Глава 14

"Кажется теперь я видела в этой жизни все."

– Я – Робин, он Мерлин, – не умолкал олень, ведя меня по следам от копыт. – Чаще молчит, так что ты его ни с кем не спутаешь. Смотри, крошка, наша берлога best of the best. Окунешься в этот рай однажды и уже не сможешь вернуться к пресному существованию. Заваливай!

Он стукнул копытом по облезлой двери, она отскочила в сторону, открывая путь в "рай".

– В вашем раю всегда так..?

Не удержалась от вопроса. Честно, в последний раз подобное видела совсем недавно. В комнатах у тех шестикурсников, с которыми прожигала время.

Всюду пустые коробки из-под пиццы, ящики с пустыми бутылками и просто бутылки, валяющиеся под ногами. Различные упаковки, банки, здесь же скейт, и… самокат?! Серьезно?!

На стене "убитый" дартс без дротиков. Главное на них неожиданно не наткнуться.

Двое оленей на диване обернулись на нас с недовольными мордами. Один, с красной банданой на голове, выглядит недовольным больше остальных.

– Ты кто?

По интонации понятно: неважно что ответишь, ему все равно не понравится.

– Джессика, – ответила слегка стушевавшись.

– Роб, кончай таскать сюда всех подряд, – чуть менее враждебно заявил второй олень.

Мерлин занял кресло с отрешенным и невозмутимым видом, а Робин встал за спинкой дивана, возвышаясь над своими братьями, друзьями… Не представляю кем они друг другу приходятся.

– А где рога? – самый животрепещущий вопрос на данный момент.

Тот, в бандане, ответил на иностранном.

– Что? – переспросила, чувствуя себя идиоткой.

– Ответил в рифму. На твоем языке так эффектно не получится, – "любезно" пояснил он и переключил внимание с меня на огромную настенную плазменную панель.

Класс. Действительно терапия. От печали не осталось следа, ее сменило негодование и злость.

Манеры у оленей… оленьи!

– Робин, а можно убрать остальных и оставить тебя и Мерлина? Он выглядит дружелюбно.

– Э, цыпа, – возмутился второй с дивана, – здесь демократы в меньшинстве. У нас анархия, и ты либо принимаешь правила, либо валишь в свою Американию. Доступно?

Американию?! Да это… он… я люблю свою страну!

Вылить всю массу презрения не дал Робин, вовремя подключившись к бурному течению разговора.

– Спакуха, ребятки. Джесс, этот модный чел – Санта, – он ткнул копытом в оленя с красной банданой. – А этот – Клаус, – второй, заявивший про анархию, усмехнулся.

Санта и Клаус?

Санта и Клаус?!

– Это шутка такая? – обескураженно спросила, пребывая в полном шоке.

– Ага, оборжаться, – хмуро отреагировал Санта и потерял ко мне всякий интерес.

– Шеф с юмором, – хмыкнул Робин, – давние терки с бро. Парни не любят обсуждать свои неймы. Хэй, минутку очей на меня! У Джесс рили проблемы. Ей остро необходима олене-терапия. Ну, ребят, соберитесь. Давайте поможем человечку.

– С хрена ли? – лениво отозвался Клаус.

Хороший вопрос. Даже меня заставил задуматься над ответом.

– Там с жизнью что-то, я еще не просек, – Робин торопливо смахнул с кресла груду мусора. – Бросай кости, ща обсудим.

Посмотрела на дверь. Выход в прямом смысле слова не кажется мне худшим вариантом. Может сбежать, пока их терапия не въелась в мой мозг деструктивным мышлением?

– Залетела? – Санта безразлично повернулся.

Замерла в полуприсяди над креслом, осознав смысл рухнула на мягкую поверхность в полнейшем шоке.

– Нет!

Робин исчез в узком темном коридоре, оставляя меня одну с этими… почти адекватными людь… оленями.

– Слушай, дитя Макдональдса, нам до звезды твои проблемы. Либо сама рассказывай, либо сиди не отсвечивай, – он почесал по красной бандане.

Клаус одобрительно хмыкнул, а Мерлину вообще кажется дела нет до происходящего.

– Крошка, у нас огромный выбор: пиво и пивас, – веселый голос Робина прозвучал еще до его появления из темного проема. – Что будешь?

При каждом шаге бутылки в ящике позвякивали. Абсолютно одинаковые. Действительно огромный выбор.

