Глава одиннадцатая
Сирин ежился под ледяными каплями дождя, одной рукой прижимая к груди инструмент, другой незаметно сжимая ладошку Рики. Он не помнил такой погоды на острове Поющих Птиц.
Серое небо. Свинцовые тучи. Море, полностью утратившее яркие, бирюзовые, такие радостные, знакомые с детства краски! Остров смотрелся в душу своей Царицы как в зеркало. Холод, боль и разочарование видел он там. И плакал. Плакал косым дождем.
Площадь Решений. Облицованная белоснежным мрамором с едва заметными розоватыми прожилками, украшенная статуями Первых. Кто создал эти глыбы, лица которых прятались за облаками, никто уж и не знает. Чтобы заглянуть в высеченные из камня глазницы, придется поработать крыльями! И то если хватит сил…
Легенда гласит, что когда гнев Первых восстанет против живущих ныне, то статуи обрушатся на Остров и погребут под собой неверных. Однако, вопреки предсказаниям Старейших, когда Царица родила мальчика, этого так и не произошло.
Вот они. Жительницы острова. Жрицы. Воительницы. Члены Совета Стаи. Старейшины. Простые жительницы. У всех — разный магический потенциал, но все они свято преданы традициям. Традициям, которые были нарушены! И не кем-нибудь, а Правительницей Острова — Царицей Поющих Птиц.
— Как можно свергнуть ту, что правит?
Звук голоса Владычицы отразился от скал, заставляя замереть сердца. В ответ — лишь тишина. Никто не осмелился ответить. Женщины в белоснежных легких платьях замерли, будто случайные путники, очарованные сладкозвучной Сиреной. Сегодня они поменялись местами со своими жертвами. Сегодня решалась их судьба. Магии Повелительницы Острова хватит, чтобы уничтожить их всех.
— Как? — повторила вопрос Сирена, и все опустили головы.
Низко. Смиренно. Повинуясь своей судьбе.
— Молчите? Разве вы забыли, что свергнуть Правительницу можно, лишь бросив ей вызов? Победив в честном бою? Иначе на всех женщин-птиц падет проклятье, и мы все потеряем магию! Вместо этого вы украли моего сына…
Она обвела всех гневным взглядом. Кто из них поддерживал мятежниц? Кому просто было все равно? Кто знал, но предпочел закрыть глаза на происходящее? Почему ее спасали оборотни из Лисьего Клана Воров, да и то — не ее, а свою, ту, что пришла менестрелю на помощь.
Вон они — стоят поодаль. Бледные. Испуганные.
Сын обнял плечи рыженькой худенькой девушки. Интересно, она понимает, что сердце мальчика бьется лишь ради нее? Наверное, да. Оборотень влюблена — это видно.
Любовь…
Сирены не знают Любви. Они проводят лишь одну ночь с мужчиной ради потомства. У Сирен нет сыновей. Так было. Много веков. Кто? Кто это придумал? И почему… Почему у нее все… не так?!
Разве она не чтит традиций? Не любит свой Остров? Чтит. Любит. Но сердце ее так и не смогло забыть ту ночь.
Мужчина не должен быть магом! Но когда она поняла, что он притворялся, делая вид, что она своим пением заманила его к себе, было уже слишком поздно.
Как же так получилось, что дар Острова Поющих Птиц очаровывать мужчин, рожать от них дочерей и никогда не вспоминать о том, с кем провела ночь — стал для нее проклятьем? Почему она не забыла? Почему?!
Она все бы отдала за еще одну встречу. Заглянуть в лукавые глаза. Ощутить тепло объятий. Почувствовать его магию. Сильную! Яркую…
— Неужели кто-то из вас думал, что я не приду на помощь своему ребенку? Или власть мне дороже сына? Те, кто хочет, чтобы мы с Сирином покинули остров — взмывайте в небо! И если солнце скроется за вашими крыльями, мы уйдем!
Ветер стих. Даже шума волн не было слышно. Лишь солнце желтым глазом сияло над площадью. Ни одна птица не взмыла в небо. Сердце Сирина сжалось. Он не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал из-за него.
— Она казнит их? — спросил рыжий парень.
Менестрель вздрогнул. Обернулся. Нахмурился. Курчавые волосы. Такие же огненные, как у Рики. Ярко-зеленые узкие глаза блестят любопытством. Мускулы. Так вот они какие. Мужчины-оборотни. Юноша почувствовал укол ревности и сильнее прижал Рики к себе.
— Руди! — Рики гневно уставилась на сородича.
— А что? Если бы твоего отца предали…
— Заткнись!
— Ладно. Не буду, — парень примирительно пожал плечами.
Мать Сирина вздохнула, покачала головой — и пошла прочь от женщин-птиц. Завтра. Завтра она сможет уверенно вести подданных к процветанию железной рукой. Но сегодня… Сегодня она никого не хочет видеть.
— Повелительница! — робко окликнули ее. — Куда же вы?
— Благодарить за спасение…
…
— Живы! — Ася бросилась обнимать Рики и Сирина, как только те появились из круглой черной дыры в стене — так строили порталы только лисы.
