Глава десятая

— Что? Как это пропал? Ты уверен? — Ася, натягивая мантию, старалась не зевать.

Получалось плохо. Дико, нечеловечески хотелось спать! Да что ж такое-то?! Рики, как только услышала, тут же обернулась и бросилась Майку под ноги, едва не сбив первокурсника с ног.

Каждый шаг к мужской общаге давался все труднее. Глаза слипались. Нестерпимо хотелось улечься прямо на мощенную булыжниками дорожку, свернуться клубочком и заснуть.

Шаг. Еще один.

- Что это?! — Ася потерла кулаком глаза. — Мне одной так спать хочется?

— Магия, — Майк нахмурился. — Все спят! Как… убитые. А Сирин пропал.

— Магия?! Ты уверен?

— Да.

— А почему ты ничего не чувствуешь?

— Я зелье выпил. От магических воздействий, — смущенно признался парень. — Тетушка дала. Ее разработка.

— А нам?! — Ася возмущенно посмотрела на парня.

— Только один пузырек. Там такой уровень… Такие ингредиенты…

— Рики?! А ты… Ты почему не спишь? — Ася села на землю, не в силах бороться с желанием лечь и уснуть.

— Не знаю… — лисица вновь обернулась рыжеволосой девушкой. — Пока не знаю… Погодите… Майк?

— Да?

— А ты? Как ты догадался, что нужно выпить зелье? — изумрудные глаза подозрительно сузились.

Не то, чтобы Рики всерьез подозревала их нового юного друга, просто… Просто лисы не доверяют никому. Ни своим, ни чужим. Никогда. Этому учат с детства.

— Я… я ушел в пещеру. На всю ночь. Ну… Вы же мне разрешили пользоваться тем местом?

— Допустим, — Рики сложила руки на груди.

— Ну вот. Я туда хожу экспериментировать. Хочу создать зелья, которыми можно было бы усовершенствовать зеркала так, чтобы они…

— Понятно. Дальше?

Асе хотелось защитить мальчика. Рики никому не доверяет, это понятно, но она не права. Что-то случилось с Сирином, и он их предупредил. Они должны быть благодарны. Некрасиво подозревать зельевара во всем. Но вместо того, чтобы заступиться, Ассилия Дирре лишь сладко зевнула.

— Я засиделся. Понял, что зашел в тупик. Решил пойти поспать. А когда подходил к Академии, понял, что что-то не так!

— Как понял?

— Вот, — мальчик показал им перстень с огромным синим мерцающим камнем.

Надо же! Такой… красивый. И такой большой! Как же они раньше не заметили?

— Это амулет. Он зачарован, поэтому не обращает на себя внимания. Перстень позволяет видеть магическое воздействие. Когда я подходил к Академии — замок был целиком окутан зеленым туманом!

— И тогда ты выпил зелье, чтобы магия на тебя не подействовала, так? — Рики вновь обернулась лисицей и кружила вокруг мальчика, не сводя с несчастного подозрительного взгляда.

— Да.

— Но откуда ты знал, какое именно зелье нужно? Значит, ты знаешь, что это за магия?

— Нет. Зелье блокирует любое магическое воздействие. Что это за магия я, к сожалению, не знаю.

— Зелье, блокирующее любое магическое воздействие? И такое бывает?

Рики, вновь став человеком, склонила голову на бок, всем своим видом показывая, что не очень-то верит словам Майка.

— Бывает. Если тетя Хелен берется за дело — может быть все, что угодно, поверь!

— Рик… Хватит уже. Прекрати этот бессмысленный допрос. Лучше скажи — ты сама-то как держишься? Научи, а? Аааааа… — Ася снова зевнула. — Ай! Ну ты чего? — острые когти впились в ладонь.

— Это, чтоб ты проснулась!

— Ну, спасибо!

Тут они увидели Ларкина. И великана Гремми Вилла. Оба лежали у самого порога и… храпели.