– Безалкогольный вариант рассматривается?

– Олене-терапия, детка, с чаем не прокатит.

Олени заржали, даже Мерлин начал посмеиваться.

Чего мне терять? Может на пьяную голову соблазню Санту и избавлюсь от проблем, а потом уйду в другую Академию.

Да хоть в Снежную!

Я ведь не смогу спокойно находиться рядом с Сантой. Он будет напоминать мне о позоре. Что я сдалась на милость року и боролась недостаточно сильно. Недостаточно хотела жить, недостаточно старалась…

– Открывай, – решительно заявила и протянула руку.

Металлическая крышка звякнула об пол, а прохладное темное стекло скользнуло в ладонь.

Странно, я никогда не задумывалась, но, если вдуматься: человечки живут без волшебства, они вообще не знают о его существовании, и они по-своему несчастны; нас окружает волшебство, магия течет по венам, и мы тоже по-своему несчастны. Наличие или отсутствие чудес не делает нас счастливыми.

– Заинтриговала, – пробасил Клаус. – Вываливай свое дерьмо.

Поразительно точная характеристика моей жизни всего в одном слове.

Вываливать? А почему нет? Хуже точно не станет.

– У меня магический контракт с Кубом, – продемонстрировала ладонь с "черной меткой", – а условие – соблазнить Санту. Я не знаю сколько мне осталось, невеста Мороза не хочет, чтобы он мне помогал, а я прокляну с того света и ее и создателей гребаного Куба. Как-то так.

– Зачем ждать? – Санта приложился к бутылке, громко рыгнул и закончил, – Начинай.

– Что? – еще трезва, но суть не уловила.

Олень скорчился, будто я надоедливая букашка.

– Проклинать.

Проклинать… кого? Варю? Или создателей Куба…

– Что?!

Возмущение пополам с удивлением сработало петардой – вскочила на ноги, не зная чего хочу больше: убивать или узнать подробности.

Олени с завидным спокойствием наблюдали за мной, а у меня разве что пар из носа вместе с искрами не вылетал.

– Вы создали Куб? Зачем?! Как? Вы же… олени!

– Ван секонд, крошка. Мы – волшебные олени Мороза, – важно заметил Робин.

– Волшебные на всю голову.

– Это наше преимущество, – он показал в улыбке белые зубы. – Изюминка. Вишенка на торте.

Вишенка на вид не привлекает. Особенна эта, с красной банданой. Такая вишня сама сожрет кого угодно.

– Зачем?!

Клаус недовольно клацнул зубами, словно здесь жужжит надоедливая муха.

– Давно было. Один чел упрямо не верил, что мы волшебные, – Робин методично открывал каждую коробку из-под пиццы, в надежде найти ломтик.

– И что?

– Мы решили научить его верить в чудеса, – поиск удался – он поднял кусок пиццы намекая на то самое чудо.

– Магическим контрактом вы его хотели научить верить в чудеса?

Не достает мне жизненного опыта, чтобы понять оленью суть.

– Крошка, мы волшебные олени и наше волшебство не должно причинять вреда. Мы сделали такую вещь, которая к нам не имеет отношения. Просто создатели. Авторские права на него не заявляли.

– А…

– А за вашу тупость мы ответственности не несем, – пробасил Санта и снова уткнулся взглядом в телевизор.

Какими словами лучше передать, когда чувствуешь… Да я даже описать не могу!

– Хорошая олене-терапия, – степень убитости голоса проконтролировать не получилось.

– Началось нормас, потом что-то пошло не так, – милейшая улыбка на морде Робина, и я наконец поняла: это театр абсурда.

Все здесь происходящее – полнейший абсурд, а олени – актеры. Прекрасные, достойные Оскара, а режиссер-постановщик – бесценный экспонат. Гений современности.

На фоне осознания я и скатилась до истерического хохота.

Олени с шоковым выражением на мордах наблюдали за мной, а я не могла остановиться. В какой-то момент из глаз брызнули слезы, а я все не прекращала смеяться.

– Эй, копытные, – разнесся по помещению знакомый голос, – студентку мою не видели? Ага, если вы ее напоили, я вам шланг в задний проход вставлю и через воронку ящик в каждого залью.

Санта их не напугал. По крайней мере отражения страха ни у одного не появилось.