Отец Рики — Хуго Гррор, улыбнулся одними глазами, но лишь на мгновение. Ася вспомнила синие глаза Ивора. Он…тоже умел улыбаться одними глазами, только…
Только почему-то последнее время этого не делал. Что-то едва уловимое постоянно билось в сознании раненной птицей, когда она думала о нем. Ее что-то беспокоило. Какая-то мысль. Мысль, которую она никак не могла поймать…
— Босс! Это невыносимо! — лисы один за другим выскакивали из портала, оборачиваясь крепкими, мускулистыми огненно-рыжими парнями.
— Что? — глава лисьего клана склонил голову на бок.
— Она рисковала! — наперебой ябедничали охранники. — И вообще… Это разве наше дело? Во что мы ввязались?
— Заткнись, Руди! — рявкнула Рики.
Оборотни обернулись и кубарем покатились к камину, рискуя подпалить шкуру. Шерсть летела в разные стороны, Сирин сжал инструмент, не зная, что ему делать, Ася бросила умоляющий взгляд на отца подруги.
— Тихо! — рявкнул старый Хуго, щелкнул пальцами и дерущиеся, тяжело дыша, растрепанные и исцарапанные застыли возле кресла старика.
Лис не спеша набил трубку чем-то вкусно пахнущим терпкой смолой. Прикурил.
— Тихо, дети, — сказал он уже более миролюбиво. — Вы — свободны! — сделал знак охране. — Вот ты какой, Сирин, — задумчиво протянул лис, рассматривая молодого человека.
Юноша кивнул.
— А скажи мне, мальчик…
— Надеюсь, это не допрос, Хуго Гррор? — зазвенели серебряные струны, полутемная нора наполнилась светом, и перед предводителем Клана Лис появилась Сирена.
— Кто к нам пожаловал. Вы… позволите старику не подниматься?
Старый лис и повелительница Женщин-птиц, не мигая, смотрели друг другу в глаза.
— Конечно. Я благодарна Клану за помощь.
— Мои люди спасали не вас. Они охраняли мою дочь.
— Я хотела бы…
— Я не договорил…
Эти двое снова уставились друг на друга. Рики и Сирин затаили дыхание. Почему-то им обоим отчаянно не хотелось, чтобы взрослые что-то не поделили…
— Мои люди охраняли мою дочь. Но ваш сын… Как я понимаю, Рики в Академии важно иметь друзей. Я же заинтересован в том, чтобы Риккарда Гррор оставалась там до конца обучения. Дочь упряма. И косвенно, не в прямую, но вы оказали мне немалую услугу. А я помню добро, чту выгоду и никогда не остаюсь в долгу. Мы квиты. И вы ничего не должны мне.
— Остров Птиц открыт для вас. В любое время. Приют. Гостеприимство. Помощь.
— Королевский подарок. Благодарю. Отказываться не буду. Все может быть… И все же знайте — вы ничего нам не должны.
— Сирин! — Сирена чуть склонила голову, давая понять, что разговор с Повелителем Клана Лисиц окончен, — Нам пора, сын.
— Но…мам. Мы должны вернуться в Академию.
— Ах, да. Конечно.
Сирена подошла к сыну, обеими руками сжала его голову и поцеловала в лоб. Затем развернулась к Рики и обняла ее. Так крепко и тепло, что у девушки что-то защекотало в груди.
— Спасибо. Спасибо тебе! — прошептала и исчезла…
…
— Студентка Асилия Дирре! Срочно зайдите в ректорат! Повторяю, студентка Асилия Дирре! Срочно…
Ася застыла, не донеся пирожок с повидлом до рта. Вкусный пирожок. С яблочным повидлом. Ее любимым. Все, что были в столовой с мясом, горкой лежали перед Рики, и горка эта стремительно таяла. Они сидели втроем, пили чай, когда…
— Что это? — Ася побледнела, — За что?!
— Может, за самовольную отлучку? — высказал предположение Сирин.
— Ага, — облизнулась Рики, вцепившись зубами в предпоследний пирожок, — Особенно у тебя она была самовольной!
— Я пойду…
— Пойти с тобой? — Сирин в нерешительности развел руками.
— Нет! — крикнула Ася так громко, что испугалась самой себя.
Рики улыбнулась, а ее подруга покраснела, и, быстро попрощавшись, побежала в ректорат.
Она шла, а колени дрожали. Может быть, Ивар… О! Она уже называет его по имени. Не слишком рано? Хотя… Что уж теперь? Может, Ивар переживал за нее? Или… или просто захотел увидеть…
Может…
Она думала, а ноги уже практически бежали к административному корпусу.
Может…
Маки голубые собираю вновь,
Потому что в сердце расцвела…
— Любовь!
— Верно! А? А что это с тобой, умница Дирре? Щеки горят, глаза сверкают, коленки трясутся. Влюбилась? А? И загадку мою отгадала! Точно влюбилась, а?!
Ася налетела на гнома, и так испугалась, что никак не могла успокоиться, чтобы прийти в себя.
— Асилия Дирре! Срочно подойдите в ректорат!
Ася вздрогнула. Побледнела.