— Что с ними? — Ася положила ладонь на лоб великана.

— Спят, — пожал плечами Майк.

— Живы, и то хорошо, — пробормотала Рики. — Так. На меня — не действует, ты выпил чудесное зелье. Так? Аська! А ты? Ты же борешься с этим как-то? А они…

— Не знаю, — Ася вздохнула.

Втроем они понеслись на второй этаж. Рики и Майк то и дело останавливались, чтобы дождаться Асю. Девушка бежать не могла. Она, конечно, не спала мертвым сном как Ларкин с Гремми Виллом, но передвигалась все же с трудом.

Комната Сирина.

Разбросанные ноты, лютня у изголовья кровати, сладко сопящий сосед по комнате. И…

— Магия сирен! — злобно тяфкнула лисица, почувствовав, наконец, запах тех, кто нападал. — Теперь все ясно! Их магия сильнее действует на мужчин, поэтому Ася способна с ней бороться. И еще — магия Сирен не действует на оборотней.

— Но, Рики! — от удивления у Аси даже сон прошел. — Сирин сам с Острова Поющих Птиц. Его мама — владычица Сирен, а это значит, что сирены не могли причинить вред ее сыну. Может быть, она просто позвала Сирина, или он сам пошел с мамой поговорить.

— Тогда зачем усыплять целую Академию? — нахмурился Майк.

— Верно, — кивнула Рики. — Что-то тут не чисто.

— Надо все рассказать магистру Торлину! Он поможет! — Ася покраснела.

— Он спит. Как все, — покачала головой Рики.

— Он очень сильный маг, — возразила Ася. — Может быть он…

— Лютня! — Майкл взял в руки инструмент, — Сирин сам ни за что бы ее не оставил! С ним… С ним что-то случилось.

Ася и Рики переглянулись. Не сговариваясь, девушки тронули серебряные струны. Еще и еще.

Лютня пела. Сама, без чьей-либо помощи, ведь ни Рики, ни Ася не умели на ней играть! Она звала Сирина. Звала его мать, владычицу Острова Поющих Птиц. Но… увы. Никто из них так и не откликнулся.

Когда последний стон серебряной струны растворился в воздухе, Рики решительно развернулась к друзьям:

— Аська, надо идти к отцу! Он поможет.

— Ты… уверена? — Ася посмотрела подруге в глаза.

Речь шла о воровском племени. Могущественном и беспощадном. Лисий клан не смел игнорировать ни один из миров. Его уважали. Его боялись. До сегодняшнего дня Рики… никогда не приглашала Асю к себе домой. Хотя на каникулы, конечно, уходила повидаться с отцом. В Академии за Рики следили. Девушки это знали. Каждый шаг единственной дочери Хуго Гросс был известен старому лису. Из-за этого между ними часто возникали… эээээ… разногласия.

— У нас нет выхода. — Рики подняла лицо вверх, прикрыла глаза, принюхалась. — Вот где эти шалопаи! Когда надо — их нет!

Девушка обернулась, подпрыгнула, выбила у Майка из рук пустой пузырек! Когда склянка разлетелась, разбившись о каменный пол, лисица наступила лапой на осколок. Алая струйка змейкой побежала по полутемному коридору, красноватый туман заполнил помещение, и буквально через секунду появились… еще две лисицы!

— Что у вас тут? — хриплым голосом спросила одна… вернее, один из них.

— Магия Сирен! — тяфкнул второй, принюхиваясь.

— И что? Мы с Сиренами никаких дел не ведем. Что случилось, Рикарда?

Ася знала, что за Рики в Академии следят. Подруга все время предпринимала попытки запутать незримых телохранителей, присланных отцом, если девушки задумывали что-нибудь такое, о чем не хотелось никому говорить. Конечно, соглядатаи менялись. Дежурили по очереди. И абсолютно все воспринимали данное поручение предводителя клана как высшую меру наказания! Потому как уследить за принцессой воров было не так-то просто. В жилах Рикарды текла кровь отца!