– Уилсон, – прохладные ладони обняли щеки, – я не бью женщин, приходи в себя собственными силами.

Яркие голубые льдинки глаз стали спасительным якорем.

– Вообще-то мы хотели ей помочь, – оскорбленно заявил Робин.

– Вам это удалось. Еще раз рядом с моими студентками увижу – накажу.

Олень Санта отреагировал на другом языке. Даже если бы хотела, все равно не смогла бы разобрать, но вряд ли там комплименты и ода во славу.

Профессор в долгу не остался, между ним и оленями затянулась специфическая беседа, если так можно назвать повышенные тона на им известном языке.

– Я предупредил, – завершил ректор общение и вывел меня из дома.

***

Перед носом распахнулась дверь.

– Элла в соседней комнате, стучись к ней, если захочешь пореветь.

Санта любезно прикрыл дверь, не спеша уходить.

Упала на кровать, на ходу скинув ботинки. Хочу уснуть минимум на месяц, и чтобы ни одна живая душа не напоминала о проклятье в виде магического контракта.

– Уилсон, снова пессимистичный настрой?

Профессор сложил руки на бедра, с легкой усмешкой смотря сверху вниз.

– Вы серьезно или издеваетесь? Помощи от Мороза мне не видать из-за сумасшедшей невесты, какие еще варианты? Вас соблазнять? Какой смысл? Я перестану себя уважать, и моя жизнь вместо короткого ада растянется на годы.

Перевернулась на бок, просунула руку под подушку и сжала в кулак, – так выглядит безысходность.

– Варя просто защищает человека, которого любит. Ее можно понять.

– Будто ему требуется защита, – фыркнула, рассматривая письменный стол напротив.

Что угодно, лишь бы не смотреть на Санту.

– Когда любишь, об этом не задумываешься.

– Профессор! – подскочила, теряя терпение. – Что вы от меня хотите? Мне снова дали надежду и опять ее растоптали. Я должна рассыпаться в извинениях? Или надо давить на жалость? Вы же все знаете лучше всех, так скажите! Что мне делать? – прокричала ему в лицо, окончательно утратив контроль над эмоциями.

Если выживу – останусь психом. Точно.

Санту будто не задели мои слова. Он мягко, даже снисходительно улыбался, сцепив руки на груди.

– Что молчите? Нечего сказать? – продолжила напирать я. – Потому что нет выхода! Нет выбора! Один гребаный вариант и меня он не…

"Не устраивает", – хотела сказать и не смогла. Профессор дернул меня на себя и заткнул рот поцелуем.

В седьмом классе я дружила с Николасом Бердоком и мучалась от страха, что, когда он меня поцелует, я застыну статуей, Николас разочаруется и станет надо мной смеяться. Расскажет всей школе, и я стану изгоем.

Все обошлось, хоть поцелуй был ужасен.

Страх воплотился теперь, спустя много лет. И пусть Санта не станет бегать по Академии с рупором и криком: "Уилсон не умеет целоваться!", мне хочется провалиться сквозь землю.

Я так и стояла с открытыми глазами. Они, судя по ощущениям, скоро вылезут из орбит.

– Продолжишь истерику, и я покажу тебе многогранный выход из ситуации, полный стонов удовольствия и наслаждения, – Санта многообещающе улыбнулся и надавил подушечкой большого пальца на центр нижней губы, оттягивая ее вниз. – Мне нравится вкус этих губ.

Что… происходит?

Это ведь не может быть реальностью. Санта никогда не скажет ничего подобного студентке. Я моргну и проснусь.

Зажмурилась, чтобы наверняка.

Не проснулась. Более того – взгляд ректора говорит, что он не шутит.

Господи, он сказал ему нравится вкус моих губ?

Жар на щеках вспыхнул молниеносно.

– Я не привык стеснять себя в выражениях, – не звучит как оправдание, хотя по содержанию похоже.

– Вы…

– Я, – невозмутимо кивнул Санта. – Продолжаем истерику?

Одна рука не позволяла отстраниться, а пальцы второй поглаживали шею, вгоняя меня в еще больший ступор.

Олене-терапия уже была, теперь очередь Санта-терапии? Психолог из ректора, прямо скажем, сомнительной квалификации.

– Нет. Я спокойна. Честно.

– Как быстро, мы даже не успели перейти ко второму акту.

– Ко второму…? Я в порядке! – заверила более рьяно. – Можете уже меня отпустить.