— Да что с тобою, умница Дирре? А? Ты как тролля увидела!
— Тролля… Ларкин! Я так и не прочла ту книгу…
— Какую книгу, Дирре?
— Твою. Со сказками.
— Ну, ничего, прочтешь еще. Поможете мне цветов набрать к Осеннему балу?
— Конечно! Как всегда…
— Асилия Дирре! Срочно подойдите…
— Ох… Все, Ларкин, мне пора! — девушка чмокнула гнома в щеку и унеслась.
— Ты смотри, а… Умница Дирре! Точно. Влюбилась, девка. А в кого? А?
— Асилия Дирре! Срочно подойдите в ректорат! Повторяю…
…
— Кто дал вам позволение покинуть Академию? — раздался ледяной голос.
Сам ректор стоял к ней спиной.
— Простите, но Сирин…
— Он был похищен. Мне доложили. Но, — магистр Торлин развернулся, и от его взгляда захотелось забиться в пещеру. Самую темную. И глубокую. К троллям… — К вам это какое имело отношение, Дирре?!
— Он — мой друг, — сказала девушка, удивляясь тому, что ее голос вдруг стал твердым и решительным.
— Вы ничего не могли поделать! Лишь подвергнуть свою жизнь риску! Почему?! Почему вы не пришли ко мне, Дирре? Не попросили помощи?
— Но…
— Вы смеете мне перечить?!
Он говорил все тише, а Асе становилось все страшней.
— Или вы считаете, что пара ужинов и… поцелуй дают вам право постоянно нарушать правила Академии?!
Он склонился над ней, словно желая схватить и…
Ася оттолкнула мужчину — и бросилась бежать.
По счастью, ее никто не преследовал.
Она добежала до своей комнаты, и, не обращая на озабоченные вопросы Рики и Сирина, упала на кровать. Девушка замерла, не зная, как дышать дальше.
…
— Ась… Аська! В чем дело, а? Он что, отчислить тебя грозился? Так я скажу отцу, он…
— И я маме скажу! — поддержал Рики Сирин.
— Спасибо. Не надо. Все хорошо. Правда. Все хорошо, ладно? — Ася умоляюще посмотрела на друзей.
Да, ей плохо. Очень. Но сейчас она не может об этом говорить. Вот просто не может и все! Девушка с трудом заставила себя съесть несколько ложек тыквенного пюре. Бледные, испуганные лица друзей вызвали чувство вины.
— Так. Отставить хандрить! У нас проект завис из-за всех этих последних событий. Итак, что у нас?
— У меня есть мелодия перехода Духа из старого зеркала в новое, — оживился Сирин.
— Мелодия? — Ася нахмурилась.
— Да, — кивнул юноша. — Именно мелодия, не песня. Но она должна сработать, я уверен!
— Почему? — Рики с сожалением взяла последний пирожок с тарелки, — Почему ты в этом так уверен, Сирин?
— Не знаю, — честно признался менестрель, — Просто уверен, и все.
— Хорошо! — Ася постаралась улыбнуться как можно более жизнерадостно, — Пойдемте, спросим, что там получилось у Гриима, и в пещеру! Работать! Если Дух действительно перейдет, мы отправим лорду Эсбену экспериментальный образец. А потом уже будем доводить зеркало пути до совершенства, опираясь на пожелания заказчика.
— Мы обещали, что позовем Майка, — напомнил Сирин.
— Хорошо. Вы с Рики идете за Гриимом, я позову Майка. Через полчаса — в пещере! — кивнула Ася.
Однако в пещере все собрались намного позже. Ребята вышли из столовой и как будто попали на гномью ярмарку, что бывает каждый год в начале лета. И не удивительно, потому что в Академии Магических Зеркал началась подготовка к Осеннему балу. Ларкин носился туда-сюда с традиционно вверенным под его опеку отрядом зеленых. Первокурсники таскали ящики с воском и мастикой, пересчитывали тряпки и швабры, носили соду для очистки серебряных канделябров. По всей Академии мыли, убирали, подметали, полировали и терли!
Великан Гремми Вилл никогда не отказывался помочь, и вот теперь он стоял, с трудом удерживая на плечах еще одного великана — первокурсника в зеленой мантии. Студент, закусив нижнюю губу, старался очистить люстру от старого воска, чтобы поменять свечи. Видно было, что сидеть на плечах у самого декана мастеровых бедняге страшновато. У самого же Гремми Вилла был вполне благодушный вид, великан заметил Асю и подмигнул девушке.
Чистит люстру великан,
Приходи…
— Осенний бал! — хором отвечали зеленые, мучительно закатывая глаза к потолку.
Загадки с ответом «Осенний бал» не прекращались с самого утра. Ларкин постоянно выдумывал новые, с тем чтобы подбодрить свою команду и дело бы двигалось веселей. Получалось плохо. Зеленые в этом году попались на редкость ленивые, и к предстоящему торжественному мероприятию интереса явно не проявляли. Но гном не сдавался:
Платья яркие, веселье,
Скоро будет…
— Бал Осенний…
Шутки, менестрелей пенье
Нам подарит…
— Бал Осенний.