— Сирина похитили! Это наш друг. Мне нужно к отцу.

— Твой друг нас не интересует, — прохрипел лис, склонив голову на бок.

— С Сиренами тоже никаких дел нет, — тяфкнул второй. — С тобой — все в порядке. Так что…

— Я. Хочу. К отцу! — и Рики стала прыгать по осколкам, пока пол под лапами лисицы не стал багрово-красным…

— Ой-ой-ой… Плешивый, шевелись! Краля лапы себе раскрасила, когти вырвут, хвост оторвут! Открывай портал!

— Аська! Ты — со мной! — Рики обернулась, схватила окровавленной рукой подругу за рукав и крикнула Майку. — Останься! Как просыпаться начнут — расскажи все преподавателям! Поднимай тревогу, слышишь?

— Да!

Голос Майка стих, а они оказались в лесу. Ася с наслаждением вдохнула ароматный воздух. Какие… огромные деревья! Какая… зеленая трава! Девушка никогда не видела такой яркой, изумрудной зелени! Как… как глаза оборотня. И вот в этом сказочном, заповедном лесу живут лисицы? Как, должно быть, непривычно Рики среди серых скал, что вокруг Академии.

Рассвет. Пение птиц. Красиво! Хорошо…

Они стояли на полянке. Два лиса, те, что приглядывали за Рики в Академии и открыли им портал, куда-то исчезли.

— Рик, а…

— Тихо! Молчи… Встань мне за спину!

И такая… сила была в голосе девушки, что Ася послушно сделала то, о чем ее просили.

И вдруг…

На поляне появились люди. Мужчины. Все, как один — огненно-рыжие, все, как один — с ярко-зелеными глазами. Крепкие. Мускулистые. Юркие. Гибкие. И появились они словно из ниоткуда! Чудеса…

— Рики! — присвистнул молодой парень.

— Здравствуй, Чик. Мне нужно к отцу.

— Так иди! Кто ж тебя держит…

— Мы пойдем вместе. Это — Ассилия Дирре. Моя подруга. Отец знает.

— Эта девушка никогда не переступала нашей территории, Рики. Это значит, что она останется здесь. Ты же можешь идти к отцу.

— Она пойдет со мной, Чик.

Минуты три эти двое смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Как будто между ними происходил какой-то поединок. Ася так и не поняла, что это было, просто парень по имени Чик вдруг взмахнул рукой и… поляна опустела. Они остались одни.

— Пошли! — Рики вцепилась когтями в руку, но Ася так испугалась, что даже не вскрикнула.

Они шли очень быстро, петляя невидимыми тропами, а лес вокруг шептал сотнями тысяч бесшумных лисьих лап. За ними следили. Их провожали. Даже Ася это чувствовала.

Наконец они вышли на широкую песчаную дорогу, повернули, перешли небольшой мостик и вышли к огромному дубу. Только здесь из-за кустов к ним вышли лисы.

— Мы пришли к отцу! — Крикнула Рики, дернула подругу за рукав, и девушки… исчезли!

Ася так и не поняла, как они оказались в уютном зале с камином и мягкими темно-зелеными креслами. Одно из них было повернуто к огню. Над высокой спинкой вился ароматный голубой дымок.

— Пап! Ты опять? Ты же кашляешь!

— Кхе-кхе-кхе… Ха-ха-ха-ха… Рики! Дочка… Я разве обещал тебе, что не буду этого делать?

— А если бы пообещал — сделал бы? — Рики бросилась к креслу и исчезла за ним.

— Кхе-кхе-кхе… Я не такой дурак, чтобы обещать кому бы то ни было подобную глупость! Трубка у камина — это удовольствие! Удовольствий не так много в жизни, дочка…

Кресло медленно повернулось к Ассилии. На коленях пожилого мужчины с невероятно живыми зелеными глазами сидела Рики. Она вытащила у него изо рта трубку и затянулась. Подмигнула, и выпустила огромное кольцо голубого дыма, в которое тут же полетела стайка маленьких колечек.