Мою просьбу выполнили – Санта сел на единственный стул и устало потер глаза.

Кажется, он плохо или мало спит. За последнее время слишком часто вижу его усталым, а раньше за ректором это вообще не наблюдалось.

– Ложитесь спать, Уилсон, – он зевнул. – Завтра будет насыщенный день.

Я очень даже "за" завалиться на кровать, но…

– Насколько насыщенный?

Не преувеличу если скажу, что меня откровенно пугает перспектива "насыщенного" дня. И неважно хорошими или плохими событиями.

– По десятибалльной шкале – сто, – Санта прикрыл глаза.

Сто.

Опять! Опять потрясения, снова испытания для моей расшатанной психики. Я столько не увезу.

Еще и это "мне нравится вкус этих губ"… И куда это пришить? Моя башня принцессы не отстроилась и не изменилась, в ней по-прежнему три этажа, только вместо плаката "Здесь могла быть ваша реклама" красуется… реклама! "Замучили проблемы? Не беда! Есть суперсредство "стоп-проблемит". Стоп-проблемит и ты убит!"

Забралась под одеяло и отвернулась к стенке.

Провалиться в сон и хоть там спокойно вздохнуть. Никаких там ректоров, Морозов, Академий и поцелуев. Последние могут быть, но в царстве Морфея все проще.

– Двигайся, Уилсон, – раздалось сонно над ухом.

Распахнула глаза, в темноте наблюдая стену перед собой.

– Вы опять собираетесь спать в моей кровати? – возмутилась, вертясь под одеялом.

Довертелась – нос к носу столкнулась с Сантой, уже устроившимся на краю.

– Вам не выделили комнату?

Одним движением руки меня уложили на бок и пока я подбирала, как помягче послать ректора к себе в апартаменты, он закинул мою ногу на себя, а лбом уткнулся в мой.

– Спи, Снежинка, – шепот нарушил тишину.

Снежинка? Почему Снежинка? Зачем вообще давать мне странное прозвище?

Вопросы так и остались в моей голове, вслух их выразить не смогла. Сложно здраво мыслить, когда в каких-то считанных дюймах голубоватым сиянием светятся узоры на коже, делая все остальное неважным. Вот оно – чудо, и только оно имеет значение.

– Я не разрешал меня трогать, – Санта не открыл глаза, пребывая в полудреме.

– Простите, – прошептала смущенно, – не могу удержаться. Можно?

Голубые глаза, теперь тоже подсвеченные будто изнутри, впились в мои.

– Пожалуйста, – не знаю, откуда взялась смелость спросить, но она не пропала зря.

– Ладно. Лицо разрешаю, – он вновь закрыл глаза, а я "легально" очертила светящийся узор.

К этому вообще реально привыкнуть? Наблюдать со спокойствием удава и не хотеть дотронуться? Это ведь чудо. Такое нереальное, неземное, волшебно прекрасное…

– Спи, – повторил Санта, припечатав слова к губам мимолетным поцелуем.

Стойкое ощущение нереальности происходящего.

Я, Санта, кровать, – бред.

Я в бреду, а завтра скорее всего очнусь у оленей и получу от ректора не поцелуй, а строгий выговор. И отправит он меня досрочно обратно в Академию, и не видать мне чудесного спасения.

Среди ночи проснулась от странного чувства… необъяснимого, подсознательного, пробивающегося сквозь сон. И я поняла! Более того – прочувствовала, потому что практически полностью лежала на ректоре!

В школьные годы мы с подружками часто оставались на ночевку вместе и всегда спали по двое. Надо мной постоянно шутили, что мне во сне обязательно надо на кого-нибудь залезть.

Вот и в этот раз нашла Эверест, а ведь даже не собиралась его покорять.

Санта – мужчина не маленький, почти всю кровать занял! Вжалась спиной в стену, максимально расширив между нами дистанцию. Насколько возможно на узкой односпальной кровати.

Во сне Санта еще красивей. Расслабленное умиротворенное лицо, губы не поджаты и не растянуты в фирменной улыбке. Так выглядит еще моложе, хоть ему и не дашь больше тридцати пяти.

Какая загадочная природа, необыкновенная магия… Создание Богов, не иначе.

За размышлениями провалилась в сон и проснулась, когда дневной свет озарял комнату. Вынырнув в реальность, каждой клеточкой ощутила тяжесть чужого тела.