Дружок, еще не танцевал?
Ждет тебя…
— Осенний бал…
— Привет, Ларкин!
— А! Умница Дирре! Поможешь?
— Не сегодня, Ларкин, прости. У нас проект. Надо готовиться…
— Конечно, конечно! Понимаю. Выпускной курс! Но уж у вашей команды будет высший балл, сомневаться не приходиться.
— Не говори раньше времени, Ларкин! — Ася нахмурилась, — Отпустишь со мной Майка? Он нам очень нужен… Пожалуйста!
— Ну что с тобой делать, умница Дирре, а? Ладно, забирай работника. Все одно он в облаках витает! Но когда пойдем за цветами для зала, пусть идет с нами! Иначе несправедливо по отношению к остальным. Сама понимаешь…
— Конечно! Он пойдет, обещаю.
— Майк!
— Да, смотритель Ларкин? — скучающий взгляд мальчика в зеленой мантии, увидев Асю, блеснул огоньком надежды.
Ася старалась не улыбаться, чтобы не обидеть гнома, но на лице Майка все было написано более чем красноречиво — от загадок смотрителя у парня уже начинала болеть голова. «Спаси меня, Асенька!» — прошептал Майк одними губами.
— Пойдешь с Дирре, — деловито начал объяснять первокурснику гном, — На сегодня я тебя отпускаю, но потом вместе со всеми поможешь плести из цветов гирлянды, чтобы развесить в зале над зеркалами. Понял меня?
— Конечно! Хотите, я сварю зелье? Если им опрыскать цветы, они не завянут!
— Зелье, говоришь? — гном нахмурился и недоверчиво покачал головой.
— Майк — прекрасный зельевар! На него действительно можно положиться, — поддержала Ася друга.
— Ну, ладно. Попробуем твое зелье, вари! — согласился Ларкин.
…
Они не могли оторвать глаз. Рики, Сирин, Ася и Майк. Стояли, как завороженные, потому что… Потому что то, что они увидели, когда Гриим, ворча и бормоча себе под нос скинул, наконец, белое льняное полотно со своей работы, было настолько прекрасно, что ни у кого из присутствующих просто не было слов, включая самого мастера, гнома Гриима, сотворившего чудо!
Зеркало было ровным, блестящим, с каким-то непривычным, глубоким оттенком серебра.
— Гриим… Что…Что это? Откуда… этот цвет?! Ведь это не золото. И не медь. — Спросила Ася.
— Верно, — у Гриима от гордости горели глаза, гном улыбался, что с ним случалось крайне редко. — Я остановился на сплаве стекла и горного хрусталя. Что касается серебра, то… Вот он! Герой дня! Прошу любить и жаловать! Стоит, скромно кутаясь в зеленую мантию. Спасибо, Майк! Очень ты мне помог, дружище…
Щеки первокурсника заалели. Даже здесь, в полутемной пещере, в отсветах разведенного в углу небольшого костра, у мальчика не получилось скрыть смущение. Майк был похож на принца из волшебной сказки. Темные, мягкие волнистые волосы, белоснежная кожа, здоровый румянец во всю щеку. И сейчас он стоял, как будто победил дракона — счастливый и гордый собой!
— Молодец, Майк! — похвалила его Ася. — Все молодцы. Гриим, это чудо! Для нас огромная честь работать с тобой, и обещаю — больше мы тебя не подведем. Рики… Это…это прекрасно!
— Еще бы! — довольно тяфкнула оборотень. — Мы хоть и задержались из-за Сирина, но я времени зря не теряла. И если бы Эхлас не вносил каждый раз что-то свое, и не пришлось бы два раза переделывать, рама была бы готова раньше.
— Эхлас? Кто это? — в голосе Сирина послышалась ревность.
— Поскольку Гриим использовал в сплаве горный хрусталь, — начала пояснять Рики, изо всех сил стараясь, чтобы голос не звенел от восторга (ревность Сирина лисица чувствовала кончиками пальцев, и от этого почему-то приятно щекотало внизу живота), — раму мы решили сделать из дерева.
— Изумрудный кедр! — прошептал Майк. — Его очень трудно достать. Одно дерево растет полвека в глуши заповедных лесов. — Этот — из эльфийского леса?
— Да. У папы там… В общем, я его попросила. Папе часто кто-то что-то должен и готов оказать услугу. Так что ребята изумрудный кедр нам достался совершенно бесплатно!
— Жаль только на цену конечного продукта это все равно повлияет, — вздохнула Ася.
— Заменим. На золотистый ясень. По магическому потенциалу большой разницы не будет, — тут же нашлась Рики, — а этот образец — для лорда Эсбена. Мы должны ему за спасение детского дома.
— Это верно, — согласился Сирин и осторожно положил руку на плечо Рики, — так что там с этим…
— Эхласом, — Рики улыбнулась. — Эхлас — эльф. Мастеровой, что большая редкость среди эльфов, обычно все они искусники, но Эхлас — резчик по дереву. Тем не менее, когда он выполняет работу по эскизу, часто привносит что-то свое. А я хотела, чтобы рама выглядела лаконично.
