Глава 23

В библиотеке повисла такая тишина, что мне казалось, я слышала биение сердца Даррена. Он не сводил ошеломленного взгляда с Эммы, и я видела, с каким трудом ему удалось произнести всего лишь слово:

– Что?..

Довольная произведенным эффектом бабуля откинулась на спинку кресла:

– А чему ты удивляешься, Даррен? Тебя ни разу не озадачило, откуда у наяны магия земли? Мои способности идут от одной сильной зельеварки в роду моего отца, и даже эти способности удивительны. Но ни одна наяна никогда не владела стихиями, впрочем, как и прорицанием.

Я вспомнила похожие слова профессора Теллера, и сердце ухнуло куда-то вниз.

Змей едва справился с голосом и хрипло спросил:

– Мать Алексии – дочь Кристиана?!

– Какой ты догадливый, – расплылась в улыбке бабуля.

– И ты молчала?!

– Ну, если бы рассказала, ты вряд ли продолжил искать завещание, и Шелдон остался бы в тюрьме.

Змей остекленевшим взглядом посмотрел на Эмму, а затем сжал кулаки и шагнул к ее креслу.

– Я тебя убью! – прорычал он.

В глазах бабули мелькнуло беспокойство, и она непроизвольно выставила ладони перед собой.

– Ты обещал, что не причинишь мне зла! И Шелдону тоже! И отпустишь нас!

Даррен замер на полпути, а я пришла в себя – мне прибить любимую родственницу ничего не мешало.

– Зато я тебе ничего не обещала, бабуля, – прошипела угрожающе.

Эмма искренне изумилась:

– За что же, позволь узнать? Между прочим, тебя ждет трон. Ты же старшая из двойняшек, насколько я помню, и должна обрадоваться перспективе.

– И ты молчала?!

Кажется, мы с мужем повторяемся, но других слов подобрать не удалось.

Бабуля неопределенно пожала плечами:

– И когда тебе стоило об этом сказать, милая? На балу? В тайном убежище Шелдона? Или когда пришла в твой дом?

– Да при чем здесь я! Ты моей маме должна была сообщить!

– Ну, если бы знала, сказала бы. Причем и ваша с сестрой жизнь наверняка повернулась бы по-другому.

Я окаменела, не сводя глаз с невозмутимой Эммы.

– Алексия, – устало произнесла она, – я не знала, что Катарина – дочь Кристиана, пока ты не рассказала о собственной магии земли. Даррен, думаю, понимает, о чем я.

– Не может быть… – прошептал он.

– Может, – кивнула она. – Кристиан обладал абсолютной стихией земли, тебе до нее очень далеко, Алексия, хотя и твои способности, безусловно, поражают. Особенно если учесть, что ты наяна. Наверное, именно потому, что он был так силен, Катарине и передался его дар. Обычный маг не может наделить наяну такими способностями.

Эмма неожиданно заговорила очень быстро. Мне показалось, ей ужасно хочется поделиться тем, что наверняка держала в себе много лет. Сомневаюсь, что даже Ферт знал ее тайну.

– Мы познакомились на балу во дворце, когда отец начал вывозить меня в свет. Если папочка и хотел выдать дочь замуж за короля, то его мечтам не суждено было сбыться. Да, нас с Кристианом накрыла любовь с первого взгляда, но одержимость короля расширением Таррина перевесила. Он собирался жениться хоть на демонессе, только бы территорию страны увеличить. Тогда были герцогства, не входившие в состав Таррина, и Кристиан планировал взять в жены невесту с самым богатым приданым и родить наследника. Земли моего отца, как подданного королевства, его не интересовали. Мы с Кристианом сильно повздорили, и я…

Она замолчала, подбирая слова. Очевидно, эта исповедь дается ей нелегко.

– Я подсыпала ему порошок по собственному рецепту, – вздохнула Эмма. – У Кристиана больше не могло быть детей.

Даррен закашлялся, а я прижала ладонь ко рту.

– Бабуля!

Она устало улыбнулась, даже не пытаясь возмутиться запретным обращением.

– Я была молода, глупа и очень рассержена на него. Но вот жалею ли об этом? Нет. Отец был разозлен. Он знал, что невинность я потеряла, и выдал замуж чуть ли не на следующий день за монстра. Я прожила с ним почти четыре года и сбежала, когда Катарине было три. Не выдержала… Мне и в голову не могло прийти, что она – дочь Кристиана, у магов способности проявляются с детства, а у Катарины тогда ничего не было. Это сейчас мне кажется, что у дочери нос был похож… – Она задумалась. – И уши. Да и у вас с сестрой тоже.