— Не балуйся, Рикарда! — лениво улыбнулся ей отец. — Лучше… представь меня нашей гостье.

— Знакомься, пап! Ассилия Дирре. И… нам нужна твоя помощь!

…

Музыка. Музыка возникла в голове. В ней был тихий шепот волн и соленый воздух, а еще грусть. Он так и не признался в своей любви. Так ни разу и не поцеловал ту, о которой мечтал все это время. Музыка. Менестрель привычно запел про себя мелодию, чтобы не забыть. Руки заныли от невозможности схватить инструмент или хотя бы записать ноты на листе. Или от того, что он уже пару часов как стоял неподвижно, прикованный цепями к скале?

Сирин, сын Владычицы Острова Поющих птиц, ждал рассвета и собственной казни.

Его мать не пойдет на переговоры с мятежниками. Она не отдаст власть и собственную магию, чтобы спасти сына. И это правильно. Она должна так поступить. Это ее долг. Он понимает. Понимает и принимает свою судьбу такой, какая она есть. Он жалел лишь о том, что больше не увидит зеленых глаз и огненно-рыжих волос Рики. О том, что так и не признался в своих чувствах. Ну и еще немного о том, что не может записать ноты. Какая… красивая музыка! Это она! Музыка, способная уговорить Духа перейти в новое зеркало. Как жаль, что он не может передать ее друзьям. А может, попросить? Вдруг разрешат?

Прекрасные волшебницы, что живут на острове и умеют превращаться в птиц, очаровывают своим пением. Их песни способны пробудить в сердце любовь! Они дарят счастье, наслаждение, покой. Но они же способны и усыпить. Навечно. Или заставить обезуметь от гнева, чтобы убивать. Мало кто может противиться магии Сирен. Если только… оборотни.

Когда приходит пора завести наследницу, птицы улетают подальше от острова. В чужие края. Иногда — иные миры. Без устали кружат они над морями, выискивая корабли. Они ищут! Ищут мужчину, при виде которого затрепещет сердце. Сирены дарят счастливчику ночь любви, и улетают навсегда. Обратно на остров, ждать, когда на свет появится… девочка.

Никогда не было такого, чтобы на свет появился мальчик. Никогда!

Владычица ждала, пока снова запоет ее сердце, чтобы отправиться на поиски мужчины и зачать, наконец, наследницу. Оправдать свое предназначение.

Как же так получилось, что он — мальчик? Разочарованные взгляды. Немой укор. С кем бы он ни столкнулся. И только мама… Мама смотрела с любовью. Она была счастлива, но… Он все равно был ее проблемой, и он это знал. Так что это даже хорошо, что все так закончилось. Вот только музыка. Она нужна Асе, Рики и Грииму. Как же ему ее записать?

Восход. Тело ныло, нестерпимо болели руки, кружилась голова. Хотелось пить. Еще больше хотелось почувствовать в своих руках лютню. Солнце выплывало из прохладных бирюзовых волн — золотое, ослепительное. И так спокойно стало на душе. Он уйдет вместе с солнцем, раствориться в ярком свете, и станет рисовать в небе рыжие локоны. Вспоминая…

— Как ты думаешь, придет? — спросила одна из похитительниц.

Тяжелый вздох был ей ответом. За спиной послышался шорох. Сверкнуло лезвие кинжала. Сирин зажмурился. Сейчас его убьют. Сейчас…

— Время! — прошептал кто-кто.

— Да, — прозвучало в ответ.

Шепот волн. Соленый воздух. Теплый ветерок. Песок под ногами. Руки. Как ноют руки! Ну что же они медлят? Решили убить — убивайте! Безмозглые курицы!