— Она прекрасна, Рики! — выдохнул Сирин.
Девушка вдруг обернулась, обняла его и…
Ася, Гриим и Майк отошли к костру. Выпить чаю.
— А у меня — печенье! — подмигнул Гриим Асе и Майку. — Уши великана — слышали о таком? Гномы сбрызгивают их шоколадом, потому что у великанов вечно уши грязные.
Они рассмеялись, и принялись за лакомство, оживленно беседуя и очень, очень стараясь не смотреть туда, где стояло почти готовое Зеркало Пути. Потому что прямо перед ним, безжалостно в нем же и отражаясь, целовались Рики и Сирин…
— Дзинь! — раздалось в глубине зеркала.
Рики с Сирином от неожиданности отскочили друг от друга.
Майк, Гриим и Ася сидели, уставившись на огонь, словно там были ответы на то, что же последнее время происходит с зеркалами Академии.
— Эй… — тихонько позвала Рики, удивляясь тому, насколько сильно дрожал ее голос. — Эй, слышите?
Сирин молчал, прижимая к себе ту, которую, наконец, поцеловал. Рики чувствовала, что теперь он ее никуда не отпустит, по телу разливалось тепло, захотелось закрыть глаза, обернуться лисой и бежать! В лес, в самую чащу, маня любимого за собой. Затеряться навечно, чтоб никто не нашел, и чтобы только он и она…
Всего этого Рики, конечно, очень хотелось, но оборотни слишком любопытны, и уже через несколько минут она всматривалась вместе со всеми в глубину зеркала, думая только об одном: «Что это было?»
— Что там? — Ася подошла к ним.
— Посмотри! — Рики кивнула на то, что происходило в зеркале.
— Дзинь! Дзинь! Дзилень…
— Это не оно! — вскрикнул Майк слишком громко, за что Сирин и Гриим одарили зеленого осуждающими взглядами.
— Майк прав! — прошептала Ася. — Это, действительно, не оно! Не новое зеркало! Это… это…
— Это старое зеркало, — кивнул гном и подошел к завешенному серой тряпкой небольшому зеркалу лорда Эсбена.
— Дзинь, дзинь, дзилень… — снова раздалось в тишине.
— Это он! Дух! Дух старого Зеркала Пути, — Ася посмотрела на Сирина испуганными глазами.
Менестрель вытянул руки, и словно по волшебству в руках юноши появилась его верная среброструнная лютня.
— Гриим! Зеркало! Ася, приготовься! — скомандовал Сирин и… заиграл.
Пещера наполнилась звуками. Но что это были за звуки! Лютня пела о том, что ни одно живое существо, где бы ни выпала ему судьба среди бесчисленного множества затерянных миров обрести способность дышать и любить, не готово умереть внезапно. Без сожаления. Не попрощавшись с солнцем. Не отдав все тепло своей души тем, кто дорог.
Ася вскинула руки. Пещера наполнилась серебристым туманом, и медленно, с опаской, из старого зеркала показалась прозрачная тень…
— Дзинь! Крак… Дон-диги-дон!
Старое зеркало треснуло, и осыпалось тысячами мелких осколков! В ту же секунду в новом, сделанном Гриимом с таким мастерством и любовью Зеркале Пути, вспыхнули звезды! Темная глубина за ними вздохнула, и тень скользнула в новый дом…
— Есть! Сирин! Сирин, у нас получилось!
Ася даже подпрыгнула от радости, Рики обернулась лисицей и завертелась у менестреля под ногами, едва не сбив музыканта с ног. Майк стоял с открытым ртом, не в силах пошевелиться, а Гриим…
Трясущейся рукой гном медленно стер со лба выступившие капли пота.
— Я уж думал…все! Не выдержит. Треснет! — прошептал мастеровой, не веря своим глазам.
— Майк! Что ты бросил в огонь?
Все это время выпускница магического факультета академии Зеркал держала связь с Духом, но тем не менее девушка заметила, как в какой-то момент Майк бросился к костру, и там что-то вспыхнуло.
— Я… я вдруг испугался, что он так и не вылезет…
— Дух Зеркала? — Ася внимательно посмотрела на юного зельевара.
— Ну… да. Я подумал, он не решится. Останется там, где ему привычней.
Ася с Сирином переглянулись, Рики присвистнула, а Гриим усмехнулся и хлопнул в ладоши.
— Ай да первокурсник! А? — подмигнул гном друзьям.
— А почему ты так решил? — Сирин бросил на мальчика быстрый взгляд и погладил инструмент, как будто успокаивал и благодарил за службу.
— Не знаю, — честно признался Майк, — Просто…
— Почувствовал? — подсказала Рики, вновь обернувшись человеком.
— Наверное, — Майк пожал плечами.
— Ты чувствуешь Духа Зеркала, — задумчиво проговорила Ася. — Интересно. Так что ты бросил в костер?
— Ну… — первокурсник смутился, но потом, видя, с каким вниманием и заботой на него все смотрят, решился, — Это хвощ «все нипочем».