Похоже не одна я люблю во сне на кого-нибудь залезть.

Размеренное дыхание над затылком сбилось после моей провальной попытки выбраться из-под этого "одеяла". Давление ослабло, зато рука на животе напряглась, вжимая мою спину в каменную грудь.

– Куда? – хриплый со сна голос полоснул раскаленным прутом по всем нервным окончаниям, пробуждая сладкую истому в теле.

Просыпаться вдвоем всегда так волнительно?

Стоп-стоп… только теперь окончательно дошло: мы всю ночь проспали в обнимку?!

Затрепыхалась раненой птицей, в попытке выбраться на свободу. Мне необходимо личное пространство!

Санта посчитал иначе и вместо того, чтобы убрать удерживающую руку, закинул на меня ногу. Блестящая логика!

– У… утро уже, – выдавила с трудом.

У меня вообще есть шансы на удачный побег?

– Я выспался, – довольно поведал моему затылку Санта.

– Поздравляю, – и себя заодно, я тоже хорошо поспала, несмотря на ночное пробуждение. – Может вы уже отпустите меня?

Смех защекотал кожу за ухом.

– Ты зануда, Уилсон.

Одно движение и я лежу на спине, а надо мной, опираясь на локоть, нависает самодовольное, еще сонное лицо.

Большой палец прошелся подушечкой по нижней губе.

– Хочу освежить в памяти вкус твоих губ.

Он произнес вслух?

– Мне послышалось?

– Нет, – Санта слегка качнул головой. – Я привык говорить то, что думаю.

Хочу ли я повторить… хочу ли, чтобы Санта повторил поцелуй? Он ведь не удался в тот раз, я просто растерялась и даже не поняла, насколько Санта хорош. Может он вовсе не умеет целоваться? Не научился за сотни лет жизни. Такое ведь бывает?

– И привык делать то, что хочу, – закончил мысль Санта.

Просто проверка, хорошо ли он целуется. В этом ведь нет ничего страшного?

Договорилась с собой вовремя – как раз когда наши губы встретились. Не так как тогда. Теперь внутри все трепетало и сжималось, пока Санта, умело устранив преграду в виде зубов, играл с языком.

Прохладные ладони раскаленными углями жгли кожу в местах прикосновений, а тело под управлением первобытных инстинктов подалось вперед, навстречу ласке.

– О-у! – короткий возглас развеял сгустившийся туман.

Мы синхронно повернулись на звук.

Элла улыбнулась в тридцать два зуба и помахала пальчиками.

– Я тут зашла убедиться, что с Джесс все в порядке. Вижу, что в полном.

Мне стыдно? Да. Хочу испариться и не видеть Эллу в ближайшие… никогда. Никогда больше не видеть. Еще и Санта снова уделил особое внимание моей нижней губе. У него это теперь особый фетиш – большим пальцем ее гладить?

– Томас, – обратился он к Элле, а смотрел на мои губы.

– Да-да? – издевательски отозвалась однокурсница.

– Как мой личный помощник вы не имеете права разглашать любую информацию касательно меня и моей личной жизни без моего ведома.

Я не сомневалась в Элле, она точно не стала бы болтать об увиденном на каждом углу, но после слов ректора стало легче. Немного, но все же легче.

Будет еще лучше, если меня оставят с подругой наедине.

Сию минуту.

– Разумеется, профессор, – беспрекословно согласилась Элла подозрительно довольным голосом.

Санта хмыкнул и наконец покинул комнату.

– Магического контракта больше нет? – воодушевленно накинулась с вопросом подруга.

Вместо ответа продемонстрировала ладонь с четкими линиями отпечатавшегося Куба.

Элла мгновенно сникла.

– Вы не спали?

– Спали, – мы ведь вместе делили кровать.

– А контракт?

– Мы просто ночевали в одной постели, и да – я была против, но Санта не спрашивал моего мнения. Я хочу в душ и перекусить не помешает, ты как? – избавила себя на ближайшие полчаса от расспросов.

– Поддерживаю, – вздохнула Элла, принимая мои условия.

Мне страшно возвращаться к произошедшему, потому что я так и не поняла, что происходит.

Земля перевернулась, мой мир трещит по швам. Впрочем, чего уж там… Мой мир давно расползся на маленькие кусочки: заштопать можно, но вид будет не тот.