Вдруг стало темно. Юноша вздрогнул. Поднял голову. Птица. Огромная! И… прекрасная. Она закрыла крыльями солнце, тенью заскользила по волнам! Отчаянный крик разорвал тишину. Он узнал его!

— Мама!

— Стойте! — птица долетела до скалы и обернулась… Владычицей.

— Улетай! Улетай немедленно! Зачем ты здесь?! — крикнул Сирин из последних сил.

— Сынок… Не думал же ты, что я оставлю тебя на произвол судьбы? — нежная, прохладная рука коснулась щеки. — Все будет хорошо.

- Отдай силу! И можешь убираться со своим птенцом!

— Хорошо, — спокойный, тихий ответ. — Я отдам вам силу. Но… Вы же знаете. Нарушивший порядок столкнется с Проклятием Острова. Прольется много крови.

— Это уже не твоя забота. Начнем.

— Развяжите сына! Пусть летит…

— Этот выродок не умеет летать! Насколько мы помним, твой отпрыск ни разу не оборачивался птицей!

Сирин не мог заставить себя поднять голову — слишком затекли шея и плечи. В глазах стоял туман. Он никого не видел, лишь слышал голоса. Они издевались над его матерью, срываясь на визг. Тем не менее, он отчетливо чувствовал страх тех, кто все это затеял! Чего они боялись? Проклятия острова? Мамы?

— Ничего. Как-нибудь справится. Освободите его!

— Нет. Мы освободим его только после того, как ты…

— Не пойдет, Ранима! Сначала — Сирин!

Волны взметнулись в небо, тучи закрыли солнце, мальчика окатило водой с ног до головы! Это заставило менестреля очнуться.

— Мама!

— Потерпи, сынок.

— Ты не можешь приказывать! Ты в нашей власти.

— Сила все еще при мне. А значит — вы в моей власти!

Пока женщины-птицы спорили, Сирин почувствовал, как аккуратно, еле заметно кто-то касается его оков. Осторожно. Приноравливаясь.

— Как только освобожу — за мной! — раздался над ухом знакомый голос.

— Рики?! — прошептал Сирин, не веря.

— Тихо, птиц ощипанный!

— Маму предупредить! Чтоб не…

— Сначала — ты!

…

Сирин. Друг был прикован к скале. Висок вымазан темной, густой кровью. Бледный…

Нельзя! Терять концентрацию нельзя — рассеется флер невидимости. Магическая защита оков слетела практически сразу. И, тем не менее, хитрая штука, надо признать. Жаль, оборотни не владеют целительской магией. Сирин слаб.

— Тихо, птиц! Иди за мной…

Главное подтащить воробья этого неощипанного к воде. Лисы — не воины! Они — благородные нарушители закона. Тихо подошел, еще тише взял. И совсем незаметно, чтобы и воздух не дрогнул — свалил.

Они почти дошли! Почти обогнули скалу! Незамеченными! Еще чуть-чуть, и она уведет менестреля порталом в родной лес.

Лесом правили лисицы, но не только они одни жили там. Колдуньям никто не мешал. Быть рядом. Собирать травы. Лисы обеспечивали справедливость и безопасность на своей территории, колдуньи лечили. Мало ли что…

Герра поднимет Сира на ноги! Скорее… Скорей!

Почему-то Рики хотелось, чтобы они не оглядывались. Просто ушли и не оглядывались! Но Сирин не мог. Там, за спиной была его мама.

Поднялся сильный ветер. Небо потемнело, и черная, вся в клочьях грязной пены скала на его фоне казалась обителью Зла.

— Мама!

Крик менестреля утонул в грохоте волн, разбивающихся об остров. Юноша раскинул руки и задрал голову. Там, в вышине, кружили Сирены. Огромные жемчужно-серые птицы с человеческими лицами. Они кружили молча, не издавая звуков, трое против одной. И вдруг…

Три Сирены, предавшие свою Владычицу, окружили Царицу острова и накинули ловчую сеть. Магическое плетение. Гасит крики. Причиняет боль. Сдерживает магию. Высасывает силы…

— Мама! Нееет!