— Эээээ…. Что-что? — Гриим приложил к уху ладонь, показывая, что не расслышал толком.
— Растет на болотах заповедных лесов. Собирается в полнолуние. Желательно магом, у которого смелое, бесстрашное сердце. Тетя Хелен говорит — лучше подмешать толченый коготь голубого дракона. Она всегда так делает. А так как порошок я стащил у нее, то там, скорее всего, он и был…
— Стащил?! — Ася побледнела, у Рики же наоборот, глаза блеснули явным одобрением.
— Ну да! Она же не даст порошки восьмой ступени, если просто взять и попросить! — возмутился первокурсник, злясь, что уже почти взрослые маги не понимают элементарных вещей!
— Это надо будет тщательно проверить, — нахмурилась Ася. — Майк! Мне нужна формула порошка. И схема. Ты молодец, спасибо тебе, но в следующий раз давай без самодеятельности, хорошо? О Духах Зеркала до сих пор известно очень мало. И мы не знаем, что на них влияет и как. Ты рисковал, неужели не понимаешь?
— Простите… — Майк опустил голову.
— Ничего, дружище! Победителей не судят, — Гриим положил первокурснику руку на плечо.
— Смотрите! — Рики взвизгнула и тут же вцепилась в руку Сирина.
Менестрель прижал девушку к себе и все пятеро застыли, уставившись в новое Зеркало, что, к счастью, осталось целым и невредимым. По блестящей поверхности пошла рябь, как будто ветер взволновал неподвижную гладь озера.
Комната Рики и Аси. Едва приоткрыта дверь. Узкая полоска света теряется где-то в коридоре, а луна едва проникает сквозь полупрозрачные шторы.
— Ночь… — прошептал Сирин. — Уже…так поздно?
Действительно. Они и не заметили, как засиделись в своей пещере.
В комнате кто-то был. Этот кто-то осторожно двигался в темноте, не зажигая свет, как будто он ему и не нужен. Высокий. Широкоплечий.
— Оборотень? — предположил Сирин.
— Нет, — Рики покачала головой, — я бы узнала. Это…
— Ректор? — шепотом изумился Майк. — А что он там забыл?!
Мужчина в плаще подходит к зеркалу. Асе показалось, в отражении мелькнули красные глаза. Наверное, просто игра света. Вот Ивар, а это, без сомнения, был он, уж она узнает его из тысячи, повернулся. Синий лед во взгляде. Такой знакомый. Такой… родной.
Что-то зашуршало. Зеркало вновь пошло рябью, и ректор вышел, бесшумно притворив за собой дверь.
— Ребята! — обрадовался Гриим. — Синхронизация! Зеркало отражает Оповещательное Зеркало из общежития девочек! Это… здорово! Разве нет?
— Да… — озабоченно кивнул Сирин. — Только этому порадоваться и осталось.
…
Все очень устали, но были довольны. Проект был практически готов!
— Ась, ты иди, я… Я скоро приду…
Рики покраснела. Ася поняла, что им с Сирином нужно попрощаться. Может быть — прогуляться под луной. В конце концов, все эти годы между ними росло и крепло нечто, что прорвалось с такой силой, которую не смутило даже присутствие в пещере друзей. И это прекрасно! Ася искренне радовалась. Да что там радовалась, она была просто счастлива за них! Вот только… Мысли о собственных отношениях портили все веселье.
Зайдя в комнату, девушка поняла, зачем приходил ректор. Он принес цветы.
Огромный букет золотых орхидей. Их выращивают в специальных теплицах Королевства Семи морей. Позволить себе такую роскошь могли только очень знатные и богатые люди. Что-то шевельнулось в груди. Что-то…неприятное. Неужели ей не нравятся золотые орхидеи? Такие красивые…
А это что? Записка…
«Прости. Меня может извинить только то, что я очень испугался за твою жизнь».
Ивар.
Ася долго смотрела на цветы.
— Любовь возможна только между равными.
Зачем-то она произнесла эту фразу вслух. Произнесла и уставилась на себя в зеркало. То самое Оповещательное Зеркало, что висело в их с Рики комнате. Она внимательно всматривалась в свое лицо. Серьезные серые глаза. Высокий лоб. Аккуратно убранные назад волосы. Бледная. Под глазами уже залегли тени, а она еще даже и не начинала готовиться к экзаменам в полную силу! То ли еще будет. Кто она? Сирота. Заучка. Она должна учиться, чтобы отвоевать свое место под солнцем, любой ценой остаться в Академии! И эти цветы, они… Они не для нее.
Ася задумалась, куда поставить огромный букет. Вазы у них не было. Да и для этого чуда она нужна была размером… с ведро!
Девушка выскользнула из комнаты, добежала до каморки, где хранился уборочный инвентарь, вытащила ведро, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить половину общежития. Все спят. А она… охотится за ведром, чтобы поставить букет золотых орхидей от ректора Торлина, такой огромный, что кроме как в ведро его и поставить некуда.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха….
Ей вдруг стало так смешно, что она и не заметила, как пришла Рики, обернулась огромной рыжей пушистой лисицей, свернулась калачиком у изголовья, теплым шершавым языком лизнула в щеку, по которой от смеха потекла слеза. Горькая. Соленая.