Я открыла рот от изумления, не зная, смеяться мне или плакать. Пожалеть бабулю или прибить ее. Наверное, все-таки пожалеть…

А Эмма меж тем продолжила:

– Я несколько месяцев жила где придется, пока в один прекрасный момент не столкнулась с Кристианом. Он был женат трижды, но ни одна из жен не смогла забеременеть, и он разводился, чтобы взять другую. После третьей решил, что хватит. Его военная кампания уже подходила к завершению, и он поселил меня в одном из своих замков. Бывать в свете я не могла – не хотела, чтобы муж нашел меня и предъявил свои права, а Кристиан не видел смысла что-то менять. Но даже такая тайная жизнь была в разы лучше, чем с мужем-извергом.

Бедная Эмма, сколько же ей пришлось пережить…

– При дворе никто не знал обо мне, кроме приемных воспитанников. Кристиан взял их через год или два после того, как мы снова сошлись. Я знала, что Питер – метаморф, Кристиан потребовал молчать об этом с помощью Вечной клятвы, а я в отместку потребовала пообещать, что он меня никогда не оставит. Даже не думала, что согласится, а он легко это сделал… Это был единственный раз, когда я пожалела, что подлила ему ту дрянь.

Она замолчала, переводя дыхание.

– Питер был в разы умнее Адриана, этим Даррен точно пошел в отца. Но слишком уж несдержанным был твой папочка, ваше высочество, – язвительно продолжила она. – Он понял, что изменять Кристиану я не буду, и затаил обиду. Я тоже. Его страсть к наянам, видимо, началась с меня.

На Даррена страшно было смотреть. Расширившимися глазами он уставился на бабулю, но не произнес ни слова.

– Когда Питеру и Адриану было около двадцати, Кристиана отравили. Я бы даже не удивилась, что к этому приложил руку один из его воспитанников. Они пытались обвинить в этом меня, но я доказала свою непричастность, забрала завещание и покинула замок. И долго жила одна.

Змей отшатнулся, сжав кулаки, но Эмма примирительно добавила:

– Я не утверждаю и могу ошибаться. Через несколько лет Катарине стукнуло восемнадцать, и мой муж решил выдать ее замуж за барона Милн. На радостях гулял неделю, и сердце не выдержало. Нет бы неделей раньше! – злобно фыркнула она. – Я присутствовала при рождении Алексии и Алексаны, но Милн был против моего участия в жизни дочери и внучек. И я снова ушла.

Да, отец очень не любит свою тещу…

– Как ты попала к его величеству? – хрипло спросила я.

– Неожиданно для себя, – пожала плечами Эмма. – Где-то лет через восемь после вашего рождения меня неожиданно нашел Адриан и предложил выкупить завещание. Я удивилась, но виду не подала. Оно давно было разделено на части и находилось в разных местах. Отказала ему, пригрозив, что если будет настаивать или причинит мне вред, одна часть документа тут же попадет в Гильдию, а вторая – к Питеру. Однако пообещала не обнародовать, если Адриан заберет меня во дворец. Надоело, знаете ли, прозябать в нищете.

Она словно ждала нашего одобрения и поддержки, но мы с Дарреном были настолько ошеломлены, что дружно промолчали.

– Положение фаворитки короля весьма притягательно, особенно если не нужно исполнять ее обязанности. А потом я встретила Шелдона, и Адриан…

Бабуля снова меня удивила!

– Ты не была любовницей короля?!

– Нет, – пожала плечами Эмма, – он мне никогда не нравился. У нас была сделка, и не более.

– Откуда он узнал о завещании? – напряженно спросил Змей. – Мы выяснили это недавно, и то из записей отца.

– Понятия не имею, – ответила бабуля. – Адриан об этом никогда не рассказывал, а я не спрашивала. Кто знает, на что способны короли… К сожалению, я так и не насладилась реакцией Питера на мое возвращение во дворец – как говорят, он погнался за очередной любовницей и погиб.

– Эмма! – прошипел Даррен.

– А что? – усмехнулась она. – На каждый роток… Все об этом говорили. Любвеобильный был твой отец, не признавать это глупо. Надеюсь, ты не пошел в него, не желаю участи подруги своей внучке.

Я покачала головой и буквально упала в кресло.

– Почему же завещание недействительно, Эмма? Ты вряд ли сможешь доказать, что моя мама – дочь Кристиана, а на слово тебе никто не поверит.

