санты хуже не станет.

Прохладная кожа рук в сочетании с холодным ветром, вызвала озноб по коже. Я стойко не подала виду. Или мне хочется думать, что ректор не заметил. Или хотя бы сделал вид, что не заметил.

Его глаза совершенно точно обладают гипнотическим эффектом. Стоит поймать взгляд, установить зрительный контакт и как ни старайся, отвести глаз не сможешь, пока он не позволит. Не отпустит.

Будешь изучать каждую голубую впадинку, каждую темную прожилку, ободок радужки на чуть темнее, светлую полоску по центру, витиеватые контуры, обрамляющие зрачок. Кажется, еще мгновение и глаза тоже засветятся. И чтобы не пропустить момент попадаешь под влияние любопытства, страха перед чем-то необычным, и волнения.

Подушечки больших пальцев мазнули по кисти, словно проверяя реакцию. И она последовала. Под этим взглядом прикосновения словно высекли искры, а дыхание на миг остановилось.

Да, Джесс, тебя ведь за руки никогда в жизни не держали, чтобы реагировать как школьница.

– Вытащи эмоции наружу, – в просьбе послышался приказ. – Все, до единой. Не бойся, они останутся здесь.

Его фирменная улыбка придала уверенности. В конце концов это просто эмоции, а не покаяние грехов.

И я открыла ящик Пандоры. Вынула всю злость и обиды, боль и разочарование, ненависть и чувство обреченности, неотвратимости. Ужас и страх, прочно обосновавшийся внутри.

Все выплескивалось наружу, а профессор обратил в энергию и… взорвал вокруг нас снег. Он фонтаном бил в небо, окружив нас в круг.

– Это все я? – выдохнула с расширившимися глазами.

– Почти. Немного добавил от себя.

Следом за избавлением постепенно накрывало опустошение. Приятное, умиротворенное и немного пугающее. Деструктивные эмоции всегда нас наполняют и это кажется комфортом, а когда избавляешься от них, ощущение, что чего-то не хватает.

Слабость накрыла сразу, как снег улягся. Колени подогнулись, но я устояла благодаря поддержке Санты.

– Вау, – единственное, что смогла выдать.

– Я умею удивлять, – довольно улыбнулся в ответ. – И, Уилсон, запомни, а лучше запиши: сдашься – и я лично скину тебя с этой скалы.

Улыбаться сразу расхотелось.

Он ведь не шутит. Кто-кто, а Санта точно сдержит слово.

– Усвоила?

Ожидание, кажется, не является его сильной стороной.

– Вполне, – высвободила руки. Вдруг он решит исполнить обещание сию минуту.

– Профессор, так… что мне делать?

Решилась на вопрос в последнюю минуту, когда впереди зарябило пространство – открылся переход.

– Думать, искать варианты, взвешивать решения. Тут я тебе не помощник, – он указал на переход, намекая идти первой.

Сама я пока только научилась создавать себе дополнительные проблемы, но не решать их.

Надо когда-то начинать, верно?

– Спасибо, – искренне поблагодарила Санту и вышла не у себя в комнате, а у Эллы.

Не в самый подходящий момент.

– Я не смотрю, я не смотрю! – затараторила, прикрывая глаза рукой и отвернулась.

– Джесс, твою мать! Какого черта?!

Увы, я успела увидеть, как Элла ритмично прыгает на Брентоне, том самом секс-друге подруги.

Прекрасная рифма.

– Видимо Санта в курсе ваших развлечений, потому что он меня к тебе закинул, – сбивчиво объяснила. – Я пойду к себе. Продолжайте, а то Элла потом опять будет ходить злая и недовольная.

Повернула замок, открыла дверь и выпорхнула под громкие ругательства однокурсницы в адрес ректора и меня в том числе.

Уже поднимаясь по лестнице, пробило на смех. Санта точно знал и наверняка специально закинул к Элле.

Профессор любит пошутить.