— Рик…
— Спи. Спи, Асенька! Все будет хорошо. Слышишь?
Свет погас, и Ася провалилась в сон.
Сон.
Сон пришел сразу, будто караулил, злясь, что она задерживается.
Ася бежала, задыхаясь в сером липком тумане, падала, вставала и бежала снова. Ноги проваливались во что-то мягкое, тени появлялись из ниоткуда и исчезали в никуда. Это было странное место. Место, которого нет и быть не может, но оно, тем не менее, было, и вырваться оттуда Ася хотела так же сильно, как осознавала, что это невозможно. Совершенно невозможно! Можно только бежать вперед, не оглядываясь, кожей чувствуя ликующий вой охотника.
Охотник бежал за ней. Он хотел ее поймать.
Кто-то, чье хриплое дыхание дрожало в воздухе, а шаги отражались гулким эхом во тьме. Она его чувствовала. Босиком, с растрепанными волосами она бежала, стараясь не запутаться в огромном бальном платье. Оно мешало ей, это платье, но времени остановиться, даже на секунду, чтобы снять с себя огромное количество тяжелых нижних юбок просто не было.
Он догонит ее! Догонит! Быстрей…
Быстрее! Не останавливаться. Только не останавливаться! Не сдаваться!
Вдруг прямо перед ней выскочило что-то огромное, жуткое, с красными глазами.
Все… Это конец. Она узнала их! Узнала! Алые, горящие ненавистью глаза, они преследовали ее во снах, иногда появляясь и в реальности, отражаясь в зеркалах Академии. Эти глаза не давали покоя, заставляя думать о том, что она сходит с ума…
Видеть налитые кровью глаза в Зеркалах Академии, старинных артефактах, на которых защиты больше, чем голубых тюльпанов на горных склонах ранней осенью, это… Нехорошо. Даже если ты одна из лучших студенток факультета магии и артефакторики Магических зеркал. Это вызывает вопросы. Об этом никому не стоит рассказывать.
И она молчала. Все это время молчала, с тех пор как эти видения начались, а начались они с момента подготовки открытой лекции для первокурсников.
Тень замерла перед ней.
Вой… Щемящий, тоскливый, от которого все замерло внутри, а ноги запутались, отказываясь двигаться дальше, вой раздался, казалось, в самой ее голове, оглушив на время.
Ася изо всех сил прижала дрожащие ладони к ушам, но… внезапно стало тихо.
Внезапно она поняла, что тот, кто преследовал ее — отступил, а чудовище с алыми глазами осталось. Оно стояло прямо перед ней, тяжело дыша, медленно протягивая огромные руки, склонив голову на бок. Ей показалось, что вот сейчас, в эту самую секунду, монстр коснется ее волос, и…
Ася проснулась. Было еще совсем темно. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Кто ее преследовал? Что хотело от нее это чудовище? Кто оно? Оно… Оно ее… спасло?!
— Аська! — рыжая лисица обернулась человеком, кубарем скатившись с кровати, — Опять? Ты чего?
— Я? Ничего…
— Ты кричала во сне, — Рики присела на краешек кровати. — И… Ась. Это уже НЕ ПЕРВЫЙ раз. Что с тобой? Снятся страшные сны? Ничего не хочешь рассказать?
— Хочу. Только Рик… Не сейчас, ладно?
— Ладно. Одевайся. Пробежимся.
— Не хочу! — Ася повернулась на другой бок и натянула одеяло на голову, — С тобой не интересно…
— Что так? — Рики сложила руки на груди.
— Ну… ты обернешься проворным зверем и мелькнешь огненной вспышкой между деревьев вдалеке… Все! А я опять буду плестись сзади на своих двоих. Так не честно…
— Ладно. Не буду. Я тоже буду на своих двоих, обещаю. Но! Ты мне все расскажешь! Идет?
— Да! Потом в душ и завтракать! Все пирожки с мясом — твои!
— Это совершенно не обязательно, — буркнула девушка, однако зеленые глаза так сверкнули, что Асе на секунду показалось, что после пробежки подруга проглотит ее саму целиком, не жуя, и вряд ли подавится.
— Не могу, Рик! Я твоему папе слово дала.
— Ха-ха-ха-хахаха…
— Все! Побежали!
…
Занятия в Академии наконец возобновились, о взрыве в шахтах постепенно стали забывать. Ася старалась не думать ни о чем, кроме учебы, но у нее не получалось. Рики и Сирин были заняты друг другом, Гриим — учебой, Майк постигал науки согласно расписанию первокурсников, и она была совсем одна, наедине со своими мыслями. Мысли безжалостно бились в голове. Кто же гнался за ней там, во сне? И кого остановило чудовище с красными глазами? Почему у этого чудовища был такой… печальный вид. Она не знала. Что думать, во что верить, и как все это объяснить. Надо прочитать ту книгу сказок, о которой говорил Ларкин. Обязательно надо!