— Сирин, нам надо уходить! Слышишь?

— Уходи, Рики! Я… я не оставлю ее одну!

Рики застыла — их план летел в бездонную яму к троллям! Но если бы у нее была мама, и она была бы в беде — разве она сама смогла уйти? Конечно, нет…

Сзади раздался злобный тяфк — оборотни, которых отец послал ее прикрывать, выражали свое отношению к происходящему. Но… не броситься на защиту дочери старого Гирра они не могли. Похоже, принцессе воров этот птах был дороже собственной головы! Ее отец не будет этим доволен… Однако если с единственной дочери упадет хоть один волос, им всем не сносить своей собственной!

С диким криком птицы летели обратно к острову, стараясь удержать сеть в когтях. Стоило Сиренам упасть, они обернулись, и, не обращая внимания на разодранные в кровь острыми камнями руки и ноги, бросились к сети. Одна из нападавших попыталась вонзить кинжал в сердце Владычицы, однако теперь сеть скорее мешала — острие запуталось в частых ячейках.

Рики успела обернуться и схватить Сирина за руку:

— Сир, пожалуйста! Они убьют тебя!

— Ты еще здесь? — юноша мягко, но настойчиво оттолкнул девушку к сородичам, — Уходите! Слышите, вы? Ну? Что вы стоите? Уведите ее!

Лисы были явно согласны с парнем, он как-никак дело говорил, однако и Рики они знали хорошо. Девчонка не уйдет, и у них только один выход — следить, чтобы она была в безопасности. А что касается всего остального… Это не их война! Они согласились по-тихому увести парня, раз он так дорог дочке шефа. Все! О том, чтобы во что-то ввязываться, уговора не было. Однако у них, похоже, нет выбора. Риккарда Гррир им его не оставила, храни фортуна ее папеньку!

Над головой вновь раздались крики — птицы летели к острову, однако кто это? Такие же мятежницы? Предательницы? Или… верные слуги?

Пять птиц бесшумно опустились и, обернувшись, медленно шагнули навстречу Рики, Сирину и лисам. Они были такими же высокими и грациозными, и, тем не менее, они не были похожи на остальных. Их суровые лица не назовешь прекрасными, а в руках… В руках они держали лук и стрелы.

Воины!

Две другие, с лицами, от которых просто невозможно оторвать взгляд, шагнули назад и… запели. Их легкие, белоснежные платья были похожи на облака, а голос… Голос завораживал. Звал за собой. На самую вершину скалы, к небу! Разбежаться, раскинуть руки и…полететь!

Хорошо, что Аську оставили у отца. Подруга всенепременно попала бы под воздействие чудесных голосов, что призывали броситься с ближайшей скалы в море.

…

Огонь уютно трещал в камине. Над огромной деревянной кружкой поднимался ароматный пар.

— Пей, девочка. Тебя это успокоит. И не волнуйся ты так. Они не одни. Там мои люди. Лучшие из лучших! Ты мне веришь, а?

Ася глубоко вздохнула, сделала аккуратный глоток и постаралась улыбнуться. Не получилось. Рики там, спасает Сира, а она… Она тут чаи распивает! Успокаивающие…

— Конечно! Конечно, я вам верю…

С папой Рикки было удивительно легко! И почему его все боятся? Очень… милый старик.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…. Кхе-кхе-кхе-кхо-оххх-кхоххх…. Да….

Лис засмеялся, закашлялся, блеснул в полутьме изумрудным глазом. Голубые колечки, танцуя, поплыли к потолку. Ася опустила глаза. Чем дальше, тем сильнее ей казалось, что все ее мысли лису давно известны. Какие-то заставляют хмуриться, какие-то — улыбнуться.