– Зачем же на слово? – хмыкнула бабуля. – Кровь, отбираемая при Вечной клятве, хранится в Гильдии, как ей и положено – вечно. Не так их и много, а для истории пригодятся. В чаше кровь Кристиана, полагаю, вполне можно определить ваше родство. Если, конечно, кое-кто об этом позаботится. Надеюсь, ты не идиот, Даррен, и не позволишь завладеть королевством своему брату после того, что узнал? Не лишишь жену трона?

Я встретилась глазами с мужем и едва узнала его. Змей выглядел так, словно у него рухнул весь мир. Спустя мгновение Даррен порывисто шагнул ко мне, заключая в крепкие, почти болезненные объятья. А я поняла, что решение он уже принял…

– Ну вот и славно, – отозвалась бабуля. – Может, после коронации и нас с Шелдоном оправдаете.

Я резко повернулась:

– Во всем ищешь свою выгоду, да?!

Но меня неожиданно перебил задумчивый голос Даррена:

– Значит, Адриан знал… Неудивительно, что молчал, не в его интересах обнародовать такую информацию.

– Еще бы, – поддакнула Эмма, – кому захочется трон потерять? Да и вас с братом не зря в Лионию отослал.

Да, отличный ход – отправить настоящих наследников в другую страну, чтобы, не дай богиня, не докопались до правды. Интересно, сколько раз Адриан пытался уговорить Эмму отдать ему завещание? Наверняка хотел успеть до возвращения детей Питера. А когда у него не получилось – решил пойти другим путем и предложить Мартину в жены свою дочь. Ловко. И король доволен, и принц не в обиде.

Но тут я вспомнила еще кое-что важное.

– Получается, ты нарушила Вечную клятву, рассказав мне о расе Даррена и его отца?

– Нет, – хихикнула она, – я ее не давала. Первым свою клятву произнес Кристиан, а я отказалась. Ух, как он был зол! Но увы, ничего не мог с этим поделать. Впрочем, раскрывать секрет Питера и его детей я не собиралась, ты удачно подглядела за Дарреном в атриуме, не было смысла скрывать. Сама бы догадалась, может, чуть позже.

Ну, бабуля! Интриганка!

– Временами Кристиан поступал как умудренный годами правитель, а иногда велся, как ребенок. Шелдон совсем не такой.

Даррен поморщился, услышав о Ферте, а я поспешила вернуть разговор в мирное русло.

– Где я могу увидеть портрет Кристиана? Хочу посмотреть, правда ли…

– Твой нос похож на нос деда? – улыбнулась бабуля и бросила взгляд на полки. – Вон та книга в золотом переплете вполне подойдет. Энциклопедия всех правителей Таррина. А ты ни разу не видела его портрет?

– У нее не сложились отношения с историей, – ухмыльнулся Змей, но сразу стал серьезным. – Ты поэтому хотела, чтобы твоя внучка стала моей женой? Потому что она и так королевских кровей?

Эмма с долей восхищения посмотрела на принца:

– Нет, все-таки ты умный, Даррен. Именно. Она, как никто другой, заслуживала этого. А потом можно было бы и Адриана подвинуть… Знаешь, я даже рада, что у вас с Алексией все сложилось наилучшим образом. Поддержка ей не помешает, а Таррину грозят большие перемены.

Богиня, неужели они найдут общий язык? Однако сейчас меня занимало другое – очень хотелось взглянуть на портрет знаменитого родственника. Правда, я уже видела его, давно и мельком, но спорить с Дарреном не стала. Муж помог снять с полки огромный том, и я расположилась за столом. Переворачивая пыльные страницы, пару раз чихнула, подумав, что мысленно перехвалила слуг: в библиотеке убирались непростительно редко.

Я листала книгу в поисках портрета Кристиана, а Эмма и Даррен, кажется, и в самом деле готовили государственный переворот. Как же мне не хотелось во всем этом участвовать! Перевернула очередную страницу… да так и застыла. И даже глаза протерла. К-кто это?!

От мужа не ускользнуло, что я замерла над книгой, и, прервав разговор с бабулей, он подошел ко мне. Я ткнула пальцем в страницу:

– Кто это, Даррен?

– Питер, мой отец, – глухо ответил Змей. – Он, как и я, не любил позировать, но для энциклопедии пришлось.

– Ты уверен, что это он?!

Вопрос был глупый, но вырвался непроизвольно.

– Милая, ты себя хорошо чувствуешь? – обеспокоился принц. – Я понимаю, столько потрясений…

– Не может быть, – прошептала я.

– Да в чем дело? – нахмурился Даррен.

Я подняла на него глаза, перевела взгляд на недоумевающую бабулю и снова посмотрела на мужа.

– Это тот самый маг, с которым сбежала моя мать.