О Ларкине они вспомнили, когда собрались в столовой, прикидывая, сколько же ночей нужно не спать, чтобы выполнить все, что задали преподаватели на ближайшую неделю. Это было несправедливо! Можно подумать это они устроили взрыв в шахтах, исключительно для того, чтобы сорвать педагогический процесс. Так ведь нет же! Это вышло случайно, ну или не совсем, но уж точно не из-за них, ни в чем не повинных несчастных студентов! И в чем они виноваты? Деканы, заведующие и просто преподаватели по всем предметам, важным и не очень, профилирующим и не совсем, как с цепи сорвались, честное слово! Списки рекомендованной литературы, курсовые, доклады, лабораторные. Все это посыпалось на плечи несчастных выпускников. И вот теперь они сидели, думая каждый о своем, а Рики, та даже не притронулась к пирожкам с мясом.
— Ничего, — рассеяно начал Сирин, — справимся.
— Конечно, справимся — уверенно кивнула Ася.
— Если, конечно, выживем, — прошептала Рики, глядя в одну точку.
Они обещали Ларкину помочь с цветами. Рики и Сирин ушли искать Майка, а Ася решила все-таки заглянуть в библиотеку, узнать насчет той книги сказок.
«Глазами алыми сверкает, и даже Духа Зеркала пугает…» — пронеслось в голове. Ася шла по коридорам Академии, и вдруг поймала себя на мысли, что она изо всех сил старается не смотреть в зеркала, висевшие повсюду. Так. Это уже слишком! Так она и в самом деле спятит! Девушка сжала кулаки, решительно подняла голову и…
Налетела на магистра Торлина, выросшего будто из-под земли!
— Асилия…
Мягкий, вкрадчивый голос. Синие глаза.
— Да, магистр Торлин.
— Нас никто не видит и не слышит, — мужчина попытался поправить девушке выбившуюся из прически прядь волос, но та отшатнулась.
— Это очень предусмотрительно, магистр Торлин. Не стоит привлекать к себе внимания.
Ася сама удивлялась, каким холодным был ее голос, но она ничего не могла с собой поделать! Гнев, обида, боль, усталость, все это разом навалилось, заполнило все ее существо до самых краев, и теперь отчаянно рвалось наружу.
— Ася… прости! Прости меня. Я испугался. Испугался за твою жизнь. Если я потеряю тебя, я…
— Магистр Торлин, — перебила ректора девушка. — Я — студентка, вы — ректор. Думаю, не следует нарушать правила Академии. Ни мне, ни вам. Если у Вас есть какие-то поручения ко мне либо замечания…
— Ты свободна сейчас? — мужчина нахмурился, плотно сжав губы в тонкую линию, но в его синих глазах еще теплилась надежда на примирение.
— Нет, магистр Торлин. Я обещала смотрителю Ларкину помочь с цветами. Скоро Осенний бал.
— Хорошо, Дирре. Можете быть свободны.
Заклинание, прятавшее их от посторонних глаз, рассеялось, и Ася, кивнув, опустила глаза и пошла прочь.
Она старалась внимательно слушать, как Ларкин рассказывает, сколько нужно набрать букетов, сколько сплести гирлянд, и как именно все это необходимо расставить и развесить.
Сирин и Рики с тревогой поглядывали в ее сторону. Они ее слишком хорошо знают, чтобы поверить в то, что ничего не случилось. Да она и не скрывает. Слезы катятся сами по себе…
Пришла в себя Ася уже в пещере. В одной руке — кружка с горячим чаем, приятно пахнущим успокой-травой, в другой — «ухо великана». Рассыпчатое печенье в форме гигантского уха, облитое с одной стороны шоколадом. Гриим принес целый мешок этого лакомства. Уютно трещал огонь, а чуть подальше, перед небольшим котлом, скрестив ноги, сидел Майк, сосредоточенно что-то растирая хрустальным пестиком в крошечной ступке.
— Майк? — Ася повернулась к мальчику.
— Да? — не отрываясь от своего занятия, спросил тот.
— Что ты делаешь?
— Растираю живильные ягоды. Очень важно тщательно их растереть перед тем, как бросить в котел. Не все травы можно хранить в виде порошков. Еще нужна будет капля живой воды, чешуйка изумрудного дракона, побеги рассветной жимолости, щепотка золотого песка и…
— Стоп! — Гриим схватился за голову. — Я не запомню!
— Зачем тебе? — удивилась Рики.
— Интересно! Майк обещал научить…
— А у вас в Королевстве Зельеваров, в Академии есть студенты из других миров? — спросила Ася.
— Нет, — Майк вздохнул с явным сожалением, — Но тетя Хелен об этом думает…
— Сирин, — неожиданно попросила Рики. — Спой, а?
— Конечно, — юноша улыбнулся.
И менестрель запел. О любви. О дружбе. О том, что если ты не один, когда тяжело на сердце — то все обязательно пройдет. Пройдет, не оставив кровоточащей раны. Тьма не поселится в душе надолго, она отступит, шипя про себя проклятия в темноте. Если рядом те, кто тебя любит — ты простишь. Отпустишь. И обязательно сможешь полюбить этот мир снова. Прекрасный, удивительный, яркий, волшебный мир…