Время пролетело незаметно. Они говорили об Академии. Папа Рикки хотел знать все! В мельчайших подробностях. Как они с его дочерью познакомились. Как оборудовали в скале неподалеку собственное тайное место. Как сдавали экзамены. Чем кормят. Как зовут преподавателей…

— Рикки единственный оборотень на потоке?

— Кажется, да, — Ася кивнула.

— Надо будет поговорить с вашим, как его, главным — лис покачал головой.

При упоминании о ректоре девушка опустила глаза и покраснела. Лис посмотрел на нее. Долго. Внимательно. В самое… сердце. Но так ничего и не сказал.

— Оборотням нужно мясо. Много мяса.

— Не переживайте! Я и Сир… В общем — все пирожки, если только они с мясом — ее!

— Ха-ха-ха-ха-ха…. Да. Дружба у вас, значит… Так ты говоришь, ты мне веришь?

— Да! Конечно!

— Дура! — тяфкнул старик, сверкнув глазами.

На секунду оскал старого лиса стал таким злобным, что сердце похолодело…

— Я… Но… Вы…

— Не бойся. Все хорошо. Я, действительно, друг.

Старик медленно выбил трубку. Встал, слегка поморщившись от боли в спине.

— Я очень благодарен тебе, девочка. Не сомневайся. Тебе и этому… мальчику. Моя дочь чувствует себя нужной. Она действительно увлечена этой Академией и не рвется обратно. Было бы это не так, даже представить себе не можешь, насколько бы все усложнилось.

— Но… почему?

— Не важно. Запомни, девочка. Никому не верь! Никогда!

— Но как же…

— Что? Дружба? Любовь? Доверие? Порядочность? Честное слово?

— Да!

— Ха-ха-ха-ха-ха…. Кхе-кхе-кхххааа…. Кхммм. Да. Пройдет время, девочка. Пройдет время. И ты поймешь, что старый лис был прав…

…

— Сирин! — закричала Рики. — Смотри!

В руках менестреля появилась лютня! Юноша так опешил, что первое время не мог прийти в себя.

— Играй, слышишь? — почему-то закричала девушка. — Играй!

Лисы ухмыльнулись и двинулись вперед. На них чудесные песнопения не действовали. Зря стараются! Курицы…

Пара мгновений — и женщины-птицы оказались связаны. Сирин тронул струны, а Рики бросилась к Владычице, сдернула сеть и… замерла, пораженная гневом в глазах повелительницы Сирен.

Небо стало совсем черным, волны вздымались над головой, ветер только что не срывал с Сирина одежду. Оборотни превратились в лисиц и прижались к земле. Порывы соленого воздуха пригладили шерсть, и без того узкие глаза превратились в едва заметные щелки.

— Нет! Нет! Не… не надо! — одна из мятежниц закрыла лицо руками.

Остальные женщины стояли, не шелохнувшись, опустив головы, покорные своей судьбе. Все понимали — суд свершится. Им нет прощения.

Мать Сирина вскинула руки и запела.

О сердце, пронзенном предательством, о диком страхе за сына и любви к нему, о том, как готова была, не задумываясь, принести в жертву себя и остров, только бы сохранить мальчику жизнь…

Даже оборотни, на которых не действовали заклятья женщин-птиц, и те не могли пошевелиться.

А мятежницы, они… стремительно уменьшались. И вот уже на камнях возле самой кромки воды, переступая длинными красноватыми лапками, неуклюже толкались десять белых чаек.

Вот одна с тоскливым воплем сорвалась в полет. За ней другая… Третья…

Чайки кружили в небе, и их жалобный крик успокаивал море. Стало тихо. Так тихо, что даже страшно.

— Спасибо, — повернулась мама Сирина к оборотням.

Мужчины, охранявшие Рики, только неприязненно пожали плечами. А девушка неумело поклонилась, не очень представляя, как себя вести.

Стихли звуки серебряных струн.

Солнце. Солнце вставало над островом!

Огромное. Величественное. Золотое…